Текст книги "Песнь Сирены (ЛП)"

Автор книги: Дана Мари Белл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

Все это меркло по сравнению с тем фактом, что мужчина был ее истинной связью, единственным существом на земле, которое дополняло Кэсси. Брачный контракт, от которого она бежала, утратил бы силу после сообщения о случившемся. Истинная связь всегда превосходила любые политические договоренности, точка… правда связь сначала нужно было установить. А так как Кэсси не носила метку Оберона, то все еще была связана контрактом.

Ох, она сомневалась, что родители обрадуются такому повороту. Они так торопились передать ее Пасифики, считая дочь гадким утенком, никогда не вписывающимся в общество. Она не раз слышала, как отец обвинял мать в измене, но все знали правду. Кэсси была точной копией прапрабабушки по отцовской линии, которую большинство придворных Атлантиды считали одной из самых противоречивых королев. Истинная связь между дочерью селки и королем Атлантиды. Запертая во дворце, она была лишена возможности менять внешность и плавать при дворе. Ее низкий статус считался позором для королевской семьи. Прабабушку избегали, насмехались и нападали. Только любовь к своей истинной паре удерживала женщину в подводном городе Атлантиды.

В конце концов, даже этого оказалось недостаточно. Она чахла из-за ненависти двора и вскоре умерла, забрав с собой короля. Двор Атлантиды, который отрицал их истинную связь, был потрясен потерей, но отказался горевать. Человек, ответственный за воспитание осиротевших детей и внуков, позаботился о том, чтобы они чувствовали стыд за наследие селки. Вскоре все забыли о происхождении прабабушки, кроме ее непосредственных потомков.

Кэсси не забыла и не забудет. Она, и только она, помнила и чтила королеву селки, прекрасно понимая, каково отличаться от окружающих. Кэсси отказывалась подчиняться диктату двора. Вот почему она предпочла сбежать, а не согласиться на брак по расчету, выбирая смертную жизнь, вместо роли пешки в политических играх родителей.

– Расскажи, что со мной случилось.

Боги, вот же упрямец.

– На тебя наложили заклятье. Вероятно, ты что-то съел или выпил, пока был в ослабленном состоянии, – Кэсси прекрасно осознавала, что именно заставило могущественного короля стать восприимчивым к такого рода чарам. Оберон одарил пару Робина Гудфеллоу своей силой, не только вернув ее к жизни, но и внеся в свою родословную. Теперь Михаэла сияла, лишившись смертной оболочки. Когда девушка сбрасывала Личину смертной, то могла похвастаться серебристыми волосами и золотыми глазами.

Как целительница, Кэсси понимала действия Оберона. Такой исход стал возможным только потому, что где-то в родословной Михаэлы затерялась капля фейри. Если честно, то, при правильном подходе, можно было обратить всю ее семью.

Прикосновение Оберона.

– Ты спас жизнь одному важному человеку, измотав себя. Но я не знаю, где ты столкнулся с ядом, – на самом деле, она даже не была уверена, что речь о яде. Может, задействовали какого-нибудь медиума. Небольшой надрез и вот заклятье уже в организме. Навряд ли, конечно, заклятье передали воздушно-капельным путем, так как иначе они столкнулись бы с толпой потерявших воспоминаний людей. – Ты ранен?

Он нахмурился, но через секунду выражение его лица снова стало бесстрастным.

– Вроде нет.

– Я проверю, как только мы найдем место для ночевки, – Кэсси в первую очередь была целительницей, поэтому должна была убедиться, что жизни Оберона ничего не угрожало.

Мужчина удивленно выгнул брови.

– Спасибо, но я знаком с собственным телом. Никаких странных болей, только отсутствие памяти.

– И все же. Я целитель. Позволь мне проверить. Рана может быть такой же маленькой, как укус комара.

– Типа укола дротика?

– Да, как от иглы, – Кэсси не пропустила бы метку Черного Двора. – А еще мне любопытно, как именно тебя отравили. Ты чрезвычайно осторожен даже с теми, кого считаешь друзьями. Как тогда ты подвергся чарам заклятья?

– Значит, все же склоняешься к магии?

Недоверие, отразившееся на его лице, задело ее за живое.

– Оберон, ты же и сам знаешь, что являешься представителем мира фейри. Неужели ты думал, что простой яд сотворит нечто подобное? – она помахала рукой. – Нет, фейри воспринимают все по-другому, нежели обычные смертные. Тут только колдовство. Возможно, замешан некий природный токсин фейри, но для активации его пришлось бы ввести под кожу, – круг людей, который смог бы отравить короля, сужался. Очень немногие фейри обладали способностью стереть разум, особенно столь мощный, как у Оберона. – Не говоря уже о том, что ты никому не доверяешь. Кто-то из близких должен был поместить токсин либо в твою еду или питье, либо под кожу.

– То есть мы говорим о доверенном лице, – взгляд Оберона вернулся к окну. Его тон был задумчивым, но едва ли удивленным. Должно быть, он тоже подозревал предательство. – Ты назвала меня фейри.

Кэсси поморщилась. Она явно хреново справлялась с задачей, чтобы свести к минимуму информацию, которая должна была поступать к Оберону.

– Ага. Мы оба фейри.

– Какой я фейри?

– Я.… – она поморщилась, приготовившись врать. – Не знаю.

Его пристальный взгляд сосредоточился на ее лице.

– А ты? Что ты за фейри?

– Сирена. Некоторые называют мой вид русалками, потому что мы морские нимфы, – Кэсси не видела необходимости держать в секрете то, кем она являлась. Чем меньше Оберон будет знать о ее королевском происхождении, тем лучше, по крайней мере сейчас. У них были более серьезные причины для беспокойства, чем солдаты ее семьи. – Я могу исполнить волшебную песню, но для этого потребуется время и деликатное прикосновение.

– Как ты исцелишь меня, если не в курсе, кто я такой? – он выгнул бровь. – Разве целителю не нужно знать все о своем пациенте …?

– Черт! – Кэсси вывернула руль, когда мимо них пронеслась машина. Безумно опасный маневр на мокрой, обледенелой дороге.

Глаза Оберона ярко вспыхнули серебром.

– А вот и наши враги.

Кэсси попыталась не обращать внимания на сковавший душу ужас, когда ударила по тормозам. Чужую машину занесло вбок, перегородив им дорогу.

– Оставайся в машине.

– Кэсси…

– Твоя жизнь гораздо важнее моей, – она расстегнула ремень безопасности, приготовившись сражаться за свою пару. – Оставайся в машине.

Кэсси выбралась со стороны водителя, желая постоять за мужчину, который даже не знал, кем она была.

– Я так не думаю.

***

Оберон был возмущен приказом оставаться в машине. Словно он был какой-то собакой. Разве она не поняла, когда он сказал, что может защитить их обоих? Неужели она настолько не верила в него, что решила в одиночку сражаться с врагами?

Ни в раю, ни в аду он никогда бы не позволил Кэсси столкнуться с опасностью без поддержки с его стороны. Когда девушка покинула машину, Оберон тоже вышел, готовый противостоять тому, кто пытался их остановить.

Трое мужчин выбрались из седана. Один, высокий, широкоплечий и отвратительный, пах плесневелыми грибами и свежей кровью. От второго исходил смерд гнилой растительности и затхлой, заросшей водорослями воды. Третий…

Третий вонял свернувшейся кровь и смертью.

Мужчина с солоноватым запахом ухмыльнулся Кэсси, показав невероятно широкий рот, полный острых, покрытых темными пятнами зубов.

– Отдай Верховного Короля и будешь жить.

Кэсси гордо задрала подбородок, из-за чего ветер стал трепать нелепый пучок на ее макушке.

– Нет, клянусь всем своим существом. Убирайся, эч-ушкье. Ты не получишь то, что ищешь.

Царственный тон и осанка свидетельствовали о наследии, которому противоречила ее внешность. В Кэсси было нечто такое, что очень его притягивало… ну, помимо сексуального влечения.

Эч-ушкье лишь шире ухмыльнулся.

– Августин, забери Верховного Короля и положи его в багажник.

Крупный мужчина в темном костюме, от которого пахло грибами, неуклюже направился к Оберону.

– Хорошо, мистер Лохлан.

Другой, пахнущий старой кровью, просто исчез.

Холодок пробежался по спине Оберона. С чем он столкнулся? Как он мог защитить Кэсси от человека, который мог вот так исчезнуть?

У него не было выбора. Им с Кэсси нужно было выбраться живыми из передряги, значит, пришло время задействовать все силы. Оберон сделал шаг в сторону от машины. Собравшись с духом, он поднял руки, ощутив вибрацию в теле, которая заставила ветер завыть, а снег и лед закружиться быстрее.

– Не согласен.

Оберон услышал низкий, глубокий гул. Узнав голос Кэсси, он оставил сирену разбираться с мистером Лохланом, а сам повернулся к двум другим.

Громила потянулся к Оберону, но мужчина увернулся, сумев отскочить от огромных лап, которые внезапно показались ему слишком длинными. Из-за резких движений Оберон поскользнулся, едва удерживаясь от яростного рева.

– Нет.

Потрясенный глубоким, рокочущим тембром собственного голоса, он чуть не пропустил повторное появление Августина. Глаза существа вспыхнули красным, а пальцы превратились в когти. Внезапно Оберон точно понял, с кем столкнулся.

Вампир.

Оберон знал, как убить существо, которое то появлялось, то исчезало из поля зрения. Забыв про второго врага, он закрыл глаза, потянувшись к внутренней силе.

Все волосы на теле Оберона встали дыбом, когда яркая вспышка ослепила его даже несмотря на закрытые веки. Послышался глухой стук удара. Он открыл глаза и увидел почерневшее пятно на дороге. Дым все еще поднимался от того места, где раньше стоял вампир.

Второй парень лежал на спине, озираясь вокруг с шокированным выражением лица. Существо было отброшено силой взрыва. Молния ударила так близко, что обожгла его.

– Ты заплатишь за это.

Оберон повернулся к мистеру Лахлану. Кэсси пропала. Его переполнила ярость.

– Где она? – загремел гром, вторя гневу, который рокотал внутри.

Лохлан вздрогнул, побледнев. Чересчур большой рот сузился, а его лицо снова стало человеческим.

– Как ты провернул это?

Оберон впился взглядом в существо.

– Говори. Где. Она.

Взгляд Лохлана метнулся в сторону машины Кэсси.

Медленно, не сводя глаз с существа, Оберон обошел машину и окинул взглядом асфальт.

Кэсси лежала на земле… ее тело изогнулось, появился хвост…

Хвост?

Он поморщился. Джинсы девушки порвались по внутреннему шву, освобождая место для красивого, переливающегося рыбьего хвоста. Ее волосы из невзрачно-каштановых превратились в сияющие цвета морской волны. Кожа приобрела жемчужные переливы, став бледнее и напоминая снег, но с оттенком голубизны, который не имел ничего общего с холодом.

Красивая. Черт, его сердце чуть не остановилось от неземной красоты Кэсси.

Силой одной лишь мысли, Оберон отправил Лохлана к дьяволу, уничтожив очередным ударом молнии. Лохлан причинил вред Кэсси, поэтому не был достоин жизни.

Осторожно ступая по скользкой поверхности дороги, Оберон опустился на колени и перевернул Кэсси. При виде большого багрового синяка на лбу девушки, Оберон злобно выругался.

Теперь целительница тоже нуждалась в лечении.

Он поднял ее на руки, баюкая в своих объятиях. Ощущение было таким правильным, таким волнующим, что Оберон чуть не застонал. Разместив голову Кэсси на своем плече, он встал, вдохнув свежий запах соленой воды, пропитавший ее кожу. Стиснув зубы, Оберон попытался проигнорировать затвердевший член, который мгновенно отреагировал на аромат и мягкость девушки.

Черт, даже дурацкая повязка на голове начинала ему нравиться.

Кэсси задрожала, дергая хвостом. Ее кожа покрывалась мурашками.

– Кэсси?

Она нахмурилась.

– Кэсси, – охваченный непонятным импульсом, Оберон поцеловал ее в лоб. – Сокровище. Проснись.

Ее глаза резко распахнулись, повинуясь его команде.

– Оберон. Что?.. – она моргнула, недоверчиво уставившись на свой хвост. – Ох, чтоб меня.

Оберон задрожал. Время не совсем подходило для похоти. Им все еще предстояло разобраться с парнем, который в данный момент пытался встать на ноги.

– Тише, Кэсси, – он впился взглядом в существо, желая положить конец его существованию, если оно хотя бы взглянет на беззащитную женщину в его объятиях. – Уходи. И подробно расскажи хозяевам о вашей неудаче. Пусть знают, что происходит с теми, кто угрожает мне и моим близким.

Глаза существа расширились. Парень так рьяно закивал головой, что Оберон удивился, как та не отвалилась.

– Да, сир.

Оберон слегка поморщился, но ничем другим не показал, что услышал существо.

– Иди.

Парень развернулся, поскользнувшись на льду, и забрался на водительское сиденье, быстро тронувшись с места.

– Теперь можешь отпустить меня.

Оберон взглянул на свою спутницу и застонал. Девушка вернулась к своему нормальному, человеческому облику, накинув изодранную рубашку на ноги и выставляя на всеобщее обозрение белый бюстгалтер.

– Ты станешь моей погибелью.

Кэсси вздохнула.

– Я искренне надеюсь, что ты ошибаешься, – она указала на пассажирское сиденье. – Посади меня и, если не возражаешь, принеси какие-нибудь штаны из моего чемодана в багажнике. Нужно убраться отсюда до прибытия новых головорезов.

– Как только мы найдем ночлег, то серьезно поговорим, Кэсси, – он был уверен, что не получит отказ. Не после произошедшего.

– Да, поговорим, – девушка вздохнула, снимая повязку с волос и расчесывая пальцами локоны. – Но для начала я оденусь.

Оберон промолчал, сдерживая дерзкий ответ. Она была права. Сейчас он не имел права отвлекаться на ее красоту.

– Он назвал меня сир.

Она поморщилась и отвела взгляд.

– Ага, слышала.

– Кассандра.

Резкий вдох и испуганный взгляд подсказал ему, что она не ожидала услышать свое полное имя.

– Да?

– Ты поделишься со мной всей необходимой информацией.

– Много информации за короткий период может привести к худшему, – Кэсси подняла руку, продемонстрировав дрожь, которая появилась вовсе не от холода, а из-за страха. – Пожалуйста, Оберон. Я не хочу, чтобы тебе было больно.

– Тогда поклянись, что ты никогда не солжешь, несмотря ни на что, – он ненавидел ложь больше всего на свете. – Дай слово, и я пойду на уступку.

Они смотрели друг на друга, она умоляюще, он неумолимо, и в итоге Кэсси сдалась.

– Да, сир.

Два простых, безобидных слова наполнили его ужасом.

Глава 3

– Ладно, – Кэсси глубоко вздохнула. Она смотрела в окно мотеля, высматривая любой признак присутствия прихвостней Черной Королевы. Пока что единственной подозрительной вещью, которую ей удалось обнаружить, был грибок, обитающий в душевой кабинке. – Тебя зовут Оберон, но это не твой титул.

– Как я понимаю, я в некотором роде правитель.

В некотором роде. Мягко сказано.

– Ага.

– Значит, потеря памяти носит политический характер, – он вышагивал по мягкому, дешевому ковру, который заглушал стук шагов. – Кто мой преемник?

Кэсси рассмеялась.

– Ох, поверь, твой преемник – последний человек, который хочет занять трон.

Он остановился. Она чувствовала, как его пристальный взгляд буравит ее насквозь.

– Кто?

– Робин Гудфеллоу.

Оберон хмыкнул.

– Мой Хоб.

Она испуганно обернулась.

– Ты помнишь его?

Ему явно было сложно. Его лоб был наморщен от боли. Неудивительно, если природа его болезни совпадала с ее предположением.

– Он мой.

Быстрый укол ревности пронзил сердце Кэсси.

– Он спарен.

Оберон удивленно моргнул, шокированный либо ее эмоциональной вспышкой, либо ее откровением. Впрочем, в данный момент Кэсси не хотела разбираться в причинах.

– Хм?

– Вот как ты ослабел. Спас от смерти его пару. Поверь, Хоб твой самый верный последователь. Ради тебя он готов пойти на убийство. А после спасения его пары, он стал еще преданнее. Я готова поспорить на собственную жизнь, что Робин рискнет всем, лишь бы увидеть тебя целым и невредимым.

– Понятно, – он устроился на краю одной из двуспальных кроватей. – Скажи, Кэсси, если он такой преданный, то почему ты не отвезла меня именно к нему?

Но она хотела. Если бы не Шейн, то Кэсси поступила бы именно так. Не было никого, кто был лучше подготовлен для защиты Верховного Короля, чем Робин. Но инструкции Шейна были ясны. Оберона нужно было доставить на ферму Даннов, притом, чем быстрее, тем лучше. От этого зависела его душа.

– Давай-ка я осмотрю тебя на наличие травм. Мне бы помогло, если бы мы сумели выяснить, как тебя околдовали. Если яд введен, а не проглочен, то список вероятных подозреваемых очень сильно сократится.

– Но мы ведь можем продолжить диалог, пока ты осматриваешь меня?

Кэсси рассмеялась.

– Да, в некотором смысле, но я не буду отвечать на вопросы., – она указала на кровать. – Ложись и устраивайся поудобнее.

Оберон на мгновение замешкал, но в итоге повиновался.

– Я доверяю тебе.

– Для меня это большая честь, – и Кэсси говорила правду. Оберон не доверял никому, кроме Хоба. То, что он подчинился ей без каких-либо вопросов, было честью. И она собиралась доказать, что была достойна. – Хорошо. Вероятно будет немного щекотно.

– Непривычные слова для целителя, – он внимательно наблюдал за ее руками, которые прижались к его груди.

Кэсси глубоко вздохнула.

– Подожди, – Кэсси запела, нежно и гортанно, подстраивая голос под энергетическую подпись Оберона.

Со стороны ее действия выглядели такими простыми. По сути, она пела, а человек исцелялся. Но все было гораздо сложнее. Если бы она открыла рот и выпалила последнюю песню Леди Гаги, то ничего бы не добилась, кроме косых взглядов окружающих. Она искала песню пациента, его уникальную энергетическую подпись, которая рассказывала о том, что было не так. Кислые ноты должны были быть исправлены.

Вот почему задача исцеления Оберона займет больше времени, чем заживление простой раны. Вскоре Кэсси поблагодарила богов, что не обнаружила ни ран, ни проколов, ни даже синяков.

Игра с энергетической подписью заставила проклятие подняться, чтобы помешать ей найти суть Оберона. Кэсси сосредоточилась, напевая себе под нос и прислушиваясь к резонансу, который подсказал бы, что она была на правильном пути.

Там. Глубоко. Песня отозвалась эхом внутри, сильная, низкая и правдивая. Кэсси никогда не слышала ничего подобного музыке Верховного Короля. Чем дольше и громче она пела, тем более сложные гармонии находила. Барабанный бой его нити жизни был сильным и устойчивым. Девушка с облегчение выдохнула. Что бы ни повлияло на него, угрозы для жизни не было.

Нет. Тут были только гармонии, которые менялись и перезаписывались. Пока Кэсси не выяснит причины, то навряд ли сумеет все исправить. Нужно было еще много времени на изучение, прежде чем рискнуть изменить какое-то фундаментальное ядро его личности.

Кэсси нахмурилась, когда прозвучала одна из дисгармоний, отличающаяся от других. Старая и жесткая. Дисгармония переплеталась с гармониями, будто была там всегда. Шрам на его психике, придававший песне серию минорных аккордов, которые заставили Кэсси вздрогнуть от печали. Глубокая рана, которую уже невозможно было отделить от его песни, так как та стала неотъемлемой частью жизни. Изменение и попытка залечить шрам навсегда изменили бы суть Оберона.

Кэсси отложила действо, решив уточнить у мужчины подробности. Хотя на самом деле она знала, что символизировал шрам. У Верховного Короля когда-то была пара, связанная с его душой… и речь не о Кэсси.

Титания. Черная Королева, женщина, которая разорвала на части двор фейри своей жаждой власти, когда-то была возлюбленной мужчины, предназначенным для самой Кэсси. Черная Королева заключила договор с демоном, став первой лианнан Сидхе, вампиром с голодом, намного большим, чем мог представить любой фейри. Война, которую она развязала, чуть не уничтожила все расы фейри. Только вмешательство богов удержало их народ от растворения в сумерках.

Боги заявили, что дворы теперь… и всегда будут… отделены друг от друга. Глорианна была поставлена во главе Белого, Титания – Черного, а Оберон был объявлен Верховным Королем над обоими. Второстепенные дворы самостоятельно выбирали стороны, Атлантида номинально придерживалась Белого, в то время как Пасифика выбрала Черный, следуя за Титанией во тьму. Дворы установлены, Верховный Король и его Хоб правили всеми с чувством чести, которым Кэсси не могла не восхищаться.

И войны между дворами по большей части удалось избежать. Время от времени случались стычки, когда Титания или Глорианна проверяли границы своей ненависти друг к другу, но ни одна Королева не желала рисковать гневом Оберона или богов. Вместо этого все они исполняли изящный танец единоначалия, никогда не меняя мелодии.

Но душевная связь, которую Оберон когда-то поддерживал с Титанией, каким-то образом была разорвана, оставив после себя лишь шрам. Ходили слухи, что сами боги разлучили связанных, даровав Оберону свободу от злого существа, которым стала его пара. Другие говорили, что Оберон самостоятельно разорвал связь, но в процессе повредил душу. Но были еще более мрачные слухи, якобы узы разорвала сама Титания, когда связалась с демоном, предложив душу своей пары в качестве части сделки.

***

Кэсси видела правду в старой ране. Царапины и разрывы были изношенными, потертыми, но не излеченными. Оберона насильно разлучили с парой. Может, он сам сотворил это, может, помогли боги. Впрочем, Кэсси не хотела углубляться в подробности. Единственное, что имело значение – влияние Черного Двора не оставило бы такую рану. Инициатором была явно не Титания. Это Оберон предпочел повредить душу. Минорные гармонии были слишком неотъемлемой частью его существа.

Поэтому она оставила в покое старый шрам. Нет, диссонирующие ноты, которые искала Кэсси, не имели ничего общего с тем, кто ранил его душу. Девушка продолжала вслушиваться в аккорды и нити гармонии, меняющие общую песню жизни.

Вот, всепроникающая, накатывающая волнами песня почти заглушала мелодию, из которой состоял Верховный Король. Неудивительно, что он не мог вспомнить ничего, кроме обрывков прошлого. Какофония проклятия была так велика, что перекрывала все остальное.

Кэсси прослушала музыку, которую нужно было восстановить, нашла начало и запела.

Оберон наблюдал, как лоб Кэсси разгладился, а хмурость исчезла. Ее губы приоткрылись, и самый великолепный звук, который он когда-либо слышал, вырвался на свободу… принося покой, который он редко испытывал. Боль потери, которая была такой неотъемлемой частью его сути, исчезла под тяжестью песни Кэсси.

Всего на мгновение лицо Кэсси пропало, а вместо него появилось другое. Молодое и наполненное смехом. Светло-каштановые волосы были собраны в сложный узел. Сверкающие карие глаза смотрели на него с такой давно ушедшей нежностью, что Оберон чуть не заплакал. Цветы украшали ее волосы сказочной короной. Она взяла его за руку, ведя туда, где они договорились произнести клятвы.

Эта женщина когда-то была светом его жизни, истинной парой, единственным человеком, которому он доверял больше всех остальных…, но она предала. Он не помнил ни ее имени, ни происхождения, да, наверное, и не хотел вспоминать.

Тон Кэсси повысился, заставляя его вспоминать и поднимая скрытую часть на поверхность, хотя он давно ее похоронил. Титания.

Ох, Титания. Боль, острая и горькая, снова наполнила Оберона.

Черная Королева, великая предательница, та, кто разрушила все, что ему когда-либо было дорого. Вот почему было создано три двора. Скорее всего именно она заставила его забыть, кто он такой и чем был. Значит, приказ об отравлении отдала Титания, но зачем? Почему та, кого Оберон когда-то поклялся любить всей душой, хотела, чтобы он потерялся навсегда?

Нет. Не потерялся. Был под контролем. Он был Верховным Королем Обероном Аргентинцем, когда-то прозванным Серебряным Пламенем. Если Титания завладеет им, то сможет править миром фейри.

Кэсси откинулась назад, замолкая.

– Вау. Просто… Вау.

– Что? Что ты почувствовала?

– Проклятие пытается уничтожить все твои гармонии, – когда он бросил на нее непонимающий взгляд, Кэсси поморщилась. – Хм, трудно объяснить. Суть каждого человека состоит из разных гармоний, сливающихся с мелодией, которая является истинным «я». Как… – она облизнула губы. – Как совокупность всего, что ты видел и узнал, но под всеми слоями скрывается основное существо, неприкасаемое существо, которое отражает твою натуру. Некоторые люди превращаются в великих миротворцев, как Ганди, или серийных убийц, как Тед Банди, но натура неизменна. Словно внутри каждого есть ядро, содержащее глубочайшую тьму или величайший свет. Именно гармонии, наложенные поверх основной мелодии, делают нас теми, кто мы есть.

– Не уверен, что разобрался, – Оберон сел, одергивая рубашку и чувствуя себя сбитым с толку. Его голос был хриплым, как ото сна. Может, он рассказывал свою историю, пока она пела? Как много слышала Кэсси и о чем догадалась?

– Ты уже не тот Оберон, каким был сто лет назад, потому что твои гармонии были дополнены, изменены временем и воспоминаниями. А если откатиться на двести лет, то ты не был таким, как сто лет назад, и так далее. Каждый новый опыт добавляет гармонию к мелодии, которой ты являешься.

– В этом есть определенный смысл, – боги знали, что он был уже не тем человеком, который любил Титанию всем своим сердцем.

– Но твоя основная суть осталась неизменной. Гармонии постоянно дополняются, меняя твой взгляд на происходящее, но изменить основную мелодию невозможно. Ты никогда не станешь серийным убийцей, потому что в тебе отсутствует данная черта.

– Но изменение гармонии может обратить меня в плохого человека, – обстоятельства превращали даже лучших из людей в закоренелых преступников или испуганных детей. Он видел подобное слишком много раз, чтобы сбрасывать со счетов такую возможность.

– Да. Изменяя то, во что ты веришь, устраняя и заглушая гармонии, можно преобразовать тебя во что-то другое, – Кэсси закусила губу, с тревогой наблюдая за ним. – Если Черный Двор доберется до тебя, то попытается обратить в какое-нибудь гадкое существо.

– Титания, – Кэсии заметила в его взгляде нечто такое, что заставило ее отшатнуться. – Если она обретет надо мной власть… – Оберон не закончил мысль, не в силах описать разрушительность ситуации. – И все из-за того, что я король?

Короткая задержка с ответом была гораздо более красноречивым, чем слово, которое она наконец произнесла:

– Да.

– Ты можешь восстановить мои гармонии?

Кэсси уставилась на него расфокусированным взглядом, видя или слыша что-то за пределами его понимания.

– Хм, да, но Шейн был прав. Трудная процедура. На восстановление потребуется некоторое время. Тот, кто приложил к этому руку, планировал саботаж в течение некоторого времени. Заклятье довольно сложное. Изменить такую долгую жизнь, изменить твои гармонии… процесс тянулся несколько месяцев, а не дней.

– То есть речь не о минутном преступлении, правильно? – если это планировалось давно, значит речь шла о ком-то очень близком.

– Нет. И вот что пугает меня гораздо больше, чем потерянные воспоминания, ведь при твоем дворе определенно есть предатель. Достаточно близкий, чтобы передать средство, способное проникнуть в организм.

– Симпатическая магия, – то, что Оберон определил колдовство инстинктивно, должно было удивить его, но не удивило.

Кэсси кивнула.

– Прядь волос, обрезок ногтя, даже сошла бы использованная салфетка. Кто-то, у кого есть доступ в твое жилище, либо помог, либо навредил.

– Ты утверждаешь, что мой Хоб верен, но верны ли его люди?

– Он лично выбрал каждого, но всегда существует вероятность, что кто-то проскользнул сквозь щель, – Кэсси сделала паузу, выражение ее лица было смущенным. – Недавно Робин завербовал члена Черного Двора, но, насколько я понимаю, ты уже встречался с ним и даже дал свое одобрение.

– О ком речь? – новобранец мог стать ответом на все вопросы.

– Лорд Рэйвен МакСуини.

Имя ни о чем не говорило и не вызывало никаких тревог.

– Почему Робин приютил его?

– Потому что лорд Рэйвен – это его сын.

Оберону хотелось застонать.

– Замечательно.

– Если это поможет, когда Михаэла чуть не рассталась с жизнью, Рэйвен поддержал Робина в уничтожении виновного. Помимо этого, и того факта, что когда-то он был одним из любимых солдат Черной Королевы, я мало что о нем знаю.

– Тогда он остается в списке подозреваемых. Итак, я встречался с ним. Возможно, в то время он завладел чем-то моим, что привело в действие заклятье, лишившее меня воспоминаний, – Оберон встал, подошел к окну и беспокойно уставился в темноту. – Мне нужно составить список любых возможных подозреваемых, всех, кто мог иметь ко мне доступ. Сумел ли Черный Двор найти способ переманить кого-то близкого мне?

– В твое жилище вхожи разные люди. Уборщицы, камердинер и твой личный помощник. Под подозрением должны оказаться все, – он услышал скрип пружин кровати, когда Кэсси пошевелилась. Данный звук отвлек его от важных тем. Оберон попытался проигнорировать затвердевший член, но его мысли были сосредоточенны только на Кэсси. Черт, нельзя было отходить от цели и отвлекаться на любовную интрижку. Не тогда, когда он все еще не был полностью уверен в ее верности.

Особенно, если его опасения подтвердятся. Ранее Оберон уже обжегся с одной истинной связью.

– Я практически не помню свою прежнюю жизнь, Кэсси.

– Самое интересно, что первое воспоминание, которое вернулось, было о ней.

– Ты видела его? – он наблюдал за ее отражением в стекле. Кэсси кивнула. Оберон задумался, была ли его возможная связь с Кэсси катализатором того, что воспоминание о Титании всплыло первым. – Как она предала меня?

– Легенда гласит, что ради власти она заключила договор с демоном.

Итак, эта часть воспоминаний была правдой.

– Она была прекрасна, настолько яркая, что мне казалось, будто я ослепну от ее улыбки.

– И ты был ослеплен, – Кэсси встала и положила руку на его плечо. – Вполне нормально горевать о женщине, с которой у тебя была связь, но ты не можешь упускать из виду то, к чему все привело.

– Демон изменил ее мелодию, – он не понимал всего процесса, но только так можно было объяснить случившееся. Женщина, которую он любил так давно, ушла, но когда-то их чувства были настоящими. Вот почему ее предательство причинило такую сильную боль, вцепившись в сердце огненными когтями, пока не выжгло из груди.

– Я никогда не встречалась с Черной Королевой, не говоря уже о попытке исцеления, поэтому не могу подтвердить или опровергнуть твое предположение. Можно изменить чью-то гармонию, но сама мелодия обычно сохраняется, – ее хватка усилилась. – Прости.

Не столько ее слова, сколько убежденность заставили Оберона пожалеть, что у него не было сил по-настоящему оплакать Титанию. Когда-то давным-давно он верил в вечность, верил, что его настоящая связь была пределом мечтаний.

Но веру разрушили. Еще и Кэсси утверждала, что все было основано на лжи, карточном домике, который мог рухнуть в любой момент.

Так как же поверить, что с Кэсси будет лучше? Как поверить, что женщина, гладящая его по плечу и выражающая молчаливое сочувствие, не окажется хуже, чем женщина, которая искромсала его душу? Она уже заглянула в него глубже, чем когда-либо удавалось Титании.