Текст книги "Песнь Сирены (ЛП)"

Автор книги: Дана Мари Белл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)

Дана Мари Белл

Песнь Сирены

Серия: Серый двор (книга 5)

Автор: Дана Мари Белл

Название: Песнь Сирены

Серия: Серый двор_5

Перевод: Lfif

Сверщик-редактор: Оксана Ковальская

Обложка: Виктория Дровникова

Оформление: Eva_Ber

Глава 1

– Принцесса Нерис.

Кэсси улыбнулась, перемещая взгляд с Каэля на дверной проем, где стоял Гарольд. Судя по слегка нахмуренному лицу мажордома, ей не удалось скрыть грусть, терзающую ее душу.

– Доброе утро, Гарольд.

Мажордом вошел в комнату с кружкой кофе в руке. Передав Кэсси напиток, он кивнул в ответ на тихую благодарность.

– Как поживают наши пациенты?

– У Каэля все хорошо. Даже больше, он превзошел мои надежды. Парень сильный, – Кэсси как раз проверяла Каэля, который быстро шел на поправку. Его травмы были серьезными, но не опасными для жизни… в отличие от женщины, которую унес Оберон.

Оберон.

Кэсси поморщилась, вспомнив холодное выражение его лица. Верховный Король отвернулся, даже не задумываясь. Никогда в жизни ей не было так обидно.

Фу. Мысли об Обероне точно не поднимут ей настроение. Два пациента нуждались в ее внимание, а вот истинная пара, как было очевидно, предпочитал отдаленность. Прошло несколько недель с тех пор, как они встречались в последний раз. И в течение этих недель Кэсси очень старалась сосредоточить все внимание на Каэле. Юный пук, почти исцеленный, спокойно спал.

Скоро Кэсси покинет Серый Дворец и навряд ли когда-нибудь вернется.

– А Снод, ваше высочество?

– Намного лучше. Я уже отпустила его, отправив обратно на службу, – исцеление Редкапа, Снода, стало сюрпризом. Песня его души Удивила Кэсси – удивительно милая и простая для существа с такой устрашающей репутацией. Она приписала заслугу его связи с леди Михаэлой Гудфеллоу, женщиной, с которой ей удалось познакомиться совсем недавно. Робин Гудфеллоу чрезвычайно гордился своей истинной связью, а также чрезмерно ее опекал. Но Михаэла, казалось, воспринимала отношения довольно спокойно, легко управляя своей парой. Если бы кто-нибудь видел, как Робин сдавался каждый раз, когда Михаэла обращала на него свои умоляющие золотые глаза, то они были бы шокированы. Девушка настолько сильно завлекла в свои сети грозного Хоба, что он принял Снода в свой дом в качестве телохранителя истинной пары.

– Превосходно, – Гарольд улыбнулся, явно испытывая облегчение. – Сначала я сомневался в его преданности, но видя отношение к леди Гудфеллоу…

– Мм-хм, – Кэсси встала и размяла ноющую спину. Она часто склонялась над спящим пуком, тихонько напевая и убаюкивая его раны, чтобы те заживали, чем заработала боль в пояснице. Кровь сирены наделяла ее песни способностью исцелять даже самые тяжелые травмы, но процесс требовал времени и энергии, которая у нее не всегда была. Найти песню пука, саму суть его существа, и исправить диссонирующие ноты было тяжелой работой.

– Мне пора возвращаться. Его величество хотел переговорить со мной.

– Как он? – Кэсси поморщилась. Она не собиралась спрашивать, но Верховный Король прочно засел в ее голове. И дело было не только в белоснежных волосах, ниспадающих до пояса, и в серебристых глазах. В Обероне было нечто поистине царственное, почти потустороннее, что притягивало Кэсси, как ничто другое. Она хотела услышать его песню, попробовать ее на вкус и посмотреть, подойдут ли их души друг другу. А возможно, она притронется к тем чертам характера, которые никто другой никогда раньше не видел. Кэсси жаждала узнать аспекты, которые Оберон скрывал от мира, но сомневалась, что у нее когда-нибудь появится такой шанс. Он ясно дал понять, что не хочет ее. Король знал о ее присутствии во дворце, но даже не попытался организовать встречу.

Отказ задел. Ох, было больно. И Кэсси никак не могла успокоиться. Он был намного сильнее, чем она. Попытка заставить его признать истину не сработает.

Единственное, на что она могла надеяться – когда-нибудь притяжение станет настолько сильным, что он больше не сможет отрицать своих чувств. Только тогда у них появится шанс на ту связь, о которой мечтала Кэсси.

– Все еще измотан, но рад за лорда и леди Гудфеллоу.

Она не удивилась. Исцеление, которое совершил Оберон, было более великим, чем все увиденное Кэсси за всю жизнь. Король пробудил в Михаэле Гудфеллоу гармонию и частички мелодии, которые долго оставались дремлющими. Короче говоря, он взял и обратил умирающую женщину в одну из Туата Де, восвав к крови фейри и уговорив ее душу выйти из укрытия, оставаясь в теле.

Подвиг, который Кэсси считала невозможным, пока не увидела песню Михаэлы. Юная Туата Де была удивительно жизнерадостной – черта, которая поспособствовала их союзу с Робином.

Гарольд поклонился.

– Где бы вы хотели пообедать сегодня днем, ваше высочество?

Кэсси избегала тех мест, где мог находиться Оберон. Что-то подсказывало ей, что король в таком состоянии не вынес бы противостояния. Ей было важно, чтобы он мог принять решение, даже если оно будет не в ее пользу.

– Как обычно, – она нашла прелестный маленький уголок с видом на горы, от которого было невозможно устать. Довольно странно, что водяная фейри нашла дом Оберона, расположенный в горах, потрясающим. – Спасибо, Гарольд.

– Мы более чем рады вам, принцесса, – Гарольд вышел из комнаты пружинистой походкой. Казалось, он был доволен тем, как все складывалось. Даже Каэль, который спал большую часть времени, чтобы исцелиться, выглядел счастливым.

Знали ли они, кто она такая и кем должна была стать? Кэсси никак не могла набраться смелости спросить. Впрочем, до тех пор, пока их отношения с Обероном были неопределенны, она не имела права на подобные разговоры.

Кэсси нахмурилась. Она стала гораздо более подавленной, чем когда родители подписали контракт, гарантировавший ее замужество с принцем Пасифики Осмондом. Парень был милым, но…

Да. Она сделала все возможное, чтобы убедить Осмонда рассказать родителям правду, но он слишком боялся их реакции. Поэтому Кэсси сбежала, предоставив им обоим время, чтобы найти способ расторгнуть брачный контракт, которого никто не хотел.

Если Пасифики найдут ее, то, возможно, сочтут за честь провести свадьбу, несмотря на протесты жениха и невесты.

Но если лидерами в поисках окажутся фейри из Атлантиды, то ее жестоко накажут за то неловкое положение, в котором они оказались, а затем принудят к браку. Словно Кэсси была одноразовой принцессой, которая должна была мириться с ролью пешки. Ни Деметрия, ни Лия, ни Иона не были достаточно уродливы, чтобы передать их врагам.

А вот Кассандра, четвертая дочь и огромное разочарование, была. Только Дейтон, самый молодой и единственный мужчина в семье, помнил, что Кэсси была его сестрой. С ним тоже обращались как с нежеланным ребенком. Первые трое детей короля и королевы Атлантиды были идеальными принцессами, но необходимость произвести на свет наследника вынудила их продолжать.

Каким огромным разочарованием был Дейтон для родителей и какой радостью для Кэсси, которая заботилась о нем, заменяя собственную мать. Дейтон был единственной причиной, по которой она задержалась в Атлантиде, и единственным сожалением, которое она испытывала после побега.

Кстати, Кэсси уже несколько дней не разговаривала с братом. С его помощью ей до сих пор удавалось ускользать от солдат семьи. Как же она молилась, чтобы они не обнаружили его предательства. Последствия были бы ужасными. Отец и мать были непреклонны в своих убеждениях, поэтому Дейтона могли заклеймить как предателя короны. В этом случае Деметрия заняла бы трон вместо Дейтона, результат, которого родители жаждали, вопреки желанию собственного сына.

Кэсси достала пудреницу в виде ракушки, которую хранила в сумочке, и открыла ее, посмотрев на перламутровую серединку.

– Дейтон Нерис.

Перламутр закружился, превратившись в крошечное изображение лица брата.

– Привет, Кэсси.

Нежная улыбка на лице Дейтона не обманула ее ни на секунду.

– Гарпии снова доводили тебя?

Улыбка исчезла.

– Да, но ничего нового, – брат ухмыльнулся. – Хорошо выглядишь.

– Спасибо, малыш.

– Какие-нибудь проблемы с Пасификом? – Дейтон краснел каждый раз, когда упоминался другой двор. У Кэсси были подозрения, что Дейтон любил Осмонда, но данное предположение было недоказанным.

– Нет. Я стараюсь избегать обоих побережий, насколько это возможно.

– Хорошо, – он прикусил губу, выглядя обеспокоенным. – Они что-то замышляют. Нечто более серьезное, нежели союзный брак с Пасификом.

– Есть идеи, что именно? – Кэсси не сомневалась, что ее родители ничего не оставляли без внимания.

– Без понятия, но вокруг появилось слишком много тайн. Они приставили ко мне несколько охранников, хотя я все равно сбегаю.

– Сейчас они рядом? – сердце Кэсси быстро заколотилось. Она не хотела, чтобы младшего брата наказали за оказанную помощь сестре.

– Тогда я бы не ответил на вызов. Обычно они сваливают, когда я ухожу в свой укромный уголок.

Кэсси усмехнулась. Привычка, присущая ей и Дейтону. У них были особые места с прекрасным видом, где они часто просто сидели и размышляли, погруженные в собственные мысли, пока всех вокруг волновала лишь политика.

– Держи ухо востро и избегай неприятностей, хорошо?

Он поморщился.

– Кэсси, происходящее действительно важно. Деметрия расхаживает по дворцу, словно королева-воительница, а оставшиеся сестры плетутся следом, как стая сельдей. Родители выглядят слишком самодовольно, как в тот раз, когда им удалось перетянуть на свою сторону того балтийского посла. Но знаешь, что самое плохое? Никто не упоминал твоего имени уже несколько дней.

– Думаешь, они пытаются замять скандал с браком? – Кэсси могла только надеяться.

– Нет. Я считаю, что тебя отодвинули на второй план, но не забыли. Кое-кто из придворных хочет, чтобы тебя объявили предателем и изгнали навсегда. Если ты не объявишься в ближайшее время, то родители последуют этому глупому желанию.

Замечательно. Мысль о том, что ей больше никогда не придется иметь дело с родителями, была привлекательной. Но вероятный запрет на посещение морских глубин очень пугал. Будучи сиреной, русалкой, каждый день, проведенный на суше, забирал у нее бессмертие. Озером свою потребность в море заменить бы не удалось, поскольку там было владение наяд – морского народа, населявшего пресные воды. И оно не обладало той же магией, что и море. Так можно было бы замедлить приближение смерти, но не предотвратить.

То есть родители подумывали вынести ей смертный приговор без кровопролития.

– Сообщай мне последние новости, братишка, и старайся не нарываться.

– Понял. Люблю тебя, сестренка.

– Я тоже тебя люблю, – Кэсси смотрела, как исчезает изображение брата. Она уже было закрыла пудреницу, но вдруг там появилось знакомое лицо, что не могло не удивить. Просто мужчина никак не мог связаться с ней данным способом. Только королевская семья Атлантиды имела доступ к подобным пудреницам. К тому же Кэсси настроила все так, чтобы лишь брат мог с ней связаться. Конечно, в таком случае родители рано или поздно сумели бы вычислить ее местоположение, но Кэсси все никак не могла набраться сил и отказаться от прежней жизни.

– Шейн?

Шейн Джолун Данн, также известный как дитя Данна, весело помахал ей рукой.

– Привет, Кэсс.

– Что за… Как ты попал на мою пудреницу?

Он пожал плечами.

– У нас тоже есть секреты, – он поиграл бровями, рассмешив Кэсси. Неожиданно его поведение в корне изменилось. – А теперь мне нужно все твое внимание, Кэсси.

– Хорошо, – когда Шейн говорил таким тоном, то Кэсси прислушивалась к каждому слову. Беззаботный художник пропал. Пришел дитя Данна, владеющий всем ее вниманием. Видения Шейна нашли и защитили леди Гудфеллоу, спасли членов его семьи и позволили ему спариться с темпераментной парой-драконом Аканой Руссо.

– Срочно покинь Серый Дворец.

– Почему? – хотя Кэсси уже потянулась за ключами от машины.

– Началось.

Она застыла.

– Пророчество?

– Ага, – Шейн зловеще ухмыльнулся. – И ты единственная, кто может его спасти.

– Черт, – Шейн предупреждал, что этот день настанет. Говорил, что все зависело только от нее, но Кэсси не верила. Ее истинная пара была непобедимой.

Или шанс все же существовал?

О боги, она почувствовала тошноту. Оберон не мог умереть. Если подобное случилось бы, то она ушла бы в пустыню и превратилась бы в мумию.

– Он ушел! – Гарольд ворвался в комнату. В его глазах сверкала паника, а волосы торчали дыбом. – Никто не может его найти!

– Иди, Кэсси, – голос Шейна был едва слышен за отчаянными разглагольствованиями Гарольда. – И береги его. За ним охотятся. Его не оставят в покое.

– Твою ж мать, – Кэсси побежала к двери, понимая, что не вернется какое-то время, особенно если найдет Оберона. – Я проверю шоссе, Гарольд. А ты свяжешься с Робином.

– Хорошо, ваше высочество, – получив задание, брауни, казалось, успокоился. – Что ему передать?

Кэсси замерла.

– Передай, что Верховный Король пропал, – она выскочила за дверь, полная решимости спасти свою истинную пару.

***

Он дрожал, шагая по шоссе. Ледяной дождь хлестал по его телу, которое облегала мокрая одежда.

Что-то было не так. Ему нужно было куда-то пойти. Быть где-то, но…

Он откинул длинные белые волосы, которые трепал ветер, из-за чего пряди вновь оказывались на лице.

Почему он не мог вспомнить?

Итогом того, что он знал, было это пустынное шоссе, этот проливной дождь. Ничто, даже проблеск того, кем он когда-то был, не отзывалось в его сознании.

Почему? Что случилось, что он даже не знал своего гребаного имени?

Фары прорезали темную, унылую ночь. Рядом с ним замедлился и остановился темный седан. Стекло двери со стороны водителя опустилось, открывая знакомое лицо.

Он ахнул, отступив на шаг.

– Ты, – шок, который он испытал при виде женщины за рулем, ошеломлял. Бирюзовые глаза, слишком большие для такого лица, разбудили в его теле жар. Каштановые волосы длиной до плеч были убраны назад с помощью повязки, отчего челка стояла дыбом. Выглядело как петушиный хохолок, поэтому ему захотелось рассмеяться. Но именно лицо девушки приковывало его внимание, как ничто другое ранее.

Нет, оно не было красивым. Черты были слишком крупными, челюсть квадратной, рот широким и полным. Ничего подходящего под общепринятые стандарты красоты. Но сильная челюсть и большой, когда-то сломанный нос компенсировались морщинками от смеха вокруг губ и глаз. Девушка так внимательно наблюдала за ним, что затмевала происходящее вокруг.

Захватывающая внешность. Такое лицо интересно смотрелось бы в старости, придав характер там, где традиционная красота исчезала за тяжестью прожитых лет.

Он был совершенно очарован.

Длинные, элегантные пальцы сжимали руль. На одной руке сверкало жемчужное кольцо. Такое знакомое, но воспоминания вновь ускользнули от него.

Страх в ее взгляде заставил его оглядеть территорию вокруг машины, чтобы вступить в бой с врагом. По какой-то странной причине мысль о том, что женщина чего-то боится, пробудила в нем защитные инстинкты.

Никто не имел права ее обижать. И он убил бы любого, кто попытается.

Осознание напугало его. Единственное, в чем он мог быть уверен – у него никогда, ни разу не возникало желания защищать кого-то так яростно, как эту женщину.

«Что, черт возьми, происходит?»

– Си… – она запнулась, недоговорив и уставившись на него огромными глазами, когда он поднял руку, призывая к молчанию. Ему нужно было послушать разговоры ветров, но этот голос…

Он вздрогнул. При такой заурядной внешности она обладала потрясающим голосом. Гортанный, слегка хрипловатый. Чистый грех и соблазнение, песня, которая манила его, как мотылька на пламя.

– Что тебя так напугало?

Огромные глаза стали еще больше, а черты лица словно застыли.

– Ты.

Он сделал шаг назад. Неужели он был таким страшным? Ответ мог быть только один.

– Ты знаешь, кто я.

Она кивнула.

– Да. Но ты в опасности, поэтому, пожалуйста, садись в машину. Я попытаюсь объясниться по дороге.

Желание выполнить ее просьбу было почти непреодолимым, но какой-то инстинкт самосохранения удерживал его. Он задрожал, но не от холода. Если он сядет в машину, то изменит свою жизнь так, как не мог предвидеть.

– Почему я должен тебе доверять?

– Я.… – она моргнула, явно пораженная вопросом. – Но он велел найти тебя.

– Кто? – он осторожно приблизился к машине. – Что ты знаешь?

– Пожалуйста, сядь в машину. Я обещаю, что расскажу тебе, но нужно торопиться, – она оглянулась, демонстрируя такой явный страх, что он неосознанно потянулся к ручке. – Я не уверена, что ушла от преследования.

– Кто следит за тобой?

Черт возьми. Почему бы просто не рассказать?

– Залезай! – она наклонилась и толкнула дверь. Паника девушки была такой реальной, такой всепоглощающей, что он залез в машину, усевшись на пассажирское сиденье. Проигнорировав ее вздох облегчения, он пристегнул ремень безопасности. Машина тронулась, уносясь в холодную, темную ночь.

Он дал ей несколько минут, прежде чем перейти к вопросам. Она знала, что происходит. Нечто в нем требовало довериться девушке. Была ли она достойна такого отношения еще предстояло выяснить, но он решил прислушаться к инстинктам, пока не обнаружит доказательство обратного.

Неожиданно его пронзила уверенность в том, что она предаст, что было удивительно. Неужели в прошлом девушка уже подводила его? Именно поэтому его одновременно тянуло и отталкивало от нее?

– Объясни, что происходит.

Она взглянула на него краем глаза, вновь сосредоточившись на обледенелых дорогах.

– Меня прислал провидец. Он же объяснил, где тебя найти, – он вздрогнул. Слово вызвало странные чувства, некоторые приятные, некоторые нет. – Я должна привезти тебя к нему как можно быстрее, но о произошедшем мы будем говорить частями.

– Почему?

– Это как-то связано с тем, почему ты потерял память. И как вернуть тебе воспоминания с наименьшим количеством возможных травм, – она пожала плечами. – Я чувствую ущерб, нанесенный ядом, но последствия трудно излечить. Если я попытаюсь выплеснуть на тебя все сразу, то нанесу непоправимый вред твоей психике, – она похлопала его по колену. Прикосновение воспламенило его. Такая простая вещь, а член мгновенно затвердел. – Даю слово, что доставлю тебя к Шейну в целости и сохранности.

Шейн. Он задрожал, услышав имя. Еще одно знакомое, постоянно ускользающее имя.

Что-то в ее тоне, странном, отдающемся эхом, заставило его поежиться. Значит, клятва, причем обязательная. Покалывание… – магии? – успокоило его, как ничто другое.

– Кто ты?

Она поморщилась.

– Кэсси. Я… друг.

Почему-то он сомневался. Его реакция на девушку была слишком интуитивной для простой дружбы.

– Кто я?

Снова этот косой взгляд с проблеском бирюзы, прекрасный и навязчивый.

– Ты не поверишь.

– Попробуй, – а вот и момент, когда она солжет и предаст его.

Кэсси прикусила губу, прежде чем вздохнуть.

– Тебя зовут Оберон.

Оберон. Такое знакомое имя. Оно окутало его, как плащ. Да. Он был Обероном. Он был… чем-то большим. Черт. Кто бы ни отравил его, он дорого заплатит.

– Моя фамилия?

– Не знаю. Никто не знает. Ты никогда не представлялся настолько подробно.

Странно, но об этом позже. Значит, они все же не были друзьями. Его друг был бы одарен таким знанием, как фамилия

Верно?

Оберон нахмурился. Одарен? Почему именно фамилия, а не имя, считалась подарком?

– Куда мы направляемся?

Девушка ухмыльнулась…, и ее лицо из простого превратилось в совершенно очаровательное. Такая улыбка могла бы ослепить солнце.

– Небраска.

– Почему туда? Почему не Канзас или Оклахома?

– Потому что там живет человек, который может тебе помочь. А пока расслабься. Теперь я ответственна за твою сохранность.

Оберон нахмурился.

– Не согласен. Несмотря на отсутствие памяти, я вполне способен защитить себя, – и он был уверен. Оберон чувствовал магию, мощную и опьяняющую, отвечающую на зов его воли.

– А знаешь ли ты, от кого защищаться? – она покачала головой, нахмурившись и перестав улыбаться. Теперь на ее лице сияла столь же ослепительная решимость. – Нет. Позволь мне разобраться с плохими парнями. А ты исцеляйся, работай над возвращением воспоминаний, – Кэсси огляделась, съезжая на какое-то шоссе, которое казалось смутно знакомым. – Я же позабочусь об остальном.

Оберона одолевали сомнения… Кэсси точно чего-то боялась, что было подозрительно. Кто бы ни охотился за ним, кто бы ни отравил его, на самом деле опасен был только сам Оберон, если судить по реакции девушки.

Он прижался к окну, тепло в автомобиле наконец прогнало холод с его кожи.

– Как ты сломала нос?

Она пожала плечами.

– Кое-кого исцеляла. Случилось недоразумение. Иногда такое происходит.

– Что тебе ломают нос?

– Травмы от бессознательных пациентов.

Ему отчаянно хотелось протянуть руку и погладить сломанную переносицу, чтобы убедиться в отсутствие боли, хотя в глубине души он знал, что ничего не найдет.

– Почему не исцелилась?

– Исцелить себя намного труднее, чем кого-то другого, – Кэсси похлопала его по руке, положив конец расспросам. – Отдохни. Тебе это нужно.

Как будто он мог. Оберон украдкой поглядывал в зеркало заднего вида, готовый совершить невероятное, но обеспечить девушке безопасность. Мысль о том, что ее ранят и заставят истекать кровью, разжигала в нем удивительную ярость. Ветер за окном машины усилился. Кэсси фыркнула и крепче вцепилась в руль, борясь со стихией. Какой бы сильной она ни была, в реальном бою девушка навряд ли сумела бы противостоять его врагам. Он должен был убедиться, что странной, соблазнительной женщине не причинят вреда.

Оберон защитит ее, хотел ли кто-то из них этого или нет.

***

– Позовите лорда Рэйвена МакСуини.

Ворон один раз кивнул Гарольду, мажордому Серого Двора, который распахнул дверь после команды Робина Гудфеллоу. Придворные выглядели ошеломленными, когда Рэйвен ворвался в комнату и склонился перед троном.

– Мой сеньор.

Робин Гудфеллоу, он же Хоб, кивнул сыну.

Хоб, высокий и гордый, сидел на троне, который ему никогда не суждено было занять. Хорошие друзья были воинами, а не правителями, но Оберон, должно быть, не просто так выбрал Робина регентом. Какой бы страшной ни была Черная Королева, даже она боялась Хоба. Если кто-то и мог помешать ей сделать ход, то только он.

И у нее были веские причины опасаться исхода. Рэйвен скрыл дрожь при воспоминании о том, во что превратился его отец, когда Михаэла чуть не умерла.

Рэйвен не просто испугался, он пришел в ужас при виде пульсирующего, аморфного шара чистой, острой ярости. Отец стал живым воплощением хаоса, клубящейся массой гнева и боли, вибрирующей смертью и разрушением. Только его глаза, эти светящиеся зеленые глаза сверкали в дрожащем облаке, обещая смертоносное возмездие.

Если уж совсем честно, то Рэйвен чуть не наложил в штаны. Любой, кто рискнул бы прикоснуться к шару, был бы разорван на куски. Он видел, как отец уничтожил человека, который чуть не убил Михаэлу Гудфеллоу, разрывая тело на части кусочек за кусочком, пропитанным кровью.

За время, проведенное в Черном Дворе, Рэйвен повидал немало устрашающих пыток, но крики эч-ушкье по-прежнему преследовали его в кошмарах.

Но теперь Робин принял человеческое обличье, ведь рядом находилась исцелившаяся пара. На голове Хоба красовалась корона Верховного Короля, обозначавшая его как принца-регента.

– Твоя клятва.

Рэйвен глубоко вздохнул, приготовившись разорвать все связи с Черным Двором. Пришло время, когда, после присяги Серым, Черная Королева почувствует его гнев. К сожалению, Рэйвен не успел предстать перед самим Обероном, как планировалось, но клятва регенту имела ту же силу. После обещаний придворные будут вынуждены его принять.

Ворон опустился на колени перед троном, понимая, что его жизнь вот-вот навсегда изменится. Черная Королева объявит охоту на него со всепоглощающей яростью, стремясь уничтожить мужчину, с которым когда-то спала. Предательство дорого ему обойдется.

Он пристально посмотрел на отца. Момент, когда Рэйвен мог передумать, давно миновал. Момент, когда Робин принял его как своего, момент, когда Рэйвен узнал, что его мать умерла. Ворон даст клятву, изо всех сил молясь, чтобы это обожгло задницу Черной Королеву.

– Настоящим я отрекаюсь от всех связей с Черной Леди, королевой Титанией…

Шепот придворных усилился при произнесении запретного имени, а отец слегка поморщился. Ворон заметил это, потому что смотрел только на Хоба.

Интересно.

– …Королевой Черного Двора, Леди Невидимых. С этого дня я объявляю себя слугой Оберона, с честью и верой, не имея других клятв, от которых можно отказаться. Клянусь в верности Серому Двору, Верховному Королю Оберону и его потомкам. Я объявляю себя присягнувшим слугой Серого Лорда, Верховного Короля Оберона, Короля Серого Двора, Повелителя Фейри. Клянусь своими мечом и честью соблюдать законы Двора. Я и мой дом будем блюсти правила, изданные Верховным Королем. Я буду добросовестно выполнять все приказы, требуемые Короной и Двором. Клянусь, я, лорд Рэйвен МакСуини.

Глаза Робина блеснули, когда Михаэла кивнула с безмятежной улыбкой на лице.

– Я, принц Робин Гудфеллоу, действующий Серый Лорд, Повелитель Фейри, настоящим выслушал твои клятвы и принял их от имени Короны, Двора и Верховного Короля Оберона. Объявляю тебя верным слугой, поклявшимся выполнять наши приказы. С этого дня мои меч и магия будут защищать тебя, а мой гнев будет силен, если ты не выполнишь долг, – Рэйвен надеялся, что отец не замечал страха, который он отчаянно пытался скрыть. – Все прежние клятвы, данные Черному, настоящим утрачивают силу моей властью принца-регента. Клянусь, я, Робин Гудфеллоу, Хобгоблин. Настоящим я принимаю тебя на службу в Клинки, лорд Рэйвен. Ты согласен?

– Да, – голубые глаза Рэйвена на секунду вспыхнули зеленым. Он надеялся, что отец завербует его в Клинки. Безжалостные, хитрые, жестокие и утонченные рыцари Оберона были воплощением идеала.

Должность подошла бы ему на все сто.

– Очень хорошо. Ну а теперь… – Робин сложил пальцы вместе и уставился на Рэйвена со смутно удивленным выражением лица. Михаэла положила руку на колено пары, безмятежно взирая на перешептывающихся придворных, окруживших Серый трон.

Хоб что-то замышлял. И это что-то ни в малейшей степени не беспокоило его пару.

Робин ухмыльнулся, либо понимая направление мыслей Рэйвена, либо чтобы поиздеваться над людьми, наблюдающими за ними. Рэйвен был готов поспорить, что отец преследовал обе цели. В конце концов, он всегда был взбалмошным.

– У меня есть для тебя работа…

Конечно, есть. Рэйвен встал и улыбнулся, зная, что сейчас произойдет, и с нетерпением ожидая вызова. Он продемонстрирует свои навыки Робину и двору, чтобы заслужить доверие отца.

– Найти Верховного Короля, мой принц?

Ухмылка Робина была злобной, а голубые глаза стали ярко сиять. Рэйвен слишком хорошо знал такой взгляд.

– Именно.

– Принц Робин, вы не можете ожидать, что бывший придворный Черных…

Робин лениво взмахнул рукой, выпустив волну силы. В Сером Дворе воцарилась тишина. Ни один из присутствующих фейри не мог вынести жара гнева Хоба. Его ярость захлестнула придворных и повергла большинство на колени. Удивительно, но только лорд Блэкторн остался на ногах. Даже его пары, Дункан и Мойра, были поставлены на колени.

Вспышка зеленого в глазах Блэкторна дала Рэйвену неожиданный ответ на вопрос, почему вампир выстоял. Каким-то образом он имел ту же кровь, став частью семьи Робина.

Дерьмо. Теперь ему придется соблюдать приличия с ублюдком.

– Мой сын, Клинок, найдет Верховного Короля и примет свое законное имя Гудфеллоу.

Рэйвен подавил шокированный вздох, услышав заявление отца.

– Отец? – он не ожидал такого уровня признания, по крайней мере открыто. Черт, он дал клятву как МакСуини.

Робин подмигнул ему.

– Идея принадлежит твоей мачехи.

Рэйвен поморщился. Ни разу он не думал о Михаэле Гудфеллоу иначе, как о женщине, которую потерял. Михаэла стала потрясающий Туата Де Данаан. Рэйвен оплакивал то, что не первым встретил ее. Как бы ему хотелось хотя бы раз испытать ее страсть. Но истинная связь с его отцом все изменила.

Возможно, в тот момент Рэйвену стоило возненавидеть Робина, но Хоб открыто принял его как сына, заявив о своих намерениях всем присутствующим, даже если те не желали слушать. Ощущение своей надобности опьяняло. Детство в Черном Дворе не могло похвастаться обилием любви. Родная мать была слишком напугана, чтобы бросить вызов Черной Королеве, поэтому отдала своего сына на не слишком нежную милость двора.

Она была единственным светлым пятном в его жизни… которого не стало. Рэйвен хотел крови Черной суки.

По крайней мере, Хоб мог обеспечить безопасность Михаэлы даже в кишащих акулами водах. Но он сдержал первый, пришедший на ум горький ответ, понимая, что Робин был более проницателен. Хоб видел слишком много.

– Для меня большая честь, отец.

Робин наклонился, а его глаза вспыхнули зеленым светом.

– Найди нашего короля. Выясни, что задумала сука, и останови ее. Верни его в целости и сохранности, сын мой.

Рэйвен увидел страх в глазах Робина и удивился. Каковы были отношения между Робином и Обероном? Слухи, густые и черные, как деготь, веками ходили по Черному Двору.

– Я сделаю это, мой принц, – Рэйвен вздрогнул. О последствиях, если он не найдет Оберона, лучше не думать. Отец был добрым… до сих пор. Вот только Хоб не был известен своей добротой. Рэйвен побледнел при мысли о том, чтобы подвести его. – Клянусь, – он закрыл глаза и мысленно закончил клятву.

«Или я умру, пытаясь».

Глава 2

Боги небесные, она не могла поверить. В ее машине сидел сам Оберон.

Оберон!

Как, черт возьми, она должна была обеспечить ему безопасность? Он был Верховным Королем, более могущественным, чем кто-либо, даже Хоб. Оберон мог истреблять целые армии. Мог даже приказать ее родителям склонить перед ним колени. Черная и Белая Королевы одновременно любили и ненавидели его. Из того, что видела и слышала Кэсси, Серый Лорд был холоден как лед.

Даже сейчас, совершенно без воспоминаний, Оберон выглядел сдержанно и царственно. Он уступил ее просьбам просто потому, что хотел. Если бы он стал сопротивляться и отказался бы сесть в машину, чтобы доехать до Шейна, то все было бы совсем по-другому.

Кэсси вздрогнула, вспомнив изображение, которое однажды показал Шейн. Лицо Оберона, отлитое из черного стекла, с уродливым голодным выражением.

И эти клыки.

Она понимала, о чем говорили клыки. Перед Верховным Королем лежали два пути, и один из них приведет к превращению в игрушку Черной Королевы.

Кэсси собиралась приложить все силы, чтобы этого не произошло. Оберон, хоть и холодный, был справедливым правителем, создавая безопасное убежище для изгнанников из других дворов. Все больше и больше Белых и Черных придворных обращались к Серым, присягая королю, который относился к каждому, как к любому другому гражданину. У него не было фаворитов, если не считать Робина Гудфеллоу. Оберон зашел так далеко, что создал первый клан, управляемый вампиром, подарив расе дом.