Текст книги "Брошенный (СИ)"

Автор книги: Дана Обава

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

– Ты будешь моим шинардом? – пискляво интересуется носочный человечек. За нашими спинами пролетает тот автомобиль, и дверь на стоянку затворяется, отрезая нас от бездны, что воодушевляет нас всех, кроме Кейна, которому почему-то не нравится быть жертвой домогательств старых носков. Счастливчик буквально залез на него и прижал к стене, удерживаемый сзади руками Лекса. – Отдай мне оранжевую карту, и я отдам тебе свое сердце!

Кейн, пыхтит под нажимом, и рекомендует засунуть этот орган в часть тела, которой у Счастливчика нет.

– Тсс, сделаем это, когда останемся наедине! – радостно соглашается мой монстр, явно намекая, что у самого Кейна эта часть тела имеется.

Самое интересное, что за прошедший год Лекс практически сравнялся с Кейном по силе, и в последнее время у потасовок между ними нет явного победителя. Так что сейчас наш друг не без труда, но справляется сам, однако когда у нас с Ристикой еще будет такая возможность? Мы набрасываемся на Кейна с двух сторон, как голодные гиены, тем более что знаем его самую секретную слабую сторону! Эту драгоценнейшую информацию добыла Ристика, можно сказать, в бою, и теперь пришла пора ею воспользоваться!

Однако от пытки щекоткой, Кейна спасает его верный побратим Редженс, резко прикрикнув на нас от дверей во внутренний коридор, где стоит груженный коробками и придерживая открытые створки ногой. Его низкий голос всегда и на всех действует как холодный душ. Счастливчик вынужденно отступает, правда, напоследок мазнув лапой по лицу своей жертвы.

– Тьфу, – отплевывается Кейн, – я эту куклу на клочки порву, если она еще хоть раз ко мне полезет!

Он сграбастывает одной рукой довольно взвизгнувшую Ристику, от другой мне удается увернуться, благо Счастливчик снова встревает между нами. Но за это он получает увесистого леща и пару пинков в сторону машины. В итоге Кейн, закинув Ристику на плечо, подбирает наши сумки, Лекс собирает оставшиеся коробки, которые не смог взять Редженс, ожидающий нас у открытых дверей, мне остается только Счастливчик, которого я тащу, перехватив его поперек туловища. Так все вместе мы выходим через коридор в не слишком широкий длинный тоннель, оформленный как городская улица из иномирья, и останавливаемся почти в самом начале.

Кейн опускает Ристику на ноги, позволяя ей спокойно оглядеться вокруг. Посмотреть есть на что. Уличная мостовая выложена серо-коричневой плиткой, имитирующей булыжники, но, конечно, сложенная таким образом поверхность абсолютно ровная и гладкая, иначе уборочным машинам пришлось бы несладко. Высокий потолок покрыт световыми панелями, дающими ровный почти естественный свет, словно над нами голубое небо. Стены облицованы шероховатым камнем, и, цепляясь к ним, вверх ползут искривленные тоненькие стволы искусственных кустарников, обрамляющих своими ветвями и листьями красивые закругленные сверху окна. Последние несимметрично проделаны в стенах и забраны решетками, но общего вида это не портит. С двух сторон немного дальше от места, где мы остановились, в стенах видны широкие двери, отделанные под дерево и с необычными коваными ручками. Считывателей для карт или других каких-либо привычных для Муравейника устройств заметить не удается. Зато к стенам через каждые несколько метров привинчены вычурные также кованые держатели с фонарями оранжевого стекла. Мне уже интересно, используют ли их по назначению, может быть, вечерами приглушая верхний свет?

Дальше впереди стоит нечто вроде повозки с переложенными соломой фруктами, но ее частично заслоняет выступ в стене. Такой же есть с другой стороны, они расширяются кверху, формируя массивную арку, над которой построена соединяющая две стороны улицы крытая галерея, вдоль нее три узкие дверцы, выводящие на миниатюрные, глубиною в один полушаг балкончики. Предположу, что по этой галерее можно проходить из одних апартаментов в другие, и… учитывая, что Редженс направляется в к двери слева, а Кейн тут же к двери справа, именно по ней они и будут ходить друг к другу в гости.

– Затаскивай это все, – командует Кейн, оборачиваясь. Все коробки Ристики теперь оказались свалены посреди улицы, и, видимо, одному Лексу и предстоит занести их внутрь. Меня Редженс тащит за собой, прихватив только мою сумку.

Считыватель, как и ожидалось, обнаруживается сбоку от двери, спрятанный среди побегов. А правее к стене прилажен странный ящик с крышкой, непонятного предназначения. Рассмотреть не успеваю, поскольку Редженс затягивает нас со Счастливчиком сквозь разблокировавшиеся двери и через маленький холл в большую комнату, частично заставленную коробками с вещами.

Комната смотрится неприветливо, сплошь выкрашенная в густо-зеленый цвет вместе со стеллажами и стенными нишами, являющимися частью Муравейника, только огромный диван горчичного оттенка выбивается из всего. В дальней части расположена лестница, должно быть, ведущая ко входу на ту самую приметную галерею, пересекающую “улицу”, а рядом с ней совершенно непонятный шест от пола до потолка.

Снова дав нам несколько секунд, чтобы насладиться видом, Редженс тащит нас дальше в самую дальнюю часть просторных апартаментов. Двери раздвигаются перед ним автоматически. Останавливаемся в еще одной большой комнате, но это уже жилая, со спальным модулем, утопленным в стену.

– Жить будешь здесь, – коротко информирует Редженс, отпуская наконец мое предплечье одновременно с ручками сумки с моими вещами. Он вынимает из кармана рубашки оранжевую карту, и поскольку обе мои руки все еще обнимают Счастливчика, кладет ее на поверхность выроста Муравейника, которую вполне можно использовать как исполинский письменный стол. Покончив с моим обустройством, он разворачивается и выходит из комнаты.

Что ж, это не было высказано вслух, но он, очевидно, снова мой шинард, как и Кейн для Лекса, то есть предписание старшего по званию вернуть нас обратно на нулевой уровень было выполнено этими двумя лишь формально. Вернули (оформили возвращение) и тут же забрали снова. Из вредности нам ничего о своих планах не сообщили, но обидно, конечно, не это, а то, что не дали нам попробовать вступить в гильдии. Хотя их логику понять тоже можно. Вступление в гильдию означает собственное жилье, возможность подняться, независимость и даже в некоторой, хоть и небольшой степени, защиту. А так мы вроде как никуда не денемся. Если уходить, то только на нулевой, а то и в никуда. Но мне не нравится так о них думать. Эта мысль горькая с привкусом желчи.

Между тем моя новая комната просто роскошна, так что мне как-то неприлично жаловаться. Окрашена в приятные бежевые и карамельные тона. Верхний ярус занимает примерно четверть площади, забраться туда можно по винтовой лесенке. Из отдельно стоящей мебели осталось только кресло ядрено-желтого цвета, куда я сажаю моего носочного монстра. Вот и половина тяжести с души свалилось. Это, оказывается, не думы тяжкие меня к полу тянули, а Счастливчик руки оттягивал. Теперь меня больше всего интересуют занавеси на дальней стене.

Занавески также желтые, но другого более темного оттенка, плотно задернуты. Найдя, где посередине смыкаются два полотнища, аккуратно заглядываю за них, а там еще одно окно. Выходит оно в общий для нескольких апартаментов зал, который оформлен как…музей космонавтики? Как-то неожиданно для места, в котором люди собираются вместе не для самых интеллектуальных занятий. Под потолком подвешены макеты космических кораблей, но мне отсюда их толком не разглядеть, может, они супер-антивандальные? Впрочем, по моему опыту, таких технологий все еще не придумано, и против алконавтов не устоит ничто.

На противоположной стене множество экранов, один, самый большой, похож на огромный иллюминатор, через который видна какая-то голубая планета. Рядом с экраном останавливается мужчина, по-видимому, наш новый сосед, одетый в черный комбинезон, то есть из гильдии искателей. Он задумчиво вертит в руках пульт, нажимает на кнопку, и перед ним появляется другой вид на эту же планету и ее спутник, а теперь астероид, хлоп, несущаяся вдали комета, хлоп, космическая станция, хлоп, еще какая-то конструкция на фоне темного и чарующего космического пространства. Так он переключает и не видит, что в его сторону бредет роботизированная собака в скафандре. Ритмично переставляя конечности, она приподнимает голову, когда требуется обойти диван, и его она огибает, но живое препятствие не кажется умной машине достойным того, чтобы из-за него корректировать траекторию движения, так что она просто подает звуковой сигнал.

– Ав! – слышу я даже отсюда. Сосед от неожиданности подпрыгивает на месте, а собака между тем продолжает движение, так что в следующее мгновение мужчина с удивлением обнаруживает себя верхом на роботе, который непреклонно продолжает движение, уже с ношей на спине. Самая невозмутимая робособака на свете. Но может и надо так к жизни относиться? Что можно – подвинуть, что нельзя скинуть – дальше тащить?

Глава 3

В пять утра включается верхнее освещение, не резко, а постепенно увеличивается яркость. С полминуты я еще нежусь, не в силах подняться с этого ужасного матраса и даже разлепить веки. Ощущение, что он проглотил меня, одурманил дремотной сладостью и, пока я ничего не понимаю, потихоньку переваривает меня. В попытке спастись перекатываюсь на бок и приоткрываю один глаз. Да, вот он, край матраса, если сделать еще переворот, то я свалюсь с него на пол, мне станет не так комфортно, и я смогу встать.

Но тут в комнату влетает Ристика, и организм сам собой переходит в сидячее положение.

– Ты еще дрыхнешь? – практически выкрикивает она. На ней платье из блестящих полосочек и два пучка на голове, которые вряд ли полностью состоят из волос, настолько они большие. За счет чего только держатся? – Потрясные матрасы, да? Это потому что семидесятый уровень, все по высшему разряду! Прямо вставать не хочется! Но я встала за два часа, потому что нужно было привести себя в порядок! Я же сегодня выхожу на новую работу! – Тараторит Ристика, одновременно оглядываясь вокруг. – Можно я твои шкафы заценю? Вчера десять часов свои шмотки раскладывала!

Киваю. Я раскладывала секунд десять. Встаю, иду надевать штаны и задаюсь вопросом – а когда Ристика вообще спала?

Из ванной комнаты напротив моей спальни возвращаюсь быстро, но смотрю, подруга уже успела заново разложить мою одежду в разные ячейки до сумасшествия огромного шкафа и развесить на вешалках мои несколько футболок, кофту и куртку.

– Я расскажу тебе о своей новой работе! – восторженно говорит Ристика, разъезжая по комнате на спрятанных в подошвы ее массивных туфель роликах. – Не поверишь, но это…школа модельеров!

Ну почему ж, не поверю? Ей там самое место. Только как это технически получилось?

– Я сразу после вступления в обслуживающую гильдию туда заявку подавала, но меня не взяли! Я по конкурсу не прошла, – Ристика на пару секунд надувает губки и делает плаксивое выражение лица. – Предложили место в швейной школе, но оттуда меня выгнали всего через месяц, – тут она хмурит бровки. – Ты, наверняка, считаешь меня неудачницей?

“Да”, – чуть машинально не соглашаюсь я, но, к счастью, прямо в этот момент зеваю. На самом деле ее неудачи вполне объяснимы. В школу модельеров, как я слышала, берут уже опытных учеников, прошедших и швейную школу, и дополнительные курсы по тканям и прочему. Из новичков же выбирают всего одного(!) самородка “со свежим взглядом” на стиль, при этом желающих сразу начать получать творческую профессию каждый год просто море, в котором легко затеряться. А в швейной школе Ристика не удержалась наверняка из-за своей неусидчивости. Какими-то своими новыми проектами она может заниматься часами, но рутинные задания ей не даются. Она и полы-то моет… местами, зато танцуя и всегда в хорошем настроении. Ее творческий подход к вытиранию пыли вообще вылился в небольшую коллекцию верхней одежды и аксессуаров осень-зима, нарисованную пылью на партах.

– Таланта тебе не занимать, а вот удача пригодилась бы, – отвечаю.

– И она мне улыбнулась! – расплывается в улыбке Ристика. – С сегодняшнего дня я буду присутствовать в школе модельеров по полтора часа в день. Правда буду там уборкой заниматься, так что это будет не во время самих занятий, но все равно я окунусь в эту шикарную атмосферу творчества! Правда, круто?! А там, глядишь, подсуечусь как-нибудь…или кто-нибудь важный заметит мои идеи… – мечтательно протягивает она.

В обнимку мы с ней прыгаем по комнате, празднуя ее боевой настрой. Легко могу представить ее удачливым востребованным модельером. У нее и руки откуда надо растут, и нестандартное видение присутствует, да и своего шанса она точно не упустит. Радуемся, радуемся, пока не начинает кружиться голова, и мы с хохотом не падаем на постеленный в спальном модуле матрас. Ну, какой же матрас!

Ристика уходит поправить два шара своих волос, из которых в результате наших скачков не эстетично выбились волосинки. А я иду искать Редженса, которого тоже надо бы проводить на работу, а заодно узнать, как он видит наше дальнейшее совместное существование.

Сегодня апартаменты уже не кажутся мне бесстыдно огромными, я почти свыклась с ними, но все же для двоих площади слишком много. Не собирается ли теперь Редженс увеличить свой когарт? Сочтет ли он нужным предупредить меня об этом? Такие мысли проносятся у меня в голове за секунду до того, как я почти сталкиваюсь с человеком, выходящим из душевой. На голове у него полотенце, которым он интенсивно вытирает волосы. Оно мешает ему меня увидеть, и я незамеченной пячусь назад.

Это абсолютно голый мужчина, который плохо вытер свое поджарое рельефное тело с татуировкой змеи на боку. На темных волосах, покрывающих его живот и некоторые другие части, блестят капельки воды. Это точно не Редженс, которого я, конечно, в таком виде не видела, но тот более ширококостный. Не отрывая взгляда от картины, которую совсем нельзя назвать неприятной, но от чего-то вызывающей у меня чувства стыда, я делаю еще шаг назад и юркаю за выступ стены.

– Эй! – слышу я недовольный окрик.

Вот тьма бездонная! В закутке я натыкаюсь на очередные пустые полки, их в апартаментах сейчас предостаточно. О! Метелочка для пыли, оставленная предыдущими жильцами.

Помахивая полотенцем, передо мной предстает все еще нагой Кейн. Но у него же есть свое жилье, почему он не может ходить голым там?! Я смущенно выставляю между нами метелочку.

– Чего ты делаешь? – выплевывает Кейн.

– Пыль вытираю, – сообщаю я. Чтобы не смотреть ниже, аккуратно вытираю пылинку с кончика его носа. Он перехватывает мою руку, не давая продолжить, хотя я и так не собиралась – Кейн и так выглядит очень чистым. Везде.

– Чай нам иди завари! – рычит он.

Протискиваюсь мимо него, ведь Кейн конечно же и не думает подвинуться, проложив между собой и его горячим влажным телом метелочку – такая полезная вещь! – и бегу на кухню. Там замираю в полнейшей прострации.

Все что имеет отношение к кухне свалено в большой коробке на кухонном островке, там же стоит большой пакет с продуктами. Что такое чай, я знаю – обычно так называют любые смеси засушенных листьев, трав и цветов, залив которые кипятком можно получить ароматный напиток, хотя вообще-то это растение. Вот как раз я вынимаю из пакета упаковку чего-то скукоженого, сухого и шуршащего. Подойдет. Кипяток можно получить, нагрев воду в кастрюле на плите. Пытаюсь разобраться, как работает плита, когда неожиданно вспоминаю, что для чая существует специальная автономно работающая кастрюля, которая называется чайник. Я видела такой в фильмах, и вот он стоит на тумбе. С этим понятно. Пока кипятится вода, ищу что-нибудь, в чем можно будет заварить саму сухую смесь, не в чайник же ее бросать. Наверное.

В итоге на всякий случай переливаю получившийся кипяток в кастрюлю, высыпаю в него смесь и накрываю крышкой. Через несколько минут на кухню заходит Редженс. Он уже почти полностью одет, только на ходу застегивает не заправленную в штаны рубашку. Кошусь на него. Действительно, комплекция у них с Кейном разная, невозможно спутать. Представляю, как мой шинард выглядел бы в подобной ситуации, и в задумчивости облизываю пересохшие губы.

– Чего ты? – с подозрением интересуется Редженс, подходя к круглому кухонному столу, вокруг которого беспорядочно раскиданы стулья.

– Ничего. Сейчас чай будет, – быстро информирую его я, пытаясь изгнать из головы неожиданно яркий образ голого мужского тела.

– Хорошо бы, – усмехается Редженс.

Кейн приходит следующим, уже в трусах и майке, и, прежде всего, подходит к пакету с едой. Его осветленные почти добела волосы стоят ежиком. Следом появляются Ристика и Лекс. Мой друг потирает рукой лицо.

– Драться в пять утра – это беспредел, – заявляет он.

– Это тебе за куклу вашу, – Кейн, достав из пакета несколько булок, одну засовывает в рот, остальные тащит ворохом к столу.

– С утра нужно зарядкой заниматься, а не людей бить, – возражает Лекс.

– А мы и занимались зарядкой, ты просто не вовремя вошел, – говорит Редженс, удобно устраиваясь на одном стуле, а ноги вытягивая на другой стул.

– А кто меня не вовремя позвал?

– Я тебя вовремя позвал, – с набитым ртом проговаривает Кейн.

Пока они обсуждают эту животрепещущую тему, я приподнимаю крышечку с кастрюли. Чаинки все успели опуститься вниз, но полученное варево на вид внушает сомнения и зубодробительно сильно пахнет. На пробу наливаю часть в чашку, стараясь, чтобы туда проникло хотя бы поменьше чаинок. Ну, на вид…

– Чай будет вообще или нет?! – гавкает Кейн.

Что ж, ставлю чашку перед ним. Поставив локти на колени, он наклоняется над чашкой и странно смотрит на мой чай, а его нос словно отползает подальше вверх по лицу.

– А мне нальешь? – интересуется Лекс.

– Что-то я в нем не уверена, – качаю я головой, продолжая следить за Кейном. Судя по его лицу, я заварила яд.

– Может, хоть вилку дашь? Как я буду это есть? – удивительно спокойно спрашивает мужчина. Ясно, значит, получилось крепковато.

Велик соблазн и правда дать ему вилку, но решаю, что это будет уже слишком. Забрав у него чашку, по новой ставлю чайник, чтобы очень-очень сильно разбавить впервые полученную мной заварку. В итоге первой порции хватает на то, чтобы разлить чай приемлемой заваристости на нас всех и еще много остается.

– Так как мы будем дальше жить? Где работать? – интересуется Лекс, присев на ближайший стул с полученным от меня, наконец, напитком. – Вы нас уведомите хотя бы письмом или нам предстоит случайно догадаться?

– Ну, ты ж хотел в гильдию? – напоминает Кейн, вынимая из кармана Лекса его карточку. – Так у тебя сегодня вводное занятие, смотри не опоздай.

Лекс выхватывает карточку обратно и напряженно всматривается в текст на ней.

– Научная гильдия?! – выкрикивает он, вычитав, наконец, куда его определили. – Как вы меня туда засунули и, главное, за каким хреном?!

– Так, у научников в этом году совсем слабый набор, – сообщает Редженс, – так что они очень просили одолжить им какого-нибудь шута погорошистей, чтоб на его фоне остальные студенты не так раздражали.

– А Вету вы куда запулили?

Я виновато поживаю плечами – моя карточка так и лежит на столе в комнате, отвыкла повсюду носить ее с собой.

– Мыши работать не надо, пусть по дому шуршит, – говорит Кейн, дожевывая вторую булку, заодно щедро рассыпая вокруг себя крошки, которыми мне, видимо, и полагается шуршать.

Я со стуком резко ставлю чашку на стол, только так выражая свое несогласие.

– Но можешь сходить развлечься на вводном занятии в обслуживающую гильдию, – разрешает Редженс, достает из кармана маленький планшет и кладет передо мной. – Проверь свою почту. С удивлением хватаю устройство и вижу, что на меня уже заботливо завели почтовый адрес, на который пришло письмо от гильдии с тем, когда и куда мне надлежит явиться сегодня.

– Почему не наоборот? Она любит учиться, а я читаю по слогам! – рычит Лекс.

– Потому что она будет нам убирать и готовить, а ты нам будешь настроение поднимать, пытаясь прочитать хотя бы свое расписание на день, – раскрывает тайну Кейн.

– Я не умею готовить, – встреваю я, хотя странно, что этого все еще никто не понял.

– А кто будет нас завтраком кормить?! – рявкает Кейн. – Не каждый же день булки жрать.

– Можно же завтракать в кафе, – робко недоумеваю я.

– Они все на нашем уровне открываются с десяти, а я уже привык жрать кашу перед началом работы. Если меня не накормить, я прямо с утра кого-нибудь убью, ясно?! – просвещает меня Кейн. – А ты? – он угрожающе оборачивается к Ристике, тихонечко пьющей свой чай.

– Я тоже не умею, – тоненьким голосочком отвечает она.

– Ты уже три года в обслуживающей гильдии, чем ты там занималась?! – при каждом вопросе Кейн выплескивает из себя волну раздражения, от которой качается стол.

– Я научилась корзинки плести, – признается Ристика. – И варить мыло.

Мы с Лексом заговорщически переглядываемся, думаю, нам обоим пришла в голову хулиганская мысль накормить Кейна мылом.

– Я вас самих сварю! – рявкает тот вроде бы не к месту, но, возможно, это его превентивный ответ на наш невысказанный план. – Значит так, идешь на учебу в свою гильдию и учишься там готовить! – приказывает он, пронзая меня острым взглядом. – Чтоб к утру умела!

– К которому? – пищу я.

– К сегодняшнему! Так что ты уже опаздываешь. Не зли меня! – проговаривает Кейн уже очень злобно. – А это тебе, – неожиданно мужчина подхватывает со стола перед собой последнюю булку и кидает ее в Лекса. Друг сначала растеряно моргает, не понимая, в чем смысл такой щедрости.

– Ты мне булочку дал? Как чертовски мило с твоей стороны.

– Это не мило, это твоя снаряга, – поясняет Редженс.

– Вы мне кусками булки отстреливаться предлагаете при прорыве на занятия научников?

– Нет, это чтобы, когда тебя похитят, ты крошки по пути следования разбрасывал, чтобы мы тебя потом по ним нашли. А лучше твоего похитителя.

– А научники тоже отжигать умеют, да? – Лекс прямо-таки воспрял духом.

– Это не установлено, – с серьезным лицом отвечает Редженс.

– Тебя сегодня же на практику пошлют, – Кейн наконец начинает излагать по существу. – К одному чуваку, который всякими трубами там заведует, тубзики чинит, засоры прочищает – крыса канализационная короче. У него уже два подмастерья подряд исчезли с концами. Ты третьим будешь.

– Еще раз спасибо за булочку, – скептически благодарит Лекс.

– А что? Там по ходу маньяк завелся. Вы же с Мышкой любите маньяков? Вот, мы вам нашли одного, цените, они редко случаются, – злорадно лыбится Кейн.