Текст книги "Брошенный (СИ)"

Автор книги: Дана Обава

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)

Мышь в Муравейнике 3: Брошенный

Глава 1

Даю команду лётоскутеру подниматься выше. Удобный транспорт, если приноровиться, – можно управлять одними ногами, так что руки абсолютно свободны, и можно прикрывать ими лицо от хлещущих по голове листьев. Прорываюсь сквозь густые кроны медовых деревьев и зависаю над уровнем зеленого моря, простирающегося во все стороны от меня вплоть до горизонта. Небо же надо мной сплошь темно-серое, ни солнца не видно, ни облаков, одна унылая серая хмарь. Внизу все зеленое, вверху все серое, и только темная громада Муравейника, а чуть дальше и в стороне силуэты других городов, оживляют пейзаж. Посреди сливающегося в единую массу лесного массива наш Муравейник отсюда и сам выглядит как нагромождение древесных стволов, крепко вросших друг в друга, но вместо развесистых ветвей и листвы у него всего лишь жесткая щетина из конструкций, увешенных солнечными батареями. На нижней части стволов виднеются юбочки примыкающих к ним террас.

Оглядывая территорию вокруг Муравейника, замечаю, как выглядывают из зелени верхушки куполов строений подсобных хозяйств. Дальше в массиве леса угадывается просека для линии, по которой ходят скоростные поезда. А если смотреть поближе ко мне, то можно увидеть в зеленом море некоторую упорядоченность. Мы сейчас находимся на ферме медовых деревьев, а они высажены ровными рядами на пару километров вперед.

А вот если я аккуратно развернусь назад, то, наверное, увижу горы, но я сразу же забываю о них, как только различаю впереди несущуюся к нам со стороны Муравейника плоскую летающую машину, похожую на черного ската, скользящего над поверхностью зеленого дна воздушного океана. Поспешно даю команду скутеру спускаться вниз, хотя расстояние обманчиво и время у нас еще есть. Вновь проделываю путь сквозь кроны деревьев и снова вижу наш лагерь – восемь курсантов и Лекса в точно такой же, как у них, форме. Вообще-то нам с другом здесь быть не положено, но сейчас самый конец года, все экзамены сданы, баллы розданы, назначения получены, отработки отработаны, и некоторые курсанты и офицеры ушли в увольнительные, чтобы решить свои проблемы со здоровьем и личные дела, так что обслуживающим персоналом заткнули образовавшуюся брешь в составах команд. А мы и рады, тем более что спроса с нас никакого.

– Летят, – уведомляю я, все еще прибывая в нескольких метрах над землей.

Услышав это, наша жертва, то есть пойманный нами сбежавший от наказания осужденный преступник, который сейчас со скованными за спиной руками стоит на коленях в центре неровного кольца отдыхающих стражей, с новой силой принимается убеждать нас отпустить его. Это крупный и сильный мужчина с татуировками на руках и шее, несколько суток самостоятельно и без специальной подготовки выживавший в диком лесу, прежде чем добрался до фермы, с множеством спортивных наград и достаточно высоким гильдийным статусом. Это человек совсем недавно чуть не вспоровший живот Райли своим охотничьим ножом, благо на ней были элементы брони, и чуть не сломавший хребет Мину об трубу, соединяющую краны от медовых деревьев. Теперь же от его звериной свирепости и брутальности ничего не осталось, и он плачет как ребенок. Этот человек был осужден за умышленное убийство, так что в наказание его могучее тело вскоре будет жестоко изуродовано по законам Муравейника, и с приближением черного транспортника его шансы избежать этого стремительно катятся к нулю. Слушать его причитания невыносимо, тем более что обстоятельства его преступления не так уж однозначны.

– Да заткнись уже! – с презрением рявкает на него Мин и грубо запихивает ему в рот кляп.

Я ощущаю дрожь браслета под рукавом форменной куртки. Добравшись наконец до земли, соскакиваю со скутера и, оттянув ткань, смотрю на маленький экранчик на нем, там расшифровка сигнала переданного, очевидно, с того самого приближающегося черного транспортника. Остальным из моей команды он тоже пришел, но почти никто его не проверяет.

– Здесь ошибка, – говорю я.

– Ой, не нуди! – Мин раздраженно закатывает глаза. Ну да, ну да, последнее ни на что не влияющее уже задание из учебного плана – все расслаблены и мысленно находятся далеко отсюда.

– А давайте подшутим над ними? – предлагает Лекс.

– А давайте не будем? – в тон ему предлагает Кейт. Она сидит на земле, прислонившись спиной к толстому и ровному стволу медового дерева и скрестив руки на груди. На ее лице усталое и злое выражение.

– Почему не будем? Будем! – предсказуемо заявляет Райли. А раз она так сказала, значит, все решили.

Все еще отчаянно мычащего преступника курсанты отводят в сторону и привязывают к стволу дерева, использовав крепкий трос из нашего снаряжения. Простой вариант с приковыванием его наручниками к трубе, посовещавшись, отклонили, поскольку в нем, вполне возможно, еще достаточно сил, чтобы вырвать ее и сбежать, пока мы будем шутками заниматься. Затем раскидываем скутеры и другие вещи между деревьями, на земле под которыми почти ничего больше не растет, кроме проплешин травы и редких чахлых кустиков. Сами также ложимся на землю, приняв гротескные позы, кто во что горазд. Выглядит это так, будто наш лагерь расстреляли за считанные секунды, взяв команду врасплох. Точнее, должно выглядеть. Раскиданные в стороны и вывернутые конечности, вывалившееся из рук оружие, гримасы на застывших лицах, только крови нет, ну и следов от пуль, но на темной и пятнистой походной форме издалека этого и не должно быть заметно.

Я ложусь на бок, прикрыв рукою часть лица, боясь, что не смогу выдержать и не выдать себя раньше времени. Мин успокаивается последним, просто повалившись спиной на землю и прижав руки к груди, словно умер не от пули, а от разбитого сердца. Время прибытия транспортника мы рассчитали правильно, вскоре я чувствую, как на браслет приходит второй сигнал.

Мы лежим неподвижно, оставив сигнал без ответа. Транспортник не закрывает нам солнце, которого и так не видно, но то, что он завис над нами, все же ощущается. Сигнал повторяется снова, хотя не должен. Сквозь густую листву нас сверху скорее всего кое-как видно, но рассмотреть нельзя, разве что в инфракрасном диапазоне. Представляю себе замешательство команды транспортника.

Наконец слышан лязг открывающегося люка. Лестница скользит вниз почти беззвучно, но пару раз натыкается на ветки, так что можно понять, что происходит над нами. Потом кто-то спускается по ней к нам, один человек, второй… дальше неясно, потому что спустившиеся не скрывают эмоций. Судя по шокированным возгласам, шутка удалась, но, конечно, нас вот-вот раскроют, и, надеюсь, никто никого с горяча не пристрелит. Даже на слух можно четко уяснить, что команда транспортника вооружена и готова обороняться.

Самую малость приоткрыв один глаз, вижу Лекса, одна его рука приподнимается и дружески ложится на голень оказавшегося возле него…стража? Должен быть страж, но на нем не высокие форменные ботинки. Похожая обувь, но не они. Лекс понимает это и опускает руку обратно, лишь едва коснувшись чужой ноги. Браслет на моей руке оживает и словно выпускает в мою кожу крохотные иголочки, впивающиеся в меня. Это условный сигнал, не знаю какой, я же не страж, но подал его Лекс всей команде. Полагаю, он предупредил наших, что рядом с нами высадились не стражи. Кто-то еще. Кто-то, кто при приближении подал нам позывные стражей, только с ошибкой. Чужаки пытались выдать себя за стражей. И они вооружены!

На самом деле проходят всего лишь мгновения, прежде чем вся сцена по команде оживает и взрывается стрельбой! Но за это кратчайшее время руку браслет успевает исколоть несколькими поспешными сигналами, координирующими курсантов. Некоторые из них, стремясь принять позу понелепей, откинули оружие слишком далеко или легли неудобно, им нужна пара лишних секунд. Коды я не понимаю, но моя вторая рука прямо возле кобуры! От меня, конечно, никто ничего не ждет, но, черт меня побери, у меня самая выгодная позиция!

Выхватывая пистолет, одновременно перекатываюсь за трубу, так что не только могу сразу стрелять, но еще и из укрытия! Что я и делаю.

Всего наших противников шестеро, успеваю понять я, пока они еще все стоят, а наши лежат. В следующее мгновение все уже смешалось. Все происходит очень быстро. Несколько раз мажу, с трудом выбирая цели в этом столпотворении. Они одеты очень похоже на наших, но лица скрыты под масками.

Райли даже не надеется найти свой пистолет и, сделав болевой прием, выхватывает автомат противника. Мин хватает две пули в бронежилет. Мне удается поцарапать того, кто это сделал, задев пулей плечо. Еще одна моя пуля ранит другого нападающего в бедро. Кто-то из курсантов добивает его. Еще несколько моих выстрелов мимо, зато они вынуждают одного из противников, перестать стрелять по Лексу, который на скутере взмывает вверх, к транспортнику.

Отстегнутая лестница путается в ветвях. Курсанты уже очевидно взяли вверх над ситуацией на земле, так что сам транспортник пытается улететь, но Лекс, грубо прорвавшись сквозь листву, уже рядом с ним. Запрыгнув на другой скутер, бросаюсь к нему, в спешке едва сохраняя равновесие. Меня швыряет по какой-то дурацкой траектории и в итоге, пытаясь выровняться, подлетаю слишком высоко и запрыгиваю на крышу транспортника, только ради того, чтобы не свалиться со скутера и не направиться обратно к земле с ускорением свободного падения.

Лекс же, проломив стекло в верхней части двери, ведет сквозь нее потасовку с пилотом транспортника, все еще стоя ногами на скутере и как-то умудряясь держать его почти ровно. Борьба идет практически на равных, учитывая неудобную позицию моего друга, но пилот успевает еще и сипеть голосовые команды своему кораблю, в результате чего приходит в движение металлическое забрало двери. Лексу приходится сделать нелегкий выбор – отцепиться от пилота и позволить ему угнать свой корабль или оказаться располовиненным, но непобежденным. Я решаю помочь ему с этим, скользнув в верхний полуоткрытый люк по направлению к пульту управления. Как отключить забрало не представляю совершенно, но я могу вырубить сразу все, вытащив карту доступа!

Но я застреваю! Какого этого самого?! Кобура! Легкое движение руки, закинутой назад, и я валюсь всем телом на пульт!

Отключается реально все! Симуляция заканчивается.

От транспортника остается только кабина, висящая под высоким потолком зала. Мы все: я, Лекс, курсант, игравший вражеского пилота, поспешно снимаем аппараты виртуальной реальности. И как только умудрились их не покорежить? Во время игр запрещено бить друг друга в лицо, но все же.

Внизу под нами, не настолько далеко как недавно казалось, куча мала из остальных курсантов, тяжело дышащих и вспотевших. Главный повар из нашей столовой, вызвавшийся побыть осужденным преступником, сердито мычит через вполне настоящий кляп. Он примотан тросом только сам к себе, но качественно и самостоятельно освободиться никак не может. Наши офицеры скептически поглядывают на нас с галереи и посмеиваются. Я закрываю лицо руками, прячась под пультом управления. Стараюсь не представлять, как все наши действия выглядели со стороны на самом деле, особенно мой дурацкий головокружительный подъем на несколько метров.

– Я бы могла вас поздравить, но не с чем, – слышится снизу голос Джуси – одной из младших офицеров. – Ваша засада была глупой шуткой, а не продуманным планом.

– Но с нашей стороны потерь нет, – слышу голос Мина. Лекс вытаскивает меня из-под пульта и с улыбочкой показывает на табло на стене. Рядом с именем Мина горит цифра четыре, значит, он поймал четыре пули, а не только те две, что я видела.

– Почему вы проигнорировали неправильные позывные?! – рявкает Джуси.

Курсанты виновато протирают взглядами пол. Повар злорадно мычит. Райли с Кейт бросаются его развязывать, чем, полагаю, значительно улучшают качество сегодняшнего ужина.

После ужина учебка продолжает нервно гудеть, ведь завтра всем предстоит важный день – день распределения. Этой день будет особенным почти для всего Муравейника, даже для тех людей, кто не получил в этом году нового назначения, ведь большая часть их ближайшего окружения все равно поменяется. На двадцатом уровне Муравейника, в школе, сегодня прошли экзамены, а завтра бывшие школьники вступят в гильдии и переедут из когартов своих отцов в общежития на нижних уровнях и начнут строить свою собственную жизнь. Завтра же наши курсанты переедут из учебки стражей в свои первые собственные апартаменты, пусть пока что маленькие и тесные, и под руководством младших офицеров займутся настоящей работой стражей на благо гильдии и всего города. Младшие офицеры также поменяют местожительство и переедут из своих уже достаточно шикарных апартаментов в чуть более шикарные. Кроме того, многие из персонала, обслуживавшего курсантов и офицеров весь этот учебный год, получат новые назначения и улучшат условия своего проживания. Тут все уже решено и совершенно ясно.

А вот нам с Лексом ничего не ясно. Получается, что завтра мы с ним отсюда выселяемся вместе с остальными, но в отличие от них в никуда. То есть по идее, нам предстоит вернуться на нулевой уровень Муравейника, откуда нас подобрал Кейн, но как нам там теперь устраиваться, у меня нет ни малейшего понимания.

Есть еще вариант – пойти завтра на распределение в гильдии вместе со школьниками и попытаться все-таки вступить в одну из них, но тут есть одна формальная проблема. Поскольку мы с Лексом сегодня и завтра пока еще являемся зависимыми акбратами с оранжевыми идентификационными картами, то на участие в конкурсе на места в гильдиях мы должны получить разрешение наших шинардов, то есть Кейна и Редженса. Таким образом, сейчас нам нужно либо умолить их дать нам такие разрешения, либо уговорить их отказаться от нас завтра прямо с утра до распределения. Хотя это будет возможно только после того, как командир учебной части вытащит наши идентификационные карты из сейфа в своем кабинете, куда спрятал их несколько месяцев назад в качестве наказания за ту историю с Морисом. Гоню от себя постыдные воспоминания. Может быть, даже Редженс сможет поспособствовать тому, чтобы наши карты нам отдали пораньше, учитывая, что они с командиром братья. Но это только если он будет в хорошем настроении и не станет вредничать. Короче говоря, задача перед нами стоит серьезная, из-за чего мы сейчас и сидим с Лексом в засаде, наблюдая за офицерами.

А они все время чем-то заняты, с кем-то разговаривают, читают и отсылают сообщения, решают какие-то свои вопросы. Настолько сосредоточены, что даже забывают рявкнуть на нас, хотя мы все это время пялимся на них то из-за угла, то из-за колонны какой-нибудь, то сквозь листья растений в кадках на краю платформы, куда они выходят перекурить. Только уже незадолго до отбоя нам удается поймать удачный момент, когда они оба устроились на диване в игровой и почти безмятежны. Лекс тут же запрыгивает на спинку этого дивана между ними и сует Кейну под нос свой планшет. Он кратко поясняет суть проблемы, и офицер даже удосуживается его выслушать, все так же полулежа и скрестив руки на груди. Лекс пытается подвинуть планшет так, чтобы лениво блуждающий взгляд Кейна все-таки мазнул по экрану.

– И в какую гильдию ты намылился? – гнусаво интересуется офицер.

– Искателей, вот же написано! – Лекс подносит планшет к лицу Кейна настолько близко, что, если бы можно было завизировать разрешение отпечатком носа, у него все бы получилось. Кейн резко отмахивается, но у моего друга реакция отменная, так что планшет остается невредим.

– Ты вообще в курсе, сколько дурацких документов придется составлять?! – ворчит Кейн сердито.

В курсе! Всего три! Я уже все заполнила! – мысленно кричу я, нервно подпрыгивая позади дивана.

– Вета уже все сделала, – рычит Лекс, – тебе нужно только поднять лапу и ткнуть пальцем вот сюда!

– Я тебе подниму лапу! – рявкает Кейн и, ради такого даже приподнявшись с дивана, хватает Лекса за шкирку и сбрасывает его на пол.

– Ну и хрен с тобой, – выплевывает Лекс, поднимаясь на ноги. Я кладу ладони на мягкую толстую спинку дивана позади головы Кейна, представляя, как душу последнего, но даже в своих фантазиях у меня ничего не получается, так что только злобно выдыхаю. Офицер, не оборачиваясь, нашаривает мои руки и кладет их к себе на плечи возле основания шеи. Я несколько раз с силой сжимаю их, но тот только вздыхает от удовольствия.

– Редженс, ну ты-то хоть разумный человек?! – делает вторую попытку Лекс. Перелистнув в планшете на другой документ, он протягивает его второму развалившемуся на диване офицеру.

– Нет, – коротко и безапелляционно отвечает Редженс.

Лекс еще пытается дополнительно высказаться, но уже достаточно ясно, что наши пока еще шинарды не собираются нам помогать, и их с этой позиции не сдвинуть. А вот нас с нашей очень даже можно, что неожиданно резво вскочивший Кейн и демонстрирует, выпинывая нас из комнаты под одобрительных смех других офицеров.

Глава 2

Вот и настал наш последний день.

Лекс помогает вытащить в зал моего носочного монстра. Я сделала его специально из старых носков по обобщенному образу Кейна и Редженса, для того чтобы вымещать на нем свои беды и печали, но слегка привязалась к этому чудовищу, так что беру его с собой. Мы сажаем монстра возле стены, но он тут же падает и в таком положении становится похож на груду мешков, которой собственно и является. Моя сменщица, дождавшись, наконец, чтобы мы освободили ее территорию, бросает на нас прощальный взгляд и идет обустраиваться. Мы же остаемся стоять, не зная, что делать дальше.

Мимо нас с деловым видом проходят последние курсанты, таща на себе оставшиеся вещи. Некоторые поспешно делают еще фотографий на память, хотя этим они занимались чуть ли не весь последний месяц. Но с их уходом учебка не пустеет. Обслуживающий персонал также деловито наводит ей марафет перед приемом новой партии учащихся, так что вокруг не стихает шум. А вскоре уже следующая группа младших офицеров заходит в зал. Встречающий их старший офицер показывает, куда идти для первого инструктажа. Обогнув их, мимо нас проносится Кейн.

– Идите к машине! – бросает он нам на ходу.

Нагрузившись вещами, мы направляемся к выходу в коридор. Обернувшись в дверях, оглядываю общий зал в последний раз. Всем, похоже, пофиг, а я вот буду скучать по этому месту. Не такой уж плохой здесь год прошел. Не без приключений, не без опасений, не без конфликтов, зато интересно. Боюсь, на нулевом уровне, куда мы прямо сейчас вернемся, наша жизнь пойдет так же тухло, как и раньше. Хотя все, конечно, во многом зависит от нас, а мы за это время успели измениться. Лекс так вообще оброс множеством полезных знакомств, так что у него все должно быть хорошо. Главное мне не тянуть его назад, снова спрятавшись в свою мышиную норку.

Догнав Лекса в коридоре, иду за ним до гаража. Дверь туда распахнута, так что мы можем зайти туда и без карт. В отделении, где находится личная машина Редженса, тоже. Рядом с ней стоит восторженно улыбающаяся Ристика в блестящем топике и шароварах розово-оранжевых тонов. При нашем появлении она едва может сдержать свой восторг и подпрыгивает на месте. Ее каблуки грохочут по звонкому покрытию пола.

– Свершилось! – вопит она и бросается обнимать Лекса, а потом и меня. – Он берет меня с собой! Я акбрат, я акбрат! – повторяет она, отплясывая вокруг нас. Множество бусин на блестящих нитках, свисающих с ее одежды, которая наверняка является ее новым самопошитым шедевром, пляшут вместе с ней.

Очевидно, Кейн, промурыжив девушку этот год, согласился-таки стать ее шинардом, исполнив таким образом напоследок ее давнюю мечту. Лекс наблюдает ее танец и на его лице отображается как восхищение, так и сожаление.

– Ну что вы такие кислые! – Ристика пытается растормошить друга, вцепившись в его локоть. – Мы же теперь будем жить вместе!

– Не вместе, мы с Ветой возвращаемся на нулевой, – нехотя напоминает Лекс, не желая испортить ей праздник. Увы, от фактов не убежишь. Кейн сейчас притащит нам наши новые белые карты с самым низким статусом.

– А точно, вот тьма! Я забыла, – настроение девушки тут же меняется на совершенно противоположное. Она отворачивается, и, теребя бусину, случайно пинает одну из коробок, стоящих вдоль борта машины.

– Что это? – пытается отвлечь ее Лекс.

– Большую часть моих вещей Кейн уже перевез, – тихо объясняет Ристика, глядя на свое грустное отражение на дверце машины, – но девчонки вспомнили, что кое-что у меня одалживали, так что вот.

– Давай загрузим их в салон, – предлагает Лекс.

Ристика кивает и вытаскивает свою новую оранжевую идентификационную карту акбрата из расшитого бисером чехольчика. Сегодняшний свой наряд она, наверное, подбирала так, чтобы он с ней сочетался. Приложив карту к считывателю, она опускает руки, даже скорее роняет их. Сделав шаг вперед, Лекс открывает дверь за нее, и она бросается ему на шею, скорбно причитая:

– Я так не хочу, не хочу! Я не хочу ехать к нему одна!

Вот же ж черт! Ристика все же побаивается Кейна, хотя все это время умудрялась свои страхи скрывать. И я бы сказала, бояться есть чего. Жестокость ее нового шинарда никогда ни для кого секретом не была, хотя он и пытается подавлять ее или, по крайней мере, соизмерять, чтобы ненароком не поубивать свои жертвы. Ристика же всегда мужественно сносила жестокое обращение с его стороны и все унижения, которые он на нее обрушивал, разряжаясь. Наоборот казалось, что для нее такие отношения вполне нормальны и желательны. Она всегда до сих пор держала лицо вполне довольного ситуацией человека, из-за чего никто и не думал вмешиваться. Понятно, что Ристика хочет наверх. Все хотят. Но даже для быстрого продвижения за чужой счет, у нее, полагаю, есть и другие варианты. И все же Ристика вцепилась в Кейна, и все, в том числе Лекс, приняли ее выбор. А вот теперь такая картина.

Лекс беспомощно обнимает рыдающую уже девушку, не зная, что теперь с этим делать. Если ей нужен рыцарь на белом коне, чтобы ее спасти, то он у нее, конечно, есть, но неплохо было бы этому рыцарю точно знать, в каком направлении скакать.

– Ты можешь не ехать, – говорю я робко.

– Не могу, он меня заставит, – проговаривает сквозь плач Ристика, сжимая Лекса в отчаянных объятиях, словно прощается с ним навсегда.

Я хмурюсь. По закону естественно Ристика имеет право отказаться от статуса акбрата в любой момент и вернуться на свое, положенное ей место в общежитии. Только вот Кейна такой поворот событий в восторг явно не приведет. Судя по опыту Паломы, уйти от офицера стражи задача не из легких и для этого необходимо заручиться немалой поддержкой. Первый, кто приходит на ум, это Кирилл, но он учебку уже покинул. Ближе всех Редженс, и он, конечно же, не даст своему побратиму размазать по стенке внезапно заартачившуюся Ристику и Лекса, который, конечно же, примет на себя первый залп гнева Кейна. Но это максимум, что Редженс сделает.

– Можешь вернуться в зал, пока Кейн не пришел, – предлагаю после раздумий. – Там сейчас полно офицеров. Скажешь о своем решении перед ними. Не будет же он тебя насильно выволакивать оттуда у всех на глазах.

Ристика перестает громко плакать, задумавшись. Потом, сербнув носом, она гладит Лекса по шее и отстраняется от него.

– Мы же сможем видеться, правда? – спрашивает она, глядя на него опухшими от слез глазами.

Лекс недоуменно кивает, так и не поняв, чего же она хочет, и, соответственно, что ему по этому поводу делать.

– Тогда я поеду, – решается Ристика.

– Да, да, мы все едем, – говорит Кейн, быстрым шагом подходя к машине и с неудовольствием глядя на кучу вещей, валяющихся вокруг нее. – Загружаться кто будет?

Редженс, вошедший первым, молча подходит к водительскому месту и зашвыривает внутрь принесенную им сумку. Затем офицеры усаживаются на передних сиденьях, предоставив нам втроем размещаться на заднем, как вздумается.

Будучи слегка на взводе, мы все же довольно оперативно размещаемся там со всеми вещами, и внезапно захлопнувшаяся дверца не причиняет никому вреда. Редженс пристегивается, проверяет датчики и подает сигнал на открытие внешней двери отсека. Уже собираясь поднять машину в воздух, он оборачивается назад на Лекса, которого не видно из-за сидящего у него на коленях носочного монстра. Монстр, упираясь головой в потолок, скособочился и криво улыбается ему нарисованной улыбкой. Кейн тоже оборачивается и произносит что-то нецензурное.

– Он тоже едет? – спрашивает Редженс, на лице которого не дрогнул ни один мускул.

– Сувенир, – глухо поясняет Лекс из-за мешка-туловища. Он не видит офицеров, но догадывается, что именно привлекло их внимание.

– С такой рожей у него небось и имя есть? – предполагает знаток женской психологии Кейн.

– Кейред, – представляю я монстра, нервно постукивая пальцами по коробке, которую держу на коленях.

– Он похож на боксерскую грушу, – с пониманием говорит Редженс.

– Ну в принципе так и задумывалось… – начинаю я, но не успеваю сказать, что нам его жалко стало по мордасам лупить.

– Имя сменить, – приказывает Редженс, снова поворачиваясь к выходу и кладя руки на руль.

– Причем, за то время пока летим, – добавляет Кейн.

– Иначе по приземлении он тут же полетит в бездну, – заканчивает Редженс. Эти двое всегда удивительно единодушны.

Когда машина вылетает на свободу, я отворачиваюсь к окну, в надежде насладиться последним в своей жизни полетом, запомнить ощущения и виды проносящихся мимо платформ. На стекло тут же падают капли идущего снаружи дождя. Редженс управляет очень спокойно и уверено, без труда лавируя среди других движущихся средств, мостов, сетей и канатов. К сожалению, мы быстро достигаем тоннеля, по которому дальше просто поднимаемся по спирали среди огоньков и стрелок. Э, наверх?

Из тоннеля мы выбираемся аж на семидесятом уровне и через десять минут следования по пролетам Муравейника залетаем на стоянку. Аккуратно пристроив машину на причитающееся ей место, Редженс отключает двигатель.

Носочный монстр пододвигается вперед, позволяя Лексу из-за него выглянуть, и чуть не клюет сидящего впереди Редженса в коротко стриженную макушку.

– Сильно извиняюсь, но вы про нас не забыли? – интересуется друг.

– Забыли, – отвечает Редженс резко, – пешком теперь вниз пойдете.

Он открывает дверь и выходит наружу. Кейн также открывает дверь со своей стороны, и мы с Ристикой спешим вывалиться наружу вместе с ее коробками. Лекса с монстром надо выковыривать, но помочь я не успеваю, Редженс вытягивает мое носочное творение и, держа его за отсутствующую шею, грозно вопрошает:

– Ну и?

Я вспоминаю, что надо было придумать другое имя. Обхожу машину, протягиваю к монстру руки.

– Рейк, – составляю другое имя из тех же букв.

– Нет, – не выпускает мое сокровище из рук офицер.

– Дерк?

– Нет.

– Джерек?

– Реджук? – включается в игру Лекс.

– Нейк? – предлагает Ристика.

– И монстр удаляется, – Редженс идет ко все еще стоящему нараспашку входу на стоянку, помахивая моим детищем, которое бесхитростно улыбается, еще не осознавая нависшей над ним угрозы.

– Нет! – пытаюсь обогнать его и встать на пути. – Пусть будет Счастливчиком!

– А может Летчиком? – Редженс, легко столкнув меня со своего пути, останавливается только на самом краю платформы и выпрямляет руку с зажатым в пальцах горлом Счастливчика, так что тот зависает над самой бездной. Голова моего монстра беспомощно откинулась назад, руки и ноги понуро повисли, и, кажется, что из поникшего комковатого тела начала высыпаться вся его наивная восторженность этим миром и необоснованная уверенность в своей безопасности заодно.

Я с непониманием гляжу на выражение лица Редженса, который чуть улыбается уголками губ, полуразвернувшись ко мне. Да что же тебе надо?! Имя то я теперь уже нормальное придумала, а не из букв их с Кейном имен, что теперь не так?

– Нет, на свой летающий аппарат ему еще копить и копить, – говорю я сквозь зубы.

– Так он сам по себе быстрее долетит, – Редженс внимательно смотрит на меня сверху вниз. Не понимаю, чего он от меня ждет. Не представляю к тому же, почему сама так вцепилась в эту груду чужих старых носок, но упрямо хватаюсь за толстую ногу Счастливчика, страхуя его от падения. Хотя, если подумать, когда Редженс отпустит его горло, то массивное туго набитое носками тело меня просто перевесит, и летчиками мы, по-видимому, станем вместе.

– Отлично, – Лекс подскакивает к нам и пытается тоже ухватиться за Счастливчика, но с другой стороны, из-за спины Редженса, откуда тянуться дальше, так что друг резко и опасно наклоняется вперед, чуть не нырнув в пропасть, и у меня от внезапного ужаса сердце замирает. – Заодно проводит нас вниз, раз больше никто не удосужился, – добавляет Лекс сердито.

Редженс коротко оглядывается на него и с раздражением делает шаг назад, видимо, все же не планируя избавляться от нас таким способом.

– Так вы пролетите ниже нулевого уровня, что будет очередным нарушением! – встревает Кейн сварливо.

Редженс отпускает, наконец, Счастливчика, и тот мешком плюхается на платформу.

– Только вам карты вернули, а вы опять за свое, – продолжает бухтеть Кейн.

– Не вернули, – поправляет его Лекс.

– Ах да! Вот они! – Кейн лезет в карман форменных штанов и, достав оттуда горсть белых пластмассовых обрезков, щедрым жестом высыпает их нам на головы. Очевидно, совсем недавно это были наши новые идентификационные карты жителей нулевого уровня, которые офицер не поленился засунуть в измельчитель, чтобы приготовить нам праздничное конфетти.

– Здорово! Теперь, каждый раз предъявляя документы, я тоже буду так делать, – ворчит Лекс, стряхивая с себя тонкие белые полосочки.

– Приказ был оформить вам белые карты – я оформил! Есть претензии?! – Кейн гримасничает и угрожающе приближается к нам, но видно, что он в приподнятом настроении, а значит, сейчас можно проявить дерзость и с ним не согласиться.

– Конечно, есть, нас же с этим даже в общежитие не пустят! – выпутав из волос пучок белых полосок, тыкаю ими в Кейна.

– Значит, вы будете жить с нами! – радостно вопит Ристика, все еще стоя радом с машиной, в окружении своих коробок.

Кейн наигранно раздраженно цокает языком и закатывает глаза. Редженс в это время выкидывает из своей машины наши сумки и запирает двери. А снаружи вдруг раздается резкий и противный гудок, и мы все оборачиваемся, чтобы увидеть на уровне глаз бампер чужой машины, явно желающей также воспользоваться своим местом на общей парковке. Кейн поднимает руку, чтобы соответствующим жестом поприветствовать соседей, но Счастливчик, навалившись на него всем телом, вынуждает отступить к стене.