Текст книги "Старый Грешник (СИ)"

Автор книги: Данил Чернов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Глава 24. Кодекс Вольного Народа

Выход из гиперпространственного сдвига отозвался по корпусу фрегата «Старый Грешник II» глухим, вибрирующим ударом.

Стовосьмидесятиметровая стальная туша корабля гасила инерцию. Маневровые сопла плеснули раскаленным гелием, внутри палубных переборок тяжело застонали амортизаторы. Из вытяжной вентиляции вырвалась сухая струя воздуха, пахнущая озоном и нагретым машинным маслом.

Макс сидел в капитанском кресле. На нем был темный китель Стерилизатора без шевронов, надетый поверх бронежилета, на коленях покоился тяжелоствольный дробовик «Вепрь». Боль в затылке, где в шейные позвонки был вшит старый армейский нейропорт, за последние двое суток впервые утихла полностью.

По правую руку стояла Лилит. В ее позе больше не проступало механической заторможенности. Смоляные волосы были перехвачены ременной тесьмой, на тунике ровно сидела разгрузка с мономолекулярными стилетами, а алые зрительные фильтры смотрели на тактический стол с холодным расчетом.

– Сектор «Тень Орта», – произнесла Лилит. Голос звучал ровно. – Позади три с половиной световых года мертвого пространства. Если карты директора фон Рауха не врут, мы на внешнем рейде.

Над консолью соткалась синяя голограмма Евы:

– Карты не врут, они просто устарели на полвека. Оптика фиксирует высокую плотность базальтовой пыли. Прямо по курсу – астероидный пояс. Локаторы засекают гравитационные искажения: здесь во время Вечерней Войны применяли мины.

– Тим, что по эфиру? – спросил Макс.

Связист сидел за пультом РЭБ, натянув наушники. Парень больше не суетился – за последние недели он сильно повзрослел.

– Эфир чист, капитан. Ни военных частот Гегемонии, ни каналов Инквизиции. Но на короткой волне идет служебный сигнал. Это авторизационный запрос «Форта-Стигма». База спит, но ее автоматика держит секторы прицеливания.

– Вводи мастер-код с чипа фон Рауха, – скомандовал Макс. – Прокладывай канал сжатым импульсом.

Тим приложил мастер-стэк к гнезду трансивера. Зеленый светодиод мигнул, отправляя шифровку.

Пространство за бронестеклом медленно расступалось. «Старый Грешник II» на малом ходу резал гущу астероидного поля, сбивая импульсами мелкие скалы. И тут из пылевого тумана выросла она.

Орбитальная база «Форт-Стигма».

Гигантское стальное кольцо диаметром свыше трех километров было врезано прямо в тушу пятидесятикилометрового астероида. Метровые плиты из титанового сплава за полвека набрали слой инея и метеоритной копоти. На вершинах башен раз в десять секунд вспыхивали алые огни навигационных маяков.

Но главное находилось в центре. Там, перекрытый бронированными жалюзи, располагался Главный Сухой Док. Силовые затворы были частично раздвинуты, и в проеме покоился он.

Флагман. Тяжелый линейный корабль класса «Твердь».

Макс поднялся из кресла, подступая к панорамному стеклу.

Двухкилометровый корпус из вороненого титана, слоистая броня, нависающие ярусы орудийных плутонгов. На носу выделялся массивный таранящий штевень с выгравированным гербом: двуглавый орел, сжимающий в когтях молот и шестерню. А под брюхом гиганта зияли ворота двухэтажного транспортного ангара, куда их 180-метровый фрегат мог войти целиком.

– Это же плавучий город… – тихо выдохнул Тим.

– Линейный корабль-крепость первой серии, – добавила Лилит. – Проект «Заступник». На таких судах размещались штабы армад, жилые секторы на пять тысяч человек, промышленные цеха и агропонные комплексы.

– Он достроен? – спросил Макс.

– Внешний контур завершен на сто процентов, – ответила Ева, разворачивая трехмерную модель. – Сканеры фиксируют: двигательный узел и главный реактор смонтированы, но находятся в консервации. Чтобы поднять эту махину, понадобятся ресурсы нашей инженерной группы и импульс с кристалла Голгофы.

И в этот момент на панели связи вспыхнула красная надпись. Включился аварийный зуммер.

За полвека служебные искины станции частично деградировали. Получив мастер-код, вычислитель базы снял блокировку с хранилищ, но защитный контур автоматических турелей расценил подход фрегата как несанкционированное вторжение.

На платформах кольца ожили гидравлические приводы. Две дюжины автоматических противокорабельных турелей развернулись в нос фрегата. Из направляющих труб в вакуум выскочили контактные мины с магнитометрическими датчиками наведения.

– Тревога! – закричал Тим. – Орудийные станции Форта перешли в боевой режим!

– Ева! Не бить по доку плазмой! – гаркнул Макс. – Разнесем вводные линии – не запитаем флагман!

– Работаем кинетикой по подлетающим минам! – отозвалась ИИ.

Спаренные автоматические пушки на носу «Старого Грешника II» загремели. Кинетическая отдача снарядов вибрировала по всему настилу мостика. В двухстах метрах от носа фрегата вспыхнули ослепительные оранжевые шары – мины разлетались тучами раскаленного лома.

– Лилит, держи правую турель! – скомандовал Макс.

Лилит перехватила ручной ввод. Алые глаза зафиксировали траекторию сближения. Еще два взрыва в вакууме. Осколки последней мины с сухим стуком полоснули по обшивке бортов, оставив лишь белесые царапины.

– Нагрев щитов – сто сорок процентов! – гаркнула Крак из машинного отделения. – Капитан, дави в тень Сухого Дока! Под навесом турели нас не достанут!

Макс выжал рычаг газа. Фрегат рывком подался вперед, прорезая пространство между скалами, и нырнул прямо под стальной навес Сухого Дока. Снаряды турелей внешнего кольца пролетели мимо.

«Старый Грешник II» вошел во внутреннее пространство Дока. В полумраке дрейфовали кристаллы замерзшего конденсата. Прямо над ними возвышался борт «Тверди».

Фрегат лег на дрейф напротив открытых ворот транспортного ангара. Магнитные причальные лапы с глухим ударом впились в стальные сваи платформы.

Макс опустил забрало шлема.

– Внешний контур пройден, – сказал он в гарнитуру, досылая патрон в «Вепрь». – Сформировать штурмовую группу. Со мной идут Лилит, Райна, Варра и Крак. Тим – остаешься у внешнего шлюза, держишь связь с Евой.

Шлюзовая створка фрегата отползла в сторону.

Макс первым сделал шаг на заиндевевший причальный настил. Забрало вывело замеры: давление – 0,3 атмосферы, температура – минус тридцать восемь. Магнитные фиксаторы сапог с щелчком прилипали к стальным плитам.

Прямо над ними нависала туша «Тверди» – слоистый титан, тяжелые амортизаторы, опущенные броневые заслонки орудийных портов.

– Какая работа… – протрещала Крак, вылезая следом с трехметровым плазменным резаком. – Сплав двойной закалки! Макс, если мы заведем этот корабль, на нем можно сквозь астероидные поля тараном ходить!

– Сначала дойдем до узла распределения энергии, Крак.

За ними бесшумно скользнули Райна, Варра и Лилит. Группа двинулась по подвесной галерее. Внизу, в пятидесятиметровой пропасти Дока, покоились заиндевевшие кильблоки, удерживавшие дно флагмана.

Они остановились перед гигантскими воротами с надписью:

«БИО-ЦЕХ № 2. КЛОНАРИУМ ВЫСШИХ КЛАНОВ. ЗОНА ОГРАНИЧЕННОГО ДОСТУПА».

– Ригели закисли, – Крак примерилась резаком. – Выжигаю пальцы.

Факел плазмореза ударил в узел. Титановый палец за пару секунд превратился в кипящий ручей. Крак навесила массу на гидроотжим – тяжелая створка с грохотом подалась назад.

Из открывшегося проема наружу с ревом вырвался вал сжатого горячего пара – давление внутри цеха составляло 0,9 атмосферы. Датчики замигали: температура плюс двадцать четыре.

– Атмосфера внутри удерживается изолированным контуром, – передала Ева. – Будьте осторожны.

Макс переступил порог. За воротами простирался двухъярусный коридор. Вдоль стен в светящемся растворе тянулись сотни стеклянных цилиндров. Внутри каждого неподвижно зависли человеческие фигуры – клоны Чистопородных, созданные на замену стареющим аристократам.

И тут за их спинами сработал аварийный затвор. Гидравлическая задвижка рухнула вниз, отрезав путь назад.

– Заперты! – Райна вскинула пулемет.

– Без паники, – отозвался Макс. – Тим, что у тебя?

– Задвижку заклинило снаружи! Пробую перехватить клапан! – отозвался связист. – Но из нижних автоклавов пошел сильный всплеск био-тока!

Из темных ниш обслуживающих туннелей выломались фигуры. Боевые гибриды. Мускулистые тела покрывали подкожные пластины, а из затылков торчали пульсирующие алые стебли – нейронные приемники распределенной сети. В руках у них замерли гвоздометы, плазморезы и дисковые пилы.

Они двигались в жуткой синхронности, не издавая ни звука.

– Цепи распределенного разума! – быстро проговорила Лилит. – У них один управляющий узел на всю шеренгу!

– На поражение! – скомандовал Макс.

Выстрел из «Вепря» с четырех метров ударил в центральный щиток первого клона. Тяжелый заряд свинцово-медной смесью разворотил грудную клетку и шарниры, мгновенно выведя тварь из строя.

Обезглавленный гибрид рухнул, но алый стебель на его затылке погас, а стебель шагавшего следом клона вспыхнул вдвое ярче! Второй гибрид, переступив через труп, скорректировал прицел и с ходу выстрелил из плазмореза.

Сноп белого огня прошел в сантиметре от плеча Макса, оплавив поручень.

– Райна, Варра, заградительный! – рявкнул капитан.

Пулемет Райны загремел длинной очередью. Бронебойные пули рвали ткани и суставы клонов. Варра точными одиночными выбивала светящиеся стебли на затылках.

Лилит сорвалась с места, двигаясь с поразительной пластикой. Винтовка отсечкой сбила двух гибридов, а затем в ход пошли мономолекулярные стилеты. Клинки входили точно под затылочные кости, срезая приемники. Лилит передвигалась между падающими тушами, перерезая магистрали сигнала быстрее, чем управляющая матрица перебрасывала импульс.

– Они подтягивают резервы! – крикнула Нира по радиоканалу. – Макс! В центре Клонариума сидит Матка-Клон! Это гигантский мутировавший мозг, спаянный с сервером! Она штампует эти тела сотнями!

– Крак, заваривай боковой проход! – скомандовал Макс. – Пробиваемся в зал центрального сервера!

Штурмовая группа вырвалась на верхние мостки Центрального Зала Автоклавов. Помещение представляло собой гигантский колодец с сотнями колб.

В самом центре, на купольной платформе, разрослась Матка-Клон – шестиметровая биосинтетическая туша из сросшихся мышц и нервных узлов, вросшая в титановую стойку сервера.

Ощутив угрозу, Матка издала высокочастотный нейронный импульс, транслируемый напрямую через радиосеть.

В динамиках шлемов зашипела статика. На борту фрегата Нира судорожно схватилась за край стола – эмпатический удар отозвался дикой болью. Лилит замерла. Ее алые зрительные фильтры вспыхнули малиновым светом – старые алгоритмы Гегемонии попытались восстановить контроль.

– Лира! – гаркнул Макс.

Он перехватил ствол ее винтовки, отведя его вверх, и сжал ее плечо.

– Взгляни на меня! У тебя больше нет биоблока! Держи контур!

Лилит зажмурилась, превозмогая нейронный шторм, перекусила губу и с гортанным криком всадила стилет прямо в распределительную коробку на стене, расплавив кабель. Импульс, бивший через локальную сеть, замкнуло.

– Я в норме, Макс, – выдохнула она, выпрямляясь. – Эта дрянь меня больше не достанет.

Из нижних люков выскочили три десятка тяжелых штурмовых гибридов – двухметровые гиганты в титановой броне с плазморезами. Они перекрыли проход к серверу.

Макс переключил гарнитуру:

– Ева! Спускай Игнациуса прямо в зал!

Над куполом Зала взревели гидравлические насосы. Титановая створка потолочного затвора разверзлась, и тяжелый платформ-лифт ухнул вниз.

Пятиметровый Дредноут Игнациус шагнул с платформы прямо на центральную галерею. Стальные решётки под его стопами выгнулись с визгливым треском. Красные линзы ветерана вспыхнули.

– Биологическая аномалия… Цель зафиксирована, – пророкотал вокодер.

– Игнациус, выжигай узел! – зарычал Макс.

Сдвоенное тридцатимиллиметровое орудие Дредноута загремело. Тяжелые снаряды рвали шеренгу гибридов на куски и пробивали колбы автоклавов. Тонны питательного геля хлынули на настил пола, застилая зал паром.

Игнациус сделал два шага вперед и активировал плазменный гидрокулак. Белое пламя закипело вокруг стальной клешни. С силой тарана он вонзил раскаленный кулак прямо в центральное жерло Матки, пробивая биомассу и доставая до главного сервера.

Плазменный огонь испарил мозг Матки. Сервер вспыхнул белым пламенем.

Цепная реакция гибели управляющего узла прошла по всем автоклавам. Алые стебли на затылках клонов одновременно погасли. Десятки гибридов замерли и безжизненно рухнули на настил.

Игнациус вытащил дымящийся кулак из обугленных остатков.

– Цель уничтожена, – пророкотал он.

Крак подбежала к уцелевшему щиту:

– Узел чист! Силовые линии «Тверди» переведены в режим готовности! Можем подавать ток на флагман!

– Отличная работа, – Макс дослал патрон в «Вепрь». – Идем в каторжный блок. Пора разбудить тех, кто построит нам новый дом.

Штурмовая группа продвигалась по штреку. За дверями следующего сектора температура упала до минус двадцати. Отряд остановился перед затвором с надписью:

«СЕКТОР № 4. КАТОРЖНЫЙ ФОНД ГЛУБОКОГО СТАЗИСА. ЕМКОСТЬ – 320 ЕДИНИЦ».

– Здесь Чистопородные держали мастеров, – сказала Лилит. – Корабельные слесари, канониры, сварщики. По законам Гегемонии их считали рабочей силой категории «В».

Макс вставил мастер-стэк в разъем. Ригели пришли в движение, и трехтонная дверь отползла в паз. Из проема вырвался вал ледяного пара.

Каторжный блок представлял собой гигантское хранилище. Вдоль стен тянулись сотни застекленных капсул. Сзади подтянулись Нира, Вера и Тим с баулами одеял и медикаментов.

Тим вбил команду на размораживание. Створки капсул начали подаваться вперед. Прозрачный гель потек в дренажные решетки. Из форсунок пошел нейтрализующий газ.

Зал ожил. Спустя полвека триста человек одновременно сделали первый глубокий вдох, оглашая помещение кашлем и хрипами. Вера и Нира набрасывали одеяла и вводили стимуляторы.

Из крайней капсулы выбрался седой мужчина с мозолистыми ладонями: «Каторжник 114. Громов И. В. Старший мастер котельного цеха».

Громов осмотрел группу мутным взглядом:

– Пришли расстреливать? Или опять на сварку… без пайка?

Макс протянул ему флягу. Громов сделал глоток, зажмурился и вытер губы.

– Кто вы такие? Где надсмотрщики? – спросил он.

– Надсмотрщики мертвы или сбежали, – ответил Макс. – Империя и Доминион рухнули. Никаких господ здесь больше нет. Я – капитан Макс. Наш корабль стоит в доке. За моей спиной – Вольный Народ. Мы забираем «Твердь». Мне нужны ваши руки и знания. Рабства и плетей больше не будет. Каждый получит паек, каюту и защиту.

В этот момент Нира резко остановилась, указав на третью секцию:

– Макс… От них веет животным страхом и затаенной жестокостью. Это не каторжане.

Лилит в три шага сократила дистанцию и наступила сапогом на грудь мужчине в чистом комбинезоне, пытавшемуся выскользнуть к выходу. Райна и Варра перекрыли дорогу еще двоим. Лилит сорвала защитную накладку с его воротника – под ней обнажилась татуировка с двуглавым орлом и плеткой.

– Офицер фон Кранц, – произнесла Лилит. – Начальник каторжного блока. И с ним двое палачей.

Громов сжал кулаки:

– Фон Кранц! Он лично забил насмерть бригаду сварщиков!

Фон Кранц оскалился:

– Вы не имеете права! По закону Доминиона вы наши вещи! Макс, отдай мне этих рабов, я заплачу миллион кредитов!

Макс посмотрел на него хладнокровно:

– На моем корабле нет рабов. И палачей тоже не будет. По Кодексу Вольного Народа приговор один. Райна, Варра – в абордажный шлюз их.

Троих надсмотрщиков затолкнули в стальную камеру. Внутренняя створка закрылась. Фон Кранц за бронестеклом бился кулаками, умоляя о пощаде.

Макс опустил рычаг ручного сброса.

Внешний затвор ушел в стену, открывая проход в вакуум. Взрывная декомпрессия выбросила туши палачей в непроглядную тьму Сухого Дока.

В Каторжном Блоке зависла тишина. Спасенные мастера смотрели на Макса. Громов вышел вперед и выпрямился:

– Капитан Макс… За мной – триста рабочих рук. Зачитай нам свой Устав! Мы идем за тобой!

– Мы идем с тобой, Капитан! – подхватили мастера.

Фрегат «Старый Грешник II» отстыковался и вошел прямо внутрь абордажного ангара «Тверди». Магнитные лапы зафиксировали фрегат во внутреннем гнезде – корвет встал в брюхо флагмана как родной тендер.

Параллельно Лилит, Райна и Варра вскрыли блоки консервации, подняв сотни ремонтных автоматонов. Под руководством Крак и мастера Громова эта механическая армия таскала цинки со снарядами и выкачивала воду из штреков.

В тридцатиметровом Машинном Зале закипала главная битва. В центре возвышался реактор «Тесла-6» – стальная махина пятидесяти метров в диаметре.

– Магистрали первого контура сухие! – протрещала Крак. – Подадим импульс на сухую помпу – получим гидроудар!

Громов и слесари забили стальной лом под заклинившую шестерню обводного контура. Штурвал повернулся, и фреоновый хладагент со свистом хлынул по трубам в запечатанные рубашки охлаждения.

– Подача фреона в норме, – отчиталась Лилит.

– Ева, подавай импульс с кристалла Голгофы, – скомандовал Макс, опуская пусковой рубильник.

Ослепительная сине-голубая дуга вырвалась из кожуха и впилась в инжектор реактора. В глубине «Теслы-6» родился низкий, вибрирующий гул, превратившийся в монументальный рокат.

Двухкилометровый корпус «Тверди» вздрогнул. По запечатанным контурам жилых и агропонных секторов прокатилась волна тепла. Вспыхнули люминесцентные лампы, загудели вентиляторы, выкачивая старую пыль.

– Есть запуск! – победно закричал Громов. – Реактор работает!

К четырем часам дня триста спасенных мастеров были распределены по БЧ. Для двухкилометрового гиганта это был минимальный скелетный костяк, но благодаря Еве и автоматонам корабль ожил.

Ева вывела отчет:

«Все системы Линейного Корабля-Крепости „Твердь“ активны. Щит – сто процентов. Автономность судна – пять лет. Состав экипажа – триста двенадцать человек и ксеносов».

Главная Ассамблея заполнилась людьми. Мастеровые, канониры и электрики заполнили настил зала. На капитанскую трибуну поднялся Макс, рядом встала Лилит.

– Люди и ксеносы! – голос Макса раскатился под сводами. – Старая Гегемония сгорела. Прошлого больше нет. Здесь, на борту «Тверди», нет дворян и нет каторжан. Отныне мы – Вольный Народ. Этот стальной дом – наше укрытие.

Макс оглядел зал:

– Наш Кодекс прост:

Честный труд и равный паек для каждого. Тунеядцев не будет. Никакого рабства и продажности. Кто силен – защищает слабого. Всякий боеприпас и деталь делятся по справедливости через Офицерский Совет. За кражу общего имущества, за предательство или насилие над своими – приговор один: выброс в вакуум без скафандра!

Вокодер Дредноута Игнациуса отдал тяжелым эхом:

– Игнациус… подтверждает верность Кодексу! Я стану стальным щитом этого дома!

– За Кодекс! За Капитана Макса! – закричал Громов.

Триста голосов одновременно взорвались единым кличем:

– За Вольный Народ!

Макс, Лилит, Тим и Ева поднялись на Главный Мостик «Тверди».

– Причальные лапы расцеплены, – отчиталась Ева. – Затворы базы раздвинуты. Путь чист.

– Подать питание на главные двигатели, – скомандовал Макс, опустившись в кресло.

– Восемь маршевых дюз на связи! – откликнулся Тим.

Макс выжал рычаг главного хода. Восемь кормовых раструбов «Тверди» плеснули в вакуум факелами ионной плазмы.

Двухкилометровая титановая махина медленно и плавно подалась вперед. «Твердь» вышла из Сухого Дока, рассекая метановый туман сектора «Тень Орта». Останки покинутой базы повалились назад, уплывая в темноту.

Линейный Корабль-Крепость «Твердь» вышел на крейсерский курс.

Макс достал сигарету и чиркнул зажигалкой. Лилит шагнула к его креслу, положив ладонь ему на плечо.

– Куда держим курс, Командир? – тихо спросила она.

Макс выпустил струю дыма в панорамное стекло и ответил:

– Вперед, Лира. Наш дом теперь всегда с нами.

Глава 25. Будни «Тверди» и теневой сигнал

Замкнутый контур системы жизнеобеспечения на второй палубе «Тверди» работал с ровным, успокаивающим гулом.

После полувека мертвого покоя жилой сектор наполнялся движением. Но эта жизнь строго ограничивалась: из двадцати палуб двухкилометрового стального гиганта рабочими оставались лишь пять – Главный Мостик, Машинный Зал, жилые блоки Вольного Народа, агрокомплекс и Главный Лазарет.

Остальные пятнадцать палуб – глубокие трюмы, кузнечные штреки, пустые орудийные галереи и абордажные платформы – оставались намертво запечатаны трехтонными титановыми гидрозатворами. Там, за холодным титаном переборок, царствовали темнота, вакуум и мороз в минус тридцать градусов. Подать воздух и тепло на весь двухкилометровый флагман сразу было физически невозможно: это моментально сожгло бы резервы хладагента и посадило реактор.

Макс прошёл сквозь открытую секционную дверь жилого сектора. На нем был темный китель Стерилизатора с расстегнутым воротом, из-под которого проступал серый поддоспешник. Дробовик «Вепрь» висел за спиной на широком кожаном ремне, поскрипывая при каждом шаге.

Рядом шла Лилит. На ней был темно-серый флотский комбинезон, поверх которого аккуратно сидела разгрузка с двумя мономолекулярными стилетами.

У развилки трехметрового коридора, перед застекленной нишей смотрового пролета, выходившего в Сухой Док, Лилит замедлила шаг и повернулась к капитану:

– Макс… Я хотела спросить. В бою у Клонариума… И потом, когда мы стояли у шлюза… Ты несколько раз назвал меня Лирой. Помнишь, в медотсеке я просила тебя оставить имя Лилит?

Макс остановился, достал из кармана мятую пачку сигарет и чиркнул зажигалкой. Огонек выхватил из полумрака его суровое, изрытое шрамами лицо. Он затянулся, выпустил струю дыма к вытяжке и посмотрел ей прямо в глаза:

– Лилит – это клеймо, которое тебе выжгли в реестрах Чистопородных, – спокойно произнес Макс. – Название боевого инструмента, за которым тебя пытались спрятать Высшие Кланы. А Лира – это девчонка из четырнадцатого сектора, у которой осталась душа. Когда вокруг ад, кипит плазма и я вытягиваю тебя из судороги, мне нужно звать человека, а не оружие. Но если тебе так проще… Буду называть Лилит. Слово даю.

Лилит опустила взгляд на его пальцы, сжимавшие фильтр сигареты. Затем её губы чуть тронула легкая, едва заметная улыбка.

– Не надо слова, Макс, – тихо ответила она. – Когда мы вдвоем… пусть будет Лира. А для остальных я останусь Лилит. Так будет правильнее.

Макс коротко ухмыльнулся и кивнул:

– Подем. Посмотрим, как обживается Народ.

Они переступили порог двухэтажного геодезического купола Агрокомплекса.

Здесь воздух менялся кардинально. В лицо ударил теплый, влажный ветер, пахнущий раскопанной землей, свежими томатами и озоном. По подпотолочным трубам с журчанием текла очищенная вода – вейлорнские фильтры, перенесенные со «Старого Грешника II», работали безупречно. На трехъярусных гидропонных стеллажах зеленели побеги.

Эля в рабочем фартуке аккуратно подрезала садовыми ножницами листья салата, укладывая их в ящики. Рядом суетился Тим. Связист протаскивал кабель датчика влажности, то и дело смущенно косясь на девушку. Стоило Эле передать ему кружку со свежим соком, парень смущался, но благодарно принимал посуду.

У кухонного блока хозяйничала Вера. Вокруг неё суетились три женщины из спасенных каторжанок. На плитах кипели гигантские пятидесятилитровые котлы с тушеным белковым концентратом, а из электрической печи вырывался аппетитный запах свежевыпеченного хлеба из синтетической муки, разбавленной пшеничными зародышами.

Денис и Аня сидели за длинным деревянным столом в углу. Мальчишка с важным видом чертил в блокноте схему маневрового сопла, а его маленькая сестра раскрашивала карандашами картинку с изображением «Старого Грешника II».

– Капитан! Лилит! – Вера вытерла руки о фартук и подошла к ним с кружками горячего отвара. – Попробуйте! Настоящий отвар из вейлорнских мяток!

Макс принял кружку, сделал глоток горьковатой, обжигающей жидкости:

– Как норма, Вера?

– Триста человек получают горячий паек трижды в день, – отчиталась завхоз. – Муку и концентрат со складов Форта пересчитали. Запас белка – на три года. Вода чистейшая. Дети утром занимаются по букварям, а днем помогают Эле. Люди почувствовали, что у них появился дом.

– Отлично, – Макс кивнул. – Эля, как рассада?

– Первые томаты снимем через две недели, капитан! – улыбнулась Эля. – Почва богатая, а синий спектр Голгофского кристалла ускоряет рост вдвое.

Они прошли дальше по технологическому трапу – на третью палубу, где располагался Промышленный Цех.

Здесь воняло разогретым веретенным маслом и металлической пылью. Под сводами стоял ритмичный грохот: гидравлические прессы штамповали титановые заготовки для ремонтных плит.

За главным пультом стояла Крак. Четыре глаза хитинки фиксировали малейший перепад давления. Рядом старший мастер Громов отдавал команды слесарям.

Вдоль транспортной линии цеха двигались два десятка гусеничных автоматонов-помощников. Металлические машины под управлением Евы перетаскивали стальные цинки, сварочные аппараты и тяжелые титановые брусья.

Громов вытер засаленной ветошью лбом и подошел к Максу:

– Капитан! Цех запущен на пятнадцать процентов мощности!

Макс оглядел ряды автоматонов:

– Мастеровые справляются, Громов?

– Справляются, но… – Громов сухо хмыкнул в седую бороду. – Триста человек для двухкилометрового корабля – это лишь скелетный костяк. Всего шесть процентов от штата в пять тысяч душ. Мы с парнями стоим на ключевых постах: держим рычаги да следим за давлением. А всю черновую работу – таскать тяжелые чушки и драить трубы от нагара – берут на себя вот эти автоматоны Евы. Без них мы бы эту махину с места не сдвинули.

– Главное – держать контроль, – сказал Макс, кивнув на стеллажи. – Что по боезапасу главного калибра?

Громов вздохнул, качая головой:

– Тридцатимиллиметровые патроны для пушки Дредноута Игнациуса и нашего фрегата мы на закромах Форта наскребли – три тысячи цинков. А вот тяжелые сто двадцатимиллиметровые кинетические снаряды для батарей самой «Тверди»… В погребах всего двести выстрелов. На один плотный бой. Нам нужны армейские склады или ремонтный док, чтобы забить погреба до отказа.

– Найдем, Громов, – спокойно ответил Макс. – Война вокруг кипит, без снарядов не останемся.

Они прошли на абордажные платформы правого борта. Там дежурила корабельная стража. Химеры Райна и Варра в армейских бронежилетах проходили вдоль строя из двадцати вооруженных каторжан, проверяя ход затворов и натяжение ремней.

– Вахта чиста, вожак! – прорычала Райна. – Ребята обучены. Если кто-то попытается влезть в наши шлюзы – настил костями завалим.

– Молодцы, – Макс оглядел строй. Простые работяги под руководством химер превращались в дисциплинированный отряд.

Обойдя палубы, Макс и Лилит поднялись на Главный Капитанский Мостик. В зале управления царила тихая рабочая атмосфера. Тим за пультом связи сверял частоты, Нира отслеживала параметры людей в жилом секторе, а над центральным столом парила синяя голограмма Евы.

Макс опустился в кресло и прикурил сигарету.

В этот момент на пульте Тима прерывисто зазвенел зуммер дальнего обнаружения. Тим мгновенно выпрямился:

– Капитан! Зафиксирован радиовсплеск! На четырнадцатой аварийной частоте!

– Откуда сигнал, Малек? – спросил Макс.

Тим быстро прогнал координаты через вычислитель, и над столом развернулась карта сектора «Мертвая Руда»:

– Сигнал идет с самой границы Теневой Зоны… Каторжный транспорт «Завет-13». Кодировка аварийного маяка – Доминион, три года назад. Сигнал повторяется каждые две минуты! Они просят помощи!

Лилит взглянула на координаты:

– Теневая Зона… Место, где гуляет пространственная гниль.

Макс поднялся из кресла, дослав патрон в «Вепрь»:

– Ева, меняй курс. Пойдем поглядим, кто там зовет на помощь.

«Твердь» на малом ходу подходила к границе сектора «Мертвая Руда». Обычный вакуум за бронестеклом уступал место густо-фиолетовой туманности – аномальной Теневой Зоне.

На посту связи Тим настраивал приемник на вакуумных лампах. Ламповая аппаратура Старого Доминиона оказалась единственной, способной пробиться сквозь пространственные помехи.

– Есть сигнал, капитан! – пробормотал Тим. – Идет из самого центра облака! Расстояние – сорок тысяч километров!

Из динамика вырвался хриплый голос сквозь треск статики:

«– Говорит каторжный транспорт „Завет-13“… Мы застряли в пространственном сдвиге… Рулевые гироскопы сгорели… Заслон держится только в нижнем технологическом бункере… Нужна эвакуация…»

– Данные по судну есть, Ева? – спросил Макс.

– «Завет-13» – тяжелый транспорт снабжения третьего класса, триста метров, – ответила ИИ.

И в этот момент радиосигнал изменился. Текст автоматического маяка пропал. Вместо него из динамика раздался мягкий, ласковый человеческий голос, прозвучавший сочной отчетливостью:

«– Тимочка… Сынок… Ну что же ты там молчишь?.. Это я, мама… Мне так холодно в этом темном коридоре… Прилетайте скорей, сынок… Снимите с двери стальную задвижку…»

Тим замер. Пальцы связиста задрожали, лицо побледнело. Рука сама собой потянулась к тумблеру настройки.

– Мама?.. – бескровными губами шепнул Тим. – Но ты же… Ты же умерла на седьмой станции…

Макс среагировал мгновенно. Сделав шаг вперед, он перехватил запястье Тима и с силой закрутил регулятор громкости влево, заглушив динамик.

– Не слушай, Малек! – встряхнул он парня за плечи. – Смотри на меня! Это фальшивка!

Тим судорожно глотнул воздух, приходя в себя, и закрыл лицо ладонями:

– Простите, капитан… Голос… Это был её голос… До каждой интонации…

Нира шагнула к центру мостика. Ее перламутровая кожа вспыхнула фиолетовым светом – эмпатический контакт с Теневой Зоной давался вейлорнке тяжело.

– На том транспорте есть живые люди, Макс… Я чувствую их пульс. Около сорока человек – ученые-историки, архивариусы и агрономы, бежавшие из Центральных Миров. Они заперты в нижнем бункере за Печатью. Но верхние палубы «Завета-13»… отравлены.

– Чем отравлены?

– В Теневой Зоне обитает мнемонический паразит, – пояснила Нира. – Он не может пробить Печать самостоятельно, но считывает воспоминания выживших, забирается в трупы и имитирует голоса близких. Зовет, плачет, умоляет… Чтобы люди сами сорвали засов.

Лилит кивнула:

– Аномалия типа «Имитатор». Они питаются разумной энергией. Если человек поддается и открывает дверь – паразит выпивает людей до капли за пару секунд.

Макс затянулся сигаретой. На транспорте заперты четыре десятка специалистов – ученые, агрономы и механики, которые необходимы Вольному Народу. Но вводить двухкилометровую «Твердь» в гущу пространственного сдвига было смертельным риском.

Капитан принял решение:

– «Твердь» остается на внешнем рейде. Громов, Крак – за главных на мостике и в Машинном Зале. Держите кинетические батареи на боевом взводе. Если вылезет крупная тварь – выжигайте главным калибром.