Текст книги "Старый Грешник (СИ)"

Автор книги: Данил Чернов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Глава 6. За Внешним Рубежом

В каюте капитана горел тусклый ночной свет.

После трёхдневного тяжёлого перехода сквозь дикий космос за Внешним Рубежом «Старый Грешник» нашёл спокойный ритм. Реактор «Тесла-4» с новым имперским гироблоком гудел ровно и глубоко, без прежней мелкой вибрации.

Макс сидел на краю узкой койки, спустив ноги на холодный металл пола, и затягивался первой утренней сигаретой.

Рядом, под жёстким армейским одеялом, пошевелилась Нира. Её бледная, полупрозрачная кожа в аварийном красном свете каюты выглядела фарфоровой. На шее вместо жужжащего ошейника осталась лишь узкая розовая полоса заживающего ожога.

Она неспешно поднялась, накинула на плечи широкую серую майку Макса и опёрлась подбородком о его плечо, вдыхая табачный дым.

– Ева говорит, мы выходим из прыжка через пять минут, – тихо проговорила Нира. Её пальцы коротко прошлись по шрамам на его лопатке, снимая остаточный гул в нервах.

– Пора вставать, – Макс сбил пепел в гильзу, поднялся и застегнул ремень на потёртых штанах. – Посмотрим, куда нас привели твои мертвородительские координаты.

В кают-компании воняло крепким заваренным сбором и разогретыми белками. Крак стояла у консоли, допивая из кружки технический спирт и щёлкая жвалами при виде выходящих из жилого блока Макса и Ниры.

– Выспались, голубчики? – протрещала инженер. – Я перенастроила маневровые узлы. Наш заштопанный реактор шепчет как новенький.

– На выход из прыжка – тридцать секунд, – подал голос потолочный динамик. Голограмма Евы соткалась у панорамного бронестекла. – Приготовьтесь. Мы пересекаем край неразмеченного сектора «Тень-4».

Пространство за окном вздрогнуло. Белые нити звёзд сжались обратно в яркие точки, и «Старый Грешник» тяжёлым рывком вышел в обычный космос.

Рубка погрузилась в сумеречный, густо-синий свет.

Перед ними простиралась «Мёртвая Небула» – гигантское газовое облако из пыли и замёрзшего метана, полностью закрывавшее систему от сканеров Гегемонии. А в самом центре этой синей тьмы висело то, ради чего они прошли через ад.

Не один Ковчег.

В невесомости дрейфовал целый Океанический Анклав – три трёхкилометровых Ковчега вейлорнов, сцепленных между собой гигантскими гибкими мостами из биохитина и замёрзших водорослей.

Один из Ковчегов был тёмным и мёртвым, но два других светились изнутри живым, мягким фосфорным светом. Вокруг них, будто рой ночной мошкары, сновали мелкие катера, челноки и переоборудованные буровые буксиры.

– Живой… – выдохнула Нира, прижавшись лбом к бронестеклу. Из её глаз выкатилась крупная слеза. – Ковчег… Они выжили.

– Не только они, – хмуро заметил Макс, вглядываясь в маркеры на экране.

Ева развернула сетку сканирования:

– Фиксирую сотни сигналов. Вейлорны, сбежавшие шахтёры, вольные торговцы и дезертиры. Это свободный хаб за Внешним Рубежом. Имперских патрулей нет. Стерилизаторов нет. Но…

– Но тут полно своего мусора, – закончил за неё Макс, доставая из шкафа «Вепрь». – Крак, проверь стыковочные захваты. Мы идём на причал. Нам нужны медикаменты для Ниры, нормальная хавка и свежие слухи.

«Старый Грешник» дал маневровый импульс и плавно пошёл к сияющим биомостам Океанического Анклава.

Стыковочные захваты «Старого Грешника» с гулким, влажным хрустом въелись в биохитиновую платформу центрального кольца Анклава.

Выравнивающий клапан зашипел. Когда створка шлюза отползла в сторону, Макс невольно замер.

Вместо привычной имперской вони мазута, гари и нечистот в лицо ударил сухой, тёплый ветер, пахнущий солёной океанской водой, свежими водорослями, жареной рыбой и древесным углём.

Внутреннее пространство Океанического Анклава поражало масштабом. Гигантский кольцевой модуль, протянувшийся между тремя Ковчегами, был превращён в настоящий плавучий город. По прозрачным подпотолочным трубам с водой стрелой проносились вейлорны. Внизу, на титановых и деревянных настилах, шумел огромный ночной рынок.

Здесь не было Империи. Рядом с амфибиями торговали сбежавшие шахтёры в засаленных комбезах, киборги-дезертиры и генетические мутанты. Все они нашли укрытие под защитой газовой небулы.

Макс натянул плащ, привычно накрыв подол «Вепря». Нира шла рядом, крепко держа его за локоть. Из её глаз не высыхали слёзы – впервые за годы рабства она видела свой народ живым и свободным.

– Нам нужен торговый узел, – сказал Макс, оглядывая пёструю толпу. – Купим тебе нормальных нейромазей и послушаем, чем дышит этот край.

Они спустились на Нижнее Кольцо, где среди затопленных причалов ютилась таверна «Затонувший Якорь».

За барной стойкой, сделанной из куска брони имперского крейсера, сидел старый вейлорн по имени Орок. Его темно-синяя кожа была покрыта светящимися синими шрамами от выжигателей.

Макс выложил на стол три армейские батареи и сотню кредитов.

Орок сгрёл хабар перепончатой лапой и выставил перед ними банку с густой голубой мазью из глубоководных водорослей и кувшин со свежей водой.

– Редкие мази, человек, – просипел Орок. Его круглые глаза сфокусировались на Нире. – Девчонка из нирианцев? Береги её. Империя платит за них по десять тысяч кредитов за голову.

– Нас не интересует Империя, Орок, – отрезал Макс, делая глоток чистой, несолёной воды. – Что происходит за границей Небулы?

Старый вейлорн суховато щёлкнул жабрами и наклонился ближе:

– Вы пришли вовремя, капитан… и очень вовремя. Империи здесь нет, но два месяца назад в мёртвом секторе «Тень-4» проснулась древняя дрянь. Разведчики называют её «Гниющим Роем». Она жрёт всё, что излучает тепло и радиацию. Уже три наших исследовательских челнока не вернулись.

В этот момент над затопленными каналами Анклава взвыла тревожная сирена – сухой, ревущий звук раковины-горна.

На причале поднялся шум.

Макс и Нира выбежали из таверны на настил.

К центральному пирсу, дымя и оставляя на воде синеватый след крови, пришвартовался разбитый разведчик вейлорнов. Его биохитиновый корпус был частично расплавлен, а правый борт облепили пучки пульсирующих тёмных жил, медленно въедающихся в металл.

Нира схватилась за руку Макса, задыхаясь от вспышки дикого, чужого страха, пробившегося сквозь её эмпатию.

Макс подошёл к краю пирса, присел на корточки и внимательно осмотрел пульсирующую чёрную дрянь на борту разведчика.

Его лицо застыло.

Это была та самая аномальная био-органика, которую он нашёл на заброшенном челноке.

Макс понял главное: аномальный контейнер из его трюма и тварь из Ковчега были не случайным мусором. Они были лишь первыми спорами той самой твари, которая прямо сейчас начинала пожирать весь этот сектор.

Глава 7. Споры зла

На причале Океанического Анклава царила суматоха. Охрана из вейлорнов с трудом сдерживала толпу испуганных шахтёров и торговцев.

Макс, Крак и Нира пробились к настилу, где у пирса раскачивался пробитый катер-разведчик.

Из развороченного борта неслась знакомая, тошнотворная смесь: запах озона, выжженной титановой брони и той самой липкой, сладковатой гнили.

Чёрные пульсирующие жилы веером расползались по биохитиновой обшивке катера. Они мерцали грязно-фиолетовым светом, на глазах высасывая энергию из аккумуляторов судна и заставляя живой металл сморщиваться.

Крак присела на корточки, ткнув одну из жил гаечным ключом:

– Паразит. Он не просто режет металл, он перестраивает органику под себя.

Нира подошла ближе. Её лицо побелело, но она протянула руку и приложила пальцы прямо к пульсирующей чёрной жиле, активировав нейро-сопряжение.

Смятение пробило её эмпатическую защиту. Девушка судорожно вздохнула, её глаза подкатились.

– Макс… – выдохнула Нира, цепляясь за его рукав. – Это не просто инфекция. Это маяк. Эта дрянь сжирает катер и одновременно транслирует сигнал в глубину Небулы. Она передаёт наши координаты.

– Кому? – хмуро спросил Макс, перехватывая «Вепрь».

– Главному Узлу… Рою, который идёт следом.

Не успел Макс ответить, как из открытой кабины катера донёсся мокрый, рвущийся звук.

Тело погибшего пилота-вейлорна, сросшееся с чёрными жилами в один ком, дёрнулось. Челюсть трупа с хрустом разломилась, из разорванного горла вырвались пучки чёрных щупалец. Сросшееся тело с бешеной скоростью выскочило из кабины прямо на настил, рванувшись к замершим от ужаса рабочим.

Макс сработал без единого слова.

Сброс плаща. Шаг вперёд с разворотом корпуса.

БУМ!

Первый выстрел спечённой картечью попал прямо в грудь мутировавшего трупа. Чёрная органика и костная крошка разлетелись по настилу.

Тварь зашаталась, но её щупальца уже хлестнули в сторону шеи Макса.

БУМ! БУМ!

Два быстрых выстрела в центральный нервный сгусток. Спечённая картечь мгновенно отработала внутри плоти, превратив органическое ядро паразита в кровавый фарш и не оставив ни царапины на титановых сваях пирса.

Мутант безжизненно рухнул на доски.

Крак среагировала мгновенно. Она шагнула вперёд, сдёрнула с пояса плазменный резак и щёлкнула тумблером.

Ослепительный факел белого огня ревел над настилом пять секунд, сжигая чёрные жилы в серый пепел раньше, чем они успели поползти к подпотолочным водным каналам города.

На причале зависла глухая, мёртвая тишина.

Макс опустил дымящийся ствол «Вепря», с сухим металлическим щелчком дослав новый патрон в патронник.

– Началось, – тихо сказал он.

В закрытом зале Совета, обустроенном в титановом шпангоуте «Затонувшего Якоря», воняло горелыми водорослями и табачным перегаром.

За столом собрались старейшины вейлорнов, капитаны вольных буксиров и лидеры сбежавших шахтёров. Атмосфера была взвинчена до предела.

– Катер сгорел, но маяк успел отработать, – протрещал Орок, опустив перепончатые ладони на карту Небулы. – Сигнал ушёл. Через сутки Нода-Матка Роя будет здесь. У Анклава нет боевого флота, чтобы выдержать осаду. Нам конец.

По залу прокатился шум. Кто-то предлагал немедленно эвакуировать Нижнее Кольцо, кто-то – рассыпаться мелкими челноками по астероидам.

Макс стоял у стены, молча затягиваясь сигаретой. Наконец он шагнул вперёд, сбив пепел прямо на карту.

– Спасаться бегством поздно, – сухо сказал Макс. Голос бывшего Стерилизатора моментально заставил всех заткнуться. – Рой – это колониальный паразит. Если вы побежите, его разведчики переловят ваши челноки по одному в Небуле.

Орок прищурил круглые глаза:

– И что ты предлагаешь, капитан?

– У любых органических аномалий такого типа есть центральный узел – Нода-Матка. Она координирует споры в секторе. Если выжечь ядро до того, как подтянутся основные силы, организмы на периферии потеряют связь и сдохнут сами.

– И откуда у обычного дальнобойщика такие познания? – прищурился один из шахтёрских бригадиров.

Макс криво ухмыльнулся, но отвечать не стал. За него ответила Нира:

– Он знает, о чём говорит. И мы можем выследить Ноду по частоте маяка.

Совет принял решение за десять минут. Терять Анклаву было нечего.

На верхнем боевом причале вейлорны работали без перерывов. Под брюхо «Старого Грешника» на внешние подвесы смонтировали два тяжёлых глубоководных термозаряда «Шквал» – оружие, предназначенное для сжигания донных тварей на океанических мирах.

Крак лично проверяла монтаж силовых кабелей, ругаясь с вейлорнскими техниками за непрочные контакты.

В рубке Нира сидела у сенсорного стола. Её руки легли на консоль. Через нейро-сопряжение она транслировала пойманную частоту Роя прямо в вычислитель Евы.

– Я зафиксировала точку, Макс, – тихо проговорила Нира. Её глаза подёрнулись лёгкой синевой. – Импульс идёт из самого центра Небулы. Из сектора «Слепое Пятно». Они не ждут атаки.

– Отлично, – Макс поднялся в рубку, проверил «Вепрь» и опустился в кресло пилота. – Крак, отчёт по зажимам?

– Термозаряды зафиксированы, – отозвалась инженер из трюма. – Реактор на максимуме. Можем спалить эту небулу к чертям.

– Ева, отстыковка.

Магнитные захваты расцепились с гулким металлическим лязгом.

«Старый Грешник» дал маневровый импульс, отделился от светящихся биомостов Океанического Анклава и беззвучно канул в непроглядную, синюю тьму Мёртвой Небулы – прямо в пасть идущему Рою.

Глава 8. Слепое пятно

«Старый Грешник» ушёл в глубину Мёртвой Небулы.

Сзади растаяли светящиеся мосты Океанического Анклава, и космос за панорамным стеклом превратился в непроглядный густой бульон. Метан и замёрзшая сера клубились вокруг корабля сине-зелёным туманом. Оптические камеры и стандартные локаторы Евы окончательно ослепли.

Броневые плиты корпуса глухо стонали под давлением газового облака.

Нира сидела в кресле навигатора. Её ладони были погружены в биосинтетические разъёмы вейлорнского сенсорного модуля. На её лбу блестели крупные капли испарины – прямой нейроконтакт с коллективным разумом Роя давался с огромным трудом.

– Курс два-семь-ноль, – прошептала Нира. Её голос звучал сухо и натянуто. – Чуть ниже, Макс. Я чувствую их… Тяжёлый, голодный гул. Он прямо по курсу.

Макс крепче сжал штурвал. Внизу, в инженерном трюме, через динамик доносилась ругань Крак, сбрасывавшей избыточное давление из реактора «Тесла-4».

– Ева, перенаправь энергию на носовые щиты, – приказал Макс, не отрывая взгляда от навигационной сетки. – Крак, что с термозарядами?

– Оба «Шквала» взведены, капитан! – протрещала инженер. – Цепи зажигания заблокированы в ручном режиме. Главное – не заходи на вираж слишком резко, а то сорвёт с внешних подвесов.

– Постараюсь, – проворчал Макс.

Метановая гуща за стеклом расступилась.

Корабль вырвался в чистую каверну внутри облака – вакуумный пузырь, который местные вейлорны называли «Слепым Пятном».

Прямо перед ними висела Нода-Матка.

Трёхкилометровый астероид был полностью поглощён и перестроен Роем. Его скалистая поверхность обросла слоем чёрного биохитина и фиолетовых жил, ритмично пульсировавших грязно-гнойным светом.

С краёв астероида свисали гигантские полупрозрачные споровые мешки размером с трёхэтажные дома. А в самом центре скалы зиял огромный, рваный органический каньон, пульсировавший, как открытая рана.

Нира судорожно вздохнула, отдёргивая руки от консоли:

– Она увидела нас…

От биохитинового панциря Ноды-Матки сплошным ковром начали отделяться сотни чёрных точек.

Рой биодронов – вакуумных органических хищников с костяными цепами и железами биокислоты – тёмным облаком устремился наперерез «Старому Грешнику».

Макс выжал рукоять газа до упора, и пальцы в перчатках побелели на штурвале.

– Все по местам! Заходим на боевой галс!

Рой биодронов ударил по корпусу «Старого Грешника» с оглушительным металлическим дробным стуком.

За панорамным стеклом закипел ад. Сотни чёрных тварей облепили броню, въедаясь в металл костяными жвалами и плюя концентрированной биокислотой.

– Обшивка правого борта – минус двадцать процентов! – зашипел из динамиков голос Евы. – Кислотный прожог!

– Ручное управление! – зарычал Макс, выжимая педали маневровых узлов.

Корвет крутанулся вокруг своей оси. Автоматические точечные турели ответили сухим, ритмичным грохотом: бум-бум-бум! Тяжёлая кинетика рвала органических дронов на куски, превращая их в замороженную синюю жижу.

Нира, погружённая в нейро-сопряжение, тяжело дышала, её пальцы впились в панель:

– Прямо в каньон, Макс! Ядро за третьей жилой! Если не сожжём его сейчас – броня не выдержит второй волны!

– Крак! Заряды готовь! – крикнул Макс в гарнитуру.

– «Шквал» на боевом взводе! – отозвалась инженер. – Сбрасывай, когда я дам отмашку!

Макс направил нос «Старого Грешника» прямо в развёрстый органический каньон Ноды-Матки.

Стены из пульсирующего биохитина проносились в считанных метрах от крыльев судна. Встречный поток биокислоты бил в лобовое бронестекло, заставляя его шипеть и плавиться.

Дистанция падала: триста метров… двести… сто!

В самом центре каньона обнажился гигантский, пульсирующий сгусток жил – центральное нейро-ядро Матки.

– СБРОС! – рявкнула Крак.

ЧЛАК-ГРОХОТ!

Оба глубоководных термозаряда «Шквал» сорвались с внешних подвесов и на реактивной тяге рванули прямо в обнажённое ядро.

Макс до упора выжал маневровые назад и вверх, выдёргивая корвет из каньона.

За спиной ударило солнце.

Вспышка в двадцать тысяч градусов Цельсия – вейлорнский плазменный огонь – детонировала в самом сердце Матки. Трёхкилометровый астероид вздулся и лопнул изнутри. Белая стена термоплазмы мгновенно пожрала биохитиновые панцири, жилы и споровые мешки.

Взрывная волна раскалённого газа швырнула «Старый Грешник» вперёд, но носовые щиты выдержали.

Оставшиеся в вакууме биодроны замерли. Без ментального сигнала сгоревшей Матки они закрутились на месте, захлебнулись судорогами и моментально замёрзли, превратившись в безжизненный ледяной мусор.

Через три часа «Старый Грешник» отшвартовался у причала Океанического Анклава.

На этот раз звуки раковин-горнов гремели победой. Вейлорны, сбежавшие шахтёры и вольные торговцы встречали корвет как спасителей.

Старейшина Орок лично передал Максу контейнеры с очищенным метаном, свинцовый пенал с кредитами и бессрочную гербовую грамоту Анклава, открывающую доступ к любым рынкам Рубежа.

…Позже, когда шум на причале улёгся, «Старый Грешник» вышел в открытый космос, оставив Небулу за спиной.

В уютной кают-компании пахло свежезаваренным чаем и табаком.

Крак сидела у переборки, с ухмылкой пересчитывая кредиты и попивая технический спирт. Нира сидела рядом с Максом на диване, тихо положив ладонь на его плечо. Её шея окончательно зажила, а в глазах вместо прежнего страха горела спокойная уверенность.

– Реактор заправлен на сто процентов, – подал голос динамик. Голограмма Евы мягко светилась у стола. – Все системы в норме. Куда держим курс, капитан?

Макс зажёг сигарету, выпустил серую струю дыма и посмотрел на бесконечные, неразмеченные звёзды за бронестеклом.

– Вперёд, Ева, – спокойно ответил Макс.

Глава 9. Красный штрек и био-тень

В каюте капитана пахло горячим кофейным напитком и сухим табачным дымом.

За узким иллюминатором вспыхивали и гасли бледные полосы гиперпространства. Реактор «Тесла-4» с новым имперским гироблоком шептал ровно, без прежнего металлического дребезга.

Макс сидел на краю узкой койки, вытянув ноги. Поясница, годами донимавшая тупой болью от армейского нейропорта, почти не зудела.

Нира стояла у стального столика, наливая в фаянсовые кружки горячую густую жидкость. На ней был свободный серый комбез, расстёгнутый на груди, и старые сапоги Макса.

Она подошла ближе, поставила кружку на приборную панель и спокойно опустилась рядом с ним на койку. Её прохладные, тонкие пальцы без лишних слов легли на затылок Макса – туда, где под кожей угадывался шрам от армейского штекера.

Разряд лёгкого нейрохолода прошёл по позвоночнику.

– Спасибо, – тихо сказал Макс, сделав глоток горьковатого напитка.

– Тебе не за что меня благодарить, капитан, – Нира прислонилась головой к его плечу, глядя на сигаретный дым, уходивший в вытяжку. – Ты вытащил меня из клетки, где меня жрали по кусочкам. Если мои руки могут убрать твои судороги – я буду делать это каждый день.

Макс обнял её за плечи, чувствуя живое, ровное тепло.

– На «Жемчужном Атолле» придётся держать ухо востро, – проговорил он, стряхивая пепел в гильзу. – Это не забитая станция «Ярус-9» и не мёртвый Ковчег. Это главный гнойник Внешнего Рубежа. Там торгуют всем – от имперских секретов до чужой кожи.

– Я знаю этот город, – Нира чуть сжала его локоть. – Высшие кланы нашего народа продают там своих же. Они называют это «эстетикой обмена». Если мы идём туда продавать вейлорнские фильтры, нам нужен тот, кто не сдаст нас таможенным Стерилизаторам за первую же сотню кредитов.

Динамик на переборке зашипел. Голос Евы разбил тишину каюты:

– Выход из гиперпространства через сорок секунд, капитан. Приготовьтесь к тормозному импульсу.

Макс допил кофе, поднялся и застегнул ремень с кобурой «Вепря». Нира поправила воротник, подтянула ремни разгрузки и пошла следом за ним в рубку.

В кают-компании Крак уже доедала свою белковую пасту, гремя ложкой по бортам миски.

– Готовы к курорту? – протрещала инженер, прищурив все четыре чёрных глаза. – Надеюсь, на этих верфях есть нормальный листовой титан, а не то дерьмо, что нам впарили на прошлых причалах.

– Кредиты есть, Крак, купишь лучший сплав, – ответил Макс, опускаясь в кресло пилота.

Пространство за панорамным бронестеклом развернулось с тяжёлым, сухим гулом. Белые нити гиперпространства схлопнулись в звёздную пыль.

«Старый Грешник» вышел на орбиту «Жемчужного Атолла».

Зрелище открывалось грандиозное и уродливое.

Астероид диаметром в пятьдесят километров был полностью затоплен искусственным океаном и накрыт колоссальным геодезическим куполом из силового стекла. Внутри купола горело искусственное солнце, освещая лазурную воду, зелёные островки и сияющие небоскрёбы из белого камня и хрома.

Это был Верхний Ярус – эдем для Чистопородных аристократов Империи, сбежавших коррупционеров и выхолощенной знати нирианцев. Там за бокал выдержанного вина отдавали годовые рационы целой шахтёрской колонии.

Но под днищем этого плавучего рая, погруженная в тёмную океанскую глубину, висела его изнанка.

Нижняя часть Атолла представляла собой монструозное сплетение из ржавых подводных корпусов, списанных барж, затопленных доков и технологических труб.

«Красный Штрек». Помятый, пропитанный неоном, гнилью и грехом район красных фонарей, борделей, бойцовских ям и чёрного рынка. Место, где за сотню кредитов можно было перерезать горло кому угодно, а за тысячу – купить живого человека вместе с потрохами.

– Получено подтверждение стыковки, – проинформировала Ева. – Нам выделен тринадцатый глубоководный док в секторе «Слепая Руда».

– Заводи судно, – скомандовал Макс.

«Старый Грешник» дал маневровый импульс и плавно погрузился в тень нижнего сектора Атолла. Корвет вошёл в затапливаемый ремонтный док. Тяжёлые магнитно-гидравлические зажимы с оглушительным лязгом впились в борт, фиксируя корабль.

Створка шлюза с шипением отползла.

В лицо ударил влажный, душный воздух. Он вонял морской солью, перегретым водорослевым маслом, дешёвыми сигаретами и паршивым алкоголем.

На причале их встретил бригадир верфи – высокий, покрытый кибернетическими заплатками киборг с выжженным клеймом каторжника на шее.

– Капитальный ремонт корпуса? – хрипло спросил бригадир, оглядывая пробитую броню «Старого Грешника».

– Полная обшивка внешнего контура, – Крак шагнула вперёд, оттесняя Макса и тыча когтистым пальцем в начерченный на планшете чертёж. – Листовой титан двойной закалки. Замена швов на носу и усиление правого борта. Если поставишь хлам – я лично сдеру с тебя кожу и пущу на прокладки.

Бригадир оценил размер Крак, взглянул на угрюмого Макса с «Вепрем» под плащом и молча кивнул:

– Три дня работы. Задаток – три тысячи кредитов.

Макс без лишних слов сбросил чип на терминал верфи:

– Крак остаётся на корабле. Следит за каждым швом. Ева, блокируй реактор в режиме охраны.

– Поняла, капитан, – отозвался ИИ. – Если кто-то попытается влезть без кода – я залью шлюз фреоном.

Макс поправил плащ и посмотрел на Ниру:

– Пошли. Поищем нашего скупщика.

Они спустились с причальных мостков и шагнули в глубину «Красного Штрека».

Здесь не было солнечного света с Верхнего Яруса. Коридоры и переходы были затоплены ярким, аляповатым неоном: розовые, кроваво-красные и ядовито-зелёные вывески отражались в лужах грязной морской воды, капавшей с потолочных переборок.

Вокруг кипела ночная жизнь.

Из дверей притонов нёсся оглушительный бас синтетической музыки и сиплый смех. Вдоль узких мостков стояли прозрачные витрины и клетки, где танцевали и выставлялись на продажу не-люди: юные вейлорны с влажной кожей, полупрозрачные нирианки в шёлковых обносках, киборгизированные девушки с искусственными глазами.

Охранники в кожаных бронежилетах со стеками и шокерами безразлично смотрели на пьяных клиентов, вытаскивавших из баров отрабатывать долги очередную рабыню.

Нира шла рядом с Максом, невольно вжимая голову в плечи. Сквозь свою эмпатию она ловила дикую, липкую волну местного воздуха: смесь похоти, пьяного угара, страха и продажной жадности.

– Не смотри на них, – тихо сказал Макс, сжав её локоть. – Ты не на прилавке. Ты со мной.

– Я знаю, – Нира чуть расправила плечи, подняв подбородок. – Просто… эти аристократы вверху называют это «культурой». А здесь они просто выбивают из людей жилы ради кредитов.

– Это космос, девчонка. Здесь у кого пушка – тот и прав.

Макс завёл её в глубокий подвальный бар под вывеской «Красный Лотос».

Внутри стоял полумрак. Пахло дешёвым табаком, тяжёлыми нейростимуляторами и солёной рыбой. За липкими столами сидели наёмники, контрабандисты и мелкие торговцы органикой.

Макс подошёл к барной стойке, за которой сидел тучный, плешивый человек в засаленной жилетке, вытиравший стаканы грязной ветошью.

Макс с тихим, тяжёлым стуком бросил на липкую стойку сотню кредитов и присел на высокий стул.

– Кофе. Чистый, без синтетики, – сказал Макс. – И разговор.

Бармен сгрёб чип с кредитами под стойку, даже не моргнув, и налил в гранёный стакан тёмную, дымящуюся жидкость.

– О чём разговор, капитан? – прохрипел бармен, оглядывая суровую фигуру Макса и спрятанную под плащом тушу «Вепря». – О бабах, о хабаре или о том, как не сдохнуть в этом секторе?

– О хабаре, – Макс наклонился ближе. – У меня есть редкие титановые фильтры вейлорнов и военные мед-пакеты. Мне нужен скупщик, у которого есть выходы на VIP-аукцион «Золотой Раковины». И который не побежит закладывать меня таможенным Стерилизаторам.

Бармен хмыкнул, вытирая лысину.

– «Золотая Раковина»? Серьёзный замах, капитан. Такие штуки там сбывает только один человек – мастер Грим. Но у него сейчас свои заботы.

– Какие ещё заботы? – прищурился Макс.

– Вчера его парни притащили из VIP-лаборатории верхнего яруса бракованный лот. Биоассасина из секретных серий Гегемонии. Девчонка сбоит, её память счищают прямо сейчас в подсобке «Лотоса», чтобы к вечеру продать на лом нирианскому лорду Ваэлу. Если пойдёшь к Гриму прямо сейчас – застанешь его там.

Макс и Нира переглянулись.

Макс допил кофе, поднялся и расстёгнул верхнюю пуговицу плаща, освобождая ход для «Вепря».

– Пошли, Нира. Посмотрим на эту «бракованную девчонку».

За тяжёлой стальной дверью подсобки «Красного Лотоса» воняло озоном, горелой изоляцией и горячим нейрогелем.

В центре невысокого помещения, залитого тусклым красным светом, стояла вертикальная хирургическая стойка. К ней была намертво пристёгнута девушка.

Лилит.

Её внешность была способна остановить сердце любого мужчины. Безупречная, будто выточенная из белого мрамора фигура, облегающий бронекомбинезон из матовой «живой» кожи, длинные смоляно-чёрные волосы, ниспадавшие на плечи. На шее и затылке стояли расширительные штекеры, к которым тянулись толстые кабели нейростирателя.

Рядом суетились двое технарей в засаленных комбезах и сам мастер Грим – низкорослый, жирный киборг с механической клешней вместо левой руки.

Экран над стойкой мигал синим: «Очистка нейроматрицы: 74 %».

Девушка тяжело дышала, её грудь под бронекожей судорожно вздымалась, но тело было парализовано блокирующим импульсом.

– Поторапливайтесь, идиоты! – гнусавил Грим, почесывая клешнёй затылок. – Лорд Ваэл платит полсотни тысяч за чистое био-тело. Выжгите ей память полностью, чтобы ни одной мыслишки об императорской муштре не осталось!

Створка двери отползла без звука.

Макс переступил порог. За его спиной тихо скользнула Нира.

Грим резко развернулся, хватаясь за тяжёлый игольчатый пистолет на кобуре:

– Ты кто такой, мужик?! Свалил отсюда, пока я тебе…

Макс не стал слушать.

Сброс отворота плаща. Вскидка «Вепря».

БУМ!

Сухой, оглушительный выстрел в тесной подсобке. Спечённая картечь вошла прямо в грудь Грима, превратив его засаленную жилетку и внутренности в фарш. Туша скупщика с грохотом рухнула на стойку с инструментами.

Первый технарь успел лишь поднять плазменный резак.

БУМ!

Второй выстрел разнёс его череп вместе с защитным щитком.

Третий технарь упал на колени, судорожно поднимая руки:

– Не стреляй, капитан! Не стреляй! Забирай всё!

Макс подошёл шаг за шагом, наступив тяжёлым сапогом на его кисть, и коротким ударом приклада в висок отправил технаря в глухой нокаут.

Три секунды. В подсобке – только шипение перебитой нейромагистрали и запах свежей крови.

Макс подошёл к хирургической стойке. На экране горело: «Очистка памяти: 89 %».

Он достал боевой нож и одним коротким движением перерезал питающий кабель нейростирателя. Кабель заискрил. Консоль погасла. Блокирующие зажимы на запястьях и лодыжках девушки с сухим щелчком отскочили.

Девушка медленно опустилась на колени, задыхаясь от резко вернувшейся чувствительности.

Она подняла голову.

Её алые, как спелый рубин, глаза вспыхнули в полумраке подсобки. Нейроматрица, недочищенная на одиннадцать процентов, судорожно искала точку опоры – новый ориентир в пустом, стёртом мире.

Она увидела Макса.

У биоассасинов гегемонской серии «Тень» был зашит базовый инстинкт: поиск Доминанта.

Её нейроцепь замкнулась. Импринтинг произошёл мгновенно.

Лилит поднялась с колен с невероятной, хищной грацией пантеры. Девушка шагнула к Максу и, не обращая внимания на лужи крови вокруг, опустилась перед ним на одно колено.

Её голос звучал тихо, с глубокими, бархатными нотками:

– Матрица восстановлена… Мой Спаситель. Мой Хозяин. Моя жизнь принадлежит вам.

Нира стояла у двери, прижав ладонь к груди. Сквозь свою эмпатию она ощутила дикий, концентрированный всплеск, вырвавшийся от Лилит: это была не слабая благодарность, а фанатичная, абсолютная, почти физиологическая преданность человека, нашедшего смысл своего существования.

Макс опустил ствол дробовика и прищурился, разглядывая девушку.

– Вставай, – сказал он. – Как тебя зовут?

– Серийный номер – «Тень-09». Но вы можете называть меня Лилит, Хозяин, – она поднялась, уставившись на него алыми глазами с неподдельной, глубокой страстью. – Мой клинок и моё тело – ваши.

Она повернула голову и бросила на Ниру короткий, ледяной взгляд, проверяя возможную угрозу. Но, ощутив, что от Ниры веет лишь уважением и пониманием, слегка расслабилась, шагнув за правую руку Макса – встала ровно в позицию личного телохранителя.

Макс обыскал карманы мёртвого Грима. В его засаленном кошельке он нашёл то, зачем пришёл: золочёный электронный чип-пропуск на закрытый VIP-аукцион на три персоны.

– Вот и наш билет в высшее общество, – сказал Макс, пряча чип в карман.

Он посмотрел на Лилит. На столе рядом с ней лежало её личное оружие – пара мономолекулярных стилетов из хромированной стали и игольчатый пистолет в кобуре.

Лилит с привычной, хищной быстротой закрепила оружие на бёдрах и спине. Облегающая бронекожа идеальными изгибами подчёркивала каждую линию её тела.

– Я готова защищать вас, Хозяин, – прошептала Лилит, сделав шаг ближе к Максу. Её алые глаза блестели.