Текст книги "Брошенный (СИ)"

Автор книги: Дана Обава

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

Так, напряжение растет. Растет вплоть до того момента, как я перевожу взгляд на кучку справа, в которой, предположительно, прячется последний день первого пропавшего подмастерья. Рядом с ней стоит чья-то нога, затянутая в черные колготы. Обуви на ней нет, что, по-видимому, и помогло ноге подобраться ко мне незамеченной. Продолжая изучать ее, отмечаю, что она довольно крупная, с выраженными мышцами на икрах, наверное, хорошо бегает.

– Привет, – говорит хозяйка ноги, и я нехотя поднимаю взгляд к ее лицу. Маргарета так же ярко накрашена, как и в первый раз, как я ее увидела. Наклеенные ресницы как опахала. Фигура затянута в изумрудного цвета костюм с длинными рукавами, но короткими штанинами и большими деревянными пуговицами на животе. – На кого работаешь? – спрашивает она с хищной улыбкой, открывающей ряды крупных зубов в обрамлении накрашенных лиловым блеском губ. Почему-то эти блестящие губы пугают больше всего. – На стражу?

Я неловко отвожу руку с бумажками поближе к карману. Что бы там Маргарета сейчас не попыталась предпринять – убить меня или просто выгнать – я отчаянно хочу сохранить плод моего труда при себе.

– Нет, – пищу я испуганно. – Я просто хочу помочь своему другу!

– Этому мальчику? Лексу? – Маргарета удивленно морщит лоб, так что становится видно, как много на ней косметики. – Вы настолько волнуетесь из-за этих исчезновений, что готовы перерыть всю эту кучу макулатуры? Даже стражи на это плюнули, как только увидели.

– Но они-то не рискуют исчезнуть, – напоминаю я тихонечко.

– Уверена, это все объясняется как-то очень просто и никто больше никуда не исчезнет, – качает головой Маргарета. – Но, ладно, пойдем поговорим! – она радушно машет рукой с гротескно длинными ногтями и, повернувшись ко мне спиной, осторожно пробирается между моими стопочками обратно к лестнице.

Подскочив с пола, быстро запихиваю бумажки к себе в карман, так мне будет спокойнее. Не без колебаний, но поднимаюсь вслед за Маргаретой на второй ярус. В конце концов Лекс должен вернуться очень скоро.

Маргарета, не дожидаясь меня, уже забежала в свой кабинет, залитый малиновым светом – включена только лампа на столе, а на нее наброшен малиновый платок – как-то пожароопасно смотрится. Проходя внутрь, ищу взглядом гайку, но та лежит прямо рядом с дверью, очевидно, в этот раз ту открыли осторожно. Настороженно оглядываю комнату, но ничего подозрительного не вижу.

Комната вытянута как пенал, письменный стол стоит посередине, разделяя ее на две части. По обеим длинным стенам стоят открытые шкафчики с бумагами, книгами, разложенными кое-как, но все же порядка намного больше, чем в том помещении, что за железной дверью. Спрятаться здесь буквально негде, так что нападения можно точно не опасаться.

Маргарета достает из мини-холодильника бутылку игристого вина и два бокала с полки, ставит это все на стол, отодвинув подальше беспроводную клавиатуру. Еще на столе стоит большой монитор, повернутый к удобному креслу на колесиках, на который и приземляется Маргарета, плюс стационарный телефон, а также лежат несколько блокнотов и ручек.

– Садись, – приглашает Маргарета и кивает на кресло напротив.

Сев, я оказываюсь спиной к выходу. Немного отодвигаю кресло от стола и чуть поворачиваю, чтобы обеспечить себе свободу маневра.

– Не бойся, я ж тебя не съем, – улыбается Маргарета. Откуда-то из-под стола она достает вазочку с конфетами и начинает заниматься бутылкой. – Хочу предложить тебе бартер, – говорит она, возясь с пробкой. Та с хлопком выскакивает из горлышка, и вино тут же разливается по бокалам. – Обменяю информацию на информацию. Ты можешь задать мне любые вопросы о подмастерьях, как у нас тут все устроено – что хочешь! Все, что считаешь нужным, спрашивай, помогу, чем смогу. А в обмен я поинтересуюсь твоей личной жизнью, идет?

Ее предложение тут же выбивает меня из колеи. У меня же нет личной жизни! Да и зачем ей она?! С другой стороны, она может мне что-то важное о деле рассказать, то, что мы еще не знаем, ведь официально в конторе работает не Маргарета, а Енека, а, значит, со стражами она вряд ли общалась.

– Дело в том… – Маргарета поднимает свой бокал, – давай выпьем для начала. Тебя как зовут-то?

– Вета, – коротко отвечаю, поднимая свой бокал дрожащей рукой. Раз у меня нет личной жизни, нужно ее быстренько выдумать, что ли. В голове вспугнутыми зайцами носятся воспоминания. С кем-то же я даже целовалась чуть-чуть, правда это все так… Понять бы еще что Маргарета хотела бы услышать.

– Дело в том, – снова начинает Маргарета. Сделав несколько глотков вина, она разворачивает конфету. – Я пишу любовные романы. Не состою в гильдии, но книги мои все равно печатают. Уже вышло больше двадцати. Вот держи, – засунув конфету в рот, она берет с полки одну из книг, – это пятая. Называется “Сладкие сны”. По-моему, наиболее удачная.

С любопытством беру в руки толстый томик в яркой малиновой обложке. На ней изображена полураздетая пара, тянущаяся друг к другу с томным сладострастным видом. В целом книга похожа на большой леденец, даже пахнет чем-то сладким, что напоминает мне о чудовище, встреченном нами в комнате рядом. Запах от него был другой, но тоже приторный.

– А вот последнее мое произведение завернули, – Маргарета расстроенно отпивает еще вина, а потом одним махом приканчивает весь бокал. – Ты пей, хорошее же вино.

Действительно, хорошо идет.

– “Карамельные грезы”. – Маргарета снова разливает вино. – Я, было, расстроилась, даже очень. Но потом взяла себя в руки и объективно перечитала первый десяток страниц. И поняла, что уже начала повторяться. И вот я сижу и пытаюсь придумать нечто принципиально новое, – она машет ногтями в сторону монитора, – но, знаешь, принципиально не получается. Вот поэтому мне и нужно, чтобы ты мне что-нибудь о себе рассказала. Необязательно, чтобы это была полностью правда, главное, чтобы такого еще не встречалось в моих двадцати напечатанных опусах.

Я уже чувствую, что она немного под хмельком. По идее, это хорошо. Главное, самой притормозить, а то у меня уже тоже второй бокал пошел.

– Расскажи мне о своем первом поцелуе, – просит Маргарета.

О! Первым меня поцеловал Мин, после чего его на меня стошнило. Да, это определенно стоит увековечить в литературе! Однако Маргарете почему-то мой рассказ доставляет удовольствие, она даже удостаивает его третьим бокалом. Потом я рассказываю о том, как нас забрали с нулевого уровня, только меняю имена, и наши шинарды из офицеров стражи превращаются в офицеров искателей. Шифруюсь, так сказать, а то вдруг Кейну с Редженсом или скорее кому-то из их знакомых будущее произведение Маргареты на глаза попадется.

– Искатели у меня уже много раз были, пусть будут стражи, – пьяненько бормочет Маргарета, записывая что-то в блокноте.

Ну, облом. Так… я что-то хотела спросить.

– По-моему, я не нашла записей за тот день, когда исчез первый подмастерье, – начинаю я. – И второй подмастерье, записи выглядят как-то не так, – я стараюсь не икать, хотя пузырьки в моем пищеводе резко хотят гулять. – Словно их переписали нарочно.

– Да, когда Адерин пропал, у Енеки был перерыв, так что заявки на ремонт записывала я, – объясняет Маргарета, снова подливая в бокалы. Тянусь за конфеткой и слушаю ее. – Так что, в общем, когда я… когда стражи пришли… до этого, когда стало понятно, что они придут выяснять, куда делся Адерин, я заставила Енеку переписать все своим почерком. Потому что наше начальство знает, что я подменяю брата, знает его ситуацию и прикрывает нас, но вообще так не положено делать. Так что, если стражи узнают, что Енека тогда не было на месте, худо будет не только нам с ним. А Енека очень не организованный в этом плане, ну, ты видела же. Вот инструменты, расходники – там полный порядок. Понятный только брату, но все равно порядок. А в записях своих он сам не разбирается. Многолетние хаотичные напластования. Так мои записи Енека тоже умудрился куда-то засунуть и сам не переписал. А вот Дуртай когда исчез, я уже у Енеки просто над душой стояла, чтобы он все сделал как надо. Даже тетрадку ему сама покромсала, чтобы эти записи не выделялись среди других и были такими же неряшливыми, а тебе все равно что-то показалось, да?

– То есть при обоих исчезновениях подмастерий у Енеки был так называемый перерыв? – уточняю я. Маргарета сосредоточенно кивает. – Но ведь Дуртай исчез совсем недавно. И сейчас у Енеки опять перерыв?

– Перенервничал, наверное, – предполагает Маргарета. – Те пей, пей, отличное же вино.

Я делаю еще пару глотков, хотя малиновая лампа перед моими глазами двигается каким-то очень странным образом. Боюсь,… я наклюкалась.

И тут звонит телефон на столе. Маргарета оживляется и хватает другой блокнот, не тот, куда она записывает свои светлые мысли.

– Служба слежения за сантехническим оборудованием. Агент Вантуз у аппарата! – достаточно бодро отвечает она в трубку. – Почему пьяная? – удивленно переспрашивает она через секунду. – Нет, что вы! Дело в том, что у нас как раз сейчас проводится выборочная профилактика систем связи, поэтому некоторые функции могут работать некорректно. Так что у вас? Ах, ну надо же, прямо эпидемия какая-то! – восклицает Маргарета и делает записи в блокноте. – Я ставлю вашу заявочку в очередь, а пока держите его в тепле и не позволяйте общаться с другими унитазами! Пока-пока!

Положив трубку, женщина удивленно смотрит на меня. Не знаю, почему удивленно, может быть удивилась собственным словам, то есть тому, как только что разговаривала с клиентом.

– А расскажи мне, когда у тебя был первый секс? – спрашивает она внезапно.

Я смело игнорирую ее вопрос, поскольку я действительно уже выпила слишком много и, похоже, нервная и угодливая мышь во мне благополучно утонула или сбежала как крыса с тонущего корабля, если б тот тонул в игристом. Вместо этого, рассказываю Маргарете, как Кейн отреагировал, когда я самовольно отрезала себе волосы. Это удовлетворяет писательницу в полной мере. Хотя если она сможет интересно подать этот неинтересный в общем-то эпизод, я восхитюсь ее талантом в полной мере. Авансом салютую ей бокалом.

– Несколько дней назад мы здесь, за железной дверью, видели какое-то существо, – начинаю я, раз наступила моя очередь задавать вопросы.

– Как вы туда попали? Она же стоит запертой, пока Енека отсутствует? – недоумевает Маргарета, одновременно заботясь о том, чтобы последние капли вина добрались до наших бокалов.

Вот бездна! Забыла, что мы туда вломились…

– А почему вы ее запираете? Там же все эти записи, инструменты лежат, трубы всякие, – иду в наступление, заедая свою внезапную наглость конфетой.

– А там выход в техническую шахту, – Маргарета сладко почесывается и тянет руку тоже за конфетой. – Енека там шкафчики поставил, чтобы удобно было лазить в шахту. Не экраны эти отворачивать дурацкие, а чтобы дверь нормальная была. Только эти шахты, они чуть ли не через весь Муравейник идут. – Обстоятельно отвечает она на мой вопрос. – Кое-где, правда, замурованы проходы, но все равно отсюда довольно далеко пройти можно. Соответственно, входов в эту шахту великое множество, в том числе со внешних частей платформ, и частенько кто-нибудь забывает их закрыть, и они остаются открытыми или плохо закрытыми на ночь. Поэтому время от времени там заводится живность. А живность эта жрет шубы с труб. Ну и к нам сюда пролезть может, так что я бы не удивилась.

Поворачиваясь вместе с креслом туда-сюда, представляю себе завернутые в меха трубы. Почему я такого никогда не видела? Наверное, потому что это бред.

– Что за шубы? – спрашиваю я с невероятным трудом. Наверное, мне хватит пить.

– Ну, такая теплоизоляция, чтобы вода в трубах не остывала, – улыбается Маргарета. – Есть первичные, а есть вторичные системы этих труб – я в этом совершенно не разбираюсь. Но вот Енека должен следить за вторичной системой на своем участке, и если проборы начнут показывать что-то странное, то нужно ему идти и искать, где сожрали шубу. Хотя она может оказаться и по каким-то другим причинам повреждена,

– Так, поняла, – я стучу пальцами по своему пустому бокалу. – А подмастерий ты посылала на такие работы, когда Енека отсутствовал?

– По-моему, да. Только предвосхищая твой вопрос, – Маргарета тыкает в меня своим когтистым пальцем, – они оттуда возвращались живые и невредимые. На самом деле предполагается, что искатели периодически проверяют шахты, так что находиться там техникам должно быть безопасно. Конечно, все бывает, но я тебе точно говорю, пропали оба мальчика то ли в конце рабочего дня, возвращаясь с последнего задания, то ли вообще уже идя домой или куда молодежь сейчас ходит развлекаться. О!

Пытаясь сообразить, кто такой О, я разворачиваюсь на кресле и вижу заглядывающего в комнату Лекса.

– Интересно как, – друг проходит к нам и останавливается возле стола. – Я на пять минут вышел, а вы уже закадычные подружки? И две бутылки усосали? – по-доброму интересуется он.

– Как это две? Одну же вроде, – я пытаюсь сконцентрироваться на так и стоящей возле монитора пустой бутылке. Она двоится в моих глазах как и все прочие предметы. Или нет? Подняв левую и правую руки, я тяну их к бутылке, обхватываю ее ладонями с двух сторон. Развожу руки в стороны и опа – либо ткань реальности порвалась, либо мы реально нажрались.

Лекс аккуратно забирает у меня обе бутылки. Надо же, я совершенно не помню, когда вторая из них появилась на сцене. По ходу действия все время была одна бутылка. Чудо какое-то.

– Я пишу книгу! – глубокомысленно произносит Маргарета. Это все объясняет. Женщина хватает блокнот и вырывает из него верхнюю страницу со своими записями, протягивает ее Лексу.

– Я обязательно прочитаю эту книгу, – обещает друг, с почтением принимая бумажку. – Но в нерабочее время, хорошо? А пока, раз топливо для ваших посиделок закончилось, я заберу Вету вниз, – он начинает катить меня к выходу. Я поспешно вцепляюсь в подлокотники кресла, опасаясь выпасть из него на разъезжающийся под ногами пол.

– Нет, это… да, – изрекает Маргарета. Она смотрит на свой блокнот, потом на другой, и понимает, что перепутала их. – Я тебе дала не тот листочек. У нас еще одна заявка на починку унитаза.

– Если ты хочешь написать еще одну книгу про унитазы, то я всеми руками за, – Лекс перестает меня катить и возвращается к столу для обмена листочками. – Та книга, что ты мне дала, устарела и частично улетела в кабинку туалета, где засел сердитый тип с геморроем. Я не рискнул лезть к нему со своими проблемами, так что нам определенно требуется новое руководство по унитазам.

– Нет, моя книга будет про любовь, – с кокетливой улыбкой провозглашает Маргарета.

– Ну, про любовь, так про любовь, – соглашается Лекс, выкатывая меня из ее кабинета. По дороге отбивает так и лежащую возле двери гайку ногой.

– Зато я все выяснила, – бормочу я и машу Маргарете – этой милой женщине – рукой. Она машет мне в ответ, а потом вздыхает и кладет голову на стол. Я вижу, как ее длинные босые ноги в черных колготах под столом принимают неофициальное расслабленное положение, перестав быть опорой для ее тела. Докатив меня до лестницы, Лекс подхватывает меня на руки, и в этот же момент кресло под Маргаретой отъезжает в сторону, роняя ее на пол.

– Я в порядке! – кричит она оттуда.

Лексу приходится возвратить меня в кресло, и пока я выполняю очень сложную задачу по удерживанию себя от скатывания вниз по лестнице (мне очень хочется, но Лекс жестко запретил), мой друг где-то укладывает Маргарету. Потом он снова подхватывает меня и уносит домой. Пока он идет туда, так плавно и равномерно, мои глаза закрываются, и я сладко засыпаю.

– Что с ней? – слышу я жесткий мужественный голос Редженса, прорывающийся сквозь сладкую дремоту. Он представляется мне с голым торсом и с длинными развивающимися волосами, как на обложке наиболее удавшейся книги Маргареты, которую та мне дала. Где она кстати? Книжка?

– Боец пал в битве за твое очередное повышение, – слышу голос Лекса, но так и не могу разлепить глаза. Возможно, я все еще сплю. Меня покачивает в теплой лодочке.

– Я все выяснила, – удается промямлить мне.

– А вспомнить сможешь? – голос Редженса проявляет немотивированный скепсис.

– Посмотрим, – я утыкаюсь носом в его плечо. В плечо Редженса, я чувствую его запах.

Глава 12

Запах моего шинарда – последнее, что я помню до того, как провалилась в глубокий сладкий сон. А вот после него я просыпаюсь резко и с отвращением. Меня ужасно тошнит, а голова раскалывается на части. Кажется, что абсолютно каждая клеточка моего тела отравлена и посылает сигнал бедствия в мозг, который, не зная, что делать, отчаянно паникует.

Я лежу на животе в своем спальном модуле. В лицо, повернутое к двери, свет не бьет, но верхнее освещение все еще включено, я вижу. Прямые лучи заслоняет от меня пластиковый тазик. Я резко сажусь на матрасе, от чего меня едва не выворачивает наизнанку, благо тазик рядом. Коленка нащупывает кирпичик приторно малиновой книги рядом со мной.

Вчера я выяснила что-то важное, но не помню что.

Посмотрев время на планшете, узнаю, что сейчас только пять часов вечера. Прежде всего, иду в душ, и прохладная вода приводит меня в относительный порядок. Таблетка обезболивающего приводит меня в полный порядок.

Но я по-прежнему не помню, что я выяснила. Хотя, конечно, вчера по пьяной лавочке мне могло только показаться, что я выяснила что-то важное, а на самом деле, это могла быть и какая-то ерунда.

Ладно, теперь можно и почитать. Беру книгу Маргареты, открываю на первой странице, нюхаю ароматизированную закладку и проваливаюсь в повествование. Сюжет может и незатейлив, но затягивает. Юная, милая и невинная девушка Мавар оканчивает школу и поступает в обслуживающую гильдию. Мавар трудолюбива и безотказна, поэтому ею затыкают все дыры и поручают все поручения, и в ходе одного из них на нее кладет глаз член Совета Союза гильдий от производственной гильдии Куват – как редкое исключение молодой и красивый. Я имею в виду, что обычно членам Совета все-таки за шестьдесят. Сначала он проявляет себя довольно мерзко по отношению к ней, затем же раскрывается как страдающий глубоко внутри, добрый и честный человек.

Ну не мило ли?

Откладываю книгу, случайно еще раз взглянув на время. Интересно, сколько девушек увидели в Мавар себя? Я вот чуть-чуть увидела, правда все же не питаю иллюзий по поводу того, что на меня может положить глаз хоть кто-то, тем более статусный красавчик. Ну да, Морис вот положил, но у него были свои резоны. Тем не менее, книга воодушевляет меня, и на этом душевном подъеме иду покупать нашим что-нибудь вкусненькое на поздний ужин. Покупаю что-то приятно пахнущее с сыром и несколько видов чая. Дома смешиваю их, и получается неожиданно здорово. Разогреваю блюдо, завариваю ароматный напиток, на сей раз все выходитидеально и что в итоге? В итоге никто к обычному времени не является!

Подключившись через планшет к домашней сети, выуживаю оттуда расписания всех наших. Но они же должны прийти вот прямо сейчас!

Вот уже полчаса прошло.

Вот уже час как все должны быть здесь!

Да что ж такое!

Первыми приходят Лекс и Ристика и сами не знают, где они так задержались. С одним поговорить, другому что-то передать, вот уже и к ночи время близится. Затем заваливаются наши шинарды, хмурые и недовольные. А за ними целое войско! Четверо из группы Редженса и семеро из группы Кейна.

– Мышь, этим… – Кейн разводит руками, показывая кому именно, – негде жить.

– Произошла авария и во всем их блоке отключилось электричество, – объясняет для меня Редженс. – Они переночуют у нас. Постели в гостевых спальнях и перестели у меня.

Пока я бегаю с простынями, в гостиной идет живое обсуждение схемы распределения по спальням, которых всего-то по четыре в каждых апартаментах. Сейчас этого кажется мало.

В группе Редженса одна девушка – Кейт, и три парня, в группе Кейна пять парней и две девушки. В итоге, как я успеваю подслушать, с трудом, но было решено, что к Редженсу командируется Мин и Ристика, а сам Редженс переезжает ко мне. Ну и еще Лексу придется провести ночь с Кейном, потому что все кроме нас с Редженсом делятся на пары мальчик-мальчик, девочка-девочка, хотя были и другие предложения.

Отнеся свои вещи в комнаты, ребята с нашей стороны рассаживаются на диванах в гостиной, не зная, чем можно занять себя дальше, будучи на территории своего начальника. Редженс подкрадывается к ним сзади и в самый неожиданный момент предлагает посмотреть телевизор. Только Мин ходит по комнатам, сам себе устроив экскурсию.

– Вот же как офицеры устроились, – завистливо говорит он мне. – Мне такое никогда не светит! Наверняка буду вечно прозябать в двухкомнатной коморке.

– Ты работаешь всего несколько дней, – напоминаю ему почти сердито.

– Кейн наверняка уничтожит мою карьеру, – выплевывает Мин.

Я чуть не говорю ему, что он и сам с этим справится, но вовремя прикусываю язык.

– Чаю? – предлагаю я вместо этого.

– Нет, я уже сегодня нахлебался.

Иду посмотреть, что творится у Кейна. А там ничего интересного не творится. Все ребята засели по выделенным им комнатам и носа оттуда показать боятся. Кейн смотрит телевизор в гостиной в обнимку с Ристикой. Лекс пытается быстренько изучить электротехнику.

– Чаю? – предлагаю я.

– Я сварила горячий шоколад из пакетиков, – говорит Ристика.

Ррррр, никто не хочет мой чай!

– Кто мне ногти подстрижет? – неожиданно Кейн обнаруживает, что ногти на его лапищах слишком сильно отросли.

– У меня маникюр еще не просох, – быстро отвечает Ристика, вытягивая руки с ухоженными, накрашенными лиловым лаком ноготочками. Дело в том, что стричь что-либо Кейну это еще то наказание!

– Он у тебя уже два часа сохнет, – ворчит Кейн.

– Это такой лак, – невозмутимо врет Ристика, – зато красивый!

– Я не могу подстричь, но могу вырвать, – предлагает свои услуги Лекс. – Так на дольше хватит.

– А ты? – оборачивается на меня Кейн.

– А меня Редженс зовет! – делаю вид я, уже удаляясь.

Раз так, решаю пойти и еще почитать про любоффф, но заглянув в спальню, вижу два голых тела и быстренько снова захлопываю дверь. Может, мне показалось? Вот у меня на уме как раз было оно, это самое, в книге как раз до этого самого добрались, вот меня и приглючило?

Выхожу в гостиную и пересчитываю людей. Нет, двоих не хватает. Редженса и Кейт. Так что меня, похоже, не приглючило, тем самым эта парочка уже занималась.

Беру еще одну сложенную чистую простынь, потому что постель, видимо, придется перестилать снова, и стою жду в коридоре. То есть хожу туда-сюда по коридору, чтобы никто не подумал, что я жду. Вот только Кейт вылетает из спальни именно тогда, когда я останавливаюсь возле двери, чтобы развернуться.

– Что?! – спрашивает она раздраженно. – Мне нужно было немного расслабиться!

– Хорошо, – удивленно пищу я. Можно подумать, я против! Может, немножко и против, что с Редженсом да в моей спальне, но я же об этом не говорю. Даже не намекаю. Чего кричать-то на меня?!

Редженс выходит следом. Конечно, они оба уже одетые.

– Мы постель не использовали, – с ухмылочкой уведомляет он меня, глядя на простыню в моих руках.

Так, ладно. Захожу в спальню и быстро переодеваюсь в пижаму. До отбоя остается еще двадцать минут, можно еще немножко почитать. Залезаю в спальный модуль, забиваюсь поближе к стене и раскрываю книгу. Там у главных героев пока что все волшебно. Их обоих как раз закрутило в вихре страсти, они тонут в омуте своих чувств друг к другу, руки скользят под одежду, одаривают нежными ласками, сначала сдержанными, потом все более требовательными. Одежда прочь! Их захлестывает огненный поток любви.

Мне становится жарко. Сажусь на матрасе, и тут как раз заходит Редженс, да, после душа, в полотенце, обернутом вокруг бедер, свеж и горяч, как ходячая иллюстрация к тому, что я только что прочитала.

– Кстати моя мать передала кое-что для тебя.

У Редженса в руках маленькая коробочка, малюсенькая для его широкой ладони. Он садится на матрас и протягивает ее мне. Открываю, внутри изящный медальончик из розового золота в виде морской раковины с жемчужиной.

– Надень, – просит Редженс.

Нацепляю медальон на себя, он нетяжелый, очень приятный. Хотелось бы знать, почему мать Редженса передала его мне? Ничего по этому поводу узнать не успеваю, в комнату вваливается Кейн с двумя бутылками игристого вина.

– Вот, курьер наконец добрался до нас! – восклицает он. – Мышь, завтра пойдешь к этой вашей Маргарете и проведешь допрос с пристрастием. Только на этот раз сама не окосей, и запиши все на диктофон, зря тебе, что ли, игрушку эту подарили? – он имеет в виду планшет, я так думаю.

– Что это? – вдруг спрашивает мой шинард. Он встает и идет прямиком к выходу в техническую шахту.

– Это трубы гудят, – пытаюсь остановить его я.

– А по-моему я слышал какое-то шуршание, – поддерживает Редженса Кейн. Да ладно, какое такое шуршание? Просто я кресло забыла на место поставить, оно перед выходом в шахту стояло, вот Редженс и заметил несоответствие.

Редженс берет у Кейна мультитул, присаживается рядом с экраном технической шахты и отворачивает винты. Снимает экран, а Кейн передает ему фонарик.

– Так-так, и кто же это у нас тут прячется? – Редженс засовывает в шахту руку и достает оттуда Потапа – плюшевого мишку, который некогда принадлежал моему шинарду, и тот велел его выкинуть, но Потапик остался на нелегальных основаниях у меня. Бедняга, у него не было шансов убежать. – А это не тот медведь, которого я велел выбросить в бездну?

Мне ничего не остается, как признать очевидное.

– Надо же, он вернулся из бездны! – восторженно восклицаю я.

– Он еще и в форме, – рассматривает игрушечного медведя Кейн.

– А почему у него звание выше моего? – Редженс указывает на нашивки на форме.

– Так сколько ему пришлось пережить, пока он поднимался из бездны сюда! Мне кажется, он заслуживает старшего офицера!

К моему великому счастью Редженс оставляет Потапа мне, и теперь он на законных основаниях восседает на матрасе в изголовье.

Редженс ложится в постель прямо перед тем, как выключается верхний свет. Нас как одеялом накрывает кромешная тьма. Пора бы и спать, но меня мучает какое-то странное чувство, из-за которого я не перестаю ворочаться с боку на бок, осторожно, чтобы не потревожить Редженса. Причем само это чувство нельзя назвать неприятным. Может быть, что-то вроде легкой щекотки. Размышляю, что бы это могло быть. Вряд ли меня так уж взбудоражила сцена из книги, хотя она, возможно, тоже здесь при чем.

Я ложусь на правый бок и вдыхаю воздух. Точно, это все Редженс! В темноте я чувствую только его запах. Это он. Не запах мыла, которым он пользовался в душе, а какой-то другой.

– Может, заснешь уже? – ворчит на меня Редженс. Он протягивает ко мне руки и переворачивает, как оладушек на сковородке.

Неожиданно приятные прикосновения. Все, больше не читаю на ночь таких книг!

Наконец-то завтра. Иду в контору к концу их рабочего дня, тащу большой пакет, в котором позвякивают бутылки, которые приволок мне Кейн. Чувствую себя неуютно. Прежде чем зайти внутрь, созваниваюсь с Лексом, чтобы убедиться, что он уже вернулся с последней заявки.

Когда мы с другом вместе поднимаемся наверх, Маргарета все так же сидит в своем кабинетике за столом, стуча ручкой по раскрытому перед ней блокноту. На этот раз на ней новый парик из длинных прямых светлых волос с челкой и серая шифоновая блузка.

– Рабочее время закончилось, ты можешь быть свободен, – не глядя на нас говорит она.

– Хорошо, потому что Вета принесла тебе ответное угощение, – Лекс демонстрирует одну из принесенных мной бутылок, – и я бы хотел присоединиться к его поглощению, если ты не против.

Маргарета смотрит на нас, задумчиво закусив губу.

– Ну, не стоит, – с сомнением проговаривает она. – Два дня подряд, это было бы неразумно…

Я с ней не могу не согласиться, один вид темного стекла бутылки вызывает у меня тошноту, но дело есть дело.

– Просто завтра в конторе выходной, – продолжает Лекс. – И занятий тоже завтра ни у кого из нас нет. А шинард Веты как раз притащил из подземелий целый ящик вот этого. – Он щелкает ногтем по бутылке, и я еле сдерживаю рвотный позыв. Полагая, что мое позеленевшее лицо не поспособствует переговорам, как можно непринужденнее отворачиваюсь к полкам с книгами.

– Иномирское, значит? – заинтересованно облизывает губы Маргарета. – Твой шинард состоит в гильдии искателей, да? – спрашивает она меня. – А то я тут пытаюсь восстановить вчерашние записи нашего разговора и тут неразборчиво… – Женщина тыкает в одну из своих записей, и делает пометку рядом, аккуратно держа ручку своими пальцами с длиннющими загибающимися ногтями. Я с такими даже поднять ручку со стола не смогла бы, так что взираю на эту операцию с благоговейным трепетом. – Меня не приглючило вчера?

– Нет, – отвечает Лекс вместо меня. – И я, кстати, тоже готов поделиться парочкой историй. Спрашивай, что хочешь. Я прямо открытая книга. Никем не написанная еще.

– Ладно, уговорил, – Маргарета устало машет на него рукой и недовольно кривит губы, но через полчаса уже пьяненько улыбается во всю ширь, с нежностью глядя на моего друга. Я с наверняка таким же обалделым видом наблюдаю устроенный Лексом спектакль одного актера, напрочь забыв о его настоящей цели. Даже машинально опустошаю налитый мне доверху бокал вина. Истории, которые Лекс рассказывает, вроде как из собственной жизни, я лично слышу впервые, так что дивлюсь, как это я могла столько пропустить. Но если он выдумывает их на ходу, я просто рукоплещу его смелой фантазии. И все же когда дело доходит до погони с перестрелкой, давлюсь последним глотком вина и решительно поднимаюсь из кресла.

– Можно я посмотрю твои книги? – вставляю я вопрос между сценами экшена и продолжением любовной линии.

– Конечно! – Маргарета нетерпеливо машет в сторону яркого стеллажа с рядами книг, судя по корешкам, явно из одной серии.

Так, верхний ряд – это книги за авторством Маргареты. Они стоят очень плотненько. Начинаю доставать одну за другой, открываю на закладках и нюхаю. У каждой свой запах, хотя некоторые похожи, приторные ароматы, но вроде тот монстр, что попался нам в соседней комнате, пах как-то иначе. Хотя после десятка закладок мой нюх теряет остроту. Делаю паузу, отвлекаясь на Лекса. О, нет, кажется, по ходу повествования его расстреляли!

Перевожу взгляд на Маргарету, она с мудрым видом подхихикивает рассказчику, понимающе кивая головой. Блокнот с ручкой отложены далеко в сторону – очевидно, она уже давно осознает, что Лекс толкает ей какую-то дичь, но ничего против не имеет, спокойно смакуя вино из высокого бокала под аккомпанемент его голоса. Просто идиллия.