Текст книги "Старый Грешник (СИ)"

Автор книги: Данил Чернов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)

Данил Чернов
Старый Грешник

Пролог

В фильтре регенерации воздуха что-то тихо попискивало. Воздух в рубке отдавал сухой пылью, горелой медью и дешёвым синтетическим спиртом.

За панорамным бронестеклом лениво разворачивалась вакуумная муть. Огромные медузники – тусклые фиолетовые сгустки размером с грузовой модуль – дрейфовали в темноте, едва заметно раздувая полупрозрачные купола. Беззвучно. Размеренно.

Макс сидел в продавленном кресле пилота, вытянув ноги. Поясница зудела тупой, выматывающей болью – старый имплант реагировал на радиационный фон сектора. Правая кисть подрагивала: нейро-сопряжение в запястье периодически теряло сигнал.

Он поднял помятый металлический стакан. Внутренности обожёг сухой химический градус растворителя. Макс зажмурился. Суставы сжатых пальцев сухо и громко хрустнули.

Вчера. Станция «Красный Причал». Сектор 4.

Запах горелой изоляции, выбитых кишок и дешёвого пороха. Красная лампа аварийки била по глазам рваными вспышками.

Четырехрукая хитиновая тварь выскочила из дверного проема с ходу.

Макс не думал. Короткий уход влево – сухо, на экономии движения. Перехват верхнего сустава. Хруст ломающегося панциря.

Короткий ствол тяжелого «Палача» уперся под нижнюю челюсть твари.

Выстрел.

Глухой влажный хлопок. Зеленая гемолимфа вперемешку с костной крошкой брызнула на щиток скафандра.

Разворот на сто восемьдесят. В темноту коридора – два выстрела в центр массы силуэта за косяком. Тяжелый стук падающего тела.

Палец сбросил пустой магазин. Новый вскочил в приемник с металлическим щелчком. Затвор – назад.

Три секунды. В коридоре – только шипение перебитой паровой магистрали.

Забрало скафандра сменилось тусклым бронестеклом рубки «Старого Грешника».

Макс сидел в кресле. На штанине расплывалось пятно пролитого пойла. Зажигалка в левой руке так и не чиркнула – колесико намертво вдавилось в подушечку большого пальца.

– Пульс – сто сорок три. Давление в норме для твоего возраста, хотя печень скоро начнет присылать тебе прощальные письма, – раздался из потолочного динамика сухой голос Евы.

Над консолью развернулась синяя голограмма – силуэт женщины в помятой армейской майке, с голографической сигаретой в зубах.

Макс вытер ладонью пролитую жидкость. Поморщился.

– Сколько я просидел?

– Четыре минуты. Ты опять ушел в себя, когда костяшки хрустнули. Крак просила передать: если ты еще раз приволочешь на борт плащ, перепачканный потрохами хитинов, она сожжет его вместе с твоими любимыми сапогами.

– Тот наемник должен был мне двести кредитов, – Макс наконец чиркнул колесиком, затягиваясь горьким дымом. – Я вынес ему челюсть раньше, чем успел спросить код от его чипа. Непрофессионально.

– Ты вынес ему челюсть, потому что он целился тебе в печень из игольчатого пистолета, – ответила Ева. Голограмма скрестила руки на груди. – Но если тебе легче думать, что ты просто плохой бизнесмен – не буду мешать. Кстати, левый маневровый узел снова гудит.

Макс выпустил серую струю дыма прямо сквозь голографическое лицо ИИ.

– Вызови Крак. Пусть проверит мембрану. А потом подними карты сектора. Нам нужно топливо, а у нас в трюме только три ящика паленого медицинского клея и чужая кровь на обшивке.

Глава 1. Чёртова мембрана

В техническом отсеке воняло жжёным маслом и разогретым концентратом питательной пасты.

Крак висела вниз головой в узком технологическом колодце. Из открытого люка торчали её нижние лапы в засаленных щитках. На решётку пола сыпались снопы искр от плазменной сварки.

– Если ты опять скажешь, что мембрана сдохла сама, я сдеру с тебя плату за ремонт натурой, – сказал Макс, останавливаясь у трапа и потирая ноющую поясницу.

Из люка высунулась хитиновая голова. Четыре узких чёрных глаза уставились на него не мигая.

– Медно-никелевый сплав. Дешёвый имперский шлак, – голос Крак протрещал, словно сухие ветки. – Он расслаивается от нормальной радиационной нагрузки. Ещё два прыжка, и мы останемся в вакууме с голым задом, Макс. Нам нужны новые стержни. И герметик. И тридцать литров технического спирта.

– Спирт – только после зарплаты.

– Тогда ищи себе нового инженера на свалке.

Динамик на переборке зашипел, перебивая перепалку.

– Макс, – подала голос Ева. – У нас метка. На трёх часах, в зоне тени от астероидного обломка.

– Живые? – Макс даже не повернул головы.

– Нет. Сигнал автоматический, аварийный маяк старой модификации. Маркировка гражданская: мелкий транспортировщик или ремонтный челнок.

– Пролетай мимо. У нас не спасательная миссия.

– Генератор у него ещё дышит, – перебила Крак, вылезая из люка и вытирая засаленной ветошью когтистые пальцы. – Если там стержни «Тесла-4», я смогу запитать маневровый узел без этой драной мембраны. Макс, проверь. Нам всё равно не на чем лететь до ближайшего хаба.

Макс молча выплюнул сигарету на решётку пола и растёр окурок сапогом.

– Пять минут на досмотр. Если там засада или имперская метка – отстреливаем фал и уходим.

Скафандр «Морпех-8» весил добрых тридцать килограммов. Броня давным-давно потеряла заводскую покраску, но отзывалась привычным тяжёлым теплом. Макс передёрнул затвор «Вепря» – сухой металлический щелчок, предохранитель сдвинут влево.

Магнитные захваты «Старого Грешника» с оглушительным лязгом впились в борт полуразобранного челнока. Металл судна застонал под нагрузкой.

Давление в переходном шлюзе упало до нуля. Иней мгновенно покрыл внешнюю сторону щитка.

Шлюзовая створка чужого челнока отползла с тяжёлым скрипом.

Макс сделал шаг через уплотнитель. В невесомости падение ощущалось как лёгкий толчок в грудь. Он опустил правую ногу на металл переборки.

Члак.

Магнитные фиксаторы в подошвах «Морпеха-8» намертво прилипли к обшивке. Отдача скафандра отозвалась гулом в лодыжках.

Внутри стояла глухая, плотная тьма. Фонарь на левом плече выхватил из холода иней, покрывавший стены челнока, и клубы замёрзшего пара. Градусник на визоре мигал синим: минус сорок два. Воздушные фильтры едва справлялись с тошнотворной смесью: сквозь мембрану пробивался запах озона, сгоревшего пластика и сладковатой, липкой гнили.

Так не воняют мёртвые железки. Так воняет плоть, которая пыталась стать машиной. Или машина, которая нажралась плоти.

В вакууме звук не передавался, но вибрация мёртвого судна ощущалась через подошвы – где-то в глубине челнока всё ещё еле слышно дрожал аварийный контур.

Макс крепче сжал рукоять «Вепря» и негромко процедил в гарнитуру:

– Крак… Похоже, твои стержни придётся выбивать из чьего-то желудка.

Он пошёл вперёд, переставляя ноги с тяжёлым металлическим члак-члак.

В пилотском отсеке кресел толком видно не было. Двое пилотов не просто погибли при разгерметизации. Их тела расплылись по металлу, врастая в проводку и силовые кабели. Обугленная и побелевшая от холода плоть сплелась с медными жилами и волоконной оптикой. Кости грудных клеток были распёрты наружу, обнажая внутренности, а вместо сердец в сплетении проводов едва заметно пульсировали тёмные сгустки.

Органика пыталась запитать собой умирающие системы челнока.

В магазине «Вепря» оставалось восемь патронов. Спечённая медно-свинцовая картечь: при попадании в стальную переборку она мгновенно рассыпается в пыль, не пробивая внешнюю обшивку судна, но превращая любую плоть в кровавую кашу.

Один из сросшихся со стеной трупов дёрнулся – реакция на тепло скафандра. Искореженный череп, из глазниц которого торчали пучки оптоволокна, медленно повернулся. Нижняя челюсть, сросшаяся с приборной панелью, с хрустом отвалилась, обнажая голые дёсны.

Макс не стал ждать. Он сильнее упёрся магнитными подошвами в пол, гася отдачу.

БУМ!

В вакууме выстрел отдал в суставы ног глухим, вибрирующим ударом молота по наковальне. Спечённая картечь вылетела по идеальной прямой.

Вспышка. Череп и часть приборной панели превратились в облако замерзающей костной пыли и металлической крошки. Внешняя обшивка челнока даже не вздрогнула – патрон отработал идеально.

Разворот ствола. Второй выстрел в сплетение жил под грудной клеткой.

БУМ!

Движение прекратилось. В трюме снова зависла мёрзлая, криогенная тишина.

– Ева, – процедил Макс в гарнитуру. – Сделай заметку. Нам нужна полная дезинфекция шлюза после стыковки.

– Поняла, – отозвался ИИ. – Что там?

– Мусор. И кто-то очень голодный.

Макс прошёл дальше, в грузовой отсек.

В центре стойки питания светилась только одна ячейка. Тяжёлый топливный стержень «Тесла-4» был цел. Рядом с ним, зажатый в гидравлических тисках, покоился небольшой металлический контейнер без маркерных знаков. Он был единственным тёплым предметом на всём челноке – датчики визора показывали плюс тридцать шесть по Цельсию. Контейнер тихо, ритмично пульсировал под броней.

Макс достал из заплечной сумки портативный плазменный резак.

Сноп белых искр. Запах жжёного титана.

Через две минуты топливный стержень и тёплый контейнер оказались в грузовом захвате скафандра. Макс отключил магниты на ботинках и быстро пошёл к шлюзу «Старого Грешника».

Стыковочный рукав сжался. Переходный шлюз заполнился воздухом с шипением, от которого заложило уши.

Макс сбросил тяжёлый шлем скафандра и с жадностью глотнул прохладный воздух своего корабля.

– Хабар на борту, – сказал он, сваливая топливный стержень и тёплый контейнер на решётку трюма.

Крак, ждавшая у шлюза, прищурила все четыре глаза, глядя на пульсирующий контейнер.

– Что это за дрянь, Макс?

– Наше топливо на следующий месяц, если скупщик на «Ярусе-9» не окажется идиотом, – ответил Макс, доставая сигарету. – Ева, отстыковывайся. Берём курс на станцию.

«Старый Грешник» вывалился из прыжка с тяжёлым, тошнотворным толчком – реактор захлебнулся остатками топлива.

За панорамным стеклом выросла станция «Ярус-9». Огромная, изрытая шрамами туша астероида, облепленная модулями, стыковочными фермами и выхлопными трубами. Настоящая клоака для добытчиков и вольных торговцев.

Гидрозажимы причала впились в борт корабля с оглушительным металлическим лязгом. Через выравнивающие клапаны шлюза в каюту хлынул воздух станции. Он был тяжёлым, сухим и вонял сгоревшим мазутом, нечистотами и застарелым потом тысяч рабочих с нижних ярусов.

– К нам идут, – подала голос Ева. Голограмма ИИ погасла, оставив только сухой звук динамика. – Трое. Маркировка таможенного инспектората Архи-Гегемонии.

Макс тяжело вздохнул, взял со стола потёртую металлическую папку с гербовыми печатями и пошёл к шлюзу.

Створка отползла. На борт ступили трое: инспектор в чистом сером мундире и двое штурмовиков в тяжёлой броне «Стерилизаторов». От их скафандров разило дезинфектором и свежей оружейной смазкой.

Старший инспектор – сухой человек с тонкими губами и брезгливостью Чистопородного – оглядел трюм «Старого Грешника», будто ступил в помойную яму. Его взгляд зацепился за Крак, которая стояла у технического люка.

Инспектор подступил ближе и без предупреждения ткнул тяжёлым кованым стеком Крак прямо в хитиновое колено.

– Что это за тварь на борту? – сухо спросил он, даже не глядя на Макса. – Почему не в клетке?

Крак сжала жвалы. Четыре её глаза сузились в чёрные щели, но она не шелохнулась – знала правила этой игры.

Макс шагнул вперёд, загораживая Крак своей широкой спиной, и протянул инспектору папку.

– Судовая декларация и патент вольного перевозчика, офицер. Хитин – зарегистрированный ремонтный инвентарь категории «Б». Клеймо на холке, ввозная пошлина уплачена в Доминионе.

Макс развернулся и намеренно грубо, во весь голос рявкнул на Крак:

– Крак! Пошла в инженерный люк, кусок железяки! Нечего глазеть на офицеров, иди маневровый латай!

Крак молча развернулась и залезла в узкий технологический лаз, задвинув за собой стальную решётку.

Инспектор перелистал гербовые листы. Патент был настоящим, хотя и купленным пять лет назад за бешеные деньги на чёрном рынке. Документ чётко фиксировал: не-люди на борту «Старого Грешника» – не члены экипажа, а обычные биологические инструменты, вроде гаечных ключей или сварки. По закону Гегемонии к такому инвентарю претензий не было, пока уплачен налог.

– Инструмент у тебя уродливый, капитан, – инспектор щёлкнул папкой, возвращая её Максу. – И налог на выбросы у вас просрочен. Двадцать кредитов. Или мы забираем судно на дезинфекцию.

Макс без лишних слов залез в карман, достал чип с кредитами и пачку настоящего табака. Незаметно переложил в рукав инспектора.

Тот едва заметно кивнул. Тяжёлый металлический штамп опустился на судовую декларацию: «Вход разрешён. Зона нижнего яруса».

– Три дня на разгрузку, капитан. Потом пошлина удвоится.

Штурмовики развернулись, и створка шлюза за ними закрылась.

Макс подошёл к инженерному люку и отодвинул решётку.

Крак сидела на корточках в темноте, вытирая когтистые пальцы масляной ветошью. Она не выглядела обиженной – на станциях Империи за один неверный взгляд на Чистопородного ксеносов просто сжигали из огнемётов на месте.

Макс молча достал из заначки бутылку технического спирта, налил полстакана и протянул Крак. Это был его единственный молчаливый способ извиниться за то, что перед патрулем пришлось назвать её «инвентарём».

Крак взяла стакан четырёхпалой клешней и выпила залпом. Жвалы сухо щёлкнули.

– Паршивый спирт, – протрещала она.

– Какой есть, – Макс повернулся к пульсирующему контейнеру, который лежал на верстаке. – Доставай плотный брезент. Завернём эту хрень.

– Пойдёшь к Налиму? – спросила Крак.

– Пойду на нижний рынок. Налим – единственный скупщик на «Ярусе-9», у кого хватит ума не задавать лишних вопросов и хватит денег, чтобы оплатить нам новые топливные стержни.

Макс упаковал контейнер в тяжёлую сумку, закинул её на плечо и проверил, легко ли «Вепрь» выходит из-под широкого плаща.

Глава 2. Угроза и кровь на причале

Чем ниже Макс спускался по ржавому технологическому трапу, тем тяжелее становился воздух. Вентиляция Нижнего яруса не справлялась: здесь воняло пережаренным синтетическим жиром, мокрой ржавчиной, серой и дешёвыми нейростимуляторами.

Рынок «Яруса-9» гудел, как вскрытый улей.

Вдоль стен изъеденного коррозией коридора тянулись вывески подпольных мастерских, пивных и публичных домов. Из вентиляционных решёток нёсся пьяный ор и сиплый кашель.

Макс шёл не торопясь, натянув воротник старого плаща. Правая рука привычно лежала у края отворота, где под тканью висел тяжёлый «Вепрь».

Мимо конвоировали группу ксеносов. Пятеро нирианцев – истощённых, с бледной, полупрозрачной кожей – брели в железных связках. Охранник в засаленной куртке периодически охаживал последнего гибким электрическим батогом. Нирианец оседал на грязный настил пола, а из его опалённой шеи шёл сизый дым.

Макс прошёл мимо, даже не задерживая взгляда. Лицо – застывшая маска. На этих ярусах сострадание выжигали вместе с первыми имплантами.

Лавка Налима ютилась в самом тупике служебного штрека. Тяжёлая стальная дверь, обитая свинцовыми листами, скрывала подвальное помещение, где воняло сушёной рыбой и кислым спиртом.

Скупщик – тощий человек с жёлтыми, как у хорька, глазами – сидел за низким верстаком и ковырялся шилом в каком-то выгоревшем микромодуле.

– Закрой засов, капитан, – не поднимая головы, прогнусавил Налим. – От твоих сквозняков у меня суставы ломит.

Макс задвинул тяжёлый засов, подошёл к верстаку и глухо сбросил на дубовую доску брезентовый свёрток.

Складки брезента разошлись. Пульсирующий металлический контейнер из челнока опустился на дерево. От него шло мягкое, едва ощутимое тепло, а воздух вокруг на мгновение задрожал, как над раскалённым металлом.

Налим замер. Шило выпало из его пальцев. Жёлтые глаза уставились на контейнер, зрачки расширились. Скупщик понимал: перед ним не радиоактивный лом, а редкая, живая аномальная дрянь, за которую на чёрном рынке Доминиона давали состояния.

В глазах Налима вспыхнула жадность, быстро сменившаяся наглой, расчётливой ухмылкой. Он откинулся на спинку стула и медленно почесал подбородок.

– Фонящий мусор, капитан, – сплюнул Налим на пол. – За такую хрень меня Стерилизаторы прямо у этого верстака на кол посадят. Дам тебе десять кредитов и полканистры технической воды. Больше не дам. А будешь качать права – вызову патруль. Они из тебя быстро шкуру сдерут за ввоз запрещённых аномалий.

Макс не моргнул.

Он сделал шаг вперёд, положив левую ладонь на верстак, а правую подвинув к отвороту плаща.

– Послушай меня внимательно, Налим, – произнёс Макс. Его голос звучал тихо, сухо и ровно, будто он зачитывал инструкцию по эксплуатации двигателя. – Через секунду я запру эту дверь изнутри. Сначала я разнесу тебе коленные чашечки из этого дробовика. Затем заберу топливные чипы из твоего сейфа. После этого я поднимусь на верхотуру, в третий жилой сектор. Квартира сорок два. Твоя баба и двое малолетних пацанов. Я знаю твой адрес, Налим. Я выжгу весь твой род до седьмого колена, а лавку спалю плазмой.

Макс наклонился чуть ближе. В его глазах не было ни злости, ни азарта – только ледяная пустота человека, который делал это десятки раз.

– У тебя пять секунд, чтобы перечислить мне полный объём топливных карт и дать три тысячи кредитов сверху за потерю моего времени. Одна… две…

Налим перестал дышать. По его лбу скатилась крупная капля пота. Взглянув в глаза Макса, он понял главное: перед ним не разорившийся дальнобойщик. Перед ним бывший армейский палач, который выполнит каждый пункт своего обещания без единого колебания.

– Понял… понял, капитан! – заикаясь, выкрикнул Налим.

Его пальцы задрожали так, что он с третьего раза попал по считывателю терминала.

– Вот! Все топливные коды на реактор «Тесла-4»! И три тысячи кредитов! Всё на чипе! Забирай контейнер, забирай чип, только не трогай семью!

Макс сгреб со стола плоский накопитель с топливными кодами и тяжёлый чип с кредитами. Засунул в карман плаща.

– Приятно иметь дело с разумным человеком, – так же спокойно сказал Макс.

Он развернулся, отодвинул засов и вышел в гулкий коридор Нижнего яруса, оставив бледного, дрожащего скупщика вытирать пот со лба.

Макс возвращался к стыковочным рукавам через тёмные служебные штреки. В руках – сумка с топливными чипами и кредитами.

Глухой, мокрый удар и сдавленный женский хрип заставили его замедлить шаг за десяток метров до трапа «Старого Грешника».

В тупике возле загрузочного терминала двое быков в засаленных кожаных куртках забивали ногами девушку.

Она лежала на грязной решётке пола, подобрав ноги. Нирианка. Тонкая, с бледной, полупрозрачной кожей. На её шее висел массивный подавляющий ошейник – стальное кольцо искрило, выжигая чёрные шрамы от разрядов. Из разбитых губ на металл капала густая синеватая кровь.

Один из наёмников – рослый кабан с выбитыми зубами – размахнулся и с оттяжкой всадил носок тяжёлого сапога ей под рёбра.

Девушка судорожно глотнула воздух и повернула голову. Из-за природной эмпатии нирианцы чуяли чужие эмоции, как запахи. От сутенёров разило липкой волной садизма и похоти. Но когда её взгляд пересекся со взглядом Макса, девушка замерла. От этого человека не веяло ни злостью, ни жалостью – только ледяным, монументальным спокойствием.

– Мимо шагай, мужик! – рявкнул второй наёмник, перехватывая гибкую дубину. – Это товар из «Красного Гнезда». Не твоя забота.

Они стояли ровно на линии прохода к аппарели «Старого Грешника».

Макс не стал спорить. Не стал давать советов.

Он просто сдвинул воротник плаща левой рукой, а правой вскинул «Вепрь».

БУМ!

В тесном штреке выстрел прозвучал как взрыв гранаты. Спечённая картечь на вылете с дистанции в два метра разнесла грудную клетку первого сутенёра, отбросив его тушу на ржавую переборку.

Второй сутенёр только успел опустить руку к кобуре.

БУМ!

Второй заряд вошёл ему прямо в правое бедро. Наёмник с диким воплем рухнул на решётку, сжимая развороченную ногу, из которой фонтаном била артериальная кровь.

Макс наступил ему на запястье тяжёлым сапогом, услышав хруст лучевой кости, и носком выбил его пистолет в технический колодец.

Всё закончилось за три секунды.

Нирианка скулила на полу, крупно дрожа всем телом. Её тонкие пальцы судорожно вцепились в пыльный край сапога Макса. Она искала защиту у единственного источника тишины в этой оргии боли.

Макс свысока посмотрел на неё. Никакого сочувствия. Только сухой медицинский осмотр: ушибы, ожоги от ошейника, истощение, но кости целы.

– Навигатор? Медсестра? – сухо спросил Макс.

– Ме-медицина… – заикаясь, выдохнула девушка. Её голос звучал тихим, дрожащим звоном. – Нейро-сопряжение… Пожалуйста… Не отдавай…

Макс сгрёб её за отворот рваной кофты и одним рывком поднял на ноги, как полупустой мешок с овсом.

– Шагай на корабль. Будешь работать за еду и койку. Попробуешь украсть или сдурить – вылетишь в шлюз на ходу. Поняла?

Девушка судорожно закивала, задыхаясь от слёз.

Макс затолкнул её на аппарель «Старого Грешника». Тяжёлая стальная створка закрылась за ними, отсекая вонь Нижнего яруса герметичным пневматическим шипением.

Из инженерного отсека вылезла Крак. Она оглядела окровавленную, дрожащую нирианку, потом перевела свои четыре глаза на Макса.

– Ты опять притащил на борт подбитый хлам, Макс.

– Держи чип, – Макс бросил Крак накопитель с топливными кодами. – Загружай в реактор. На отстыковку у нас ровно две минуты, пока сирена на причале не очнулась.

Крак поймала чип клешней и щёлкнула жвалами:

– Поняла, капитан.

Через тридцать секунд за переборками взвыли станционные сирены «Яруса-9». Но было поздно.

Магнитные захваты расцепились. Маневровые узлы «Старого Грешника» плеснули плазмой, сожгли краску на стыковочном рукаве станции, и корвет резво сорвался в темноту.

Звёзды за панорамным стеклом развернулись, вытянулись в длинные белые нити, и корабль ушёл в прыжок.