Текст книги "Брошенный (СИ)"

Автор книги: Дана Обава

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

Я возвращаюсь назад по коридору к главному залу, где стоят какие-то ящики, когда дверь в блок рывком распахивается. В проеме показывается коренастая фигура нашего перманентно сердитого куратора.

– Какого черта, что ты здесь делаешь?! – рычит она, забегая в коридор и останавливаясь, на мой взгляд, от меня слишком близко. Я отшатываюсь назад, но женщина снова сокращает дистанцию до некомфортной. – Одна? А если б тебя тут сожрал кто-нибудь, кто бы за это ответил?!

– Мы все проверили предварительно! – рявкает из-за ее спины обиженная таким недоверием вторая из пары искателей. – Весь блок зачищен!

– Да? – противным голосом переспрашивает куратор, молодецким движением забрасывая за спину объемистую сумку, висящую у нее на плече. – А это что?! – она указывает на нечто склизкое со множеством малюсеньких ножек и полупрозрачным аморфным телом, опрометчиво переползающее коридор.

– Да ради всего святого… – ворчит искательница, носком тяжелого ботинка отправляя это нечто в полет до противоположной стены, по которой оно расплывается лохматой лужицей.

– Теперь можно ваших подопечных запускать или вы все проинспектировать желаете? – сердито уточняет напарник женщины.

– Времени нет ни шиша, так что уж понадеюсь на вашу сознательность! – рычит на него наш куратор.

Искатели наконец запускают в блок всю нашу группу, которая неожиданно робко выстраивается вдоль стены в зале. Ящики, небрежно скинутые посреди этого помещения, открываются один за другим.

– Итак, – начинает инструктаж искательница, не скрывая пренебрежения, – слушайте сюда! Этот блок должен быть в самом скором времени переоборудован под новых жильцов, но прежде, чем сюда можно будет запустить квалифицированные кадры, тут нужно хотя бы начерно все отмыть. Ни одна гильдия не отправит своих людей копошиться в этом дерьме, но, к счастью, в этом году у них есть вы! Так что предлагаю следующее: вы сейчас быстренько разбираете мочалки и респираторы и до конца дня приводите это место в порядок. Для тех же, кто решит в очередной раз доказать свою никчемность у нас предусмотрены санкции, ясно? Кстати, кто-нибудь хочет поинтересоваться какие?! – искательница недвусмысленно кладет руку на электрошокер в кобуре на боку.

Искатели с любопытством оглядываются вокруг, но так прямо сразу никто любопытство не проявляет. Только наша задира, старательно сохраняя безразличный вид, как бы делая всем одолжение, подходит к одному из ящиков и с отвращением вытаскивает оттуда кусок синтетики с тесемками.

– Это ни хрена не респираторы! – отмечает она брезгливо.

– Если ты такая умная, то как ты тут оказалась? – спрашивает искатель.

– Принимайтесь за дело, бестолочи! – снова начинает орать на всех наш куратор, и следующие полчаса не унимается ни на минуту. Потрясающие легкие у человека! Но все равно даже за это время, даже понукаемая словесно и физически, мои однокурсники не справляются с задачей разобрать скребки, мочалки и пульверизаторы с какой-то убийственной химией.

В создавшейся вокруг ящиков беспомощной толчее, я хватаю из каждого ящика по предмету, особо не разбираясь где что, и спешу покинуть место событий. Выскочив в коридор, отмечаю, что пара искателей заняла пост рядом с дверью в блок, так что теперь отсюда просто так никому не выйти. Ладно, сбегаю от всех подальше, в комнату с изъязвленной стеной, и принимаюсь за работу.

Каким-то чудом меня никто не трогает следующие часа два. Даже никто не заходит. Я слышу только крики куратора, когда она, прохаживаясь по блоку, подбирается достаточно близко, но сюда она, кажется, так ни разу и не заглянула, что и к лучшему. Так что я преспокойно тру стены, предварительно брызгая на них этой жуткой желтоватой жидкостью из пульверизатора, едкий аромат которой преспокойно проходит через “респиратор”, так что я отворачиваюсь и пшикаю вслепую. Единственное, бережно и щадяще обрабатываю район “язвы”. В обоих случаях грязь и любое другое инородное Муравейнику покрытие отходят на ура, отслаивается, отваливается, отскабливается и стекает на пол и на мои ботинки.

Однако волшебное действие транкилятора заканчивается и даже спокойная монотонная работа не облегчает начавшую расти во мне тревогу. Прямо кожей чую, что вот-вот что-нибудь да случится. И что-нибудь не заставляет себя долго ждать.

В мою комнату заваливается одна из моих сокурсниц с одним ведром и губкой на раздвижной ручке. Я бросаю на нее лишь один беглый взгляд, чтобы убедиться, что это не Мра. Пол лица закрыто “респиратором”, но и так ясно, что это не она, а одна из ее прихлебательниц. Кажется, тихоня, особо не выступавшая раньше, но я бдительности не теряю. В общем-то, грязным в комнате остался лишь небольшой кусок стены, так что девушка, не сказав не слова, пристраивается со своей губкой рядом со мной.

Аккуратно, самую малость пшикаю на стену так, чтобы на попасть на свою “коллегу”, трудящуюся в двух шагах от меня, и, отдирая скребком очередной ломоть грязи, украдкой поглядываю на нее. Она бессмысленно протирает губкой другую часть стены с притворным вниманием глядя на никуда не девающиеся загрязнения. Ну и?

Через минуту к нам, наконец, заглядывает куратор и, пропыхтев что-то нечленораздельное, идет искать на кого поругаться дальше. Так, теперь могу предположить, что девушка рядом имитировала бурную деятельность ради этого обхода, просто желая примазаться к чужим результатам, и меня трогать не будет. Увы. Потерев стену, в одном месте она теперь продолжает тереть ее все ближе и ближе ко мне. В конце концов, грубо отталкивает меня в сторону и встает на мое место, так и не проронив ни слова и даже не взглянув на меня, как будто меня тут вообще нет.

В удивлении я поднимаю с пола уроненный скребок и просто стою, не зная, что предпринять. Мне, конечно, обидно, но не драться же мне с ней? Может надо ее как-то словом на место поставить, но я таких слов, кажется, не знаю. Пока я думаю, эта деваха деловито обмакнув губку в ведерко с водой, поворачивается и идет к уже чистой стене, по дороге пихнув меня так, что я падаю, на мокрый склизкий пол. Тихоня, тьма ее побери!

Мне непреодолимо хочется надеть ей это ее ведро ей же на голову! Только боюсь, чего-то в роде этого она и добивается.

– Надо же, какая я неловкая, – бурчу я, поднимаясь на ноги. Собрав все принесенные мной предметы, также не глядя больше на свою оппонентку, выхожу из комнаты и чуть не сталкиваюсь с куратором, которая как раз выходит из помещения напротив. Инстинктивно, прячусь от нее за колонну, хотя в этом нет особого смысла. Думаю, она успевает меня заметить, но, тем не менее, никак этого не показывает, размашистой походкой уплывая от меня по коридору. Интересно, что больше никуда она не заходит, только заглядывая через порог в другие комнаты, покрикивая и показывая кому-ту кулак.

Я уже собираюсь отлипнуть от колонны и самой зайти в то помещение напротив, но вперед меня туда успевает проскользнуть Мра, взявшаяся как будто из ниоткуда. Причем кроме собственного рюкзака у нее с собой вроде бы ничего нет. Никаких чистящих средств, ничего. Тут у меня и возникает дурацкая мысль. В смысле, Редженс с Кейном ведь для чего-то запихнули меня именно в эту группу, может для того, чтобы я за кем-то подглядела, например? Конечно, они так и не объяснили мне ничего, так что мне бы и не рыпаться, но мышиные инстинкты мне покоя не дают – по крайней мере, я так себе объясняю свои дальнейшие действия.

Я оставляю свой скарб за колонной, чтобы не мешался, и быстренько пересекаю коридор. Наудачу заглядываю в то помещение напротив и, наскоро оглядевшись, забираюсь под куски гипсокартона, которые когда-то должно быть составляли перегородку, делящую довольно просторную комнату на части. По образованному таким образом очень узкому и грязному пространству, проползаю вперед до просвета между кусками. Из такой позиции пытаюсь увидеть, чем занимается Мра. А она похоже просто шарит вокруг и, когда я уже начинаю всерьез беспокоиться, не найдет ли она таким образом меня, девушка отодвигает дверцу у какого-то непонятного агрегата, вмонтированного в пол.

Из моего укрытия мне почти не видно, что она там делает, а по звуку не совсем ясно. Скорее всего, она что-то вынимает из своего рюкзака и что-то куда-то ставит. Или сама встает – дверца там такая, что человек запросто пролезет.

Не проходит и минуты, как Мра, закрывает обратно дверцу и вроде бы выбегает из комнаты. На всякий случай жду еще немного, прежде чем попытаться отодвинуть кусок гипсокартона и вылезти на свет. Выбираясь, старательно оглядываюсь, но в комнате явно больше никого нет.

Отряхиваюсь и подхожу к непонятной махине, с которой что-то делала Мра. Штуковина похожа на будку с какими-то креплениями. Открыв дверцу, я вижу только пустоту, впрочем, если присмотреться, пол этой будки возможно подвижен, причем один из углов заметно проседает. Перешагнув через крепления, я сначала пробую нажать на пол ладонью, придерживая второй рукой дверцу, но это неудобно, так что я ставлю туда ногу, и так получается отодвинуть пол будки немного вниз.

В принципе, если Мра положила сюда что-то тяжелое, то оно, наверное, своей тяжестью заставило этот подвижный пол доставить себя вниз, уж не знаю зачем, ведь мы сейчас на нулевом уровне, а значит ниже уже запретные подземелья Муравейника.

Задумавшись, что же такое замышляет наша задира, получаю увесистый тычок в спину, может, даже от самой неисправной дверцы, и случайно переношу вес на ту ногу, что стоит внутри. И она начинает от меня уезжать. Схватившись за выступ в стенке кабинки, я вполне могла бы удержаться, но этот проржавелый кусочек решает уехать в темноту вместе со мной.

Все бы ничего, но по пути вниз на минус первый уровень оказывается, что у небольшой доставочной платформы, на которой я оказалась, не хватает какой-то очень важной детальки, так что проседавший угол, теперь провисает еще сильнее, и после рывка где-то посредине пути я, так и не найдя в темноте за что можно нормально уцепиться, лечу дальше вниз собственным ходом. Долетев, даже не разобравшись, где в итоге оказались мои руки-ноги, спешно пытаюсь подпрыгнуть, чтобы зацепиться и забраться обратно на платформу, но она похоже еще слишком высоко, и, освободившись от груза, уже едет обратно вверх.

Действительно, наверху загорается свет, и я вижу надо мной платформу, криво висящую таким образом, что также можно разглядеть часть силуэта человека, наклонившегося над образовавшейся в полу будки дырой. Этот человек светит на меня фонариком и, судя по всему, фотографирует. Поспешно делаю шаг назад, но платформа уже и так закрывает дыру, и я снова в кромешной темноте. На запретном минус первом уровне! Прекрасно! Такой дурой я давно себя не чувствовала.

Глава 14

Много самоуничижающих ругательств спустя я, включив фонарик, обнаруживаю возле себя белый пакет, заклеенный липкой лентой. Вокруг полно всякого мусора, но на его фоне он выделяется. Скорее всего, его-то задира Мра и отправила вниз. Оторвать ленту в перчатках, которые все еще остаются у меня на руках, даже не пытаюсь, тем более дыра в самом пакете проделывается преспокойно. Внутри обнаруживаю целую прорву расфасованного в пакетики поменьше порошка. Первая мысль у меня о снотворном, которое так нужно подземным жителям в преддверии Ночи Мясного Человечка, но в такую внезапную щедрость от задиры верится слабо.

Впрочем, сейчас этот вопрос второстепенен. Провалившись на минус первый, я оказываюсь в очень опасной ситуации и фактически нарушаю закон. Вдобавок как бы отлыниваю от “практики”! Что ж, я представляю, в какую сторону нужно двигаться, чтобы выбраться на платформу, но дальше что? Этот пакет явно сброшен сюда для кого-то, кто придет за ним, но это не означает, что неподалеку на этот уровень обязательно устроен какой-то скрытый, но постоянный спуск.

Слышу шаги за своей спиной и панически прыгаю за первое попавшееся укрытие – старый диван с разорванной обивкой и торчащими из сидения пружинами. Не лучший выбор. Здесь так воняет чьими-то отходами жизнедеятельности, что приходится зажать нос рукой. Невозможно тянет включить фонарик, чтобы скорее удостовериться, что не вляпалась в источник вони, но нельзя. Терплю, скрючившись на корточках за мерзкой на ощупь спинкой дивана.

Тот, кто приближается ко мне в темноте, движется неспешно, шаркая подошвами по полу. Скопившийся мусор, особенно пустые банки, с грохотом укатывающиеся в стороны при столкновении с ногами, дополнительно указывают мне маршрут продвижения незнакомца. Вскоре становится понятно, что он или она идет один. Поколебавшись, чуть выглядываю из укрытия и вижу, что этот человек – а больше я никого не ожидаю повстречать в подземельях днем – держит перед собой фонарик, но свет очень слабый, такой, какой рекомендовано использовать при походах по минусовым уровням, чтобы случайно не разбудить спящих по углам обитателей подземелий. Впрочем, еще настоятельнее рекомендуется не шуметь, а этим советом неизвестный кощунственно пренебрегает. Видимо, уверен, что тут его никто кроме белого пакета не ждет. Именно к нему он подходит, не без труда поднимает с пола и, без осмотра сунув подмышку, поворачивается, чтобы тем же путем отсюда уйти. Обратно человек продвигается уже быстрее, но ноги у меня уже успели затечь из-за неудачно принятой позы, так что я встаю из-за дивана раньше, чем незнакомец успевает покинуть помещение – все равно он вряд ли оглянется назад, а если и оглянется, не разглядит.

Выждав секунд пятнадцать, включаю свой фонарик и, аккуратно переступая ногами, выхожу из комнаты. Планировка уровня мне известна, то есть она должна быть такой же, как на уровне выше, так что я прекрасно знаю, куда мне идти. Нужно только соблюдать тишину и все будет нормально – пытаюсь уверить себя, и у меня пока что неплохо это получается, хотя действие транкилятора почти вышло.

На выходе в коридор замечаю идущий по полу толстый кабель, который почти сливается по цвету с грязным полом, но мне удается проследить его до входа в зал, и хотя туда мне не надо, не удерживаюсь, чтобы не заглянуть внутрь.

В темноте зала вижу несколько больших пятен света. Это светятся лампы обогревателей, установленных на некотором расстоянии друг от друга. Поблизости от них находится еще порядка дюжины людей. Они все сидят или лежат на чем-то вроде матрасов или спортивных матов, едва видных из-под куч тряпья, но курьер с белым пакетом вызывает среди них вялое оживление. Он пытается разорвать этот пакет, так и не заметив, похоже, что в нем и так уже есть дыра. Кто-то еще из людей встает и подходит к нему, скинув с себя грязные одеяла, и я имею возможность лучше их рассмотреть.

Теперь я уже сомневаюсь в том, что наблюдаю за людьми. То есть, нет, конечно, это люди, или, по крайней мере, были ими. Очень худые, с болезненными, будто высохшими лицами, но как они двигаются! Тот, что ходил за пакетом, еще шустрый. Женщина же с длинными спутанными волосами подходит к нему медленно на полусогнутых и так и встает рядом с ним, странно вихляясь всем телом. В глаза бросаются трогательные белые носочки с кружевом поверху на худых широко расставленных, чтобы не упасть, ногах. Мужчина с трудом приближается к ним, словно приседая на каждом шагу. Еще один так и не дошел и стоит теперь в дикой позе, свесив голову между колен.

У меня мелькает мысль, что мне пора убираться отсюда, прямо перед тем, как весь свет в зале внезапно гаснет. Вместе с кромешной тьмой также становится и очень тихо. Я пячусь назад, чтобы отойти от входа и засветить свой фонарик, и только секунд через десять слышу, наконец, возмущенные и недоуменные крики от тех самых людей или существ. Сейчас они уже, наверное, идут выяснять, что случилось, полагаю, в ту первую комнату, из которой идет кабель, но могут и заметить меня в другом конце коридора с моим включенным фонарем. Постоянно оглядываясь, я стремлюсь скорее исчезнуть с прямой видимости, но дорогу мне преграждает тяжелая металлическая дверь! Закрытая, конечно.

Приходится снова выключить фонарик и ждать. Вдалеке я слышу невнятный разговор, мелькают огоньки от слабеньких фонариков. Эти люди все зачем-то ходят туда-сюда, что-то обсуждают, и наконец, уже издергав мне все нервы, удаляются, я уже даже не замечаю, в какое именно из помещений.

В который раз включаю свой фонарь и изучаю чертову дверь. Дергаю за ручку, но она заперта, что и следовало ожидать. Не уверена, что те люди, что и ходят-то с трудом, могут представлять большую опасность, но я отчаянно не хочу вступать с ними в контакт, возможно, потому что действие транкилятора окончательно закончилось, и тошнотворный ужас накатывает на меня ледяными волнами от одной мысли об этом. Поэтому я панически поворачиваю ручку двери и дергаю снова и снова, потом пытаюсь разобраться, что за замок здесь стоит, хотя найти ключ мне все равно не светит.

И все же. Замок, видимо, закрыт вот этой стальной пластиной. Поломав себе два ногтя, отодвигаю ее и вижу замочную скважину глубоко в толстенной двери. Здесь нужен металлический ключ или что-то, что можно использовать в качестве отмычки и зря я ничего подобного с собой не ношу, как предусмотрительно делает Лекс, так что у меня тут и шанса-то никакого! В панике я рыскаю возле двери в надежде найти припрятанный запасной ключ и трачу на это непозволительно много времени. Или мне только так кажется с перепуга. В конце концов, свечу фонариком вверх и вижу нечто похожее, висящее высоко на нитке сбоку от двери.

Только подпрыгнув, мне с третьего раза удается ухватиться за ключ так, чтобы сдернуть его с нитки. Вряд ли такое расположение удобно для тех тщедушных и не слишком рослых человечков в зале. Да и на сам ключ приходится подналечь, чтобы провернуть его в замке. Полагаю, он здесь вовсе не для них, так что, выскочив за дверь, я на секунду задумываюсь, в каком положении ее оставить. Не находятся ли те люди здесь в заточении? Но уже в следующую секунду я чувствую, как что-то падает мне на шею, а потом это что-то роняет меня на пол и тащит за шиворот куда-то в сторону.

Целую секунду я чувствовала облегчение от отвоеванной свободы и вдруг снова беспомощно трепыхаюсь, пока еду по полу непонятно куда! В темноте и почти что в тишине. Что-то я все-таки слышу, так что прекращаю бузить, тем более что дергаться пока что, по-видимому, все равно бесполезно. Чья-то железная хватка сграбастала существенную часть кофты и ее горловина больно врезается в шею, придушивая меня. Но кроме шума в ушах и шуршания от протаскивания меня по шершавому полу, я слышу чей-то шепот. Человеческий шепот! Что ж такое. Не знаю, что чувствовать. Лучше б, наверное, меня сожрали монстры подземелий!

Оттащив на порядочное расстояние, меня отпускают. Развернувшись, поднимаю фонарик и вижу в его свете лицо Райли. Очень недовольное.

– Что ты здесь делаешь?! – спрашиваю я ее.

– Работаю, тьма тебя раздери! Это ТЫ что здесь делаешь?! – интересуется она эмоционально, но тихо. Она затащила меня в один из тесных закутков Муравейника, так что я хоть и понимаю, что рядом должны быть и другие стражи, но никого не вижу.

– Я случайно сюда упала, – поясняю нервно.

– Случайно, ага! – Райли хмыкает. Она выглядит озабоченно. – Быстро говори, что ты там видела.

Я честно пытаюсь быстро рассказать ей про тех странных людей, пока не понимаю, что их описание – это вовсе не то, что ее волнует. Важно только то, что им пришла посылка с порошками, и то, что им кто-то отключил свет. Услышав об этом, Райли тут же подхватывается.

– Ладно, вали! Вали, вали, вали, – торопит она, уносясь обратно к своим. А мне нужно вернуться обратно на практику. Каким-то образом. Одно хорошо, раз стражи здесь, то неподалеку они должны были организовать себе какой-то способ подъема наверх.

Действительно, сориентировавшись, выбираюсь кратчайшим путем на платформу и довольно быстро нахожу спущенную с нулевого веревочную лестницу. Это значит, одной проблемой меньше. Осталось только пройти мимо искателей, караулящих блок, в котором я в данный момент должна заниматься практикой, и заняться практикой, пока никто не заметил, что я ей не занимаюсь. Чтобы оттянуть этот волнующий момент хотя бы на минуточку, захожу в общественный туалет хотя бы умыться.

А я уже и забыла, какие поганые на нулевом общественные места! Грязь, запах; над щербатой раковиной приклеен осколок зеркала, в который вижу только один свой глаз. Отворачиваю подтекающий кран, и только после этого стаскиваю, наконец, кажется, въевшиеся в кожу резиновые перчатки. Наскоро умываюсь, размышляя, что же мне сейчас делать. Действие транкилятора окончательно прекратилось, а наверняка нужно действовать как Лекс в таких случаях, то есть нагло и уверенно – как я без соответствующей подпитки не умею. Ну и? Выбора все равно нет…

Иду прямо к двери, возле которой на раскладных стульях устроились двое искателей, так сказать ныряю в ситуацию, не имея ни малейшего представления, что им скажу.

– Э, ты как здесь оказалась? – спрашивает искатель, от удивления привставая с места.

– Я вышла умыться, – отвечаю я первое, что приходит в голову.

Искатель оглядывает меня и вопросительно приподнимает брови. Я тоже оглядываю себя, как могу – ну, точно, я вся покрыта пылью и грязью, кроме лица, видимо.

– Ладно, – отмахивается мужчина. – Но как ты вышла? Мы тебя не видели, – он оглядывается на свою напарницу, та подтверждающе кивает.

– Я…не знаю, – с искренней растерянностью говорю я. – Должно быть, вы не обратили внимания…

– Да как такое?!.. Иди работай! – отшивает меня искатель, опускаясь обратно на стул.

Я рывком тяну на себя тяжелую дверь блока и очень быстро проскальзываю внутрь. Немного радуюсь своей удачи ровно до тех пор, как на пути к оставленным мной за колонной чистящим средствам меня ловит наш куратор.

– Прохлаждаешься?! – громко интересуется она. – Куда это ты выходила? – Она угрожающе наступает на меня, и тут из дверей в коридор один за другим появляются мои однокурсники, привлеченные сменой темы ее криков.

– Я просто вышла умыться… – пытаюсь проиграть ту же песню.

– Ну, да, конечно, – куратор подходит ко мне вплотную, вперившись взглядом в мою грудь. – А это еще что? – Не успеваю понять, о чем она, как она сдергивает с моей груди злосчастный медальон, который, очевидно, выскочил у меня из-под футболки. – Дорогая вещица. Ты ее украла?!

– Конечно, нет! – Возмущенно лепечу я. – Это подарок.

– Я проверю! – Куратор прячет медальон к себе в карман. – Если это вдруг действительно, – она делает презрительную паузу, давая понять, что уверена – это не так, – подарок, то я верну его тебе на личной отработке, ясно?! Послезавтра в моем кабинете! Не явишься – пинай на себя! Коза драная, – с такими словами она злобно зыркает на меня, потом на других. – Чего встали? За работу, лодыри недочморенные!