Текст книги "Брошенный (СИ)"

Автор книги: Дана Обава

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

Глава 19

Сегодня я иду караулить Ноака снова с середины дня, поскольку с утра ухаживала за раненным Кейном, которого почти сразу отпустили из больницы домой, как следует, заштопав, и он долго не отпускал меня от себя. Сажусь все за тот же столик, что и вчера, и со стыдом на лице заказываю обед поплотнее, чтобы просидеть с едой, не вызывая подозрений, подольше. Сама не могу понять, чего именно я стыжусь, но уж как есть.

На стройке работа снова прекращается, и рабочие тянутся в кафе веселым потоком, но большая часть потока проходит мимо заесть червячка в других заведениях. Я внимательно разглядываю лица всех покидающих блок (некоторые уже кажутся знакомыми), но нужного пока не вижу. Может Кейт ошиблась в своих расчетах? Или кто-нибудь из рабочих пользуется документами Ноака?

Время обеда заканчивается и рабочие неспешно идут мимо в обратном направлении, кто разговаривая, кто напевая. Наконец, вижу лицо, похожее на фото в моем планшете – мужчина в легкой фиолетовой куртке, следует в самом конце процессии рабочих, общаясь с кем-то из них. Только стрижка другая. Проследив, что он зашел в блок, немедленно пишу Кейт сообщение.

Подруга приходит только через три часа, когда я уже успеваю вся известись.

– Извини, никак не получалось отлучиться. У Кейна ко мне было то одно поручение, то другое, – ворчит она. – Этот паразит как будто знал, что мне нужно уйти! Даже от раненного и сидящего дома – все равно от него спасения нет!

– Что ты собираешься делать? – спрашиваю у нее. – Если то, что ты мне рассказала, это все что у тебя есть, то это мало для обвинения, – извиняющимся тоном говорю я.

– Конечно, мало, – сердится Кейт, – но это вполне достаточные основания для допроса. – Она вздыхает. – Пойди туда со мной. Стражи обычно ходят по двое. Если я пойду туда одна, он может понять, что это моя личная инициатива.

– Но со мной ты будешь выглядеть еще менее солидно, чем одна, не находишь?

– А ты уж постарайся выглядеть нормально. Тебе ничего не придется говорить, только стоять рядом и делать вид, что мониторишь обстановку вокруг.

– А то, что на мне нет формы?

– Ты же следила за точкой! Конечно же, ты в цивильной одежде!

Мне ничего другого не остается, как согласиться.

Мы заходим в блок, отодвигая толстую полупрозрачную заслонку, которая висит на выходе из шлюза, должно быть для того чтобы не летела пыль. В коридорах и большом зале полностью все переделывают, ставят дополнительные перегородки, но пока сложно понять, что здесь будет. Вокруг очень шумно и грязно, рабочие ходят в специальных наушниках и некоторые в респираторах.

Кейт привлекает внимание бригадира.

– Вы знаете этого человека?! – спрашивает она громко, показывая ему фото на своем планшете. – Где он?!

Бригадир кивает и указывает нам, в какую сторону идти. Мы проходим вглубь блока, заглядывая во все помещения по пути. От шума начинает раскалываться голова. Я изо всех сил пытаюсь выглядеть уверенно, может быть немного безразлично, как будто выполняю рутинную работу. У меня, правда, нет зеркала, чтобы оценить результат, но боюсь, что слишком сильно нервничаю для того, чтобы это не отразилось на моем лице. Затея Кейт мне нравится все меньше и меньше.

Наконец мы находим Ноака в небольшой комнате, где устанавливают какие-то панели. Сейчас он одет в спецовку.

– Ноак Ириан Това? – спрашивает Кейт, уверенно подходя к нему. Я не слишком уверено оглядываюсь вокруг на двух других рабочих.

– Вообще-то нет, – поворачивается к подруге мужчина и аккуратно снимает с лица маску, имитирующую лицо Ноака.

– Т-такие маски запрещены, – пораженно проговаривает Кейт.

– Такие маски собираются запретить, – поправляет ее мужчина.

Внезапно нам в лица пшыкают каким-то едким веществом, от которого подкашиваются ноги и темнеет в глазах.

– Мне вот эта, – говорит фальшивый Ноак. – Ненавижу стражей, у и меня есть пара идей, как с этим чувством справиться.

Пока сложно что-нибудь понять, но вроде бы меня волочат в смежное помещение. Когда у меня, наконец, достаточно проясняется в голове, вижу перед собой только одного из мужчин, которые были в той комнате.

– Я с тобой ничего не сделаю, – говорит он, улыбаясь. – Не люблю такое. Но хоть пикни, и я прострелю тебе ногу.

Я испуганно сжимаюсь в комочек на полу. Вдруг откуда-то раздается ужасный крик Кейт. Я дергаюсь, но мужчина предупредительно наставляет на меня пистолет. Редженс показывал мне, что можно сделать в подобной ситуации, но при гораздо меньшем расстоянии между участниками. Сейчас я просто не знаю, что делать.

– Не волнуйся, ее крики больше никто не услышит, – “успокаивает” меня мой сторож.

Кейт мучают неизмеримо долго, а может только несколько минут. Потом мне связывают за спиной руки, и тащат обратно в ту комнату. Зрелище ужасное. Кейт валяется на полу в одном белье, скуля от боли, ее ноги все перепачканы в крови и изрешечены гвоздями. Она дико вопит, когда ее поднимают с пола и запихивают внутрь стены, отверстие в которой собираются заложить блоками. Меня заставляют залезть туда же, предварительно сняв одежду. Пришедшие две девицы, похожие на нас, одевают мои вещи и форму Кейт.

– Воздуха хватит на несколько часов, – предупреждает фальшивый Ноак. – Кричать бесполезно, эти помещения уже изолированы. Надо вам было приходить раньше! – смеется он. – А так, мы как раз заканчивали, когда вы появились.

Нас замуровывают медленно и со вкусом. Прежде чем вложить последний блок, мужчина посылает нам воздушный поцелуй. И вот мы оказываемся в темноте.

– Кейт? – зачем-то зову я подругу.

– Просто молчи, – шипит она на меня.

Через несколько часов у меня болит абсолютно все: ноги, руки, спина. Даже представлять не хочу, какие мучения претерпевает Кейт. Однако дышать сложнее вроде как не становится. По моим расчетам, уже должен был бы закончиться рабочий день, но с самого начала с другой стороны не доносится никаких звуков, так что это сложно определить. Я пытаюсь выбить свежую кладку плечом, размышляя, сколько же человек вот так вот замурованы в стенах по всему Муравейнику.

Вдруг что-то теплое касается моей руки. Я замираю, не показалось ли мне? Но через несколько секунд, веревка, стягивающая мои запястья, резко ослабевает. Обрадовавшись такой неожиданной свободе, подтягиваю руки к животу, потом кое-как переворачиваюсь в узком пространстве и пытаюсь нашарить, обо что я так удачно перерезала веревку. И тут это что-то включает фонарь.

Передо мной находится небольшой робот, высотой сантиметров тридцать, оснащенный несколькими инструментами. Мне вспоминается тот похищенный робот, о котором я слышала перед кабинетом Редженса. Не разбираюсь в моделях, но, судя по описанию, данному его хозяином, этот очень на него похож.

Робот, кажется, пытается протиснуться мимо меня. Я встаю с пола и боком перешагиваю через него, давая возможность добраться до свежей кладки. Он подходит к ней, примеривается и начинает сверлить в шовных зонах, ослабляя соединения блоков.

– Что происходит? – слабым страдальческим голосом спрашивает Кейт.

– Кто-то пытается нам помочь, – говорю я, не скрывая радости в голосе.

– Лучше бы он вызвал сюда стражу, – еле-еле проговаривает подруга.

Для нас-то лучше, но не для того, кто угнал робота. Я не спорю с ней, и жду, когда робот закончит свое дело. Закончив сверлить по периметру, он упирается в стену, точнее мы оба упираемся и выламываем первый блок. Вместе с одной из панелей, которыми преступники покрыли все стены комнаты. Снаружи черным-черно, то есть свет уже выключен, и в блоке никого не должно быть. Теоретически, мы уже могли бы выбраться, но не представляю, чего это будет стоить Кейт. Робот принимается за следующий блок, дальше работа идет веселее. Наверное, где-то через полчаса дело сделано.

Пока я помогаю подруге выбраться из стены, робот освещает нам дорогу. Но теперь встает вопрос, что нам делать дальше. Если сейчас уже ночь, то никто нам не поможет. Мы с ней обе в одном белье, и от нас обоих теперь должно быть пахнет кровью. Ночным обитателям Муравейника это понравится.

Проблемой номер два становится свет. Робот выключает фонарь и, должно быть, сваливает от нас подальше. Я даже не успеваю поблагодарить того, кто сейчас им управляет. Что ж, он и так сделал для нас немало.

– И этот нас бросил! – стонет Кейт, сидя на полу, привалившись спиной к стене, из которой мы только что выбрались. То есть, я полагаю, что она все еще там. – Мы замерзнем насмерть! И так даже лучше, кому я нужна без ног?

– Все будет нормально, вылечат твои ноги, – я переступаю босыми ступнями по полу. В них врезаются крошки и камушки. – Я сейчас доберусь до выхода из блока и посмотрю, вдруг еще только вечер. Тогда позову на помощь.

– Блок большой, ты заблудишься, – продолжает стенать Кейт. – Я не хочу провести эту ночь в одиночестве!

– Не настолько большой, и я прекрасно помню расположение помещений, – увещеваю я, осторожно пробираясь в темноте к выходу из комнаты. Надо бы еще ни на что не напороться.

Добираюсь до зала, осторожно, но как можно быстрее переставляя ноги. Когда я нахожусь где-то в его центре, чуть не расквашиваю нос, обо что-то больно споткнувшись, и тут вижу в конце свет от фонаря. Я тут же падаю на пол, боясь, что вернулся кто-то из тех, кто заточил нас в стене. На ощупь нахожу какое-то укрытие.

– Эй, есть тут кто? – раздается голос. Знакомый голос.

– Есть, не стреляй, пожалуйста! – радостно вскакиваю я. В глаза бьет луч света.

– Это ты?! – орет на меня Мин. – Какого хрена?!

– Нас с Кейт замуровали в стене, – тараторю я, – но мы выбрались. Кейт тяжело ранена.

– Какого хрена ты посылаешь в стражу анонимные сообщения?! Кейн послал, блин, меня, потому что меня не жалко!

– Кейт нужна помощь, – говорю я.

– Да мне пофиг! – шипит на меня Мин. – Где эта дура?

Я вздыхаю. Что ж, это та помощь, которая была нам очень нужна, не отказываться же.

Глава 20

Мы сидим вчетвером с Кейном, Редженсом и Ристикой на диване в гостиной моего шинарда и смотрим местную передачу типа вопрос-ответ, в которой представители гильдий соревнуются за возможность год пожить на восемьдесят восьмом уровне. Естественно, соревнуются те, кому оказаться там по другим причинам не светит. И этот домашний просмотр идет на удивление гладко, не смотря на отсутствие в передаче жгучего экшена. Но вдруг, одна из тех пустых коробок, что так и остались стоять в гостиной сбоку от дивана, начинает предательски двигаться. Я пытаюсь остановить коробку ногой. Редженс спокойно тянется за пистолетом.

– Все в порядке, – говорю я. – Это просто собака.

Дело в том, что когда я вернулась сегодня домой с занятий, Пуля спала, свернувшись клубочком в гостиной на видном месте, а поскольку раненый, но неугомонный Кейн пришел туда почти сразу после меня, мне ничего не оставалось, как быстренько накрыть собаку коробкой.

– Что собака делает здесь? – спрашивает Редженс.

Его недоумение понятно. В Муравейнике в качестве домашних животных держат кого угодно, даже крокодилов, но только не собак. Почему не понятно. По ночам они стаями бегают по всем уровням Муравейника, как-то умудряясь просачиваться через все ограждения, и ищут брошенную еду, охотятся, и, как могут, спасают свою жизнь от монстров, поднимающихся с подземных уровней по ночам. Умные создания.

– Это Пуля, – представляю я собаку, сняв с нее коробку. Она садится и смотрит на нас сонными глазами. – Она до сих пор жила с падшими, но в связи с грядущей Ночью Мясного Человечка их же переселят в блок на нулевом, а там нельзя держать животных. Было бы замечательно, если б она некоторое время пожила с нами. Днем она спит, а ночью ее можно выпускать бегать по Муравейнику. Кроме Ночи Мясного Человечка естественно.

– Думаю, что ей-то ничего не грозит, – возражает Кейн.

– Это неизвестно.

– Если ты за нее ручаешься и будешь убирать за ней, если что, – Редженс пожимает плечами, – то пусть живет.

Собака, словно поняв, что ее оставляют, решает в таком случае устроиться поудобнее и прыгает на диван между мной и Ристикой.

– Слушаю, – отвечает Редженс кому-то еще, включив гарнитуру. Выслушав, что ему говорят, он задает настораживающий вопрос: – Ты медиков вызвал? Хорошо, я сам вызову. Где ты? Лечу. – А потом уже нам: – Алан считает, что его отравили. Я лечу к нему.

Он поднимается с дивана.

– Там для тебя тоже будет кое-что интересное, – интригует меня Редженс. Я тоже вскакиваю. Кейн подрывается было идти с нами, но привстав, падает обратно на диван, шипя от боли, устало машет нам ручкой.

Пока идем до машины, Редженс немного просвещает меня на счет того, куда мы направляемся. Оказывается, Алан встречается с Пией, о которой он же меня и предупреждал, что она сумасшедшая. И встречаются они уже довольно давно. Сейчас он как раз находится в ее апартаментах. Люди странные существа, не правда ли?

На пятьдесят шестой уровень мы подлетаем на машине Редженса, а к апартаментам Пии подходим почти одновременно с медиками – двумя женщинами лет тридцати пяти. Дверь не заперта. Алан валяется на диване прямо в гостиной, выглядит очень плохо.

– На что жалуетесь? – спрашивает одна из женщин.

– У меня дико раскалывается голова, – тяжело проговаривает Алан, – все кружится, болит сердце, меня вырвало. И какой-то металлический привкус во рту… – перечисляет он.

Редженс кивком предлагает мне пройти дальше, что я и делаю. Сам он остается с другом и медиками.

Алан сказал ему по телефону, что недавно обнаружил в спальне Пии что-то, что связывает ее с нашим делом о двух исчезнувших подмастерьях. Иду по коридору, заглядывая в разные комнаты. На удивление все в апартаментах выглядит нормально, все в сдержанно спокойном стиле. А я-то рассчитывала увидеть что-то эксцентричное и тематическое.

Последнее с лихвой мне предоставляет спальня Пии – а то, что это именно она, сомневаться не приходится. Повсюду фотографии Редженса. Естественно она не водит сюда своих любовников.

Аккуратно осматриваюсь, надев данные мне Редженсом перчатки. Первое, что бросается в глаза – это малиновое покрывало на постели внутри спального модуля, выкрашенного в розовый, и декоративные подушки в виде сердечек на розовом пушистом ковре.

К большой деревянной доске на стене пришпилены фотографии Редженса в обнимку с женщинами. Если присмотреться, то все-таки заметно, что с разными женщинами, но каждое фото подверглось компьютерной обработке, так что на место их лиц вклеено лицо Пии в разных ракурсах и отретушировано. А вот и фотоаппарат на штативе, чтобы делать “себяшки” для этих фото.

Я ищу везде, заглядываю под ковер, ощупываю подушки, снимаю доску, и смотрю, что там с другой стороны, хотя она очень тяжелая. Нахожу колокольчик с фото Редженса, чашку с ложкой с фото Редженса, закладки в книгах с фото Редженса и кучу записочек, якобы от Редженса. В общем, в этом комнате можно играть в веселую игру, кто больше всех изображений или упоминаний Редженса найдет. Я пока выигрываю у самой себя.

Наконец, опустив крышку секретера, вижу приклеенный к его стенке совсем другой набор фотографий. Как не странно, это фотографии Лекса, видимо, сделанные из укрытия. Штук десять фотографий из кафе, с платформы, еще откуда-то. В углу приклеено его расписание: когда и куда он ходит на учебу, когда на практику. Она что, выбрала его как следующую жертву?

Однако видно, что все фотографии наклеены поверх чего-то еще. Я нахожу пилочку для ногтей на туалетном столике Пии и осторожно уголок за уголком отклеиваю одну из фотографий Лекса. Под ней вижу другое фото – на этот раз Дуртая – второй нашей жертвы похищения. Но и она наклеена поверх чего-то. Снова аккуратно оклеиваю уголок за уголком. Под второй фотографией прячется третья – фото Адерина – первой жертвы похищения. На сей раз это последняя, под ней ничего нет. То же самое с распечаткой расписания Лекса, под ним прячутся расписания двух других подмастерий.

Что за ерунда? Пия специально так аккуратно развесила весь компромат на себя? Зачем оставлять на местах старые фото, ведь все равно не сможешь на них посмотреть?

Любопытства ради проверяю, нет ли чего другого под фотографиями Редженса, но ничего под ними не нахожу. То есть я внимательно их просматриваю, а сковыриваю только одну.

Обескураженная, возвращаюсь в гостиную. Медики уже закончили и собираются уходить. Зато прибыли трое новичков стражей из группы Редженса.

– Вы его не заберете? – спрашивает мой шинард у медиков.

– Незачем, – отвечает одна из женщин. – Все показатели в норме.

Медики уходят.

– Иногда я остаюсь на ночь у Пии, иногда она у меня, – рассказывает Алан, который выглядит уже почти нормально. – Но она никогда не пускала меня в свою спальню, мы всегда спали в одной из гостевых. А тут я остался у нее один, она ушла по срочному делу на работе. Я же решил ее не ждать, и тоже уйти, и зашел в спальню, чтобы посмотреть, на чем можно оставить ей записку, бумажку какую-нибудь и ручку. Вместо этого, нашел фотографии Лекса с его подробным расписанием. Я подумал, неужели она начнет преследовать его так же, как и тебя, Редженс. Но потом вспомнил, что двое, служивших на месте Лекса подмастерий, пропали. И тут ко мне пришла идея. Раньше я думал, что Пия стала встречаться со мной из-за тебя, из-за того, что мы друзья, и она хотела хоть как-то приблизиться к тебе. Но теперь я думаю, это из-за того чтобы приглядеться к этим ребятам, подмастерьям водопроводчика, ведь они иногда заходили ко мне поиграть в приставку в рабочее время. А заодно присмотреться и к лабиринтам технических шахт, в которых так легко похить человека и перетащить по ним в любое место, где его можно было бы потом держать. И кстати у Пии есть такое место, она арендует ячейку склада, которую переоборудовала под свою мастерскую. – Алан делает паузу, собираясь с мыслями. – И только я решил позвонить тебе, как вернулась Пия, сказала, что все улажено и ей никуда не надо идти аж до следующего вечера, потому что на это время назначили совещание. Так что мне пришлось отложить звонок и провести с ней еще один день. И вот полчаса назад, мы попрощались, и она ушла. Перед этим она напомнила мне выпить мое лекарство от нервов. Я сделал это при ней, только выпил одну таблетку, вместо двух, это должно быть меня и спасло.

– Ты нашла те фотографии, о которых говорит Алан? – спрашивает меня Редженс, выслушав Алана.

Я киваю и провожаю Редженса в спальню Пии. И о чудо, я впервые могу лицезреть сильную эмоцию на его лице – выражение ужаса, когда он видит кучу собственных изображений по всей комнате. Но это выражение не продерживается на нем и пары секунд. Потом Редженс приходит в себя обычного, и я показываю ему фотографии Лекса (пара из них тоже с девушками) и поясняю про то, что под ними.

– Ясно, – Редженс кивает. – Сейчас тогда поедем с тобой на склад и посмотрим, что там.

Редженс оставляет двоих своих подчиненных в апартаментах Пии на случай, если она вернется, а одного посылает в лабораторию с баночкой таблеток Алана. Мы же с ним снова садимся в машину и летим на склад. Жаль Лекс на занятиях, ему бы сегодняшний вечер понравился.

Когда мы подлетаем к складу, Редженс выходит из машины один, оставив меня внутри.

– Я посмотрю, что там, – говорит он, – а потом буду готов выслушать твои соображения по поводу фотографий.

Я остаюсь одна и крепко задумываюсь. Какие у меня могут быть соображения? Пия, может быть, и не полностью в своем уме, но она на хорошей должности, занимается интеллектуальным трудом, и тут так явно облажаться с доказательствами против себя? К тому же она без ума от Редженса, зачем ей другие, причем совершенно непохожие на него? Или так сильна жажда обладать кем-нибудь, что и суррогат подойдет? К тому же она зачем-то стала спать с Аланом, зачем он ей и зачем приводить его к себе? В спальню она его, конечно, не пускала и не могла предположить, что он начнет ее обыскивать.

Редженс возвращается всего через пятнадцать минут.

– Там ничего нет, – сухо говорит он. – Кроме огромных картин с моим изображением.

Что ж, мы летим назад.

Как только мы снова заходим в апартаменты Пии, та уже там и бросается Редженсу на шею.

– Любимый, твои подчиненные обвиняют меня в ужасных вещах! – кричит она своим кукольным голоском. Редженс аккуратно отстраняет девушку от себя.

– Мы пока еще не обвиняем, – поправляет ее один из стражей. – Только задаем вопросы.

– Я прихожу домой, а здесь эти люди. Говорят, что я отравила Алана и держу у себя фотографии пропавших людей. Второе-то я могу с легкостью объяснить.

– Так объясни.

– Я хотела тебе помочь.

Редженс недовольно ухмыляется.

– Сам посмотри, – Пия хватает его за руку и тащит в свою спальню. Мы все идем за ними. Там фотографии первого пропавшего подмастерья так и висят на стенке секретера, а второй и верхний слой с фотографиями второго подмастерья и Лекса разложены на кровати. Видимо, стражи их сняли, пока ждали здесь Пию. – Смотри, все фото пропавших – они же взяты из соцсети, смотри…, я их не преследовала. Только фото акбрата твоего побратима сделаны мной. Да, за ним я присматривала.

Теперь, когда есть возможность рассмотреть все фотографии, действительно можно заметить их подобные отличительные особенности.

– Тогда зачем ты пыталась меня отравить?! – кричит на нее уже почти оклемавшийся Алан, доползший к нам по стеночке из гостиной.

– Я не пыталась. Как ты вообще можешь такое утверждать?

– Но я чуть не умер, мне пришлось вызывать медиков!

– Откуда же мне знать, почему это произошло! – Кричит в ответ Пия. Я тут не при чем!

– Я нашел у тебя распечатку статьи об отравлениях цианидами! Вот она! – Алан, покачиваясь, вваливается в комнату и, добравшись до доски с фотографиями Редженса, сдергивает одну из них вместе с кнопкой. Распечатка, висевшая под ней, планирует на пол.

– А, да, конечно, – пожимает плечами Пия. – У нас на производстве травили крыс, после его посещения мне стало не очень хорошо, вот поэтому я и заинтересовалась симптомами отравления и возможными последствиями. Но сам яд вы нигде здесь не найдете!

– Да он наверняка был в моих таблетках!

– Они уже отправлены на экспертизу, – вставляет один из стражей.

– Ничего там не найдут! – фыркает Пия.

– Тогда отчего же мне стало так плохо, что меня еле откачали?! – спрашивает Алан.

– Психосоматика! – рявкает на него Пия. – Ты же, увидев несколько фотографий, меня уже в убийцы записал!

– Но…Редженс, вы же нашли что-то на складе? – с надеждой спрашивает Алан.

– Ничего, – качает головой Редженс. – Ладно, хватит. Мы забираем это все, – он кивает на фотографии подмастерий и Лекса и сердито смотрит на собственные. – Даже, если ты хотела помочь, прекрати это.

– Если?.. – всхлипывает Пия.

– Вы что, ничего с ней не сделаете? – вопрошает Алан.

– Если экспертиза что-то интересное покажет…в таблетках или в твоих анализах, а там посмотрим.

– Если?.. – теперь уже негодует Алан. – Но Редженс, ты же сам видел, я был на волосок от смерти!

– Хватит, идем, – выпроваживает его из спальни мой шинард. Кроме Пии, все покидают апартаменты.