Текст книги "Брошенный (СИ)"

Автор книги: Дана Обава

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Глава 24

Но мы просыпаемся. В кромешной темноте, я понимаю, что лежу на чем-то твердом. Двигаю рукой свободно, но наручники все еще на ней, просто ни к чему не прицеплены. Чудеса какие-то! В плохом смысле. Почти сразу Лекс включает фонарь.

– Что ж, мы проснулись, – выдает он.

Мы молча осматриваемся вокруг. В комнате мы с ним одни, правда комната больше похожа на пещеру, с неровными стенами и полом, заваленным обломками, но мы явно все еще в Муравейнике. Но, похоже, в необлагороженной его части, возможно, на одном из подземных уровней.

Потихоньку, не шумя, мы выходим из помещения и идем по проходам, которые напоминают своим взаимным расположением коридоры апартаментов Редженса, только без дверей, нишей и искусственных перегородок. То и дело мы натыкаемся на следы жизнедеятельности различных организмов или на сами организмы, находящиеся по большей части в глубоком сне, а значит, сейчас уже день. А вот сваленных кое-как различных предметов из других миров, привычных для подземных уровней почти нет.

Следуем в направлении, в котором должен быть ближайший выход на платформу, если мы правильно сориентировались. И действительно, скоро выходим на платформу, где неожиданно светлее, чем мы рассчитывали. Иными словами, мы находимся отнюдь не на подземном уровне, а на надземном, причем довольно высоко. Перил или ограждений нет, так что, когда подходим к краю и заглядываем вниз в темноту бездны, захватывает дух. Недалеко от нас находится мостик на ту сторону провала между платформами, но выглядит он не привычным для нас образом, а больше похож на округлую в вертикальном сечении ветку дерева, вросшую в противоположную платформу.

– Как думаешь, мы попали в прошлое или будущее Муравейника? – интересуется моим мнением Лекс.

– Скорее уж в прошлое, если так, – предполагаю я, как заправский путешественник во времени, – мусора маловато.

– Хорошо, с этим определились, – соглашается Лекс. – Тогда возникает другой насущный вопрос – если в Ночь Мясного человечка все пропавшие попадают в прошлое, почему они возвращаются к утру в освежеванном и склеенном в скульптуру виде, выставленную в городском парку?

– Логично было бы сходить в городской парк и посмотреть, что там сейчас, – предлагаю я.

– Логично было бы держаться от этого места как можно дальше, – возражает друг.

– Ах, ну да.

– Но одним глазочком все же стоит глянуть, – Лекс демонстрирует, что с логикой мы оба не дружим. Что поделать, если б все поступали разумно и рационально, то на планете давно б наступило перенаселение, а это, с глобальной точки зрения, само по себе нерационально.

Сложнее всего передвигаться по этим мостам-сучьям или сучьим мостам, как выражается Лекс. Они хоть и выглядят надежно, тем не менее, идти по ним, балансируя над провалом неизвестно какой, но очевидно смертельной глубины, то еще удовольствие. Но мы справляемся с этим, довольно споро продвигаясь к центру Муравейника. Автобусы в данном времени не ходят, но пешком нам, должно быть идти всего около часа. Самое интересное, что некие механизмы все же присутствуют – неспешно ползущие вдоль края платформы агрегаты нам встречаются дважды, но их функцию нам установить не удается. На нас они никак не реагируют, только начинают объезжать, если встать у них на пути.

По моим расчетам, нам остается преодолеть еще один блок, когда мы натыкаемся на неспящий живой организм, причем размерами он превосходит нас раза в полтора. По виду это гигантский волосатый муравей с огромными мандибулами, похожими на редкие, но смертоносные гребни, по краям рта, в котором он держит еще одно насекомое поменьше. Похоже, его он есть не собирается, потому что, завидев нас, опускает его на пол вполне живым и здоровым, а вот у нас выдается возможность определить, насколько быстро этот муравей двигается.

Быстро!

Мы стремглав несемся обратно по платформе, когда на нас из бокового прохода выскакивает девушка. Она очень миниатюрная, так что мне поначалу привиделось, что это ребенок, но ребенок этот вытаскивает из ножен меч и встает как вкопанный посреди дороги. Нам тоже приходится остановиться, поскольку оставить все как есть мы не можем.

– Это плохая идея! – пытается урезонить девушку Лекс.

На ней свободная черная футболка, красные легинсы и сандалии, а длинные светлые волосы заплетены в две косы. Вид вполне себе современный нам. Меч длинной почти что с нее она держит двумя руками.

– Хорошая!

Набежавший на нее муравей, получает нехило. Он пытается ухватить ее мандибулами, бьется четырьмя передними лапками как боксер, постоянно передвигаясь на задней паре, но девушка успевает отражать или уворачиваться от всех ударов. Удар, еще удар, и тут голова несчастного насекомого отлетает в сторону.

– Вот это мастерство! – восхищается Лекс. – Девушка, а мы с вами, кажется, знакомы!

– Не может быть, – шипит на него девушка, тщательно вытирая свой меч тряпочкой.

– Помните, вы нас в клетку посадили? А мне в лицо еще паука такого красного лохматого запулили?

– Он сам запрыгнул, – поправляет девушка, – и это мне ни о чем не говорит. У меня клетка многоразовая.

А, точно! Теперь и я вспоминаю. Это когда нас искатели поймали и пытались допрашивать по поводу золотого сердца. Только тогда эта миниатюрная девушка была на высоченных каблуках, в мини-платье и с собственным амбалом под рукой. Без всего перечисленного она смотрится совершенно иначе, наверное, на то и расчет. Только у Лекса феноменальная память на лица красивых девушек.

– А как вас все-таки зовут?

– Акулина Акакиевна, – скорчив недовольную рожицу, представляется девушка.

– Это как же сокращенно-то будет? Акула? Или нет, Акака?

– Нет!

– А как? – не унимается Лекс.

– Маша!

Вот примерно так мы и знакомимся с еще одним пришельцем из нашего мира.

Втроем вместе с Машей мы выходим к центральной чаше Муравейника, где в наше время будет располагаться городской парк. Сейчас же большую часть площади ее днища занимает своеобразный лес. Сначала мы предполагаем, что это и в правду деревья, только без листвы. И возможно именно по их образу та самая секта, с которой я познакомилась, считающая, что Муравейник разумное существо, соорудила ту скульптуру дерева, что стоит у них в логове. Однако позже мы сходимся на том, что это выросты самого Муравейника, пытающегося заделать огромную впадину. По крайней мере, в наше время считается, что эта центральная чаша была некогда образована взрывом, то ли уничтожившим предыдущую нашей цивилизацию, то ли просто произошедшем в результате упадка этой цивилизации. В любом случае это не естественное образование, так что понятно, что Муравейник стремится от него избавиться.

Но большие ветвистые ростки – не самое любопытное, что мы здесь видим. На другой стороне чаши, то есть, получается, в зеленом секторе, находится огромная куча всевозможных обломков и мусора. В наивысшей точке она достигает высоты в двенадцать уровней. По ней и вокруг нее бегают суетятся огромные коричневые муравьи.

Наше внимание привлекает один из муравьев, тащащий через лес что-то большое. Вдоль тропинки, по которой он идет, все оплавлено, так что можно предположить, что эти гигантские муравьи родственники тех маленьких муравьев, что специально выращивала старушка Эфи. Но вот муравей поворачивается к нам в профиль, и мы можем рассмотреть, что именно он тащит.

– Вот тьма! – Лекс разглядывает муравья в бинокль. – Это же человек!

Маша выхватывает у него бинокль, смотрит сама, потом передает мне. Я вижу, как муравей подтаскивает этого человека к куче, как безвольно мотается его голова. Вроде как он уже мертв. Очень надеюсь на это, потому что муравей сбрасывает человека на пол и уже несколько муравьев склоняются над телом.

Я передаю бинокль Лексу.

– По ходу, они снимают с него одежду. Или кожу, – комментирует Лекс.

– Что ж, а в наше время МЫ выращиваем муравьев для еды, – говорит Маша, смотря в бинокль в свою очередь. – Только те виды, что поменьше этих.

Когда бинокль вновь оказывается у меня, мне доводится увидеть, как муравей деловито тащит окровавленный труп внутрь кучи.

– Теперь понятно, от чего я вас спасла? – спрашивает Маша. – Больше не заигрывайте с ними.

– Хорошо, не будем, – соглашается Лекс, снова глядя в бинокль.

– И что нам теперь делать? – предлагаю задуматься я.

– Будем убираться отсюда к чертовой матери! – предлагает Маша. – У меня слишком чувствительная кожа для пиллинга по-муравьиному.

– Береги кожу, пользуйся проверенными средствами…, – цитирует Лекс рекламу и смотрит в мою сторону, и по этому его взгляду я понимаю, что позади меня находится нечто более примечательное, чем даже увиденное нами только что. Без резких движений я поворачиваюсь назад.

В нескольких десятках шагов от нас стоит еще один мой знакомый. То есть конкретно мой знакомый еще, должно быть, и не родился, а вижу я существо одного с ним роду-племени. Но они очень похожи! Это существо смахивает на большую, в некоторой степени человекообразную собаку. Внешность и размеры у него практически точь-в-точь с тем, кто встретился мне, когда я провалилась на второй подземный уровень, убегая от Кейна. Это была еще та история! Я тогда выпустила это существо из клетки, а потом он вытащил меня на нулевой уровень прямо на себе. Такие дела.

Обрадованная, я иду к нему, совсем позабыв, что мы на самом деле незнакомы.

– Что ты делаешь? – осведомляется Лекс.

– Они дружелюбные, – почему-то уверена я.

Существо стоит на задних ногах, и тут я замечаю, что передняя лапа у него покоится на поясе с ножнами, из которых торчит большой такой клинок. Так что я замедляюсь. Но тут существо встает на все четыре лапы и тоже заинтересованно двигается ко мне. Он нюхает мою руку, а я вижу, что на спине у него набитый чем-то самодельный грубо сшитый рюкзак.

Существо еще раз втягивает носом воздух и вдруг начинает скулить.

– Беги! – слышится мне.

Существо поворачивается и показывает нам своим примером, что он имел в виду. Замешкавшись, мы теперь видим наступающую на нас в полной тишине толпу людей, мужчин и женщин. Одеты они кое-как, в грубо сшитую, видимо, из чего придется одежду. В руках у них копья! Копья! В их намерениях сомневаться не приходится.

Мы несемся по проходу за нашим собакообразным проводником вперед, но нам и свернуть некуда. Люди повсюду, явно загоняют нас, куда им надо. Тогда наш знакомый бросается в сторону, разметает людей, охраняющих очередной проход, и шмыгнув за ним мы через некоторое время вылетаем на платформу. Но и здесь они, окружают нас со всех сторон!

Нашему зверотоварищу ничего другого не остается, как бросить нас и уходить на другой уровень, прямо по колонне. Нам такой способ передвижения, к сожалению не доступен. Маша еще пытается отогнать от нас людей, махая мечом, но порубить их в капусту она явно не готова. Люди на это и рассчитывают и кольцом встают вокруг нас, спокойно ожидая, когда она выдохнется.

Мы вынуждены сдаться.

Глава 25

Веревками нам вяжут руки за спиной, и толпой мы начинаем удаляться от центра. Время от времени, кто-нибудь из людей отходит в сторону или отстает, но в целом мы так и движемся всей стаей. Идем долго. На все попытки заговорить, в нас тыкают острыми копьями. А о чем они сами разговаривают между собой непонятно, частично из-за того что они не пытаются говорить ради нас громко и четко, а частично оттого что местные говорят на каком-то другом языке. Тем не менее, часть из корней слов нам все же известна, так что можно было б, наверное, уловить смысл, если б они захотели с нами пообщаться. Но это в их планы не входит.

Переходить через сучьи мосты со связанными руками еще волнительной. В остальном путешествие проходит спокойно. По пути люди убивают нескольких больших гусениц и тащат их с собой. Когда уже ноги начинают отваливаться, нас заводят в блок, вход в который почти полностью завален обломками. Здесь толпа разделяется. Большая часть с добычей уходят в направлении зала, нас же несколько человек тащат вглубь блока и запихивают в небольшое помещение. Здесь нам связывают еще и ноги в лодыжках и коленях, так что мы сами становимся похожи на гусениц. Оставшийся с нами сторож на все попытки вывести себя на разговор все время повторяет одно и то же, то ли просит помолчать, то ли говорить тише. Так мы просиживаем где-то с час, когда к нам добавляют еще одно пленника. Он сопротивляется и кричит, но главное он подозрительно походит на пропавшего подмастерье номер один.

– Пустите, сволочи! – орет он, брыкаясь. – Не сяду! Я и так уже год отсидел!

В конце концов его просто валят на пол и пытаются связать, а на нас направляют их замечательные копья, чтобы мы, видимо, не посмели как-то воспользоваться суматохой. А что мы пока сделать можем? У Лекса осталась спрятанная в потайном кармашке бритва, но он не может ее оттуда достать незаметно.

Наконец наши пленители справляются с нашим новым товарищем по несчастью, превратив его в еще одну извивающуюся гусеничку, и они уходят, оставив нам одного уже другого сторожа. Тот встает у дверей с другой стороны и грозно пялится на нас, но хотя бы не смущает попытками установить тишину.

– Эй парень, ты случайно не Адерин…как там тебя… Вогель Ноак? – спрашивает Лекс.

– Он самый, тьма их всех раздери! Кто вообще эти люди, знаете? Что этим-то надо?

– Вопрос изучается, – коротко отвечает Лекс. – Так где ты сидел, говоришь, целый год?

– О, я скажу вам! – продолжает злиться Адерин. – Подельники моего папаши похитили меня и продержали больше года в заточении, чтобы шантажировать его и вынудить отдать какие-то долбанные геологические карты. Но хотите хохму?! За все время они не сумели найти его, чтобы сообщить ему об этом!

– Да уж, девятая гильдия отжигает! – говорит Лекс.

– Это определенно объясняет твое плохое настроение, – добавляет Маша.

– А знаете, что еще я узнал? У нас самая гуманная система наказаний во всех мирах! Длительное лишение свободы – это самое худшее, что может случиться с человеком! Тем более, если ты ни в чем невиновен. Самое-самое мерзкое! Смотрели эти жуткие иномирские фильмы про их тюрьмы? Вот мне было еще хуже! Это как в психушке здоровому сидеть и медленно сходить с ума!

– Так где все это время провел, запомнил?

– Запомнил! На всю жизнь запомнил! Оранжевый сектор, возле завода удобрений! И вот я наконец на свободе! Черт знает где, но на свободе! И меня вяжут эти сволочи! Кто вы?! Что вам на сей раз от меня нужно?! – орет Адерин на нашего сторожа.

Тот невозмутимо подходит и тыкает в него древком копья, словно пытается попасть по кнопке, выключающей крики. Не с первого раза, но у него получается.

К ночи у нас появляется новый сторож, на сей раз женского пола. Напутствовать ее приходит кто-то явно значительный, судя по почтительному отношению тех, кто с ним. Единственное, что я понимаю из их тихого разговора, это то, что значительный человек называет нашего сторожа “очень храброй женщиной”. Может и так, но чем это мы такие страшные? Или он не нас имеет в виду?

Дверь закладывают обломками, и мы остаемся наедине. Женщина не тушит факел, а внимательно смотрит на нас.

– Я выведу вас отсюда к утру, – вроде бы говорит она, если я правильно понимаю. – Синард хочет пожертвовать вас чудовищам. Все считают, если сделать это правильно и в нужное время, чудовища уйдут. Но я в это не верю. Я вызвалась специально, чтобы помочь вам сбежать.

Мы проводим бессонную ночь, боясь пропустить нужный момент. Да и заснешь тут, учитывая то, что рассказывает нам Беатрис, так зовут женщину. Многого мы не понимаем, коммуникация идет тяжело. Она пытается говорить с нами просто и четко, повторяет одно и то же разными словами, даже использует жесты, а мы стараемся не слишком эмоционально реагировать на это.

В общем удалось понять, что того значительного человека, который говорил с Беатрис, зовут Элвин – он шинард (или синард, как они называют это сейчас) их большого когарта (буквально людей, защищающихся вместе). Беатрис живет с этими людьми с детства, но попала к ним из подземелий, о чем ничего толком не помнит. Над ней взяла шефство женщина, которая заменила ей мать, но сейчас она уже умерла от какой-то болезни (или ее убили монстры подземелий). Гигантские муравьи приходят наверх раз в тридцать лет (но это не точно), вместе с ними появляются и новые люди, не принадлежащие ни к одному когарту. Муравьи охотятся на людей, используя их в качестве субстрата для грибницы, а кожу съедают (Адерину эта новость очень не нравится, а мы уже были готовы). К тому же они умеют разбирать укрепления, которыми когарт защищает свое жилище. Таким образом, муравьи за раз могут истребить целый когарт, если найдут. Опытным путем удалось установить, что если принести в жертву муравьям тех новых людей на следующее утро, после их появления, то муравьи уйдут. Но Беатрис считает, что связимежду этими двумя событиями нет, по крайней мере, так говорила ей ее приемная мать. Та женщина сама еще девочкой застала появление муравьев, тогда ей удалось улизнуть из-под присмотра и подсмотреть за неудавшимся жертвоприношением. На процессию с пленниками напали некие летающие чудовища, все погибли, и соответственно тела муравьям так и не достались. Однако, не смотря на то, что их когарту не удалось принести свою часть жертв, муравьи все же ушли, как и обещалось. Так что Беатрис примкнула к страже когарта (то есть тем, кто защищает жилище когарта от монстров подземелий по ночам и заодно от других когартов, если потребуется), и решила нас спасти. Сама она после этого собирается уйти в другой когарт, который не охотится на людей.

По поводу того, что же делать нам, когда мы улизнем отсюда, у Беатрис тоже есть идея. Ее приемная мать рассказывала ей, что как-то некие люди спустились в самые глубины подземелий и нашли там великого Колдуна, который умеет исполнять желания. Абсолютно любые желания, вплоть до перемещений между мирами (насколько я поняла сложную пантомиму Беатрис). Но в подземельях живут чудовища, мимо которых почти невозможно пройти. Однако, как водится, есть относительно безопасный путь к Колдуну. Те люди, которые первыми добрались до него, описали этот путь в книге, а книгу хорошенько спрятали, потому что, вернувшись с благой вестью к своим, встретили далеко не теплый прием. В общем, эти люди ушли в мир получше, а книга находится где-то здесь, в Муравейнике. И мать Беатрис передала дочери знание о ее местонахождении.

– А вам не кажется, что мы по любому вернемся в свое время? – спрашивает нас Маша, после того как Беатрис удается донести особенности своего плана.

– Кажется, хоть в виде мяса, но вернемся, – поддерживает ее Адерин.

– Но лучше, наверное, провести время в поисках этого легендарного Колдуна, чем бегая по всему Муравейнику от желающих принести нас в жертву, – говорит Лекс.

Я выступаю в поддержку друга. Впрочем, остальные с ним тоже сразу соглашаются.

– Пора, – наконец говорит нам Беатрис.

Мы тихо следуем за ней по коридорам Муравейника, чтобы не разбудить тех, кто спит в зале, хотя зал дополнительно заложен еще одной горой обломков и мусора. Сейчас должно быть где-то часа четыре или половина пятого утра. Снаружи уже должно быть относительно безопасно. По крайней мере, я раньше выходила в это время на пробежку, и все было нормально. Подойдя к завалу у выхода из блока, мы осторожно расчищаем небольшой проход.

– Я пойду первой, – неуверенно говорит Беатрис.

– Лучше я, – останавливает ее Лекс. – Женщин первыми запускают В пещеру, а мужчин соответственно первыми нужно выпускать ИЗ нее.

– Может, пропустите вперед искателя, – Маша проскакивает мимо них обоих и быстро ныряет в проход вместе со своим вернувшимся к ней мечом.

– Все спокойно, – шепчет она нам через несколько секунд.

– Бежим, – предлагает Беатрис, как только мы впятером оказываемся на платформе и закладываем обратно проход. – У нас мало времени.

После двадцатиминутной пробежки, я уже успеваю начать окочуриваться, поскольку давно не бегала вот так, а уж с перепрыгиванием через различные препятствия, которыми богат наш путь, и подавно.

– Сюда, – говорит Беатрис и сворачивает в боковой проход. – Я покажу вам помещение, в котором находится книга. – Она останавливается возле одной из лестниц. – Но там, в зале, находится стая каюкцапов, они… – женщина руками показывает, что именно от них можно ожидать. Собственно, название этих существ говорит само за себя. – Свет не видят, только слух. Они спят, но могут проснуться в любой момент.

– Должно быть, как и другие монстры глубин реагируют на чувство страха, – предполагает Лекс. – Значит, нагло пропремся туда-обратно и все дела.

– Нужно сделать быстро, – говорит Беатрис. – Элвин тоже знает историю про книгу и знает, что я знаю. Когда они проснутся и не найдут нас, то Элвил поведет когарт сюда.

– Пойдем мы с Лексом, – командует Маша, вынимая из ножен свой добрый меч. Лекс берет в руки палку.

– Это поможет от одного один раз, – комментирует Беатрис его выбор оружия, но на самом деле другого-то нет.

– Понесешь факел, я буду нас защищать, если что, – говорит Маша.

Пока мы двигаемся вместе. Заходим в блок и через некоторое время выходим на площадку на втором ярусе зала. Беатрис молча освещает факелом пол внизу, который покрыт телами каких-то округлых существ. Женщина указывает на такую же площадку напротив и проем в стене. С нашей стороны есть лестница вниз, с той стороны только наваленные длинные доски, образующие что-то вроде ската.

Лекс с факелом тихо спускается первым, за ним Маша с оголенным мечом. Они осторожно пересекают зал, обходя неподвижные тела на полу. Добираются до досок и начинают взбираться по ним, пока вдруг не раздается негромкий скрип. Округлые тела начинают ворочаться, как один. Лекс запрыгивает на площадку, но Маша соскальзывает в своих сандалиях. От них раздается еще скрип и еще, пока она пытается забраться выше. Каюкцапы настораживаются, а потом бегут в ее сторону.

Подбежавшие первыми буквально выстреливают своими приплюснутыми зубастыми головами на резко вытягивающихся шеях. Маша ловит троих на свой меч, и резко убирающиеся головы вырывают его из ее руки. Зато Лексу удается подцепить Машу за футболку и втащить ее на площадку.

Но оказывается, что каюкцапы еще и прекрасные верхолазы. Снова выстреливая своими головами, они хватаются зубами за края досок и подтягиваются. Лексу с Машей ничего не остается, как обрушить доски вниз.

После этого ребята исчезают в проеме и через минуту возвращаются с книгой. Только как им теперь перебраться на нашу сторону зала? Беатрис растеряно молчит и жестами показывает и мне соблюдать тишину.

Лекс сначала некоторое время наблюдает, как внизу под ними бурлят каюкцапы. Когда-нибудь они, конечно, успокоятся и заснут, но у нас, как сказала Беатрис, на ожидание нет времени.

Лекс поднимает факел и осматривается уже вокруг. Под потолком он замечает висящий канат. Он жестами предлагает и нам поднять факел, что Беатрис и делает. Другой конец каната оказывается привязан над нашими головами.

Мне приходится сесть на плечи Беатрис, чтобы достать и развязать этот конец. Затем мы привязываем его к перилам площадки, натянув его так, чтобы было удобно по нему лезть. Лекс, заткнув книгу себе за пояс, осторожно встает на перила, хватается за канат, сначала руками затем ногами, и потихоньку переползает к нам. Затем Маша, положив факел, следует его примеру.

Мы бежим подальше от этих прекрасных созданий. Останавливаемся передохнуть уже только уровне на десятом. Лекс открывает книгу, которая больше смахивает на толстую тетрадь.

– О, да тут у нас комикс! – весело восклицает он.

Действительно, все страницы занимают рисунки. Видимо, тот, кто заполнил эту тетрадь, хотел, чтобы его труд был доступен к понимаю каждым, кто возьмет ее в руки, независимо от языка. Причем рисунки очень даже не плохи, все объекты легко узнаваемы, особенно поезд. И правда, как если не на поезде добраться до самых глубин подземелий в кратчайший срок и сравнительно безопасно?

Однако факел догорает, и Беатрис уверенно ведет нас к своему схрону, откуда бережно достает несколько толстых восковых свечей.

– Я нашла их в подземельях, там много чего полезного находят, – объясняет она.

Со свечами мы спускаемся еще ниже. Проходы между нулевым и подземельями еще не заделаны, так что мы спокойно переходим на подземные уровни. Остается только найти платформу, но в этом нам помогает подробный “комикс” со всеми ориентирами.