Текст книги "Старый Грешник (СИ)"

Автор книги: Данил Чернов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Глава 14. Станция «Затишье» и первое правило

В рубке 180-метрового фрегата «Старый Грешник II» стояла гулкая, рабочая тишина.

Новый мостик радовал простором. Матовые титановые панели, развёрнутые сенсорные консоли и широкое панорамное бронестекло.

Макс сидел в высоком капитановском кресле, затягиваясь сигаретой. Под его плащом покоился тяжёлый «Вепрь». По правую руку, будто литая чёрная тень, замерла Лилит. Её алые глаза внимательно сканировали данные внешних радаров, а пальцы в тонких перчатках легонько касались рукоятей мономолекулярных стилетов.

На соседнем навигационном посту сидела Нира, а за консолью связи суетился Тим. Парень в новеньком комбезе постоянно смущённо поправлял наушники, старательно избегая прямого взгляда Лилит – стоило лишь ей повернуть голову в его сторону, как Тим тут же краснел до корней волос и начинал судорожно вбивать команды в клавиатуру.

– Выход из гиперпространства через десять секунд, капитан, – задорно проговорил голографический силуэт Евы, светившийся над центральным столом. – Координаты сектора «Слепая Гряда».

Пространство за окном сжалось и распрямилось с сухим металлическим гулом. Белые нити прыжка схлопнулись в звёздную пыль.

«Старый Грешник II» вышел на орбиту в неразмеченном секторе за Внешним Рубежом.

Космос вокруг был затянут густым, синеватым пылевым туманом, скопившимся между астероидами. А в самом центре этого тумана покоилась она – станция «Затишье-4».

Это была жилая астероидная колония диаметром в два километра.

Снаружи она выглядела удивительно мирной и ухоженной. Над тёмным базальтом скалы возвышались несколько геодезических куполов, внутри которых мягким изумрудным светом светились гидропонные сады и жилые секторы.

Но Макса насторожило другое. На внешних причальных фермах станции не было кораблей. Только пара полуразобранных буксиров и старый шахтёрский челнок.

– Странное место, – проворчал Макс, пуская дым. – Станция живая, сады горят, а причалы пустые.

– Перехватываю сигнал локального маяка, – пробормотал Тим, нервно поправляя микрофон. – Станция «Затишье-4» принимает заходы. Нам выделен девятый причальный рукав. Но… капитан, в их радиоэфире очень странные автоматические сообщения.

– Какого рода?

– Они каждые десять минут транслируют время до «Заката», – Тим качнул головой. – Какая-то обратная отсчётная зацикленность.

«Старый Грешник II» дал мягкий маневровый импульс и подошёл к девятому причалу.

ЧЛАК-ГРОХОТ!

Магнитные абордажные захваты фрегата с оглушительным ударом впились в бронированный причальный рукав станции. Выравнивающий клапан зашипел.

Макс, Лилит, Нира и Тим вышли через шлюз на причальную платформу.

Сенсорика станции поразила сразу. В лицо ударил душный, влажный воздух. Он пах не машинным маслом и гарью, как на «Ярусе-9», а свежей сосновой хвоей, влажной землёй из гидропонных куполов и сухой степной травой.

На причале их встретил человек.

Он был один. На вид – лет пятидесяти, со смоляной бородой, тронутой сединой, и глубокими морщинами у глаз. На нём был потёртый кожаный плащ, а вместо левой руки стоял старый, но ухоженный гидравлический протез. За плечом висел армейский шоковый карабин.

Шериф Марков.

Он не стал вскидывать оружие. Первым делом Марков поднёс к глазам правое запястье и нервно посмотрел на циферблат тяжёлых механических часов.

– Добро пожаловать на «Затишье-4», вольные, – хрипло проговорил Марков. Его голос звучал устало и сурово. – Меня зовут Марков. Я держу здесь порядок.

Макс сделал шаг вперёд, чуть сдвинув подол плаща, открывая рукоять «Вепря»:

– Капитан Макс. Фрегат «Старый Грешник II». Нам нужны свежие овощи, очищенная вода и три дня на отдых экипажа.

– Торговать можете, – Марков снова бросил взгляд на часы. – Овощи в гидропонном куполе номер два. Вода в центральном резервуаре. Кредиты принимаем. Но…

Марков сделал паузу, посмотрев в глаза Максу, затем скользнул взглядом по рослой Лилит и застенчивому Тиму.

– Но у нас на «Затишье» есть одно правило. Первое и главное. И если вы его нарушите – вам не поможет ни ваш фрегат, ни ваши пушки.

Макс прищурился. В его памяти бывалого Стерилизатора моментально зажёгся сигнальный оранжевый свет: реакция на активную область содержания аномалий.

– Что за правило, Марков?

Шериф поднял левую, кибернетическую руку и указал на потолочные светильники станции, горевшие мягким дневным светом:

– Через час и сорок минут искусственное солнце станции погаснет. Наступит Ночная Фаза.

Марков полез во внутренний карман плаща и вытащил небольшой тяжёлый предмет.

Это был плоский брусок из тёмного свинца, на поверхности которого был выгравирован сложный, глубокий знак – свечение микроскопических фосфорных жил образовывало сложный рунный узор.

– Правило Ночного Заслона, – жёстко произнёс Марков. – Каждая жилая каюта, каждый шлюз и каждый отсек гидропоники до наступления темноты должны быть заперты на тяжёлые засовы изнутри. А на замочную скважину или ручку двери должна быть навешена вот эта Охранная Печать.

Тим нагнулся, с любопытством разглядывая пластину:

– А… а что будет, если не запереть?

Марков посмотрел на Тима так, что у парня мурашки пошли по спине.

– Тот, кто останется снаружи после заката – мертвец, – тихо ответил шериф. – Тот, кто откроет засов ночью – вырежет весь свой отсек. Запомните, капитан. Когда погаснет свет, в окна и двери ваших кают начнут стучать. Снаружи будут звать по имени. Голоса будут ласковыми. Они будут умолять, плакать, притворяться вашими матерями, друзьями или сослуживцами… Они будут просить впустить их греться.

Марков наклонился чуть ближе к Максу:

– Но если вы снимете Печать и откроете засов хоть на щель – Они войдут. И вытравят из вас потроха раньше, чем вы успеете закричать.

Лилит шагнула чуть вперёд, её алые глаза мигнули:

– Мой Хозяин уничтожит любую тварь, которая попробует к нему прикоснуться.

– Тварям снаружи плевать на твои клинки, девочка, – вздохнул Марков, протягивая Максу комплект из четырёх свинцовых Охранных Печатей. – В них нет разума. В них только голод. Запомните: Печать держит Заслон. Пока Печать на двери – Они не могут войти. Но если вы откроете дверь сами – вам не поможет ничего.

Макс взял холодные свинцовые пластины, сжав их в ладони. Он встречал подобные аномалии в прошлых рейдах Стерилизаторов. Миметический биопаразит, работающий по циклу освещения.

– Мы поняли тебя, Марков, – спокойно сказал Макс. – Где гидропонный купол?

– Во втором секторе. Идите. Но помните о времени.

Второй гидропонный купол «Затишья-4» встретил их тихим, влажным гулом автоматических поливалок.

После сухой синтетики космоса воздух здесь казался сказкой. В лицо ударил тёплый запах раскопанной земли, свежей зелени, спелых томатов и озона. Под прозрачным геодезическим куполом рядами тянулись многоярусные грядки, освещённые мягким светом искусственного солнца.

Макс шёл впереди, лениво пуская сигаретный дым к стеклянному потолку. За его спиной, привычно сканируя пространство, скользила Лилит. Нира разглядывала зеленоватые побеги, а Тим семенил следом, с любопытством вертя головой.

У терминала, подпёртого деревянными ящиками с редисом, суетилась девушка.

Человеческая девушка лет девятнадцати. На ней был свободный рабочий комбинезон из грубой серой ткани, из-под которого выбивались золотисто-русые волосы, собранные в небрежный пучок. На бледных щеках темнели мелкие веснушки, а глаза были орехово-карими.

Она пыхтела, пытаясь приподнять тяжёлый деревянный ящик с датчиками влажности.

– Давай… помогу! – ляпнул Тим, выскакивая вперёд раньше, чем успел подумать.

Парень рванулся к ней с намерением проявить мужество. Но его сапог зацепился за пластиковый шланг капельного полива.

Тим взмахнул руками, с глухим воплем потерял равновесие и со всего маху налетел на соседнюю стойку.

КЛАНГ-БАМ!

Деревянный ящик выскочил из рук Эли, а сам Тим грохнулся на влажный гравий, растянувшись во весь рост. Из его сумки сыпались электронные платы, а ящик с датчиками со скрежетом разлетелся, рассыпав детали по полу.

Тим моментально сгорел от стыда. Его лицо и шея налились пунцовым цветом, он судорожно начал сгребать с земли платы, заикаясь:

– Прости… простите! Я не специально… я просто ноги запутались… я хотел помочь…

Эля не стала кричать или ругаться. Она испуганно моргнула, опустилась на колени прямо на гравий рядом с ним и тихо, смущённо проговорила:

– Нет-нет… это вы простите! Я ящик не там поставила… вы не ушиблись?

Они одновременно потянулись за выпавшим светодиодным модулем. Их пальцы соприкоснулись.

Тим замер, будто его ударило током. Он поднял глаза и уставился на Элю. Эля тоже замерла, густо покраснев до самых кончиков ушей.

Оба сидели на корточках в пыли, сжимая в руках один и тот же модуль, красные, как два спелых томата, и неспособные вымолвить ни слова.

Макс, стоявший в шаге от них, тяжело вздохнул и потёр переносицу:

– Парочка сапог, – проворчал он. – Лилит, подними эти две кочерги, пока они тут не пустили корни.

Лилит сделала шаг, лёгким движением одной руки подняла упавший ящик, а второй подхватила Тима за загривок, поставив его на ноги. Тим пискнул, снова вжав голову в плечи от вида алых глаз Лилит.

– Меня… меня Тим зовут, – заикаясь, выдохнул он. – Я связист со «Старого Грешника II».

– А я Эля… – тихо ответила девушка, поправляя выбившийся локон и смущённо опустив глаза. – Я здесь за садами слежу… и за радиодатчиками.

Не успели они собрать пробы овощей, как над куполом завыла сирена.

Протяжный, сухой электрорёв прошёлся по металлоконструкциям станции.

«Внимание всем секторам! – зашипел динамик. – До Заката – пятнадцать минут. Повторяю: до Заката – пятнадцать минут. Всем жителям незамедлительно занять жилые блоки и повесить Охранные Печати. Повторяю…»

Атмосфера в гидропонном куполе мгновенно изменилась.

Тихий, мирный садик превратился в зону суматохи. Рабочие, бросая лопаты и ящики, бегом устремились к стальным шлюзам жилых отсеков. На их лицах читался не просто страх – дикий, животный ужас перед приближающейся темнотой.

Эля судорожно подхватила свою сумку, её пальцы задрожали:

– Вам нужно идти! В административный блок купола! Скорее, они закроют затворы!

– Наш фрегат на девятом причале, – проговорил Макс.

– Не успеете! – воскликнула Эля, схватив Тима за рукав. – До причалов идти десять минут по открытым галереям! Свет выключат раньше! Оставайтесь в агроблоке!

Макс бросил взгляд на визор: до гашения искусственного солнца оставалось двенадцать минут. Идти по пустой станции в темноте было глупостью.

– В агроблок, – скомандовал Макс. – Бегом.

Они заскочили в укреплённый административный корпус гидропонного купола. Это было бронированное помещение с метровыми стенами из бетона и стальными дверями, предназначенное для защиты урожая.

Внутри забилось ещё десяток рабочих купола. На их лицах не было ни улыбок, ни разговоров. Люди молча, в панике задвигали тяжёлые дубово-стальные засовы.

Макс лично подошёл к массивной двустворчатой двери. Задвинул три литых засова. Затем вытащил из кармана тяжёлый свинцовый брусок, данный шерифом Марковым, и навесил его на центральную дужку замка.

Фосфорные жилы на пластине вспыхнули мягким, зелёным рунным светом.

Заслон был поставлен.

«Три… два… один… Закат», – прошипел динамик.

Искусственное солнце над геодезическим куполом погасло.

Основной свет станции выключился с тяжёлым, сухим щелчком.

Административный корпус погрузился во тьму, перерезаемую лишь тусклыми синими лампами аварийного ночного освещения.

На станции «Затишье-4» наступила Ночь.

За стенами административного блока зависла глухая, мёртвая, противоестественная тишина. Ни гула вентиляторов, ни шума воды, ни шагов. Рабочие в углу сидели, сжавшись в комок и закрыв уши руками.

Тим сидел на скамейке у стены. Эля опустилась рядом с ним, судорожно прижавшись плечом к его рукаву. Тим, сам дрожа от неопределённости, осторожно накрыл её ладонь, пытаясь придать ей хоть немного уверенности. Эля не убрала руку – напротив, сжала его пальцы в ответ.

Макс стоял у бронированного окна, выходившего на территорию погружённого в синий мрак купола. За его правой рукой, положив ладонь на стилет, замерла Лилит. Нира наблюдала за датчиками визора.

За стеклом, в синем полумраке, среди ровных грядок гидропоники начали проступать тёмные силуэты.

Они шли медленно. Шаг за шагом.

Человеческие фигуры.

Они приближались к административному корпусу, и их бледные лица, обращённые к окнам, освещались синим светом ламп.

На этих лицах застыли вежливые, ласковые, безупречные улыбки.

Ночная Фаза началась.

Глава 15. Те, кто стучат в окна

В административном корпусе гидропонного купола пахло сырой землёй, холодным антисептиком и концентрированным животным страхом.

Тусклые синие лампы аварийного освещения выхватывали из тьмы сжавшихся в углу рабочих. Десяток человек сидели на корточках, прижавшись друг к другу, заткнув уши пальцами и уткнувшись лицами в колени. Никто не произносил ни слова. Любой громкий звук на этой станции в Ночную Фазу был равен приговору.

За бронированными окнами корпуса, выходившими на тёмные ряды гидропонных грядок, стояла противоестественная тишина.

И в этой тишине раздался первый звук.

Тук… тук… тук.

Сухой, вежливый, неторопливый стук ногтя по бронестеклу.

Макс не шелохнулся. Он стоял у стены в полуметре от окна, держа «Вепрь» у бедра. Его визор работал на минимальной яркости. По правую руку замерла Лилит – её алые глаза блестели в полумраке, а пальцы сжимали рукоять стилета.

За окном, среди синеватых теней подвязанных кустов томатов, стояли фигуры.

Их было четверо.

Они были одеты в обычную рабочую одежду станции: засаленные комбинезоны, фланелевые рубашки, лёгкие куртки. Никаких рогов, клыков или слизи. Внешне – обычные соседи по причалу.

Но их лица…

На их бледных, освещённых синим аварийным светом лицах застыли безупречные, ласковые, вежливые улыбки. Улыбки не смыкались ни на секунду. В их зрачках не отражался свет, а веки не мигали. Они просто стояли на гравии у самого окна и смотрели внутрь.

Тук… тук… тук.

Снова повторился вежливый стук.

Затем одна из фигур подалась вперёд.

Это была женщина средних лет в помятом зелёном фартуке с логотипом станции. Её лицо было до ужаса знакомым.

Из вентиляционной решётки, уплотнённой резиной, пробился голос.

Он был тихим, мягким, грудным, пахнущим тёплым домашним уютом:

– Элечка… Доченька… Ну что же ты там сидишь?

Эля, сидевшая на лавке в углу, судорожно вздрогнула. Её тело натянулось, как струна.

– Открой засов, Элечка… – продолжал ласковый голос из вентиляции. – Снаружи так холодно. Мама так скучала по тебе. Я принесла твои любимые сушёные яблоки… Ну открой, милая. Ручка двери совсем рядом. Сними эту свинцовую пластинку…

Эля медленно подняла голову. Её глаза были остекленевшими, гипнотическими. Она смотрела на улыбающуюся женщину за окном, и её пальцы сами собой начали распрямляться, потянувшись в сторону массивной стальной двери.

– Мама?.. – бескровными губами прошептала Эля.

– Не смотри! – выдохнул Тим.

Парень рванулся к ней, сгрёб её за плечи и развернул к себе спиной к окну.

– Не смотри на них, Эля! Не слушай! Это не твоя мама! – Тим плотно накрыл её уши ладонями, заставляя смотреть прямо в его испуганные, но отчаянно-решительные глаза. – Это твари! Это подделка!

Голос из вентиляции моментально изменил тон – в нём проскользнула едва уловимая, вибрирующая, метаболическая фальшь:

– Элечка… Кто это с тобой? Выгони этого мальчишку… Открой засов…

– Заткнись! – закричал Тим, поворачивая голову к окну и загораживая Элю собой. – Пошла прочь отсюда, тварь!

Эля уткнулась лицом в грудь Тима, судорожно схватившись за его куртку, и сжалась в комок, тихо плача. Тим обнял её обеими руками, крепко прижав к себе и непрерывно шепча ей на ухо: «Я здесь… Я с тобой… Не отдам тебя им…»

Макс поднёс визор к стеклу, включив максимальное увеличение оптики.

На лице улыбающейся «женщины» за окном не было ни одной капли пота. В воздухе перед её ртом не вырывался пар – в холодном воздухе купола она не дышала. Зрачки оставались расширенными до предела, фиксируя любое движение внутри комнаты.

– Что скажешь, Нира? – тихо спросил Макс через гарнитуру.

Нира сидела у переборки, прижав ладони к вискам и слегка зажмурившись.

– В них нет человеческого разума, Макс… – прошептала Нира. – В них вообще нет эмоций. Это пустые оболочки. Внутри них горит только один древний, холодный импульс – заставить человека снять Заслон. Они считывают память жертвы и генерируют идеальный голос из воспоминаний.

– Понял, – сказал Макс. – Значит, обычный имитатор.

Он посмотрел на центральную стальную дверь. Свинцовый брусок Охранной Печати висел на дужке замка. Его фосфорные жилы горели мягким, ровным зелёным рунным светом.

За окном улыбающаяся тварь приложила ладонь к стеклу, будто пытаясь нащупать щель, но не смогла сделать ни одного движения вперёд. Пока Печать висела на двери – аномалия не могла переступить порог.

Лилит шагнула чуть ближе к Максу, её алые глаза мигнули:

– Мои стилеты готовы перерезать им глотки, Хозяин, если они попробуют пробить стекло.

– Стекло они не пробьют, Лилит, – ответил Макс. – Им нужно, чтобы мы сами его открыли.

И в этот момент из дальнего угла административного корпуса раздался странный, сухой хруст.

Один из рабочих станции – пожилой мужчина в засаленном комбинезоне – тихо поднялся со своего места. Его глаза были совершенно остекленевшими. Он не слушал воплей остальных.

Он медленно, шатающимся шагом шёл к боковой аварийной двери отсека. А из запертого аварийного люка доносился ласковый, детский голос:

– Папа… Я замёрзла в коридоре… Папочка, отодвинь задвижку…

– Стоять! – гаркнул Макс, но было поздно.

Остекленевший рабочий уже протянул дрожащие руки к боковой аварийной двери. Его пальцы вцепились в свинцовую Охранную Печать, сорвали её с дужки замка и с силой отдёрнули стальной засов.

КЛАНГ-ГРОХОТ!

Створка двери вырвалась наружу, будто под ударом тарана.

И в то же мгновение человеческая маска на лице улыбающегося «соседа» за дверью рассыпалась.

Вежливые, ухоженные губы с омерзительным мокрым хрустом разорвались до ушей. Челюсти раздвинулись на полметра, обнажая ряды игольчатых зубов, покрытых чёрной слизью. Пальцы с вытянувшимися костяными когтями впились в горло гипнотизированного рабочего.

Мужчина даже не успел вскрикнуть. Его тело в секунду разорвали напополам и отбросили на стеллажи с инвентарём.

Из темноты коридора в административный блок хлынули твари.

Никаких ласковых голосов. Никаких улыбок. В тесное помещение ворвался ослепительный, ультразвуковой рёв дикого, голодного стада.

– Назад! – зарычал Макс.

Члак!

Магнитные фиксаторы его сапог намертво прилипли к полу. Сброс отворота плаща. Вскидка «Вепря».

БУМ!

Сухой, оглушительный выстрел в закрытом помещении. Спечённая картечь с дистанции в полтора метра вошла в пасть первой твари. Голова мутанта разлетелась в кашу из замёрзшей чёрной крови и костной крошки.

В ту же секунду Лилит сорвалась с места, превратившись в чёрную биотень. Её мономолекулярные стилеты сверкнули в синем свете аварийных ламп.

Хлюп! Хлюп!

Первый клинок пробил глазницу второй твари, второй – с хирургической точностью перерезал шейные жилы третьей. Лилит развернулась на носке сапога, нанеся вертушку и сбив с ног четвёртого монстра.

Одна из покалеченных тварей, истекая чёрной слизью, поползла по полу в угол, где сжалась Эля. Пасть твари раскрылась, тянувшись к ноге девушки.

Эля зажмурилась, вскрикнув.

И тут перед ней вырос Тим.

Парень, который минуту назад спотыкался о шланги и краснел от каждого взгляда, схватил со стола тяжёлый стальной обрез оросительной трубы.

– Пошла… прочь от неё! – заорал Тим со всей силой лёгких.

Он размахнулся и с диким криком всадил стальную трубу прямо в разорванную челюсть твари.

Удар вышел неуклюжим, но сила адреналина сделала своё дело – череп монстра хрустнул, тварь закрутилась на полу, потеряв ориентацию.

БУМ!

Макс шагнул вперёд и точным выстрелом из «Вепря» разнёс голову ползущей твари на куски.

– Молодец, Малёк, – хрипло бросил Макс.

Капитан сделал два шага к открытой аварийной двери, пинком тяжёлого сапога вытолкнул судорожно дёргающийся труп мутанта наружу в коридор и с силой налёг на стальную створку.

ГРОХОТ!

Засов задвинулся. Макс выхватил из кармана новую свинцовую Охранную Печать и навесил её на дужку.

Фосфорные жилы на знаке мгновенно вспыхнули мягким, зелёным рунным светом.

Заслон снова был поставлен.

Снаружи, за закрытой дверью и бронированными окнами, рёв моментально утих. Снова зависла та самая глухая, противоестественная тишина.

А затем возобновился звук.

Тук… тук… тук.

Сухой, вежливый стук ногтя по стеклу.

За окном снова стояли фигуры в рабочих комбинезонах, и их бледные лица светились ласковыми, безупречными улыбками, будто ничего не произошло.

Двое рабочих станции были мертвы. Остальные сидели у стены, захлёбываясь молчаливыми слёзами от перенесённого ужаса.

Эля сидела на скамейке, крупно дрожа всем телом. Тим опустился рядом с ней, выбросил помятую стальную трубу и крепко обнял её за плечи. Девушка уткнулась носом в его засаленный комбинезон, судорожно цепляясь пальцами за его спину.

– Ты… ты спасатель мой… – тихо шептала Эля через слёзы.

Тим сам дрожал от отходящего адреналина, но гладил её по волосам, густо краснея:

– Я не дам им тебя тронуть… Слышишь? Никому не дам.

Лилит замерла у стены, вытирая лезвие стилета об отворот куртки убитой твари. Её алые глаза внимательно осмотрели Макса:

– Вы не ранены, Хозяин?

– В порядке, Лилит, – Макс опустился на колено перед убитой тварью и ножом вскрыл её грудную клетку.

Под рваной плотью не было внутренних органов. Там покоился черновато-фиолетовый пульсирующий узел из волокон и тонких жил.

Макс поднялся, отирая лезвие ножа ветошью.

– Мы не будем сидеть в этой норе три дня и ждать, пока какой-нибудь идиот снова сорвёт Заслон, – спокойно проговорил Макс.

Нира подошла к нему, глядя на датчики:

– Сигнал этой дряни идёт с самого нижнего яруса… Из затопленного реактора станции.

– Вот именно, – Макс дослал патрон в патронник «Вепря» с сухим металлическим щелчком. – Завтра, когда взойдёт искусственное солнце, мы спустимся в этот затопленный реактор. И выжжем их гнездо до самого фундамента.