Текст книги "Старый Грешник (СИ)"

Автор книги: Данил Чернов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Глава 20. Тёмные воды Голгофы

Стовосьмидесятиметровый фрегат «Старый Грешник II» шёл сквозь «Слепую Засеку», огибая зоны активных боёв гражданской войны.

Военные карты, полученные на «Экране-12», отрабатывали каждый кредит: Тим за пультом связи чётко уводил судно от патрулей расколотого флота гегемонии.

В кают-компании пахло свежим хлебом, супом из гидропонных овощей и запечённым мясом. Вера взяла на себя кухонный и хозяйственный блок: на складах стоял идеальный порядок, а её дети – Денис и Аня – больше не жались по углам. Денис помогал Крак подавать ключи в мастерской, а Аня проводила часы в агроблоке с Элей и Тимом, ухаживая за побегами томатов.

Нира сидела за навигатором, сверяя показатели биосканов экипажа.

За спиной Макса замерла Лилит. Её алые глаза следили за мониторами внешнего контура, а фарфоровые пальцы с лёгкой заботой поправляли воротник его плаща.

Внизу, в двухэтажном транспортном ангаре, в стапель-раме замер Дредноут Игнациус. Ева регулярно прогоняла диагностику его реактора – древний гигант был готов к бою.

– Выход из прыжка через десять секунд, капитан, – подал голос голографический силуэт Евы над столом. – Цель – система «Голгофа».

Макс допил кофе, проверил ход затвора тяжёлого дробовика под плащом – раздался сухой металлический щелчок – и опустился в капитанское кресло.

Пространство за панорамным бронестеклом развернулось.

Белые нити прыжка схлопнулись.

«Старый Грешник II» вышел на орбиту планеты Голгофа.

Перед ними простирался океанический мир.

Никаких материков. Никаких зелёных лесов. Только бесконечный тёмный океан, накрытый штормовыми фиолетово-серыми тучами. На ночной стороне вспыхивали разряды колоссальных молний, освещая тучи и верхушки редких плавучих платформ.

– Водный мир первой категории, – зачитала Ева. – Солёность океана на тридцать процентов выше базовой. На глубине до двух килостроены подводные добывающие и исследовательские шпили империи.

– Место дикое, – протрещала Крак, выходя на мостик. – Тут даже имперские патрули бывали раз в год.

Тим набрал комбинацию на панели связи:

– Капитан! Перехватываю зашифрованный сигнал SOS. Передача идёт с подводного шпиля номер четыре. Кодировка Чёрного фонда гегемонии, но сигнал глушат.

– Что в сообщении? – прищурился Макс.

– «…Прорыв горизонта… Узел запечатывания повреждён… Нужна эвакуация…» – зачитал Тим. – Дальше идёт искажённый повтор.

Макс затянулся сигаретой, пустив серую струю дыма к вытяжке:

– Ева, заводи судно в атмосферный шторм. Пойдём проверять этот шпиль.

Фрегат погрузился в штормовые тучи Голгофы.

Атмосферный фронт встретил судно дикой тряской.

Силовой купол корабля синим свечением гасил колоссальные разряды молний, не передавая вибрацию на корпус.

– Щиты держат триста процентов нагрузки! – протрещала Крак из инженерного отсека.

«Старый Грешник II» лёг в дрейф над штормящим океаном прямо над точкой подводного шпиля номер четыре.

Макс встал с кресла, поправив ремень с кобурой дробовика:

– Лилит, Нира, Тим – готовить челнок. Пойдём вниз. Крак, остаёшься на фрегате с Верой и детьми, держишь связь.

Тяжёлый глубоководный челнок выскочил из дока фрегата и ушёл в бурлящую тьму океана.

За толстыми иллюминаторами из кварцевого бронестекла океан Голгофы лежал непроглядной чёрной бездной. С увеличением глубины давление росло, стальной корпус челнока постанывал. В темноте за стеклом проплывали гигантские, сияющие синим светом глубоководные скаты и прозрачные медузы размером с автобус.

Макс сидел за штурвалом, поглядывая на эхолот. Рядом замерла Лилит, проверяя стилеты. Нира и Тим отслеживали сигналы под водой.

– Глубина – полтора километра, – проговорил Тим, вбивая настройки в локатор. – Проходим температурный клин. Впереди под нами… Шпиль номер четыре.

Прожекторы челнока выхватили из темноты океанского дна колоссальное сооружение.

Подводный исследовательский шпиль гегемонии.

Пятисотметровое стальное веретено, врезанное в скалистый риф на дне океана. Шпиль подсвечивался тусклыми синими огнями аварийного питания, из его верхних силовых секций поднимались пузыри кипящего пара.

Челнок зашёл на стыковку к верхнему глубоководному шлюзу.

ГРОХОТ!

Гидравлические захваты челнока сжали кольцо причала. Переходный рукав запечатался, и насосы начали откачивать воду.

Створка шлюза отползла с заунывным скрипом.

Макс, Лилит, Нира и Тим переступили порог подводного шпиля.

Воздух внутри был тяжёлым, влажным и вонял морской солью, тухлым планктоном, сероводородом и застарелым пороховым дымом. По полу текли ручьи солёной воды – нижние ярусы шпиля были полузатоплены.

Макс проверил подвес тяжёлого дробовика, Лилит шагнула вперёд, сканируя коридор алыми глазами.

Из затопленного бокового коридора выскользнули фигуры.

Голгофцы – водные посланники.

Древняя раса океанических ксеносов. Ростом под два с половиной метра, с длинными гибкими щупальцами вместо ног, гладкой тёмно-синей кожей и светящимися золотом глазами. Они скользили в воде с грацией глубоководных хищников.

Лилит повела стилетом в их сторону, заслоняя Макса, но Нира сделала шаг вперёд и подняла ладонь:

– Не надо! Они не враги!

Нира включила нейросопряжение. Голгофцы ответили мягким вибрирующим ультразвуковым импульсом.

Вожак голгофцев – старый ксенос с глубокими шрамами на плечах – вступил в ментальный контакт с Нирой.

Нира замерла, её глаза затуманились, а затем она повернулась к Максу:

– Макс… Станцию захватили дезертиры инквизиции. Их возглавляет генерал-инквизитор Восс. Он искал на дне древнее святилище голгофцев.

– И что он сделал? – прищурился Макс.

– Пригнал на шпиль сотни беженцев и устроил кровавый ритуал, – голос Ниры задрожал. – Восс использует запрещённую псионику… Пытается с помощью человеческой крови вскрыть глубоководную усыпальницу на самом дне шпиля.

Старый голгофец издал булькающий звук, и Нира перевела его мысль:

– Но из-за взрывов и кровавого ритуала на нижних уровнях проснулся… Танапод.

– Кто такой Танапод? – переспросил Тим, сжав глушитель.

– Древний глубоководный левиафан, – ответила Нира. – Пятнадцатиметровый бронированный краб с развитым разумом. Восс пытался удержать его стазисными цепями, но Танапод сорвался. Сожрал отряд инквизиции, пробил коллекторы и сейчас поднимается по вентиляционным шахтам, уничтожая всё живое.

Глубоко внизу под их ногами раздался сокрушительный тяжёлый удар.

ГРОХОТ!

Титановые переборки подводного шпиля застонали. Из вентиляционной решётки вырвался фонтан солёной воды и сгустки чёрной фосфоресцирующей сукровицы.

Снизу донёсся скрежет колоссальных клешней по металлу.

– Он ищет мяса, – сказал Макс, досылая патрон в патронник «Вепря» с сухим металлическим щелчком. – Восс наверху или внизу?

– Восс на самом дне, в святилище, – ответила Нира. – Он закрылся псионическим щитом и продолжает ритуал, пока Танапод пожирает его людей в коллекторах.

Макс поправил плащ и посмотрел на Лилит:

– Спускаемся в святилище. Разберёмся с псиоником, а заодно выжжем этого краба.

Спуск на самое дно подводного шпиля напоминал погружение в ад.

Вода поднялась по пояс. Она была ледяной, маслянистой и отдавала железом.

При каждом шаге магнитные подошвы скафандров с влажным хрустом отлеплялись от затопленного решётчатого пола. Фонари выхватывали из темноты плавающие трупы гвардейцев инквизиции и обломки приборов. По потолочным трубам пробивались струи шипящего пара.

Макс шёл впереди, держа у бедра тяжёлый «Вепрь». Справа скользила Лилит – её алые глаза сканировали тень, а стилеты были наготове. За ними шли Тим с переносным глушителем и Нира, прижавшая ладони к вискам.

– Мы подходим к глубоководному святилищу, – шепнула Нира через гарнитуру. – Впереди дикая, агрессивная ментальная волна. Восс использует запредельную псионику. У меня виски разрывает.

– Держись, Нира, – проворчал Макс, проверяя затвор дробовика. – Тим, готовь глушитель.

Они упёрлись в колоссальную бронзовую дверь, высеченную в базальтовом рифе на дне шпиля. Створка была выбита выжигателем. Изнутри нёсся хор религиозных молитв, запах свежей сукровицы и фиолетовые вспышки псионической энергии.

Макс шагнул через порог.

Центральный зал святилища поражал масштабом. Трёхъярусный купол из чёрного базальта был украшен древними барельефами голгофцев. В центре, в затопленном бассейне, возвышался кубический саркофаг из чёрного титана, испещрённый фосфорными рунами.

У саркофага суетился генерал-инквизитор Восс.

Коренастый мужчина в тяжёлых парадных доспехах инквизиции, с рогатым шлемом и обожжённым лицом. В руках замер двухметровый силовой меч, вокруг головы кипела фиолетовая аура псионической энергии.

Восс завершал ритуал. На алтарной платформе лежали тела принесённых в жертву беженцев, их кровь стекала в зазоры титанового саркофага, заставляя фосфорные руны вспыхивать кровавым огнём.

Восс резко развернулся, и его глаза, залитые фиолетовым огнём псионики, уставились на отряд Макса.

– Стерилизатор… – пророкотал Восс, и его голос раздался прямо в головах отряда, вызвав волну дикой боли. – Ты опоздал! Печать древних богов взломана!

Восс взмахнул рукой, и псионический удар заставил воду перед Максом взмыть трёхметровым валом. Тим вскрикнул, хватаясь за голову.

Но Нира шагнула вперёд, вскинув руки. Её нейросопряжение вспыхнуло синим светом, создав перед отрядом защитный эмпатический щит. Псионическая волна Восса с гулом разбилась об этот щит, растворившись в воде.

– За Хозяина! – шёпотом выдохнула Лилит.

Она сорвалась с места чёрной молнией. Её стилеты сверкнули в фиолетовом свете ритуала.

ХЛЮП! ХЛЮП!

Двое гвардейцев инквизиции, стоявшие у алтаря, пали на затопленный настил с перерезанными сонными артериями раньше, чем успели вскинуть карабины.

Макс срезал дистанцию, вскидывая «Вепрь».

БХАМ!

Спечённая картечь разнесла силовое поле на доспехах Восса. Инквизитор отшатнулся, рыча от ярости и поднимая силовой меч для ответного удара.

И в этот момент базальтовый купол святилища задрожал.

ГРОХОТ!

Метровая стальная переборка затопленной вентиляционной шахты вылетела вон, сбитая мощным ударом.

Из темноты коллектора в затопленный зал святилища ворвался Танапод.

Его массивный, изрытый ракушками и титановыми наростами панцирь был цвета запёкшейся крови. Восемь мохнатых ножек с грохотом впились в затопленный настил, а колоссальные двухметровые клешни шипели от выделяемой кислоты. Из множества светящихся жёлтых глаз веяло древним, холодным голодом.

Генерал-инквизитор Восс замер, разворачивая силовой меч к монстру:

– Тварь! Назад! Я твой господин!

Танапод даже не затормозил. Левая клешня краба с мокрым хрустом сомкнулась на талии инквизитора.

ХРАС-С-С!

Тяжёлый армейский доспех Восса смялся, как жестяная банка. Псионическое поле погасло. Левиафан переломил генерала пополам и швырнул его дымящийся остаток в воду.

Остатки культа инквизиции в панике бросились к выходам, но Танапод развернул правую клешню и одним махом снёс алтарную платформу вместе с беглецами.

Зал погрузился в гулкое тяжёлое шипение.

Танапод медленно повернул панцирь в сторону Макса, Лилит, Ниры и Тима.

Вода доходила отряду до пояса.

Пятнадцатиметровый краб-хищник опустил клешни в воду, поднимая волны, и издал низкий, вибрирующий ультразвуковой рык, от которого задрожали титановые переборки святилища.

Макс вытер воду с визора и переключил гарнитуру на частоту фрегата:

– Ева… Нам нужна тяжёлая артиллерия. Спускай Игнациуса прямо в святилище.

Над базальтовым куполом святилища взревели насосы.

Фрегат «Старый Грешник II», зависший в шторме над шпилем, сбросил через центральную абордажную шахту грузовой лифт.

ГРОХОТ!

Тяжёлая трёхтонная рама подъёмника разорвала потолочный гермозатвор святилища и ухнула прямо в затопленный бассейн.

Вода взмыла трёхметровым валом, заставив Макса, Лилит, Ниру и Тима укрыться за титановым саркофагом.

Клубы белого обжигающего пара и замёрзшего фреона хлынули из шахты.

И из этой паровой завесы, оглашая глубоководный храм тяжёлым шагом, вышел он.

Пятиметровый пятидесятитонный Дредноут Игнациус.

ГРОМ-ГРОМ!

Его титановые стопы со щелчком прилипли к базальтовому дну бассейна. Вода доставала ему лишь до колен. На грудной броне замерцал золочённый череп со скрещенными молниями.

Красные оптические линзы Дредноута вспыхнули в полумраке густым ослепительным огнём.

Вокодер на его груди отдал рокочущим басом, перекрывшим шипение кипящей воды:

– Неопознанный… глубоководный хищник. Цель… зафиксирована.

Пятнадцатиметровый Танапод огласил святилище ультразвуковым рёвом.

Огромный краб-левиафан рванулся вперёд, рассекая воду восемью мохнатыми ногами. Его двухметровая правая клешня, истекавшая кислотой, с силой тарана обрушилась прямо на грудь Дредноута.

БАМ!

Удар невероятной силы заставил амортизаторы Игнациуса заскрипеть. Золочённый череп на броне покрылся царапинами, но пятидесятитонный стальной гигант даже не пошатнулся – магнитные подошвы намертво держали его на дне.

Игнациус сделал тяжёлый шаг вперёд.

Он опустил левую руку и гидрокулаком нанёс сокрушительный апперкот прямо по основанию клешни Танапода.

ХРАС-С-С!

Вода моментально закипела. Клубы пара заполнили зал. Панцирь Танапода в месте удара раскалился добела, пошёл трещинами и с мокрым хрустом лопнул.

Левиафан взвыл от дикой боли, заметавшись в кипящей воде.

Но Игнациус не дал ему шанса.

Дредноут гидрокулаком сжал повреждённый панцирь краба, удерживая его на месте, и развернул правую руку – спаренную 30-миллиметровую пушку – прямо в группу светящихся жёлтых глаз монстра.

– Истребление… – пророкотал Игнациус.

БУМ-БУМ-БУМ-БУМ!

Сокрушительный тяжёлый залп армейскими бронебойными снарядами прямо в нервное ядро левиафана.

Спечённая металлическая крошка и тяжёлые головки снарядов превратили мозг Танапода в синеватую сукровицу.

Пятнадцатиметровый панцирь краба обмяк и с тяжёлым всплеском завалился в кипящую воду бассейна.

Зал святилища погрузился в тихий шипящий гул остывающего пара. Поверженный левиафан лежал на дне бассейна, его глаза угасли.

Из затопленных верхних галерей в зал спустились голгофцы.

Водные посланники скользили вокруг отряда, и их вожак склонил тёмно-синюю голову перед Максом и Дредноутом.

Нира включила нейросопряжение, принимая мысли голгофцев:

– Макс… Они благодарят нас. Проклятие инквизиции и левиафана уничтожено. Они отдают нам древние глубоководные реликвии.

Старый голгофец протянул Максу свинцовый ларец. Внутри покоились два глубоководных биоусилителя для медицинского модуля Ниры и крупный тёмно-синий резонансный кристалл – редчайший источник энергии, способный повысить КПД реактора.

Макс принял ларец, коротко кивнув ксеносу:

– Ваша станция свободна. Убирайте трупы и чините шлюзы.

Через час Дредноут Игнациус поднялся на платформе подъёмника обратно в ангар «Старого Грешника II», заняв своё место в стапель-раме. Челнок зашёл в док.

Фрегат «Старый Грешник II» расцепил магнитные захваты с подводным шпилем Голгофы.

В кают-компании Крак уже монтировала тёмно-синий кристалл в систему реактора, Нира устанавливала биоусилители в медотсеке, а Вера с детьми готовили горячий ужин для вернувшейся команды.

Макс опустился в капитанское кресло на мостике, зажёг сигарету и посмотрел в панорамное стекло.

Глава 21. Закон стаи

Глубокий резонансный гул из глубины третьего яруса отзывался мелкими вибрациями в титановом полу мостика. Вычислитель Евы работал на половине мощности, а в глубине двухконтурного реактора «Тесла-4» тихо пульсировал свежеустановленный кристалл с Голгофы. Синий океанический свет пробивался сквозь смотровые щели бронированных кожухов, подпитывая магистрали «Старого Грешника II».

Но у мощи была цена.

– Вторичный хладагент закипает, капитан, – Ева материализовалась у правой консоли навигатора. Синяя прозрачная фигура в лёгком плаще небрежно стряхнула виртуальный пепел с сигареты. Голос звучал сухо, с характерной металлической иронией. – Океанический кристалл выдаёт на сорок процентов больше тепловой энергии, чем штатный имперский модуль. Наш гиростабилизатор нагрет до трёхсот градусов. Если не заправим контур синтетическим фреоновым концентратом в ближайшие десять часов, гидроизоляция магистралей превратится в токсичный шлак.

Макс сидел в кресле командира, не сводя глаз с тактического экрана. Правая рука лежала на тяжёлом цевье дробовика «Вепрь», покоящегося на коленях. В затылке, прямо над вшитым в позвоночник старым нейропортом стерилизатора, пульсировала тупая боль. Металл порта реагировал на перепады давления и вибрацию нового реактора.

– Расстояние до точки? – спросил Макс. Голос прозвучал хрипло, будто пропущенный сквозь песок.

– Три минуты на малом ходу, – Ева щёлкнула пальцами, и на центральном проекторе развернулась трёхмерная модель астероида. – Шахтёрско-обогатительная станция «Перевал-44». Старый объект третьей категории. До распада гегемонии здесь вычерпывали тяжёлые металлы и синтезировали технические охладители для военных челноков. Сейчас числится мёртвой зоной.

– Числится или является? – Макс чуть приподнял бровь.

– Регистрирую слабые всплески энергии в нижнем коммуникационном секторе, – ответила ИИ. – Не автопилот. Кто-то жжёт тяжёлое дизельное топливо в кустарных генераторах. Сканеры фиксируют углеродный выхлоп и обрывки радиосигналов на незащищённых частотах. Бандиты, дезертиры или остатки разбитых подразделений. В любом случае – не святые.

Макс поднялся из кресла. Позвонки хрустнули, отдаваясь ноющей вспышкой в шею. Он перехватил «Вепрь» за пистолетную рукоять, проверил ход затвора. Тяжёлый патрон тринадцатого калибра с вольфрамовым сердечником с сухим щелчком встал в приёмник.

– Крак, как гидросистема? – Макс нажал клавишу внутренней связи на воротнике.

Из динамика вырвалось трещащее щёлкающее шипение. Хитинка ответила не сразу – затягивала двухдюймовый ключ на силовом кабеле:

– Щ-щ-щ… Сухие уплотнители, капитан! Кристалл греет масло, как сумасшедший! Мне нужно хотя бы три двухсотлитровых контейнера жидкого фреона. Иначе заблокирую клапаны вручную, и мы будем лететь на одной кинетической турели, пока реактор не расплавит брюхо!

– Получишь фреон, – отрезал Макс. – Тим, бери сканер и к шлюзу. Лилит – со мной.

Из кают-компании выбежал Тим. Связист на ходу натягивал разгрузочный жилет с портативными вычислителями и глушителями радиочастот. Поверх комбеза висел тяжёлый импульсный карабин, выглядевший на его плечах громоздко.

– Капитан, я запеленговал их внутренний канал! – быстро заговорил Тим, застёгивая фастекс на груди. – На «Перевале-44» сидит банда из бывшего штрафного батальона гегемонии. Называют себя «Ржавыми клыками». Около пятнадцати-двадцати стволов. Занимаются грабежом челноков беженцев и перепродажей биоресурсов. У них точно есть склад в нижнем инженерном блоке.

– Оружие на предохранителях, пока не дам команду, – Макс оглядел парня холодным взглядом. – В контакт не вступать. Наша цель – склад хладагента. Забираем баллоны и уходим. Начнут стрелять – ликвидируем всех, кто держит металл в руках. Ева, стыковку по третьему техническому шлюзу. Без прожекторов и сирен.

– Уже притёрлась, капитан, – отозвался саркастичный голос ИИ. – Стыковочный узел зафиксирован. Герметичность на семидесяти процентах, на той стороне голая атмосфера с высоким содержанием сероводорода и угольной пыли. Наденьте респираторы, если не хотите выхаркать лёгкие через пару часов.

Гидравлический привод внешнего люка «Старого Грешника II» взвыл, освобождая титановые зажимы. Откидная гидроаппарель с тяжёлым гулом опустилась, упёршись в покрытый ржавчиной и инеем приёмный помост станции.

В лицо сразу ударил запах покинутого мира: вонь горелой изоляции, застоявшейся мочи, дешёвого сырого дизеля и запёкшейся крови. Воздух здесь был сухим и обжигающе холодным, вырываясь изо рта белёсыми клубами пара.

Макс первым ступил на настил станции. Наколенники и налокотники тихо поскрипывали. Дробовик «Вепрь» смотрел стволом вниз, палец лежал на спусковом крючке. За ним тенью скользнула Лилит, а следом, сверяясь с мерцающим экраном сканера, дергано двигался Тим.

«Перевал-44» выглядел как гигантское металлическое кладбище. Потолочные балки провисли под тяжестью оборванных кабелей, из расщеплённых труб капала маслянистая чёрная жидкость, замерзая на полу неровными наплывами. На стенах сквозь копоть проступали инсигнии гегемонии – двуглавый орёл, перечёркнутый грубым граффити.

– Нам на третий ярус обслуживания, – шепнул Тим, указывая в сторону тёмного шахтного ствола с оборванной кабиной лифта. – За этим залом располагались магистральные насосы. Баллоны с фреоновым концентратом должны храниться в запечатанном аварийном бункере.

– Тихо, – Макс поднял руку в бронированной перчатке.

Лилит опустилась на одно колено, растворившись в тени ржавого компрессора.

Снизу, из глубины шахты обслуживания, донеслись звуки: пьяный хохот нескольких глоток, ругательства и глухой удар металла о плоть, за которым последовал влажный треск.

– Сдохни, сука хищная! – донёсся хриплый мужской голос, перекрываемый звоном разбитой бутылки. – Развали ноги, а то вторую коленную чашечку раскрошу!

За этим последовало рычание – глубокое яростное шипение, срывающееся на горловой клёкот. Так рычит зажатый в угол раненый хищник, готовый вырвать глотку любому, кто подойдёт на расстояние броска.

Тим нервно сглотнул, его пальцы на сканере задрожали. На экране пульсировали красные точки.

– Капитан… там, внизу, в техническом тупике номер четыре, – шепнул связист. – Сканер показывает шестерых человек с огнестрельным оружием. И два биосигнала… Температура тела повышенная, пульс запредельный. Генотип – зверолюди. Химеры.

Макс, не отводя взгляда от тёмного провала шахты, прищурился.

– Лилит, – еле слышно произнёс Макс. – Перекрыть верхний ярус. Никто не должен выйти к нашему шлюзу.

Ассасин едва заметно кивнула.

– Тим, за мной, – скомандовал Макс, сбегая по технической лестнице. – Посмотрим, кто мешает нам забирать хладагент.

Спуск занял пятнадцать секунд. Ступени гнулись под весом тяжёлых ботинок Макса, осыпая сухую охру и кристаллы замёрзшего конденсата.

Внизу, в отсеке номер четыре, горели два аварийных прожектора. Жёлтый свет выхватывал из темноты полуразрушенные гидронасосы, кучи металлолома и шесть фигур в обшарпанных бронежилетах штрафбатовцев гегемонии. На полу валялись пустые банки и разбитые бутылки из-под технического спирта.

В углу, прижавшись спиной к закрытому грузовому контейнеру, замерли две девушки-химеры.

На вид обеим было около тридцати. Атлетичные жилистые тела с открытыми плечами и бёдрами, покрытыми коротким тёмным мехом вдоль позвоночника и на предплечьях. Из спутанных волос пробивались заострённые хищные уши, прижатые к черепу. У той, что постарше, когтистые пальцы сжимали кусок заточенной арматуры. Вторая стонала на полу, зажимая окровавленный бок, из которого торчал обломок пластикового штыря.

– Зажимай её! – орал рослый бандит в сварочном щитке, замахиваясь тяжёлым обрезком трубы. – Эту тварь звериную – за руки и к балке!

Второй мародёр тянулся грязной перчаткой к разорванному вороту девушки.

Макс не стал тратить время на разговоры.

Он перемахнул через технический барьер и с полутораметровой высоты рухнул на железный настил. Подошвы армейских ботинок выбили сноп искр.

Дробовик «Вепрь» рявкнул прежде, чем бандит в сварочном щитке успел развернуться.

Тяжёлый вольфрамовый патрон тринадцатого калибра ударил бандиту точно в центр грудной пластины. Бронежилет разлетелcя осколками, а кинетический удар пробил тело насквозь, вырвав из спины сгусток дроблёного позвоночника и крови. Туша весом под центнер отлетела на три метра и с треском вломилась в ржавый компрессор.

– Контакт! – визгнул второй мародёр, вскидывая карабин.

Не успел он довести ствол до линии огня. Сверху, с верхнего яруса, короткой отсечкой ударил импульсный карабин Тима. Три голубых плазменных сгустка прожгли бандиту плечо и шею, заставив с воплем выронить оружие.

Макс сделал шаг вперёд, передёргивая цевьё «Вепря». Стреляная гильза с тяжёлым звоном ударилась о решётку пола, пахнув раскалённым капсюлем и сгоревшим порохом.

Следующий выстрел накрыл двух мародёров, попытавшихся укрыться за стеллажом. Картечь разнесла титановую перегородку вместе с коленями и тазовыми костями нападавших. В тупике закружилась гарь, закладывая уши грохотом.

Пятый бандит развернулся и рванул к выходу. Из тени без единого звука упала Лилит.

Мономолекулярный стилет вошёл мародёру под затылочную кость по рукоять. Ассасин прокрутила лезвие на девяносто градусов, рассекая продолговатый мозг, и выдернула клинок. Тело рухнуло на живот.

Шестой – с перекошенным лицом – попытался схватить химеру за горло, чтобы прикрыться ею.

Девушка сработала быстрее. Несмотря на раны, её звериные рефлексы не подвели. Вспыхнув золотыми вертикальными зрачками, она сделала шаг вбок, перехватила его запястье когтистой лапой и с горловым рыком вонзила клыки мародёру прямо в шею.

Бандит заверещал, но Макс уже сократил дистанцию. Приклад «Вепря» коротко врезался мародёру в висок. Череп хрустнул, человек обмяк и повалился на настил.

Весь бой занял четырнадцать секунд.

В тупике установилась тяжёлая тишина, нарушаемая лишь шипением пробитой масляной магистрали да прерывистым дыханием двух выживших химер.

Макс опустил ствол дробовика, щёлкнув предохранителем, и сделал вдох через респиратор. В воздухе стояла взвесь порохового дыма, меди и палёного мяса.

Химера со шрамом на лице не выпустила из пальцев кусок арматуры. Мех на затылке и вдоль лопаток стоял дыбом. Золотые глаза с узкими вертикальными зрачками бегали от Макса к Лилит, хладнокровно вытирающей стилет о штанину убитого.

– Тише, – спокойно произнёс Макс. – Мы не из гегемонии. И не из банды.

Химера заслонила собой раненую подругу, низко рыча и обнажив острые клыки. Из пробитого плеча на грудь текла тёмная густая кровь.

– Кто… вы такие? – прохрипела она на имперском наречии с резким, лающим акцентом. – Зачем пришли? У нас нет денег. Нет оружия. Только шкуры.

– Мне нужны баллоны с фреоновым концентратом, – Макс кивнул на грузовой контейнер за их спинами. На титановых створках чётко проступала марка: «Фреон-Ксенон-44. Промышленный охладитель». – А вы стояли на моём пути.

Химера перевела взгляд с Макса на мёртвых бандитов. Никаких допросов, никаких условий. Механическая зачистка за считанные секунды.

В её золотистых глазах страх перед нападавшими сменился оцепенением перед силой человека, стоящего перед ней. По законам химер, тот, кто уничтожает твоих врагов и не требует мгновенной платы, встаёт на вершину иерархии.

– Меня зовут Райна, – проговорила она, медленно опуская арматуру. Рука девушки дрожала от истощения. – Это Варра. Моя сестра по отряду. Они… убили остальных наших. Восемь дней мы сидели в этой кишке. Ждали, пока ослабнем от голода.

Варра на полу застонала, пытаясь приподняться, но потеря крови не давала встать.

Сверху по лестнице спрыгнул Тим.

– Капитан! – быстро заговорил он. – В контейнере два полных баллона фреона. Пломбы гегемонии не сорваны! Но у нас проблема: на верхнем ярусе сработал датчик движения. Сюда идёт ещё одна группа «Ржавых клыков». Человек восемь.

Макс на секунду замолчал, глядя на химер. Райна смотрела на него снизу вверх – без мольбы, но с ожиданием решения вожака.

– Тим, забирай два баллона и цепляй к тележке, – отрезал Макс. – Лилит, подхвати третью. Райна, если сможешь идти – бери подругу и дуй за парнем. На моём корабле есть медик и вода.

Райна замёрзла на секунду, не веря услышанному, затем наклонилась, подхватывая Варру под руки.

– Мы идём с тобой, – твёрдо сказала Райна. Мех на её затылке лёг на кожу. – Теперь твоя стая – наша стая, капитан.

Стыковочный коридор прошивала частая отдача. Входной люк «Перевала-44» захлопнулся с лязгом задвижек за мгновение до того, как в дверь врезалась очередь мародёров. Вмятины прогнулись внутрь, но затворы выдержали.

Тим со скрежетом закатил на аппарель грузовую тележку с баллонами фреон-ксенонового концентрата. Парень тяжело дышал, вытирая рукавом лоб.

– Герметизация полная! – гаркнула Ева из динамиков. – Шлюз запечатан. Отстыковываюсь от этой помойки.

«Старый Грешник II» вздрогнул. Маневровые турели выдали короткий импульс, отталкивая корпус фрегата от заброшенного астероида. Станция «Перевал-44» осталась позади, уплывая в ледяную тьму сектора.

Аппарель поднялась, вставая на гидрозамки. Команда оказалась в транспортном ангаре. В полумраке над ними возвышалась массивная пятиметровая стапель-рама, в которой покоился саркофаг Дредноута Игнациуса. Древний ветеран доминиона спал: глубокий мерный гул его систем охлаждения сливался с вибрацией корабля, а на бронзовой броне пульсировал синий индикатор готовности.

Райна, подпиравшая плечом ослабевшую Варру, замерла. Её золотистые зрачки расширились.

– Дредноут… – прошептала она. – Настоящий тяжёлый юнит Старого доминиона… Откуда у вас такая машина?

– Нашли в утиле, – коротко отрезал Макс, отстёгивая пустой магазин «Вепря» и вставляя свежий. – Тим, помоги Крак спускать баллоны на третью палубу.

Из технического люка инженерного отсека выскочила Крак. Хитинка возбуждённо трещала жвалами, сжимая в лапах пневматический гайковёрт:

– Щ-щ-щ! Фреон! Давай его сюда, малёк! Реактор греет гироблок, как доменную печь! Дай мне десять минут, и я вкачаю этот концентрат во второй контур «Теслы»!

Хитинка цепкими лапами подхватила тросы грузового крана, даже не взглянув на окровавленных химер. Для Крак в этом мире существовали только три ценности: исправный реактор, гидравлическое масло и спирт.

Макс повернулся к Райне и Варре:

– Поднимаемся на вторую палубу. В медотсек.

Вейлорнский медицинский модуль на палубе номер два встретил их сине-зелёным светом люминесцентных панелей. Воздух пах озоном, морской солью и дезинфицирующими растворами.

Нира ждала их у хирургического стола. Нирианка в белом медицинском фартуке поверх лёгкого комбеза оценила состояние прибывших. Её полупрозрачная кожа на скулах слегка светилась перламутром – реакция эмпата на чужую боль.

– Кладите её сюда, – быстро проговорила Нира, указывая на сканирующую кушетку. – Сильная потеря крови, проникающее ранение брюшной полости, перелом двух рёбер.

Варру аккуратно уложили на поверхность кушетки. Автоматические манипуляторы вейлорнов с тихим жужжанием нависли над раненой химерой, выпрыскивая обезболивающий аэрозоль и промывая рану.

Райна отказалась садиться. Встала у изголовья сестры, положив окровавленные ладони на металлический бортик. Девушка наблюдала за действиями Ниры с подозрительностью дикого зверя, но не мешала.

Лилит застыла в дверном проёме. Чёрный комбез, фарфоровая кожа и алые глаза. Мономолекулярные стилеты были убраны в ножны, но руки биоассасина оставались скрещенными на груди.