Текст книги "Хочу тебя выиграть (СИ)"

Автор книги: Дана Алексеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Глава 4

Утро следующего дня начинается с небывалого вдохновения. Из постели сразу сажусь за пианино. От музыки я заряжаюсь, она дает мне энергию на целый день. Я импровизирую, ловя буквально из воздуха нужны ноты. Тонкие ловкие пальцы прыгают по клавишам, воспроизводя придуманную на ходу мелодию. На ум мне приходят слова, которые идеально ложатся на музыку:

«Свободный как ветер. Дикий.

И не похожий на других.

Взглядом пленит,

Огнем обжигает,

Наивной бабочкой лечу к нему…»

Неразработанный голос сипит слегка, но я продолжаю:

«Он меня бесит – да.

Он слишком наглый – о, да.

Мы слишком разные – это факт.

Из – за него мое сердце

Чуть не словило инфаркт.»

Прикрыв глаза, вижу парня, с которым каталась вчера на мотоцикле. Его глубокие карие глаза, красивые губы в усмешке, голос низкий с бархатно – хриплый, теплое дыхание на моем лице – мельчайшие детали всплывают в памяти. Улыбаюсь невольно, но через секунду вздрагиваю.

– Тук, тук, – слышится стук в дверь.

– Да? – прекращаю играть и поворачиваюсь на стуле.

– Это я, – в открывшемся проеме появляется мама. – Доброе утро, Лиза. С самого утра играешь, на завтрак не спускаешься?

– Не хочу кушать, – я встаю, подхожу к окну и одергиваю тюль. – Ты посмотри, как солнце слепит…

Моя небольшая комната, которая находится на втором этаже мансарды, озарена светом. Закрываю глаза, наслаждаясь теплом лучей и июньской свежестью, которую через открытую створку приносит легкий ветерок.

– Это точно, – щурится мама.

Мы смотрим задумчиво на цветущий яблоневый сад, раскинувшийся как раз под моим окном. Кроны пушистые, белые, источают умопомрачительно вкусный аромат. Пчелы на них жужжат с самого утра. Их шум перебивают только трели птиц, они болтают без умолку, радуются жизни, и глядя на них, мое сердце так же озорно прыгает, как и они с ветку на ветку.

– Я чего пришла… – вспоминает мама. – Герман звонил. Ты трубки не берешь, говорит. Сегодня вечером с ним идете на День Рождения Сени, не забыла?

Мама возвращает меня к реальности. Она всегда умела заземлять. Плюхаюсь обратно на обшарпанное кресло и со вздохом киваю:

– Помню. Я сама доберусь.

– Нет – нет. Подожди. Ты идешь в сопровождении Заславского, а значит, он приедет к нам, а потом вы вместе отправляетесь на праздник.

– Мам.

– Точка.

– Да мам! Серьезно?

– Не повышай голос на мать.

– Ма – ма, – чуть смягчаюсь я, разжевывая слова. – Не решай за нас с Германом, как мы поедем.

– Он сам выявил желание. Ответила бы ему на звонок, не было бы подобных претензий.

– У меня на беззвучном, – жалко оправдываюсь я.

– Угу. Так включи звук. Напряги пальчик.

Я шумно вздыхаю и закатываю глаза. Тем не менее, дотягиваюсь до телефона, и делаю то, что говорит мама. Просматриваю пропущенные от Заславского и его сообщения.

– Не изводи мальчика. Всему есть предел.

– У моего терпения тоже он есть, мама.

– Скажи пожалуйста, я когда – нибудь тебе советовала, что – то плохое? Делала во вред? В чем ты пытаешься меня обвинить, Елизавета?

– О господи, – только и выдыхаю я, когда мама заводится. – Я тебя ни в чем не обвиняю. Просто прошу не давить, и не решать за меня. Я взрослая уже.

– Взрослая… Ну конечно, дочь. Но не забывай, что для меня ты всегда будешь малышкой несмышлёной, как ни крути. Не со зла, а во благо, и все ради тебя и твоего благополучия делаю, солнце мое. И за твою репутацию я тоже пекусь. Герман ухаживает за тобой, и ты принимала его знаки, разве нет?

– Я созвонюсь с ним, – отрезаю я, жестом руки пресекая продолжение маминой демагогии.

– Вот и отлично. Так бы сразу, – хлопает в ладоши она и расплывается в чересчур широкой улыбке. Целует в висок, и не смотря на мое расстроенное выражение лица, ласково щебечет на ухо. – Завтрак ждет, птенчик. Спускайся, буду ждать тебя на кухне.

Шурша юбкой в пол, она выходит из спальни с приподнятой головой, потому что добилась своего. Когда звук её шагов пропадает на скрипучей лестнице, я сгорбившись, растираю лицо, а после падаю спиной на кровать, раскинув руки в стороны и зажмуриваю глаза. Опять Он. Наглый парень с татуировками. Его улыбка. Глаза с искрой.

– Да уберись ты, – ругаюсь шепотом. Программирую мозг на Заславского, но его лицо как по волшебству все – равно приобретают черты Хантера. От бессилья беззвучно хнычу. Даю себе время прийти в себя. Поговорить с Германом все равно придется, тянуть дальше уже не куда.

* * *

С Герой Заславским мы знакомы с детства. Наши семья дружат, вот и нам пришлось. Другой причины нашего союза я не вижу. Тот факт, что из мальчугана с шортиками на подтяжках, которому из природной вредности не раз показывала язык, вырос красивый юноша, невозможно отрицать. Нет ни одной знакомой девчонки, глаз которой бы не загорелся при первой встрече с ним. Он красавчик, шмотки носит классные, может себя подать, к тому же – сын прокурора. Я тоже была очарована, тем более чувствовала от него взаимную симпатию. Но я как – то быстро перегорела. Виной тому поверхностная влюбленность, которая закончилась на внешних данных Геры, которые быстро исчерпали себя и стало попросту скучно. Правда признаться ему в этом я не решилась из – за нежелания обидеть хорошего человека. Мне проще было избегать его общество под разным предлогом, чем сказать правду в глаза. Но прятаться уже бессмысленно, поэтому, когда он заехал за мной вечером, я решила во всем признаться.

– Гера, нам нужно поговорить, – почти с обреченной интонацией говорю я.

– Это точно, – кивает он, переключая внимание с дороги на меня. – Ты меня в последнее время избегаешь. Или мне кажется?

Вместо четкого ответа прочищаю горло.

– Пообещай не обижаться. Что бы я ни сказала сейчас.

Он смеется совсем невесело, но кивает головой в знак согласия.

– Окей.

Боже, как же нервы крутит. Я сглатываю и, облизнув пересохшие губы, на выдохе произношу:

– Давай просто дружить?

– Дружить?

Гера смотрит на меня так, словно я сказала нелепость, и он не верит своим ушам.

– Угу.

Парень притормаживает, и машина сбавляет скорость. Последующие секунды молчания нещадно убивают нервные клетки. Напряжение оседает в воздухе, в миг становится душно настолько, что хочется выйти из машины на ходу.

Выбрав место для остановки, Гера съезжает на обочину и глушит машину.

– Что произошло? – поворачивается ко мне он, сканируя мое расстроенное лицо бегающим взглядом. – Я тебя как-то обидел?

– Нет. Я не люблю тебя, – откровенно заявляю я.

Парень усмехается.

– И как же ты это поняла? – прищуривает глаза Гера.

– Сердцем, – сипит голос. Я кладу ладонь на грудь, в которой рвет и мечет от непростого разговора.

На мужских губах вновь вырисовывается усмешка.

Гера старше меня на два года, и порой он любит умничать со мной в разных вопросах, особенно в которых я кажусь ему не совсем опытной. И вот сейчас я чувствую от него попытки образумить меня.

– М – м–м, – протягивает многозначительно он. Прочищает горло. – Сердце может ошибаться. Тем более у молодой девушки.

Я хмурюсь, потому что чувствую нелицеприятный подтекст в его словах.

– Что ты имеешь в виду?

– Женская натура – непостоянна и стихийна. Сегодня – люблю, завтра – не люблю.

– Вовсе нет. Я уверена, что ты нужен мне как друг, а не как парень. Понимаешь?

– Друг, – фыркает Гера, словно оскорбила его этим словом. – Я не смогу быть тебе другом, Лиза.

– Почему?

Он поднимает брови и обводит мой силуэт глазами, пока я невинно хлопаю ресницами. Выпускает смешок и качает головой.

– Потому, – заключает он. – Ты мне нравишься. Сильно нравишься. Именно как девушка, а не как друг.

– Но…

– Ты мне скажи главное. Я тебе нужен? Или ты видеть меня не хочешь и посылаешь ко всем чертям, и для приличия аккуратничаешь?

– Нужен. Просто в качестве друга, а не парня.

– Предлагаю не спешить с выводами, – настаивает Гера и берет меня за руку. Я опускаю взгляд на наши сплетенные пальцы. – Все может измениться.

– Вряд ли, – хмурюсь я и отворачиваюсь к окну.

По иронии судьбы замечаю вывеску магазина «Hunter», всё для охоты. Память реагирует моментально и добивает меня, вбрасывая воспоминания, связанные с Хантером.

Слева слышу шумный вздох. Чувствуя отстраненность, Гера отпускает мою руку, упирается затылком в подголовник и растирает лицо.

– Я просто хотела быть с тобой откровенной, – тихо говорю я. – Вот и все.

– Я тебя услышал Лиза. Тебе нужен перерыв. Я не смогу так просто отступится от тебя, ты же понимаешь?

Парень даже не спрашивает, а открыто ставит перед фактом.

Правда его вопрос проходит мимо моих ушей, мыслями я опять улетела куда-то далеко от салона автомобиля. Туда, где слышен рев мотора мотоцикла и встречный ветер раздувает волосы. Где сердце бьется одичало и пульс зашкаливает стократно. Где эмоции зашкаливают, будоражат, заставляют остро чувствовать и реагировать каждой клеточкой тела и долго не отпускают.

Приняв мое молчание за согласие и временное решение вопроса, Гера заводит машину, и мы едем к дому нашего друга Сени Филиппова, где полным ходом идет вечеринка в честь его дня рождения.

Глава 5

Загородный коттедж семейства Филипповых сегодня вечером кишит молодежью, как улей пчелами. Тишина здесь под запретом, сплошной гогот, гудеж и веселье; приглашенный диджей заставляет колонки надрываться и дрожать, воспроизводя громкие динамичные биты. Открытая терраса превратилась в танцпол, украшенный перекрестными нитями фонариков сверху, на ней уже во всю отбивают шпильки сестры – близняшки Луцких в ультра коротких платьях. За каждым столиком, установленным на лужайке полукругом, льется шампанское, пачкаются белые скатерти, рассказываются последние новости и собираются сплетни. В воздухе витает запах вседозволенности и богатой жизни. Что скрывать, друзья Геры – сынки местных мажоров, и я невольно оказываюсь в их компании. Оттого и чувствую себя не в своей тарелке.

Плюх!

Кто – то отчаянный и пьяный бултыхнулся в бассейн, вызвав в других хохот и смешки. Кажется, это сын Дубовых, который удачно откосил от армии, вот теперь празднует, отрывается.

– Ты чего, как замороженная? – спрашивает меня Дина, сестра виновника торжества, и не дождавшись ответа, осушает бокал коктейля. Она снимает длинными розовыми ноготками дольку грейпфрута и закидывает себе в рот. Пережевывая, она уточняет вопрос. – Лицо какое – то кислое. От Аллки болячку что – ли подцепила?

Моя верная подруга заболела ротовирусом, теперь вместо вечеринки её ждет постельный режим, таблетки и унитаз.

– Нет. Уставшая просто наверно, – пожимаю плечами, которые обнимаю, словно мне холодно.

– Дак расслабься, отдыхай. Коктейльчик? Или чего покрепче? – играет бровями Дина и весело смеется.

Я мотаю головой, отказываясь от заманчивого предложения.

Динка фыркает.

– Щас Сене расскажу, ой, как он расстроится.

– Ему не до нас, – стреляю глазами на именинника, который громко что – то рассказывает в кругу парней. Заславский тоже там, изредка мы ловим друг друга взглядом.

– М – да, – соглашается Дина и из её рта выходит клубничный сладкий дым.

Я отмахиваюсь, морща нос, и поворачиваюсь боком к знакомой, которая любит попарить.

Дальше она долго и много что – то вещает мне, докладывает последние сплетни, которые не держаться на развязном языке, а я киваю и поддакиваю невпопад, не принимая всерьез всё сказанное.

– Опа, а вот и сюрприз подкатил! – взвизгивает она, когда на террасу выкатывают огромный торт. – Смотри – смотри, что щас будет…

Все гости переключают внимание и камеры телефонов на торт, который больше похож не на кондитерское изделие, а на реквизит иллюзиониста. Интригующая музыка на фоне заставляет мысленно предвкушать, что будет, один нетерпеливый выкрикивает из толпы что – то дерзкое, и по ней проходит волна смешков.

Бах!

Хлопушки взрываются разноцветными конфетти, крышка торта подлетает и оттуда появляются три девушки в откровенных костюмах из черного латекса.

Ликующий свист парней сопровождает красоток на высоких каблуках, пока они выбираются из торта, как самый вкусный десерт. Их вызывающие танцевальные движения из стрип пластики и «гоу – гоу» приводят мужскую половину в восторг. Женская часть обходится косыми, но все же любопытными взглядами.

– Отойду, где потише, – говорю Дине, когда вижу на телефоне входящий видеозвонок от Аллы.

– Ага, привет передавай от меня.

Кивнув, я удаляюсь от шумной толпы и уединяюсь на садовых качелях с другой стороны дома.

– Привет, малёк! Ты как? – ласково спрашиваю я, увидев помятое лицо подруги на экране.

– Супер. Лучше всех, – хрипло отвечает в заложенный нос.

– Температура спала?

– Сбила, до 39.5 поднималась. Полоскает не по – детски, живот болит, озноб, мышцы тянет. Помереть проще, реально.

– Бедняжка, – вздыхаю я. – Крепись, скоро легче станет.

– Угу… Ты я смотрю у Филлиповых отжигаешь. Знакомая качель.

Вяло усмехаюсь, и чтобы поддержать подругу, строю самый скучающий вид.

– Отжигаю – сильно сказано. Зря пришла, настроения нет.

– Чего так?

– Я с Герой разошлась. Как раз по пути сюда поговорили.

– Капец! Ты сейчас серьезно? – её болезненные глаза на секунду оживают.

– Ну да. Сошлись на том, что нам нужен перерыв, хотя изначально я предлагала исключительно дружбу.

– Мать моя женщина, знатно ты Геру отшила, конечно. Дружбу предлагать – что может быть унизительнее для парня, который тебя хочет.

– Ну Алла… – смеюсь в ладонь я, в очередной раз поражаясь прямолинейности подруги.

– Всё так. Признайся, что тебе нравится, когда за тобой бегают и добиваются.

– Нет.

– Врушка.

– Иди ты. Лечись лучше. А то бред несешь какой – то. Я не люблю Геру, о чем открыто заявила, а он отступать не хочет. Поэтому сошлись на перерыве.

– Это в школе перерывы. За переменку найдете себе других, и пыль останется от вашей пары. А маман твоя в истерике будет. Сама говорила, она Заславского на руках готова носить.

– Не обостряй, ладно? Мама переживет. Все же я ей породнее буду, чем Гера. А если он и найдет себе кого – то, то я рада буду.

– Не пожалеешь? Ревность проснется, вернуть захочешь.

– Нет.

– Ну смотри. Погоди… Или ты нашла уже кого – то, и молчишь, как мышь?

– Нет, конечно, – смеюсь я. – Сама мышь.

– Узнаю, тебе не жить, – угрожающе поблескивают её глаза.

– Перестать, сумасшедшая. Я тебе все рассказываю, чего еще хочешь?

– Всё при всё?

– Ну да. У меня даже секретов то нет никаких личных. Всё между нами.

– Ладно – ладно, верю. Если что, держи меня в курсе, пока я тут коньки не откинула.

– Хорошо. Выздоравливай. Завтра заскочу к тебе, малёк.

– Окей. Буду ждать. Ничего не приноси, на всё я блевать хотела.

– Поняла, – смеюсь я и посылаю воздушный поцелуй Аллке. – Пока – пока.

– Давай, бай!

Завершив видеозвонок, включаю фронтальную камеру, чтобы сделать снимки в красивой локации. Щелкаю пару раз и оцениваю результат, увеличивая фото. Глаза выглядят уставшими, даже улыбка не спасает. Поджав губы, удаляю всё и снова навожу на себя камеру.

– Боже! – чуть не роняю телефон с испугу, потому что на экране позади меня засвечивается мужская фигура.

Подскакиваю с качели как ошпаренная, и во все глаза таращусь на парня, который откуда не возьмись появился за моей спиной и попал в камеру объектива.

– Хантер! Какого черта ты тут делаешь?

Глава 6

– Ты меня напугал! – таращусь на парня, который ржет с моей реакции.

Что он забыл на вечеринке у Филипповых?

Не верится мне, чтобы Сеня пригласил такого, как Хантер. Они же из разных миров.

– И тебе добрый вечер, красавица.

Парень запрыгивает на качель, вальяжно раскинув руки вдоль спинки скамьи. Я сканирую его прикид, одевается он также развязно, как и ведет себя – широкая футболка с кричащим принтом, дранные штаны, и огромные, нет, гигантские кроссы. И что с его волосами? Они вечно как будто растрепаны, дерзко приподняты от корней.

Хантер в наглую игнорит мой вопрос. Он закрывает глаза, ловит дзен в легком покачивании. Будто кроме него здесь никого нет.

– Ясно, – рассеяно шлепаю себя по бедрам. – Разговор закончен? Ты, конечно, очень общительный.

Закатываю глаза, в мыслях громко недоумевая от его странного поведения.

Только делаю шаг в сторону, чтобы уйти подальше парня, как в спину прилетает откровенное признание:

– Ты мне снилась вчера ночью.

Останавливаюсь. Прокручиваю фразу в голове еще раз.

– Что? – удивленно поворачиваюсь к парню, он загадочно смотрит на меня.

Ты мне тоже снился. Правда не узнаешь об этом никогда.

– Ты всё верно услышала. Во сне ты также качалась на качели, – Хантер стучит по крашенному деревянному сиденью.

– Стало быть вещий сон, – усмехаюсь я. С места не сдвигаюсь, но с интересом вливаюсь в разговор.

– Всё может быть, – потирает подбородок и с прищуром разглядывает меня. Короткое коктейльное платье из белого хлопка сидит идеально по фигуре. Её то он и мазолит глазами. От пристального мужского внимания голые коленки поджимаются скромно друг к другу.

Хантер спрыгивает с качели и шагает ко мне.

– Хочешь узнать, что было дальше?

Сглотнув, я облизываю губы.

– Должно быть, ты появился из ниоткуда, – предполагаю я. – Со спины. И напугал меня.

– Не – а, – мотает головой и улыбается, потому что знает правильный ответ, и он ему очень нравится. – Сядь обратно на качель.

Он командует. Мне это не нравится, как и то, что сейчас находится слишком близко ко мне. Смотрит прямо в глаза, действуя на меня фирменным гипнозом.

– Зачем еще? – мотаю головой. Инстинктивно сопротивляюсь.

– Просто сядь, – кивком головы указывает на качель он.

Даже делает шаг в сторону, освобождая дорогу и дружелюбно улыбается. Якобы мне нечего опасаться.

– Ладно.

Я отступаю от него и плюхаюсь на качель, лишь бы быть подальше от парня. Дышать становится намного легче. Но ненадолго.

– Ты тихонько качалась, и я подошел спереди, как сейчас, – продолжает рассказывать свой сон Хантер, стоя напротив меня. – И ты ясно видела меня. Не пугалась. Потом я склонился к тебе вот так.

Хантер наклоняется, и его руки упираются в край спинки возле моих плеч. Таким образом, он останавливает движение качели и блокирует меня на ней, нависая сверху тенью. Я поднимаю на него глаза, и понимаю, что соглашаться было ошибкой. Его мутный с поволокой взгляд засасывает, уже не вырваться. Сердце начинает колотится сильнее в груди. Мы ведь тут совсем одни, еще чуть – чуть и кончики наших носов коснутся друг к друга. Я шумно дышу и узнаю его парфюм, пробегаюсь взглядом по уже знакомым чертам лица, по губам, по татуировке на шее и обратно возвращаюсь к глазам.

– Надеюсь, дальше ты насмотрелся и ушел, – шепотом выдыхаю и сама не замечаю, как облизываю губы. Зато цепкие глаза Хантера живо ловят это действие и отвечают мне взаимным блеском.

Природное любопытство жаждет узнать, чем же все закончилось у него во сне.

– Дальше ты сняла с себя должок, – говорит парень, а я смотрю ему в рот, как завороженная.

– Как?

– Так.

Хантер наклоняется ниже и захватывает мои губы своими. Он целует меня по-взрослому, своевольно и дерзко. Его язык врывается в мой рот, подобно незваному гостю, который в чужом доме устанавливает свои порядки. Своими уверенными движениями он разжигает настоящий пожар, в котором заживо горю. И даже не сопротивляюсь. Хотя у меня свободные руки, но их как будто парализовало, как и все тело. Двигаются лишь мои губы под напором мужских. Счет идет на секунды, но для меня они длятся очень долго, влажно и приятно. Поцелуй напористый, ничуть не нежный и не скромный, наоборот чересчур уверенный и откровенный, что дыхание перехватывает. Раньше я так не целовалась, детские «чмоки» не в счет, а тут даже живот скручивает посильнее чем при кишечной инфекции, и между ног всё сжимается. Сказать, что я не предчувствовала поцелуй и сослаться на неожиданность – нагло соврать, но и знать наверняка я не могла, что произойдет.

Я относительно быстро прихожу в себя. Когда сиюминутный бзик проходит и мысли кричат «Что ты творишь, ненормальная?», я отталкиваю Хантера. Наши губы звучно отлипают друг от друга.

Опустив глаза, быстро вытираю пальцами влажные помятые губы, и спрыгиваю с качели.

– Это было отвратительно, – делюсь ложными впечатлениями, чтобы поддеть Хантера и как – то восстановить собственную репутацию.

– Настолько, что не сможешь забыть? – довольно усмехается парень. Меня это злит.

– Настолько что меня сейчас стошнит, – мои щеки пылают, я прикладываю к ним прохладные ладони. Поморщив нос, отворачиваюсь. – Au revoir, неудачник.

Хочу сбежать красиво, но мужская рука грубо хватает моё запястье.

– Повтори, – дергает и разворачивает к себе.

– Отпусти, придурок! – шлепаю по руке Хантера, испуская искры из глаз.

Мои попытки сопротивления ничтожны для сильного бойца. Он с легкостью усмиряет меня, вжав в ствол дерева спиной и, нависнув сверху, колко щурит глаза.

– Заметь, я тебя еще не разу не обозвал. Извинись. Ты же воспитанная девушка, м? Где твои манеры?

– Мне больно! Отпусти! – кричу ему в лицо, вздувая ноздри.

– Извинись.

– Нет!

О как же он меня бесит! Я готова прибить его!

– Тогда мне придется тебя покусать.

– Чего? – осекаюсь в надежде, что мне послышалось.

Когда Хантер обнажает зубы и показательно клацает ими, я реально пугаюсь:

– Ты не сделаешь этого!

– Еще как. Извинишься? – звучит его голос возле уха. – Даю последний шанс.

Упрямо молчу, как рыба. Он не сделает этого нет, нет, нет…

Когда его губы и зубы касаются моей шеи, я взвизгиваю и дергаю плечом. Все тело обсыпает мурашками.

– Ладно, извини! Извини! Отпусти!

– Ты же можешь поласковее, Лизонька?

Фу, как же он скользко произнес мое имя.

– Извини, пожалуйста, – через силу, как можно мягче говорю я.

– Мо – ло – дец, – нахально улыбается Хантер.

– Отпусти же меня!

Мужские пальцы за спиной разжимаются, и мои запястья вырываются на свободу.

Кретин! – кричу в мыслях, стиснув зубы и потирая запястья.

– Не подходи ко мне больше, – угрожаю я, хотя у самой сердце загнанно стучит.

– Ха. Сама придешь.

Засунув руки в карманы, он деловито поднимает подбородок и провожает меня взглядом.

– В твоих снах, – язвлю я, отступая от Хантера всё дальше и дальше.

Он точно ненормальный. Чуть не укусил меня!

На мою издевку он лишь хохочет, задрав голову. Заразительно так, свободно, его смех не кажется противным или злорадным. Просто я его насмешила. Пусть так. Посмотрим, кто будет смеяться последним.