Текст книги "Песнь Сирены (ЛП)"

Автор книги: Дана Мари Белл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Кэсси испытала чувство гордости, когда он поднял цепочку, к которой была прикреплена чешуйка, и благоговейно надел ту себе на шею.

– Я знаю, что это значит для морского народа, – он погладил ее по щеке. – Хочешь, чтобы я признался в ответ?

Кэсси посмотрела на кольцо, лежащее на столе.

– Ты уже это сделал.

Взгляды, которым они обменялись, заставили Робина драматически вздохнуть.

– Ах, любовь.

Оберон свирепо посмотрел на Хоба, который нахально улыбался.

– Робин.

– Хм? – Хоб уставился на чешую на шее Оберона, ухмыльнувшись так широко, что Кэсси удивилась, как не увидела его задних зубов.

– Разве твоя пара не должна проснуться с минуты на минуту? – было ясно, что Оберон хотел остаться наедине с Кэсси.

Но было также ясно, что Робин наслаждался своим весельем.

– Ага, – он смахнул невидимую пылинку со своего черного рукава. – Но ты говорил, что сделаешь кое-что для меня, помнишь?

Оберон закатил глаза и отстранился от Кэсси.

– Помню-помню.

Брови Кэсси поползли вверх, когда Робин нетерпеливо кивнул.

– Вот и я помню, – казалось, он так же, как и она, жаждал подарка от короля. Когда Оберон вручил ему сверток, Хоб жадно схватил дар. – Спасибо.

– Михаэла сразу поймет смысл, даже если не сможет найти объяснения.

Робин кивнул, вскрыв упаковку и рассмеялся, увидев внутри кольца из красного золота.

– Идеально.

– Ты знаешь, как ими пользоваться?

– Ага, – явная дьявольщина в тоне Робина удивила Кэсси. – Я прослежу, чтобы все было сделано должным образом.

А?

Кэсси слушала разговор двух мужчин, ощущая возрастание любопытства с каждым произнесенным словом. Что-то о линиях, рунах и нескольких фразах на незнакомом языке заставило ее по-новому взглянуть на свое кольцо.

Что такое содержало в себе кольцо, из-за чего Робин так спешил надеть похожее на палец Михаэлы?

Кэсси взяла серебряное кольцо и надела его.

– Нет! – раздался ужасный крик Оберона, заглушивший их песню.

Вспышка света на ее руке пугала. Аквамарин и серебро танцевали друг вокруг друга, окружая, прежде чем погрузиться в ее кожу. Покалывание магии Оберона проникло внутрь Кэсси, словно теплое объятие, которое было почти таким же приятным, как находиться в мужских руках.

Свет в кольце потускнел, превратившись в руны цвета морской волны, красивые плавные письмена, которые были написаны на языке Сидхе.

– Ты подарил своей истинной паре единственное кольцо? – голос Робин выражал одновременно благоговение и веселье. – Почему я не удивлен?

– Хоб, – тон Оберона, с другой стороны, не допускал возражений. Он хотел, чтобы Робин ушел.

– Ах. Вот и правильный момент для побега, – Робин поклонился и исчез так же бесшумно, как и появился.

– Ты могла навредить себе, – Оберон шагнул к Кэсси. Девушка почувствовала, что в нем закипал гнев. – Нужно было дождаться, когда я надену его на твой палец.

– Прости, – Кэсси попыталась стянуть кольцо, но ничего не получилось. – Было совсем не больно.

– Знаю, именно поэтому не кричу.

Она удивленно моргнула.

– Не кричишь?

Оберон сощурил глаза.

– Я использую свой внутренний голос.

Она прикусила губу, стараясь не рассмеяться.

– Хороший мальчик. Твоя мама, должно быть, гордится тобой.

– Кэсси, – мужчина потер переносицу и закрыл глаза.

– Хм? – она обняла его за шею, взволнованная, когда гамма между ними тихо загудела.

Он открыл глаза и прижался лбом к ее лбу.

– Ох, хорошо. По крайней мере, мне никогда не будет скучно.

– Это то, что я люблю в тебе. Ты всегда видишь светлую сторону.

Оберон усмехнулся, прежде чем поцеловать ее в первый раз за день.

Глава 20

– Готовы, сир?

Оберон глубоко вздохнул. Вот он, день, которого он ждал с тех пор, как увидел Кэсси в той машине на шоссе, умоляющую позволить ей помочь ему.

Сегодня была его официальная церемония бракосочетания, день, когда Кэсси официально станет его в глазах Дворов.

Кэсси находилась в отдельной комнате, прячась, так как по традиции до церемонии жених не должен был видеть платье невесты.

Хотя Оберон считал, что девушка больше боялась того, как на нее отреагируют Дворы. Он намеревался объявить Кэсси королевой, а не королевой-консортом. Так у нее будет такая же власть над Серым двором, как и у него, что сделает ее самой могущественной женщиной в мире фейри.

И некоторые ясно дали понять, что им это не нравится. Пока ни одна из жалоб не достигла ушей Кэсси, но это был только вопрос времени. Люси, Гарольд и Хавьер сомкнули ряды вокруг королевы Оберона, защищая девушку от худших сплетников и скептиков, но даже их усилия не помешают слухам выползти наружу.

Однако Кэсси была сильной и привыкла к придворным интригам. Возможно, он зря беспокоился, но если королева хоть немного расстроится, то он быстро наведет порядок.

– Сир?

Оберон встряхнулся. Мрачным мыслям не было места в этот день. Позже он обязательно разберется со двором. А те, кто поддерживает Кэсси, заслужат одобрение Оберона.

Те, кто против…

Ладно. Не зря же именно Оберон стал Повелителем Серых.

– Давай сделаем это, Гарольд.

Гарольд кивнул и открыл дверь в тронный зал.

– Удачи, сир. Если позволите, то я не мог бы пожелать для вас лучшей женщины, с которой вы могли бы связать себя узами брака.

– Спасибо, Гарольд, – Оберон улыбнулся.

– Не за что, сир, – мажордом прочистил горло и трижды стукнул посохом по мраморному полу. – Верховный король Оберон, Серый лорд, Повелитель фейри.

Весь двор зашептался, когда он вошел в зал при всех регалиях, и стал низко кланяться, когда Оберон направился к трону. Он устроился на своем месте, немного поправив меч, Клаом Солайс, пристегнутый к бедру. Меч Света был последним подарком Нуады перед смертью короля. Корона прочно сидела на голове Оберона, но не в привычной форме, а в виде настоящей короны, символизирующей значимость данного события. Он даже позволил Робину выбрать для себя костюм, темно-угольно-серый с серебристой рубашкой и угольно-черным галстуком. Булавка для галстука была украшена голубым бриллиантом, напоминающим цвет волос его пары. Запонки соответствовали булавке для галстука.

Цветные камни и меч Света, казалось, ошеломили двор. Оберон редко носил клинок. Обычно его устанавливали над троном так, чтобы отражающийся свет освещал Оберона, доказывая его право на суверенитет.

Сегодня он воспользуется им на церемонии коронации Серой леди.

Посох Гарольда трижды стукнул об пол, заставив замолчать все еще взволнованную толпу придворных.

– Принцесса Кассандра Нерис, истинная пара Верховного короля, леди Атлантиды.

Кэсси вошла в тронный зал под руку со своим братом. Оберон еле сдержал улыбку. Его леди выглядела сногсшибательно в серебристом платье, усыпанном крошечными аквамариновыми самоцветами. Каштановые волосы были собраны в сложный узел, который подчеркивал стройную шею. Девушка была без короны, поскольку технически до конца соединения не считалась королевой, но после клятв Оберона все изменится.

Кэсси плавно шагала вперед. В ее движениях сквозила грация, присущая всем русалкам. Придворные кланялись, выказывая уважение к своей новой королеве, но не так низко, как Оберону.

Скоро они будут преклоняться перед ней так же низко, как перед ним. Оберон мог бы сделать ее королевой-консортом, тем самым ограничив полномочия, но он никогда бы так не поступил. Он полностью доверял Кэсси, ценил ее мнение и хотел, чтобы она восседала на троне даже тогда, когда его не будет рядом. Единственным другим человеком, в которого он верил так же сильно, был Робин. И Оберон ясно продемонстрировал свое мнение, когда Робина провозгласили не только принцем Серых, но и преемником короны.

Теперь Кэсси займет место Робина в качестве преемницы Оберона, если с ним что-то случится. С благословения Кэсси Хоб сохранил титул принца королевства, поскольку в ее глазах Робин был братом Оберона.

Но Робин совсем не обрадовался. Единственными титулами, к которым он стремился, были Хоб и муж, но Кэсси было не переубедить, как и Оберона. Итак, Хоб остался принцем королевства, а леди Робина была признана принцессой, что заставило ее глаза заблестеть от восторга и смягчило характер Хоба.

Кэсси и Дейтон подошли к подножию трона и поклонились. Затем Дейтон поцеловал сестру в щеку и засеменил к своему будущему супругу, оставив Оберона и Кэсси одних на возвышении.

– Принцесса Кассандра, – как же ему не нравилось обращаться к ней с указанием титула принцессы. Он бы предпочел называть ее своей королевой, а еще лучше просто Кэсси.

– Король Оберон, – взгляд Кэсси был полон любви.

Оберон встал, возвышаясь над ней на ступеньку, и взял ее за руку, приготовившись шокировать всех.

– Клянусь, что с этого дня ты не будешь одна.

Придворные ахнули, когда он начал произносить традиционную клятву, связывающую Сидхе. Кэсси, однако, лишь покраснела, крепко стиснув его ладонь. Слова, хоть и красивые, были формальностью, ведь они уже давно завершили связь. Но Оберон не мог найти лучших фраз, чтобы описать, как хотел прожить с ней вечность.

– Моя сила – твоя защита,

Мое сердце – твое убежище,

А мои объятия – твой дом.

Я буду служить тебе так, как ты потребуешь.

Обещаю, что буду жить и умру рядом с тобой.

Твое имя я буду шептать в конце каждого дня, а твоим глазам улыбаться каждое утро.

Я отдам тебе все, что принадлежит мне.

Свое сердце и душу я вверяю тебе.

Ты моя Избранная.

Ты моя Пара.

Ты связана со мной на вечность.

Меч Света сиял так ярко, что его было видно даже сквозь серые кожаные ножны.

Кэсси, пренебрегая формальностью мероприятия, протянула руку и погладила Оберона по щеке. Вместо клятв, которые, как он предполагал, она должна была произнести, девушка поступила по-своему.

Путь сирены.

Кэсси перестала притворяться, открыла рот и начала петь.

Она пела их песню. Голос наполнил тронный зал высокими и низкими нотами, соединяя их так, как могла только сирена. Гармонии звенели, отражаясь эхом от мраморной плитки, касаясь каждого из мужчин и женщин, стоящих по обе стороны комнаты. Кэсси пела об их любви, надеждах, мечтах и стремлении друг к другу. Она обнажила душу перед придворными, но в то же время доказала, что их связь верна и крепка. Такую связь не разорвать никому. Вместе гармонии обретали смысл, а в мелодии обретали все пазлы, вливаясь в совершенство.

Сила Кэсси коснулась каждого в зале, демонстрируя, что ее место было рядом с Обероном. Некоторые из наиболее мягкосердечных придворных тихо плакали, среди них была и леди Гудфеллоу, которая, прижимаясь к Робину, без стеснения рыдала. Рэйвен Гудфеллоу, больше не МакСуини, стоял позади родителей и пытался сморгнуть набежавшие слезы. Голубые глаза парня были так похожи на глаза Робина. Дункан Малмейн-Блэкторн обнимал своих истинных пар. Троица задумчиво улыбалась. Без сомнения, они вспоминали свою собственную церемонию соединения, проведенную в этой самой комнате перед Обероном. Леди Люси Стоу промокнула глаза кружевным платочком. Улыбка женщины была широкой и наполненной счастьем. Даже Гарольд, обычно равнодушный ко всему происходящему, шмыгал носом, пока Кэсси пела про свою любовь на всеобщее обозрение.

Когда все закончилось, тишина была почти оглушительной. Никто не хотел первым развеять силу песни сирены.

– Я люблю тебя, – Кэсси убрала руку с его щеки, прошептав слова так тихо, что только Оберон сумел их услышать.

– Я тоже люблю тебя, – он взял ее за руку и помог встать на колени. – Принцессы Кассандры Нерис больше нет. Теперь ты будешь известна как Кассандра Эргитайн… – придворные ахнули. Фамилия Оберона так давно не произносилась, что мало кто ее помнил.

Оберон продолжал, как будто их не прервало потрясение двора.

– Королева Серебряного Пламени, леди Серых, – он указал на Робина, который держал корону. – Ты готова принести клятву?

– Да, – тон Кэсси был сильным и уверенным. Какие бы она не нервничала в начале церемонии, сейчас девушка полностью себя контролировала.

– Тогда давайте начнем, – он жестом подозвал Люси, которая в ту же секунду оказалась рядом. Робин расположился справа от Кэсси, а Люси слева. – Во-первых, ты должна отказаться от своих связей с Белым двором.

Кэсси кивнула.

– Настоящим я отказываюсь от всех связей с Белой леди, королевой Глорианной, королевой Белого двора, леди Благих. С этого дня я объявляю себя человеком Оберона, с честью и верой, не имея других клятв, от которых можно отказаться. Перед богами я клянусь в своей верности Серому Двору, Верховному королю Оберону и нашим потомкам. Я объявляю себя присягнувшей слугой Серого лорда, Верховного короля Оберона, короля Серого Двора, повелителя фейри. Клянусь своим голосом и честью поддерживать законы Двора. Я и мой дом будем соблюдать законы, изданные Верховным королем. Я буду добросовестно выполнять все обязанности, требуемые короной и двором. Я, Кассандра Эргитайн, клянусь.

Теперь настала очередь Оберона принести клятву, которая далась ему легче, чем когда-либо еще.

– Я, Верховный король Оберон Эргитайн, Серый лорд, повелитель фейри, настоящим выслушал твои клятвы и принял их от имени Короны и Двора. Я объявляю тебя своим верным слугой, поклявшимся выполнять мои приказы. С этого дня мой меч будет защищать тебя, а магия оберегать. Если ты не выполнишь свой долг, то познаешь силу моего гнева. Все прежние клятвы Белым аннулируются моей властью Верховного короля. Я, Оберон, Верховный король, клянусь.

Кэсси вздрогнула, когда магия клятвы окутала их обоих.

Регалии Леди Серых состояла всего из двух частей – короны и шара. Корону смастерил сам Оберон, а шар был подарком Туата Де. Взятый у Лии Фейл, Камень Судьбы работал только в руках законного правителя фейри, в данном случае речь шла об Обероне и Кэсси. Меч Оберона светился, указывая на законность его правления. Шар так же указывал бы на законность правления Кэсси, усиливая ее дар. Она могла бы петь в полную силу как на суши, так и в воде. Также она получила бы ускоренною регенерацию от любого ранения.

Материал, из которого был изготовлен шар, напоминал мрамор и был хорошо отполирован. По сути, ничем не примечательная вещица до тех пор, пока не попадет в руки Лорда или Леди фейри. Он мог уменьшаться или увеличиваться по команде Кэсси, что позволило бы ей носить шар в качестве ожерелья. Если бы она захотела, сферу можно было бы даже повесить над мечом во время официальных приемов, чтобы продемонстрировать благословления монархов Богами.

Но пока Кэсси не была коронована, поэтому ни сфера, ни меч не светились для нее, несмотря на их истинную связь. Такова была природа магии.

Итак, Оберон начал последнюю церемонию, которая должна была сделть Кэсси королевой во всех известных и неизвестных смыслах.

– Кассандра Эргитайн. Клянешься ли ты в присутствии богов и перед двором вести себя при любых обстоятельствах так, чтобы интересы, процветание и честь фейри, независимо от их положения, всегда были в твоем сердце?

– Клянусь.

– Клянешься ли ты вершить правосудие без уважения к личности и предоставлять равные права бедным и богатым?

– Клянусь.

– Клянешься ли ты добросовестно и беспристрастно исполнять все обязанности, возложенные на тебя как на Леди Серых?

– Клянусь.

– Клянешься ли ты защищать свободу и права всех дворов и их обитателей, независимо от расы, положения или месторасположения?

– Клянусь.

Оберон забрал корону у Робина.

– Тогда я объявляю тебя королевой Кассандрой, королевой Серебряного Пламени, леди Серых, Повелительницей всех фейри, моей королевой, моей преемницей и матерью моих детей. Пусть все прислушиваются к твоему голосу, как прислушиваются к моему, – он закрепил на ее голове корону, одобрительно кивнув, когда Кэсси, вместо того чтобы опустить глаза, с уверенностью поймала его взгляд. Оберон взял шар у Люси. – Пусть твое правление будет долгим и процветающим. Пусть все радуются так же, как радуюсь я, – он вручил шар Кэсси, улыбнувшись, когда тот начал светиться яркой бирюзой, а не серебром, как он ожидал. – Встань, королева Кассандра, и посмотри в лицо своим подданным.

Кэсси поднялась на ноги и заняла место рядом с ним, именно там, где ей и полагалось быть. Именно там, где она останется до конца их дней.

***

– Мистер и миссис Нерис! Добро пожаловать, – Грег, менеджер за стойкой регистрации в отеле Морской гребень, просиял, принимая их багаж. – Мне так жаль, что в прошлый раз вашу поездку прервали, – беспокойство на лице мужчины казалось искренним. – Как вы себя чувствуете, миссис Нерис?

Кэсси улыбнулась. Никто из них не поправил мужчину. Они решили приехать сюда под именами, которые использовали раньше, чтобы не смущать людей, управлявших отелем, сменой фамилии.

– Намного лучше, спасибо.

– Это Нерисы? – человеческая женщина с золотисто-каштановыми волосами и янтарными глазами вышла из-за угла столовой и с улыбкой протянула руку. – Я Ноэль Роджерс, помогаю владельцам управлять отелем.

– Рад с вами познакомиться, – Оберон пожал ей руку. – Вы работаете на братьев Риццетти, Люка и Энджела?

– Да. А вы их знаете? – Ноэль казалась довольной. – Я так удивилась, когда они попросили меня лично поприветствовать вас. Обычно я работаю за кулисами.

– Они неоднократно решали некоторые мои вопросы, – легкая улыбка Оберона была непринужденной. – Лучшие из лучших.

– Спасибо. Им будет приятно услышать такой комплимент, – Ноэль указала в сторону лестницы. – Позвольте показать вашу комнату.

Они последовали за Ноэль в номер для новобрачных с балконом, с которого открывался вид на океан.

– Мы можем что-нибудь организовать для вас вечером?

– Нет, спасибо. Мы поужинали по дороге, так что, вероятно, просто удалимся на ночь, – Оберон подмигнул Кэсси за спиной Ноэль. – Или совершим полуночную прогулку по пляжу.

Кэсси поежилась от жара во взгляде Оберона.

– Мне нравится твоя идея.

Ноэль прочистила горло.

– Что ж, я прослежу, чтобы Грег дал вам карточку для входа в отель. только не забудьте вернуть ее, когда вернетесь. Приятного вечера, – Ноэль снова пожала им руки и ушла пружинистой походкой.

– Итак, – Оберон притянул Кэсси в свои объятия, прижавшись лбом к ее лбу. – Хочешь прогуляться по пляжу?

– Ага, – она поиграла с краем его рубашки. Оберон снова надел синие запонки, а в его серебристой заколке для волос появился маленький голубой бриллиант. Кэсси сильно удивилась, когда он переделал собственную корону, но стоило признать, что сей факт был чертовски приятен. Конечно, навряд ли она когда-нибудь увидит его в джинсах и футболках, но ничего страшного, она все равно любила Оберона.

– Может, искупаемся в океане? – он поцеловал кончик ее носа.

– Хм, – Кэсси погладила пальцами обнаженную кожу, улыбнувшись, когда мужчина зашипел от удовольствия.

– Займемся любовью на песке?

Она сморщила нос.

– Который вечно попадает не в те места.

Оберон выгнул брови, а его глаза стали серыми, как серебро.

– Я бы спросил, когда ты пережила подобный опыт, но тогда мне пришлось бы кого-нибудь убить.

– Ну да, ведь мы оба были девственниками, когда вступили в связь, – она не собиралась спускать ему с рук подобные мысли.

Король фыркнул, но не обиделся.

– Насколько я понимаю, ты чиста, как горный воздух.

– А какой ты, маленький голубочек?

Оберон подавился смехом.

– Чего?

Кэсси покраснела.

– Ладно, вышло не совсем так, как я хотела.

– Нет, все отлично, – мужчина крепко обнял ее, прежде чем отпустить и взять несколько полотенец из чемоданов. – Пошли, любимая. Давай прогуляемся.

– Нам нужны купальники?

Оберон лишь улыбнулся и протянул руку. Ему шло счастье, которого так не хватало при их первой встрече. Зато теперь он выглядел так каждый день. Оберон более чем заслужил немного радости в жизни, а Кэсси оставалось только его поддерживать.

Волны мягко плескались о берег под почти полной луной. Безоблачное небо позволяло им видеть звезды. Лунный свет блестел на воде, как нежное прикосновение любовника.

Прекрасно. На пляже, кроме них, никого не было. Вода манила Кэсси в свои темные глубины. Не думая о том, что кто-то может ее увидеть, девушка начала снимать одежду, желая прыгнуть в воду и позволить своему телу парить в волнах прибоя.

Сильные руки остановили ее, не давая снять штаны.

– Мы поплаваем после.

После?

Мужская ладонь прижалась к ее киске через джинсы.

Ах. После.

Кэсси вздрогнула, когда Оберон расстегнул молнию на ее джинсах.

– Ты такая красивая, Кэсс.

– Нет.

Его руки напряглись.

– Я прожил тысячи лет и видел то, о чем никто другой и не мечтал. Лицезрел реликвии Туата Де, затерянные города Алиас, Гориас, Муриасандинанс. Я один из последних в своем роде, поэтому в состоянии распознать красоту, – он поцеловал ее в затылок. – Ничто ни в этом мире, ни в загробном не сравнится по красоте с моей истинной парой.

Кэсси вздрогнула, а ее глаза неожиданно наполнились слезами.

– Правда?

– Стал бы я лгать тебе?

Она посмотрела на него через плечо.

– Если бы ты хотел уберечь меня от боли…

– Нет, – он стянул джинсы, захватит трусики, с ее ног. – Не о чем-то столь важном, как это, – Оберон крепко обнимал ее, пока Кэсси извивалась, избавляясь от остатков одежды. – Твоя песня стала чатсью меня. В ней нет ничего, что не было бы великолепным. Даже твоя боль усиливает привлекательность, хотя я предпочел бы, чтобы ты вообще никогда ее не испытывала.

– Если бы я не чувствовала ее, то не нашла бы себя. Стала бы похожей на Деметрию, – Кэсси повернулась в его объятиях, обвив руками шею мужчины.

– Однажды ты сказала, что ничто не может по-настоящему изменить мелодию, только наши гармонии, – Оберон начал расстёгивать рубашку, пока Кэсси помогала ему с запонками. – Ты никогда бы не стала как Деметрия. Потому что в тебе нет зла.

Она стянула рубашку с его плеч, когда Оберон приступил к расстегиванию брюк, нетерпеливо стряхивая ткань в рук. Кэсси заскользила руками по его груди. Гладкая кожа была такой теплой и соблазнительной. Его длинные серебристые волосы коснулись сосков.

– Как по мне, то ты здесь самый красивый, – она откинула волосы его с плеч, наслаждаясь тем, как они струятся по ее рукам.

Брюки упали на песок. Оберон отбросил ногой ткань так же, как Кэсси поступила со своими джинсами.

– Давай каждый останется при своем.

Прежде чем Кэсси успела возразить, Оберон завладел ее ртом, целуя с такой нежностью, что у нее подогнулись колени. Мужчина опустил ее на песок, прогоняя все мысли о неудобстве. Эрекция, горячая, твердая и уже влажная на головке, коснулась ее ноги.

– Споешь для меня, моя сирена?

Он лизнул ее сосок, обдавая горячим дыханием влажную вершинку. Кэсси застонала, выгибая спину, чтобы привлечь его ближе. Она хотела, чтобы Оберон пососал твердую горошину, а затем вошел в лоно.

– Вот так, Кэсси, – он втянул ее сосок в рот, как она и хотела, но быстро отстранился. – Спой для меня, – Оберон повторил дразнящие действия со вторым соском, облизывая и нежно дуя на плоть.

Как же хорошо. Но в поддразнивание могли играть двое. Кэсси провела пальцем по его эрекции, прослеживая пульсирующую вену от основания до головки. Мужчина закрыл глаза и отдался ее прикосновению. Обхватив ладонью ствол, девушка стала массировать яйца, вызвав низкий, гортанный стон у своей паре.

– Только если ты споешь для меня.

– Предлагаю дуэт, – Оберон открыл глаза. Его взгляд из-под тяжелых век был соблазнительным. – Идеально.

Оберон прикусил мочку уха Кэсси и начал целовать ее шею. Девушка замурлыкала от удовольствия, наклоняя голову, чтобы предоставить ему лучший доступ. Его руки стали поглаживать ее бока, которые все ярче сияли с каждым касанием.

– Такая красивая, a stór, – он начал что-то шептать на том лирическом языке, которого Кэсси не понимала, осыпая поцелуями ее кожу в перерывах между тихо произносимыми словами, которые звучали почти как молитва.

Девушка запела о его дыхании на своей коже, о руках, скользящих по ее чешуе, о любви, которую она чувствовала. Мелодия была как никогда громкой, сливаясь с его словами и добавляя новые гармонии к общей песне. Оберон любил ее с благоговением, присущим богиням, и она таяла от его прикосновений.

Когда мужчина, наконец, вошел в лоно, это было медленное, плавное скольжение. Он наполнял ее снова и снова, ведя к вершинам. Занятие любовью этой ночью отличалось легкостью, без оглядки на время и место. У них была вечность, чтобы любить друг друга. И Оберон намеревался воспользоваться каждой секундой. Кэсси встречала его медленные, глубокие толчки, поклоняясь ему каждый раз, когда принимала в свое тело.

Она пристально смотрела на мужчину, наблюдая за игрой эмоций на его лице, читая удовольствие, которое он получал, любовь, которую пытался передать. Кэсси запустила руки в его волосы и потянула вниз, целуя с той же сладкой преданностью, как когда они скрепляли свои клятвы.

Оргазм неуклонно приближался. Все ее тело стало покалывать. Кэсси обвила ногами его талию и запела еще громче, выражая всю свою стратсь.

– Ты навсегда в моем сердце. Ты идеальная, любимая, – Оберон вздрогнул. Его дыхание стало прерывистым. – Скоро, Кэсси.

– Скоро, – она откинула голову назад, дрожа от желания кончить.

Он уткнулся лицом в ее шею, осыпая поцелуями. Из Оберона лились клятвы в вечной любви, иногда по-английски, иногда по-гэльски, а иногда на том великолепном языке, который Кэсси теперь твердо решила выучить.

Девушка ахнула, когда пульсирующая потребность превратилась в умопомрачительный экстаз. Оргазм пронесся по ее телу, лишая дара речи. Перед ее глазами потемнело, тело напряглось. Ее кульминация все продолжалась и продолжалась. Долгое, медленное нарастание привело к такому глубокому удовольствию, что Кэсси потерялась в неге.

Но скоро, слишком скоро, все закончилось, заставив девушку с трудом втянуть воздух в измученные легкие. Оберон рухнул на нее сверху, истощенный собственным оргазмом. Его кожа была скользкой от пота. Волосы мужчины окружали их серебристым коконом, скрывая от мира прядями лунного света.

В конце концов он скатился с нее, оставив замерзать. Затем Оберон взял ее руку, поднес к губам и поцеловал тыльную сторону ладони.

– Я люблю вас, миссис Эргитайн.

Кэсси улыбнулась.

– А я вас, мистер Эргитайн.

Они смотрели друг на друга.

– Хочешь поплавать?

Кэсси вскочила с песка так быстро, что Оберон расхохотался. Она бросилась к воде на дрожащих ногах, все еще не оправившись от невероятных занятий любовью, но полная решимости поплавать со своей парой. У них было мало времени, чтобы насладиться медовым месяцем. Долг требовал возвращения в Серый дворец гораздо быстрее, чем ей хотелось бы, но Кэсси была рождена в королевской семье и понимала, что нужды народа часто будут стоять между ними и их удовольствием.

Тем не менее сегодня вечером король был в полном ее распоряжении. Кэсси бросилась в воду, приняв морскую форму, прежде чем пальцы ног Оберона коснулись прибоя.

– Искушаешь меня, моя сирена? – Оберон тоже нырнул, приняв свой серебристый морской облик. Он плавал вокруг, постоянно касаясь ее плавников, как любили делать морские коньки. Неожиданно Оберон обнял девушку и украл у нее поцелуй, на этот раз страстный и полный радости.

– Всегда, мой король, – Кэсси взяла его за руку и поплыла. Счастье от нахождения рядом с любимым вырвалась из ее горла. Девушка пела, увлекая Оберона за собой. Ее песня сирены указывала им путь. Вдалеке она заметила других представителей своего вида, исполняющих тот же танец и поющих песни радости, чтобы поприветствовать короля и королеву. Они охраняли Кэсси и Оберона, пока те играли с рыбками, словно дети.

Когда крошечная серебристая рыбка куснула его за бок, Оберон рассмеялся во все горло, издав звук, полный удивления и радости. Пораженная и ослепленная открывшейся стороной своей пары, Кэсси добавила в их песню новую гармонию, которую не слышали за столетия горя, боли и мучительных потерь. Оберон, с выражением гордости и одобрения на лице, сорвал гармонию с ее губ быстрым прикосновением, наполнив девушку тем же удивлением и радостью, которые испытывал сам всего несколько мгновений назад. Этот чудесный, сдержанный мужчина полностью раскрылся перед ней, ослепив красотой и подарив свою мелодию.

Кэсси мечтала, чтобы эта чудесная радость сопровождала их до конца дней.

Эпилог

– Я бы хотел тебя кое с кем познакомить.

Рэйвен смотрел, как отец натягивает ярко-красный смокинг поверх черной шелковой рубашки. Михаэла настаивала на его присутствии за ужином, а Рэйвен, как всегда, не сумел ей отказать.

Судя по восторгу, который Хоб даже не пытался скрыть, Робин был счастлив визиту сына. Теперь Рэйвен поставил перед собой цель как можно чаще заглядывать в отцовский дом. Казалось, Хоб, несмотря на новообретённую истинную пару, хотел, чтобы Рэйвен был рядом, даже несмотря на его попытки пофлиртовать с Михаэлой.

Ему нравилось проводить время со своим отцом и Михаэлой, но сегодня Робин запланировал для него новое знакомство.

– С кем? – у его отца было самое… необычное чувство стиля из всех, кого он когда-либо встречал.

– С большим Рэдом, – Робин ухмыльнулся. Хоб скорчил такую гримасу, что Рэйвен даже немного испугался.

Но только чуть-чуть.

– Твой знаменитый домашний гремлин? – Рэйвен надел свою черную куртку, игнорируя разочарованный вздох отца. Ворон придерживался свокй привычки к черному облачению, что бесконечно раздражало Робина. Сначала отец не уважил его желания, пробираясь в дом Рэйвена и подменяя всю его черную одежду на яркие цвета. Поэтому Рэйвен решил отомстить. Вот только Михаэла пришла в восторг от нового костюма Робина, утверждая, что в черном он выглядел просто сногсшибательно.

Робин не оценил шутку, ведь Рэйвен убедился, что ни один из черных костюмов не подойдет отцу по размеру. Хоб чуть ли не сошел с ума из-за отсутствия любимой одежды. Зато Робин больше не приставал к Ворону с предложениями об изменении стиля.

Вот так отец вернулся к павлиньим цветам, а Рэйвен ко всему черному. Однако, в качестве уступки Хобу, Рэйвен подумывал о том, чтобы добавить одну кроваво-красную прядь в свои черные волосы.

Отцу точно понравится, а внешность Рэйвена особо не поменяется. К тому же стоило признать, что идея о добавлении немного яркости к собственным полуночным локонам немного нравилась Ворону.

– Обрати внимание, сын, – Робин махнул рукой, показывая Рэйвену дорогу к дому Большого Рэда. – Я редко привожу гостей к Рэду.

– Еще один приемный?

Робин так желал обзавестись семьей, что усыновлял бездомных. Джейден Блэкторн, близнецы Джованни, Снод, Рэд…. Робин приютил всех, подарив дом, о котором они и не мечтали. Несмотря на ворчание и вздохи, отец глубоко любил своих людей. Каждый божий день Рэйвен убеждался, что Хоб совсем не был похож на монстра, каковым его описывала Титания.

– Привет, босс. Что случилось?

Рэйвен удивленно моргнул, увидев пугающее количество компьютеров, втиснутых в тесное пространство.