Текст книги "Старый Грешник (СИ)"

Автор книги: Данил Чернов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Глава 16. Исток тьмы

За бронированными окнами административного корпуса щёлкнули гигантские контакторы.

Искусственное солнце над гидропонным куполом вспыхнуло ярким, белым светом.

В то же мгновение улыбающиеся фигуры за стеклом замерли. Их бледные лица судорожно сморщились, будто от ожога. Твари бессмысленно закрутились на гравии и с тихим, шуршащим шелестом начали втягиваться обратно в подземные вентиляционные решётки, уходя от света.

Ночная Фаза завершилась.

Засов на центральной двери со скрежетом отполз. В корпус вошёл шериф Марков с карабином наперевес и двое охранников.

Шериф замер у порога. Его взгляд зафиксировался на двух обезглавленных трупах мутантов, из которых капала чёрная сукровица, и на стене, выжженной плазменным факелом Крак.

– Во имя Доминиона… – хрипло выдохнул Марков, поднося протез к подбородку. – Вы… вы уничтожили их? Три тела? Это невозможно… Оружие не работает против них!

Макс стоял у окна, сжимая в зубах зажжённую сигарету и чистя патронник «Вепря» ветошью.

– Оружие работает против всего, у чего есть органические жилы и мозговой узел, Марков, – сухо сказал Макс, не поворачивая головы.

Тим, сидевший на скамейке и аккуратно бинтовавший ссадину на руке Эли, поднял голову:

– Капитан… но шериф же говорил, что пули их не берут?

Макс повернулся, пустив серую струю дыма:

– Твои люди, Марков, паниковали и палили им в животы из слабых гражданских шокеров. Если всадить этой дряни спечённую картечь из тяжёлого дробовика прямо в пасть или отрезать башку мономолекулярным клинком – биологическая кукла упадёт. Мозговой узел разрушен, сигнал потерян.

Макс сделал шаг ближе к шерифу:

– Но ты прав в другом, Марков. Отдельное тело разнести можно. Но пока в затапливаемом реакторе станции живёт ваш Исток – эта дрянь каждую ночь будет поднимать новые оболочки. Сегодня мы завалили троих. Завтра ночью Исток пришлёт тридцать. Мы не можем отстреливаться вечно.

Марков посмотрел на суровое лицо Макса, на выправку бывшего офицера под плащом, затем на Лилит, стоящую за его спиной в боевой готовности.

– Ты… из Стерилизаторов, да? – тихо спросил шериф.

– Был когда-то, – отрезал Макс. – Где вход в затопленный реакторный узел?

Через полчаса Марков отдал им мастер-ключи от всех нижних ярусов «Затишья-4».

В кают-компании «Старого Грешника II» кипела работа.

Эля сидела за навигационным столом вместе с Тимом. Девушка развернула перед ним старые схемы станционных коллекторов и охлаждающих магистралей.

Тим быстро вбивал данные в вычислитель, его пальцы порхали по клавишам. После ночного боя от его прежней панической трусости не осталось и следа – парень держался собранно и уверенно.

– Смотри, Тим, – Эля наклонилась ближе, указывая пальчиком на мигающий узел на схеме. Её золотисто-русые волосы касались его плеча. – Это основной гидросброс реактора. Полгода назад там произошла авария, и весь нижний ярус заполнился водой из резервуаров.

– Понял, – Тим быстро заблокировал автосигнализацию на схеме. – Я перенастрою наш переносной локатор. Если эта дрянь проявит активность в воде – мы увидим её за пятьдесят метров.

Тим повернул голову и встретился взглядом с Элей. Девушка тепло улыбнулась ему, накрыв его ладонь:

– Спасибо тебе, Тим… за ночь. Если бы не ты с той трубой…

Тим застенчиво покраснел, но не отвёл глаз:

– Я же обещал, что никому не дам тебя в обиду, Эля. И внизу тоже буду рядом.

Лилит, стоявшая у двери и проверявшая заточку стилетов, бросила на них короткий взгляд и тихо хмыкнула:

– Слабый самец нашёл самку… Достойно.

Тим привычно вжал голову в плечи от алых глаз Лилит, но уже не упал в обморок.

Макс вышел из оружейки, застёгивая скафандр «Морпех-8»:

– Снаряжение проверено. Крак – берёшь плазменный резак и лебёдку. Нира – держишь связь с Евой с мостика. Тим, Эля – идёте в центре с локатором. Лилит – на левом фланге. Работаем жёстко.

Отряд спустился на самый нижний уровень станции.

Перед ними возвышался колоссальный, покрытый инеем и ржавчиной гермозатвор с надписью: «Сектор 0 – Реакторный Узел. Вход только в скафандрах».

Крак повернула гидравлический штурвал.

ЧЛАНГ-ГРОХОТ!

Тяжёлая трёхтонная стальная дверь с сокрушительным скрежетом отползла в сторону. Из темноты открывшегося проёма мгновенно вырвался клубящийся, ледяной пар.

Сенсорика Нижнего Узла ударила по нервам.

Даже через фильтры скафандров пробилась тошнотворная смесь запахов: мокрая ржавчина, сероводород, гниющие водоросли и концентрированная, сладковатая гниль Истока.

Макс первым шагнул через порог.

ХЛЮП!

Сапог скафандра погрузился в чёрную, маслянистую воду по колено.

Под водой угадывались решётчатые мостки и затопленные силовые кабели. Фонари на плечах скафандров выхватили из кромешной тьмы затопленные коридоры высотой в четыре метра. Под потолком изредка мигали сухие красные вспышки аварийных светодиодов.

Вода вокруг них тихо колыхалась. Где-то в глубине затопленного лабиринта с постоянным интервалом гулко падали тяжёлые капли: кап… кап… кап.

Тим поднёс к визору переносной локатор. Экран мигнул зелёными точками.

– Капитан… – тихо проговорил Тим через гарнитуру. – Впереди по коридору… масса биотоков. Они в воде. И они двигаются к нам.

Вода доходила до колен. Она была холодной, чёрной и маслянистой.

При каждом шаге магнитные подошвы скафандров отлеплялись от затопленной решётки пола с сухим хлюп-члак, поднимая со дна мутную взвесь ржавчины и сожжённой изоляции.

Макс шёл впереди, держа «Вепрь» наготове. Луч его наплечного фонаря разрезал туман, выхватывая из темноты висящие под потолком сгустки биогеля и замёрзшие капли. По правую руку от него скользила Лилит – её алые глаза блестели в полумраке, а пальцы сжимали рукояти стилетов.

За ними шли Тим и Эля, державшие переносной локатор, а замыкала шествие Крак с плазменным резаком.

– До главного шлюза реактора – пятьдесят метров, – тихо проговорил Тим через гарнитуру. Его голос звучал ровно. Эля шла рядом, крепко держа его за локоть и подсвечивая путь инженерным фонариком.

Они упёрлись в колоссальную стальную створку – главный гидрозатвор Сектора Запечатывания. Дверь была заблокирована аварийным имперским кодом.

– Крак, разрежешь? – спросил Макс.

– Тут полметра титанового сплава, капитан, – протрещала инженер. – Если буду резать – факел сожрёт весь запас плазмы, да и реакторные кабели рядом. Замок надо ломать через пульт.

Тим шагнул вперёд, доставая сервисный штекер:

– Мы с Элей сделаем. В схемах гидропоники был этот обходной контур.

Они вдвоём опустились на корточки у полузатопленной консоли управления. Эля быстро открутила защитную крышку, а Тим подключил вычислитель, набивая комбинации. Парень действовал собранно, а Эля умело подавала ему нужные перемычки, тихо подбадривая: «Ты сможешь, Тим… тут двойной импульс нужен».

Локатор в руках Тима пискнул. Экран залился красными точками.

– Они в воде! – вскрикнула Эля.

Чёрная маслянистая вода вокруг них закипела. Из затопленных технологических люков, из пробитых труб под потолком и прямо из-под ног настила начали подниматься фигуры.

Десятки улыбчивых.

Их человеческие лица прямо в воде разорвались мокрыми пастями, обнажая ряды игольчатых зубов. Они не издавали ласковых голосов – из их разорванных горл вырывался дикий, вибрирующий ультразвуковой рёв.

– Взлом продолжать! – зарычал Макс.

Члак!

Магнитные подошвы намертво прилипли к полу. Вскидка «Вепря».

БУМ! БУМ!

Два тяжёлых выстрела спечённой картечью разнесли головы первым двум тварям, выскочившим из воды. Чёрная сукровица и костная крошка брызнули на затопленные стены.

Лилит сорвалась с места, превратившись в чёрную биотень. Её стилеты сверкнули в синем аварийном свете.

Хлюп! Хлюп!

Она крутилась водяным вихрем, нанося молниеносные удары. Один клинок пробивал глазницу, второй срезал сонные жилы. Лилит закрывала собой спины Тима и Эли, не подпуская к ним ни одного мутанта.

Но тварей было слишком много. Из затопленных коллекторов поднимались всё новые и новые оболочки. Вода бурлила от чёрных тел. Крак включила плазменный резак, выжигая подобравшуюся сзади тварь струёй белого огня, но коридор сжимался.

Макс оценил обстановку за секунду. В узком затопленном штреке их просто завалили бы мясом.

Он переключил гарнитуру на частоту фрегата:

– Ева! Задействовать главный грузовой подъёмник! Спускай нашего деда!

Над их головами, в шахте центрального десантного подъёмника, соединённого прямо с транспортным ангаром «Старого Грешника II», завыли гидравлические насосы.

Гудящий стальной платформ-лифт, спроектированный под тяжёлую технику, со скрежетом ухнул вниз.

КЛАНГ-ГРОХОТ!

Тяжёлая трёхтонная рама лифта пробила потолочный затвор и с фонтаном брызг замерла в затопленном коридоре. Клубы белого пара и вымороженного фреона хлынули в воду.

И из этого пара, оглашая коридор монументальным металлогидравлическим шагом, вышел он.

Пятиметровый, 50-тонный Дредноут Игнациус.

Вода от его тяжёлых титановых стоп разлетелась волнами, доставая ему едва до щиколоток. Позолоченный череп со скрещенными молниями на грудной броне замерцал в лучах прожекторов.

Красные оптические линзы Дредноута вспыхнули в полумраке густым, ослепительным огнём.

Правая рука – сдвоенная 30-миллиметровая пушка – с сухим, механическим треском взвела затворы. Левая рука – массивный плазменный гидрокулак – закипела белым огнём в три тысячи градусов, отчего вода вокруг его стоп моментально пошла пузырями пара.

Из вокодера на груди стального гиганта раздался рокочущий, тяжёлый голос, от которого задрожали затопленные переборки станции:

– Дредноут… прибыл на зачистку. Назовите цели, капитан Макс.

Макс вытер кровь и костную крошку с визора, указав стволом «Вепря» в сторону закипающего от тварей коридора:

– Выжигай всё, что улыбается, Игнациус.

– Принято… – гулко отозвался стальной ветеран. – Начинаю… истребление.

Глава 17. Очищение

Затопленный штрек Нижнего Узла огласился сокрушительным металлопушечным грохотом.

Дредноут Игнациус открыл огонь.

Сдвоенная 30-миллиметровая пушка на его правой руке загремела с сухим, непрерывным ритмом: БУМ-БУМ-БУМ-БУМ!

Тяжёлая армейская кинетика рвала улыбчивых в куски. Выстрелы превращали мутировавшие тела в месиво из чёрной сукровицы и костной крошки, а рикошеты со стальным звоном отскакивали от полуметровых титановых шпангоутов.

Затем стальной гигант сделал шаг вперёд.

Вода вокруг его стоп разлетелась кипящими фонтанами. Игнациус опустил левую руку и всадил трёхтысячеградусный плазменный гидрокулак прямо в чёрную маслянистую воду.

ХРАС-С-С-С!

Чёрная вода в коридоре моментально закипела.

Клубы белого, обжигающего пара заполнили четырёхугольный коридор. Твари, находившиеся в воде, закрутились в предсмертных судорогах – кипящий фреон и плазменный пламень варили их органические ядра заживо.

Макс упёрся магнитно-фиксированными сапогами в настил, контролируя верхний ярус трубы.

Вскидка «Вепря».

БУМ!

Спечённая картечь разнесла череп мутанту, пытавшемуся спрыгнуть с потолочной магистрали прямо на скафандр Тима.

Рядом скользила Лилит. Её стилеты с тихим хлюпом пробивали глазницы тех особей, которые вываливались из сухих боковых вентиляций. Девушка работала с грацией ледяного ассасина, не подпуская к Максу ни единой капли чёрной слизи.

Сквозь туман кипящего пара и грохот шагов Игнациуса отряд пробился в центральную камеру реакторного отсека.

Это был гигантский цилиндрический зал, в центре которого возвышался главный гидроохладитель станции «Затишье-4».

И он был сплошь покрыт живой дрянью.

Матка-Источник.

Колоссальный, трёхметровый пульсирующий узел из синевато-чёрной плоти, переплетённых жил и зубастых присосок, вросший прямо в силовую трубу сброса плазмы. От Матки веером разлетались сотни питающих кабелей, уходивших во все вентиляционные шахты станции. Из её открытого центрального жерла вырывался глухой, низкочастотный меметический гул.

– Вот она… – выдохнула Эля через гарнитуру. – Она жрёт энергию реактора и подпитывает всех тварей на верхних ярусах!

– Нам нужно запустить ручную аварийную продувку плазмой! – Тим подскочил к полузатопленному пульту управления реактором на верхней галерее. – Если сбросить раскалённый контур прямо в этот отсек, Матка сгорит за секунды!

– Ломайте замок! – зарычал Макс, заслоняя их собой и всаживая очередную картечь в ползущего по стене мутанта. – Игнациус, прикрой левый фланг!

– Принято, капитан… – вокодер Дредноута зарычал. – Заградительный огонь… активирован.

Тим и Эля опустились на корточки у полуразрушенной консоли.

Сверху сыпались искры от выстрелов Игнациуса и куски обгоревшей обшивки.

Тим быстро сорвал защитную крышку, его пальцы без дрожи вбивали обходные коды в сервисный считыватель. Парень был собран до предела.

– Тут блокировка Гегемонии третьего уровня, – забормотал Тим, вглядываясь в мигающий дисплей. – Нужен гидравлический ключ от сброса!

– Вон тот рычаг! – Эля указала тонким пальцем на ржавую рукоять под потоком капающего кипятка. – Тим, если повернуть его одновременно с импульсом кода – клапан заклинит в открытом положении!

Эля потянулась к горячему рычагу, но Тим перехватил её руку:

– Стой! Там кипяток! Я сам!

Тим в натянутой перчатке скафандра сам вцепился в раскалённый металл рычага, навалившись всем весом.

КЛАНГ!

Ржавая рукоять со скрежетом поддалась, повернувшись на девяносто градусов. В то же мгновение пальцы Тима вбили последний символ на считывателе.

Эля порывисто прижалась к его плечу, глядя на вспыхнувший экран:

– У нас получилось, Тим! Получилось!

Тим повернул к ней голову и сквозь визор скафандра тепло улыбнулся ей:

– Я же сказал, что мы сделаем это, Эля. Вместе.

На экране консоли замигали красные тревожные буквы: «Внимание! Аварийный сброс плазмы через двадцать пять секунд. Всем покинуть сектор!».

– Всё на подъёмник! Пошли, пошли! – зарычал Макс, выбивая дверь галереи.

Тим и Эля рванулись к стальной платформе десантного лифта. Лилит скользнула следом, ни на сантиметр не отходя от Макса и прикрывая его спину.

Пятиметровый Дредноут Игнациус отступал последним. Его тяжёлые титановые стопы с оглушительным лязгом выбивали фонтаны закипающей воды. Правая рука вела непрерывный отсекающий огонь – сдвоенный автоканон рвал подступающих мутантов в кровавую труху.

КЛАНГ-ГРОХОТ!

Платформа лифта рванула наверх, унося группу на безопасную высоту.

И в это же мгновение внизу, в главном отсеке реактора, сработали гидравлические задвижки сброса.

ХРАС-С-С-С!

Пятитысячеградусный поток жидкой, ослепительно белой плазмы хлынул из открытых магистралей прямо в затопленную камеру.

Реакторная плазма мгновенно испарила тонны воды, превратив отсек в адскую печь.

Матка-Источник вспыхнула, как сухая солома.

Из глубин нижнего яруса вырвался последний, оглушительный, вибрирующий ментальный крик аномалии. Этот вопль прошёл сквозь переборки станции, отдавшись дикой болью в ушах.

А затем всё смолкло.

Пять тысяч градусов чистого плазменного огня выжгли органическое ядро до атомного пепла.

Цепная реакция гибели аномалии прошла по всем коллекторам станции «Затишье-4». На верхних ярусах, в вентиляционных шахтах и на стенах гидропонных куполов чёрные жилы, усыпанные спорами, моментально обуглились, свернулись и рассыпались в безобидный серый порошок.

Отряд поднялся на верхние причалы станции.

Шериф Марков и десятки жителей «Затишья-4» стояли на причальной платформе, судорожно сжимая в руках карабины и старые шокеры.

Когда Макс, Лилит, Крак, Тим и Эля вышли из шлюза, а за их спинами провибрировал тяжёлый шаг Дредноута Игнациуса, заходившего в ангар «Старого Грешника II», на причале зависла тишина.

– Всё кончено, Марков, – сказал Макс, сбрасывая засаленный шлем скафандра и зажигая сигарету. – Реактор зачищен. Матка сгорела. Ваших улыбчивых больше нет.

Шериф не поверил сразу. Он посмотрел на часы.

«Внимание! Наступает Ночная Фаза», – прошипел радиодинамик.

Искусственное солнце над гидропонными куполами станции медленно погасло. Включился синий ночной свет.

Но за окнами… стояла абсолютная, чистая, мирная тишина.

Никто не стучал в бронестёкла. Ничьи ласковые фальшивые голоса не звали людей по имени из вентиляции. За окнами стоял только тихий, безопасный ночной космос.

Из груди Маркова вырвался рваный, хриплый вздох. Он снял фуражку, утёр слезу с седой бороды и опустил карабин стволом в пол.

На причале началось ликование. Люди обнимались, плакали, вытаскивали из заначек бутылки и благодарили отряд.

Шериф лично распорядился загрузить в трюм «Старого Грешника II» сотни килограммов свежих гидропонных овощей, тонны чистейшей фильтрованной воды и передал Максу чип на сто тысяч кредитов из резерва станции.

Стыковочный рукав фрегата готовился к расцепке.

На причале у открытого шлюза «Старого Грешника II» стоял Тим. Парень смущённо переминался с ноги на ногу, а рядом с ним стояла Эля. В её руках была небольшая сумка с личными вещами и походный набор ботаника.

У девушки не осталось родственников на «Затишье-4», а её знания гидропоники и навигации были идеальны для нового, 180-метрового фрегата, где пустовал целый зелёный агроблок.

Тим набрался мужества, взял Элю за руку и шагнул в кают-компанию перед лицом Макса:

– Капитан… Эля идёт с нами. Она будет следить за нашим агроблоком и помогать на связи. Я… я за неё отвечаю!

Эля густо покраснела, но не убрала ладонь из руки Тима, тепло посмотрев на Макса.

Макс выпустил серую струю дыма к вытяжке, оглядел парочку и сухо ухмыльнулся:

– Агроблок нам действительно нужен. А свежие томаты лучше синтетической пасты. Добро пожаловать на борт, Эля.

Лилит, стоявшая за плечом Макса, дала короткий, ледяной, но уважительный кивок, признавая нового члена экипажа.

Крак протрещала из своего угла:

– Отлично! Наконец-то на корабле будет кто-то, кто шарит в фильтрах очистки, кроме меня. Заходи, девчонка!

А над центральным столом соткалась голограмма Евы. Экран мигнул, выведя график сердцебиения Тима:

– Внимание всему экипажу! Пульс оператора Тима – сто пятьдесят ударов в минуту. Похоже, у нас на борту образовалась новая медицинская аномалия.

В кают-компании раздался дружный смех. Тим густо покраснел, но крепче сжал ладонь Эли, и девушка смущённо прижалась к его плечу.

Магнитные захваты станции «Затишье-4» расцепились с сухим металлическим лязгом.

Макс опустился в капитанское кресло на мостике.

Фрегат «Старый Грешник II» дал маневровый импульс, плавно развернулся, вспыхнул плазмой кормовых дюз и ушёл в открытый космос – навстречу звёздной пыли за Внешним Рубежом.

Глава 18. Пробуждение в пепле

В главном транспортном ангаре фрегата «Старый Грешник II» гудели гидравлические насосы.

Подготовка к затяжному прыжку через «Пустошь» – многосветовой неразмеченный сектор за Внешним Рубежом – шла строго по армейскому регламенту.

Пятиметровый стальной гигант, Дредноут Игнациус, опустился на одно колено в центре тяжёлой стапель-рамы. Массивные гидротиски зажали его титановые плечи, а магнитные настилы пола намертво прилипли к подошвам 50-тонной машины.

Красные оптические линзы Дредноута медленно угасали, переходя в глубокий режим гибернации. Из вокодера на его груди раздался рокочущий, затухающий голос:

– Реактор… переведён в спящий режим. До встречи… в новом секторе, капитан Макс.

– Спи, ветеран, – ответил Макс, накидывая на рукоять «Вепря» предохранительный замок.

В кают-компании верхней палубы пахло свежими томатами из агроблока, горячим кофейным напитком и сухим табаком.

Эля и Тим завершали укладку контейнеров с урожаем. Девушка аккуратно запечатывала вакуумные пакеты со свежей зеленью, а Тим помогал ей крепить ящики к стеллажам. Они работали слаженно, без лишних слов, периодически обмениваясь тёплыми, смущёнными взглядами.

– Автоматика агроблока настроена, – тихо проговорила Эля, стирая испарину со лба и улыбаясь Тиму. – Растения пройдут через стазис-заморозку без повреждений. Когда мы проснёмся – урожай будет свежим.

– Я заблокировал линии связи, Эля, – Тим подошёл ближе, мягко накрыв её ладонь. – Внешний эфир отключён. Во время дрейфа никто не отследит наш сигнал.

Лилит, стоявшая у переборки в облегающем комбинезоне из матовой кожи, проверила заточку стилетов и встала за правым плечом Макса. Её алые глаза блестели в тусклом свете каюты:

– Мой клинок уснёт вместе с вами, Хозяин. И проснётся по первому вашему зову.

Нира проверила датчики медицинского блока, готовя капсулы:

– Все шесть криокапсул заправлены свежим медицинским гелем. Температура замерзания выверена. Сердечные стимуляторы на старте.

Макс вытащил из пачки сигарету, чиркнул зажигалкой и сделал последнюю глубокую затяжку перед сном, пуская серую струю дыма к вытяжке.

– Отличная работа, экипаж, – спокойно сказал Макс. – Перелёт предстоит долгий. Лечь на дрейф сквозь глухую пустошь – единственный способ проскочить незамеченными. Ева, принимай управление.

Над столом соткалась синяя голограмма ИИ. Голос Евы звучал собранно и уверенно:

– Квантовый сервер переведён в режим наблюдения. Главный реактор «Тесла-4» снизит мощность до трёх процентов. Я буду вести судно по баллистической траектории.

– На какой срок заводим таймер, Ева? – спросил Макс, туша окурок в металлической гильзе.

– Четыре года автопилота, капитан. За это время фрегат пересечёт пустые секторы и выйдет к шахтёрским мирам «Кровавой Гряды».

– Слишком долгий срок… – тихо прошептала Нира.

– Космос спешки не любит, – отрезал Макс, поворачиваясь к медицинскому отсеку. – По местам, девчонки. Пора спать.

Криоотсек «Старого Грешника II» встретил их стерильной тишиной и запахом хладагента.

Вдоль стены возвышались шесть массивных застеклённых капсул из прозрачного титанового бронестекла. К каждой подводились пучки гибких шлангов с прозрачным стазис-гелем и датчиками жизнеобеспечения.

Нира первой помогла Эле забраться в крайнюю капсулу. Девушка смущённо посмотрела на Тима:

– До встречи через четыре года, Тим…

– Я буду ждать тебя, Эля, – Тим крепко сжал её пальцы, перед тем как тяжёлая прозрачная створка запечаталась с гулким пневматическим шипением.

Тим залез в соседнюю капсулу, помахав ей рукой через стекло.

Нира и Крак заняли свои места. Створки их капсул закрылись одна за другой.

Лилит подошла к своей капсуле рядом с местом Макса. Девушка повернула к нему красивое фарфоровое лицо, и в её алых глазах вспыхнула фанатичная, глубокая преданность:

– Спокойных снов, Макс. Я буду охранять твой покой даже в беспамятстве.

– Спи, Лилит, – Макс коротко коснулся её плеча.

Створка её капсулы закрылась.

Макс шагнул в последнюю, центральную капсулу. Спина опустилась на мягкое анатомическое ложе. Тяжёлая створка из бронестекла накрыла сверху, запечатав герметичный объём с тихим, приглушённым члак.

Из форсунок у изголовья с шипением пошёл прозрачный, густой стазис-гель.

Жидкость была прохладной, с запахом мяты и антисептика. Она заполнила капсулу до самого верха. Макс сделал последний глубокий вдох через подающую маску.

Его веки налились свинцовой тяжестью.

За стеклом капсулы свет в медицинском отсеке плавно угас, уступив место сумеречному синему дежурному освещению. Гул корабля затих.

Макс погрузился в ледяной, бессмысленный стазис-сон на длинные четыре года.

А на панорамном бронестекле рубки, далеко за бортом засыпающего фрегата, белые нити звёзд развернулись и плавно потекли назад, унося «Старый Грешник II» в бездонную, тёмную пустоту неразмеченного космоса.

Пневматический затвор центральной капсулы отработал с громким, шипящим уханьем.

Прозрачный стазис-гель хлынул в нижние дренажные отверстия с тошнотворным хлюпаньем. Стекло бронированной створки оттаяло, покрывшись крупными каплями конденсата.

Макс сделал первый глубокий вдох. Сухой, вымороженный воздух лёгочных фильтров обожёг грудную клетку до дикой боли. Судорога сковала мышцы ног, тело забила крупная, лихорадочная дрожь – типичная реакция на выход из глубокого криосна.

Он выкарабкался из капсулы, упёршись ладонями в стальной бортик, и тяжело выплюнул остатки горького антифриза на решётчатый пол.

Рядом одна за другой начали открываться остальные капсулы.

Лилит поднялась с колен первой. Её алые глаза мигнули, мгновенно сфокусировавшись на Максе. Несмотря на дрожь в теле, девушка одним прыжком оказалась рядом с ним, аккуратно подхватив его под локоть и накрыв его плечи плащом.

– Хозяин… вы в порядке? – её бархатный голос дрожал от холода, но алые глаза блестели ровной, фанатичной преданностью.

– Живой, – прохрипел Макс, растирая затёкшие пальцы. – Помоги Нире.

Нира выбиралась из соседней капсулы, задыхаясь от рвотного позыва. Лилит подала ей салфетку и флягу с сухой питьевой водой.

С другого края отсека донёсся суетливый шум.

Тим, сам дрожа как осиновый лист и кашляя от холода, подскочил к капсуле Эли. Створка девушки отползла, и Эля, задыхаясь от криотошноты, едва не упала на металл. Тим вовремя подхватил её на руки, прижал к себе и бережно укутал в сухое одеяло.

– Всё хорошо, Эля… я здесь, я держу тебя, – шептал Тим, сам синея от холода, но крепко прижимая девушку к груди.

Эля уткнулась носом в его плечо, судорожно цепляясь за его комбинезон:

– Тим… мы проснулись?

– Проснулись, милая. Проснулись.

Из своей капсулы выбралась Крак. Инженер тяжело потрясла хитиновой головой, отчего её жвала защёлкали, и протрещала:

– Суставы заскорузли, как у старого редуктора… Ева! Включай подогрев отсека!

Над центральным столом медблока соткалась голограмма Евы.

Её синий силуэт мерцал неустойчиво. На лице ИИ впервые не было привычной язвительной ухмылки – Ева выглядела измотанной и хмурой, её голографические руки судорожно перебирали гигантские массивы данных.

Макс накинул плащ, застегнул ремень с кобурой дробовика и подошёл к столу:

– Отчёт, Ева. Сколько мы пролежали?

– Ровно четыре года, три месяца и двенадцать дней, капитан, – тихо ответила Ева.

– Куда мы вышли?

– Сектор «Кровавая Гряда». Внешний Рубеж. Но… капитан, вам лучше взглянуть на это.

Ева развернула над столом трёхмерную карту галактики.

Там, где раньше зелёным цветом сияли границы Архи-Гегемонии Человечества, теперь бушевало сплошное красное и фиолетовое месиво.

– Пока вы спали в желе, мир рухнул, – сказала Ева. – Три года назад в центральных секторах вспыхнула Гражданская война. Высшие кланы чистопородных не поделили власть с Генеральным Штабом. Флот Гегемонии раскололся на десятки воюющих фракций. Повсюду бунты, революции и массовые расстрелы.

Нира ахнула, прижав ладонь к губам. Тим и Эля замерли, глядя на мигающие красные метки павших станций.

– Это ещё не всё, – Ева переключила слой карты на фиолетовый. – Около двух лет назад из тайных биолабораторий Чёрного Фонда вырвался мутирующий «Рэйдж-Штамм». Скоростной вирус. Он уже сожрал больше тридцати секторов. Заражённые не просто убивают – они мутируют на ходу, превращаясь в гигантских мясных существ.

Из динамиков кают-компании пробился многоголосый, сумасшедший радиоэфир. Тысячи аварийных маяков, вопли умирающих экипажей, кодировки карантинных зон и сухое шипение брошенных станций:

«– Говорит сектор Семь… Нас штурмуют заражённые! Не присылайте помощь, выжигайте орбиту…»

«– Внимание всем судам! Патрулей Гегемонии больше нет! Каждый сам за себя…»

Макс зажёг сигарету. Серый дым поплыл к вентиляции. Он смотрел на горящую карту галактики, и его лицо оставалось ледяным.

– То есть законов больше нет, – спокойно резюмировал Макс. – Патрули нам больше не помеха.

– Макс… Империя сгорела, – тихо проговорила Нира.

– Империя всегда была гнилой, Нира, – Макс дослал патрон в патронник дробовика с сухим металлическим щелчком. – Мы выжили в том мире, выживем и в этом.

«Старый Грешник II» вышел из короткого локального прыжка у шахтёрского астероида «Костёр-9».

Картина за панорамным бронестеклом мостика была жуткой.

Вокруг станции дрейфовала сотня расстрелянных и сгоревших челноков беженцев. В вакууме висели замёрзшие трупы людей, мутантов и зверолюдей, выброшенные из пробитых шлюзов.

Сама станция «Костёр-9» – некогда процветающий промышленный узел – была превращена в огромный, закопчённый лагерь беженцев. Из её выхлопных труб валила гарь.

– Сканеры фиксируют жизнь, – проинформировала Ева. – Но на причалах хаос. Станция забита спасающимися от войны и вируса. Нам нужны тяжёлые тридцатимиллиметровые снаряды пушки Игнациуса и свежие фильтры.

– Тим, запрашивай посадку, – скомандовал Макс.

Тим набрал код:

– Станция «Костёр-9»… Нам ответили. Нам выделен пятый грузовой причал. Но связист предупреждает: на станции продовольственный бунт.

Макс поправил плащ, проверив ход дробовика:

– Лилит – со мной. Тим – за связь. Остальным готовить шлюз. Идите за мной и держите оружие напоготове.

Магнитные абордажные захваты фрегата с сокрушительным ударом впились в бронированную ферму пятого грузового причала.

ЧЛАК-ГРОХОТ!

180-метровый корабль замер. Выравнивающий клапан переходного рукава зашипел, и когда тяжёлая титановая створка шлюза отползла в сторону, в каюты «Старого Грешника II» хлынул воздух станции «Костёр-9».

После чистой, фильтрованной свежести их корабельного агроблока атмосфера станции показалась ядовитым адом.

В лицо ударила концентрированная вонь: гарь жжёного каучука, нечистоты, сырая ржавчина, сукровица и липкий тяжёлый запах застарелого пота тысяч немытых тел.

Макс поправил плащ, проверив свободный ход дробовика в подмышечном подвесе.

– Тим, идёшь со мной, – скомандовал Макс. – Держись за моей спиной и не щёлкай клювом.

– Есть, капитан, – Тим нервно сжал рукоять станочного шокера на поясе, старательно держась рядом.

Лилит шагнула следом, проверив мономолекулярные стилеты на бёдрах. Её алые глаза блеснули под отворотом капюшона:

– Я сканирую коридор, Макс. Опасность на каждом шагу.

– Знаю, Лилит. Держимся вместе.

Они ступили на металлический настил причального рукава.

Картина, открывшаяся перед ними на «Костре-9», заставила бы содрогнуться любого гражданина старой Империи.

Все широкие технологические проходы некогда богатого шахтёрского астероида были превращены в адский, задыхающийся лагерь беженцев.

Тысячи людей, мутантов и зверолюдей забивали коридоры. Они сидели прямо на холодных решётках пола, укрывшись рваными тряпками. Пожилые женщины, истощённые дети с вздутыми от голода животами, искалеченные солдаты без конечностей.

Воды не было. Вдоль стен дежурили наёмники местного военного барона в тяжёлых кожаных комбинезонах с карабинами. Они продавали литр грязной, технической воды за золотые кольца, вырванные с мясом из ушей, или за роспись в бессрочное рабство.

Чуть дальше, за решётчатым ограждением, дымила колоссальная стальная башня переработки.

Макс замер на секунду, глядя на её широкое жерло.

Из выхлопных труб башни валил сизый, тошнотворный дым с запахом опалённого волоса и горелой кости. Туда на грузовых тележках сбрасывали сотни трупов людей, умерших от голода и дизентерии. Внутри гигантские мешалки перемалывали мёртвые тела вместе с костями, превращая их в серо-коричневую белково-протеиновую пасту для снабжения армии местного барона.