Текст книги "Хочу тебя выиграть (СИ)"
Автор книги: Дана Алексеева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)
Глава 39
Боже, что я творю?
Пальцами накрываю губы, примятые от спонтанного поцелуя с Герой. Смотрю в сторону, куда убежал Хантер, вдоволь насмотревшись на наш танец с продолжением.
Его сильно задело. Как и меня. Я Заславского то поцеловала из-за того, что Хантер присосался к рыжей. Что он хочет доказать? А я – ему? Чувствую себя глупой дурой, что повелась на провокации.
– Все в порядке? – спрашивает Гера, наблюдая сверху мой загруженный вид.
Дергаю плечом, опустив глаза. Вот как мне теперь ему все объяснить? Поцеловала «просто друга»!
– Извини. Я не должна была.
Парень усмехается, поглаживает ладонью зажавшееся плечо, чтобы расслабилась:
– Нормально все. Не парься, – облизывает губы.
Ему понравилось, и это ужасно.
Молча развернувшись, топаю обратно к столику и в расстроенных чувствах плюхаюсь на мягкий вельветовый диванчик.
Выбралась в клуб по окончанию сдачи всех обязательных экзаменов. Девчонки позвали. Родители бы не отпустили меня, если бы я не сказала, что пойду с Заславским. Тут у них причин отказать не оказалось. Настроения тусить у меня особо не было, но по совету Аллки, я должна была развеяться, выкинуть из головы Хантера и жить дальше. Это оказалось не так-то просто.
– Слушай, я знаю, что ты с этим мудаком мутила… – вдруг признается Гера, и я замираю.
Даже без имени я понимаю, что он говорит про Хантера. Поддакивать не собираюсь. Да и продолжать разговор на эту тему желания нет. Идя в клуб, я предполагала делать все что угодно, кроме как повстречать Артема и обсуждать его с герой.
– Когда он привез тебя домой, помнишь? Я решил докопаться, кто это.
– Для чего?
– Чтобы понять не представляет ли угрозы тот, с кем ты проводишь ночь в тайне от родителей.
– С ума сойти. Второй Шерлок Холмс, – говорю с сарказмом.
Заславский принимает это за комплимент, проводит пятерней по волосам.
– Я рад, что ты с ним рассталась.
Рассталась? Это он бросил меня! Даже не так, отшил, не позволяя проявить искренних чувств к нему в полной мере!
– Хантер – ненадежный тип, гуляет на лево на право, руки распускает, дебоширит, бухает, нюхает, несколько статеек на нем висят, между прочим. И это я не с пустого места взял.
– Спасибо за разъяснения, – поджимаю губы.
Я знаю Хантера с другой стороны. Уверена, что весь описанный негатив относился к нему еще до смерти родителей. Случившаяся трагедия заставила его поменять приоритеты на жизнь.
– Я хочу домой, – говорю, дотягиваясь до сумки.
Встреча с Хантером убила в ноль желание оставаться в этом месте. Мне сложно находится рядом с ним, тем более видеть его в компании других девчонок. Сердце, как ни крути, до сих пор не успокоилось.
– Уже?
– Угу, – бесцельно пялюсь в телефон.
– Ладно, – вздыхает Гера. – Отвезу тебя.
У Заславского своя машина, комфортная, красивая, с мягким ходом и шикарной акустикой, но всю дорогу я ловила себя на мысли, что нет в ней того драйва, особого кайфа, когда с рычащим звуком несешься по трассе на мотоцикле.
Под приятную музыку, избегая разговоров, мы без приключений доезжаем до дома. Гера уезжает, а я иду к себе. Родителей, кстати, дома нет, они загостились у друзей. Но оно и к лучшему, никто мозг не будет промывать. Смыв косметику и приняв душ, поднимаюсь в комнату. Ночь на дворе, а спать не хочется. Может из-за полнолуния? Желтый свет луны заливает пол спальни через открытое окно. А может она не при чем, а во всем виноваты неугомонные мысли о нем. Значит их нужно высказать, вычерпнуть из себя, чтобы не мучали. Музыка с этим делом мне отлично помогает.
Сажусь за пианино и начинаю играть. Сначала что-то сумбурное, импровизирую, а потом мелодия выливается в песню, которая очень отзывается сердцу:
Пламя тлеющих чувств в тиши ты дыханьем не потуши Или я босиком сама по ним пройду в последний раз Прикоснувшись к губам смелей, нежным словом меня убей Или точку поставь молчанием в истории про нас…
Голос надрывается, как будто иду босыми ногами по осколкам стекла. Это даже пою не я, а моя душа, которая болит.
Потерять образ свой, отражая любовь... Разбитыми окнами Приковав на замок, поджигаю любовь Я спичками мокрыми Свет и мрак – всё внутри, выбирай и бери Послушная, гордая? Кто же я?
Допеваю припев, обрывая последние слова из-за всхлипа. В горле комок, по коже мурашки, а по щекам слезы стекают. Просто играю еще проигрыш, чтобы поставить окончательную точку в композиции.
Финишная нота звучит из под клавиши, и я откидываюсь на спинку стула, испытывая гамму чувств внутри.
Закрываю глаза, и слышу позади себя аплодисменты. Свихнулась что-ли?
Замираю, и боюсь даже обернуться. Кто-то реально хлопает в ладоши…
– Браво, – слышу знакомый мужской голос.
Сердце ухает и летит в пятки. Не может быть…
Сглотнув, поворачиваю голову и вижу незваного зрителя моего концерта. Свесив ноги и размерено хлопая в ладоши, на подоконнике сидит Хантер. Он опять пробрался в мою спальню, только в этот раз не во сне, а наяву.
Глава 40
Смотрю невозмутимо на этого пьяного дурака, который отчего-то улыбается во весь рот, жуя жвачку, и хлопает мне. Его воспаленные глаза тщетно пытаются поддержать показушное веселье. Мои же – закатываются, не желая видеть дешевую игру.
Хантер рассчитывает на теплый прием? Как же сильно он ошибается.
– Незваный гость – хуже врага. Слышал такое? – источаю из себя максимум «гостеприимства», всем видом и тоном намекая, что не рада ему.
– Не-а. Я просто шел мимо. Слышу кто-то красиво исполняет, не смог пропустить, – во всей красе демонстрирует актерскую бездарность Хантер.
Чем же треснуть ему, а? Чтобы перестал кривляться.
Ему кажется забавным играться моими чувствами, как с футбольным мячом? Туда-сюда швырять. Мне больно, хватить пинать, когда финал уже, я не выдерживаю! Сначала посылает меня на фиг, сосется с телкой, а потом заваливается ко мне в спальню через окно, как ни в чем не бывало! На что надеется этот наглец?
Хантер быстро считывает неприязнь смешенную с кричащим раздражением в моем взгляде. Выплевывает жвачку в окно. Дурацкая улыбка сползает с его лица, он больше не прикрывается ей. Теперь мне лучше видно, что парень подавлен и пребывает в расстроенных чувствах.
Но какая мне разница?
– Закрой окно, пожалуйста. Дует, – сипло и негромко прошу я, обнимая себя руками.
Хантер спрыгивает с подоконника, чтобы незамедлительно исполнить просьбу.
– Снаружи закрой за собой, будь добр, – уточняю я с налетом безразличия в голосе.
Уловив суть, он досадно усмехается под нос и опускает потухший взгляд. Его прогоняют, а он не рассчитывал уходить так быстро.
– Не хочешь меня видеть? – хрипло уточняет он из без того ясный момент.
– В точку.
Чувствуя от меня непривычную холодность, Хантер теряется, не понимая, как подступится ко мне. Впервые я вижу его таким погашенным. Да, мне самой не просто во так стоять и жестко отвечать ему. Я вынуждена для своей же безопасности. Я не хочу, чтобы мне еще раз сделали больно.
– Сильно обижена на меня? – пускает виноватый взгляд парень.
Обижена? С такого определения мне хочется истерически засмеяться в голос. Да я раздавлена в лепешку, милый. И это твоих рук дело. Для чего ты пришел? Чтобы закрепить результат или стереть меня окончательно в порошок?
– Давай так. Я закрою глаза, досчитаю до пяти, а когда открою – тебя здесь не будет, – убив кричащие чувства, спокойно говорю я.
Не выслушивая его мнения, опускаю ресницы и начинаю считать. Исчезни, прошу тебя!
– Один, два, три…
– Прости меня.
Я останавливаю счет. Но глаза не открываю. Что он только что сказал?
– Четыре, пять, – тихо заканчиваю я.
Медленно поднимаю веки. Хантер на том же месте что и был, прилип пятой точкой к подоконнику. В вымученном жесте треплет волосы, которые итак пребывают в хаосе, шумно выдыхает и приседает на корточки.
Поворачивает голову и хрипло произносит с надрывом:
– Я сильно виноват перед тобой, Лиза…
Слова пропитанны искренностью и болью. Как же сложно Хантеру признавать ошибки, но он делает это. Сердце ёкает, сжимается в переживании. На несколько секунд мне становится его жаль, но… Мозг включает воспоминания, как я уже обманулась один раз, и на сердце снова встает блок. Пароль не подошел.
– Просто уходи, Хантер, – сглатываю я, наморщив лоб.
Поворачиваюсь к нему полубоком, чтобы не мучать глаза его видом.
– Забыла моё настоящее имя? – цепляется он, меняя тон на более дерзкий.
Отчего вдруг ему не по душе стало прозвище? Артемом его называют только родные и близкие, к коим я больше не отношусь.
– Да, забыла. Как ты и просил. Я всё забыла, Хантер. Что тебе еще от меня надо? – срываюсь я, теряя внешний покой. Отворачиваюсь от него, зажмуриваюсь, усмиряю дрожащие губы.
– Лиза…
Хантер делает шаг вперед.
– Стой! Не приближайся, – резко останавливаю его, в протестующем жесте выставляя ладонь. Опасливым взглядом измеряю расстояние между нами. Метра три разделяет нас, более менее безопасная дистанция, на которой надо держаться. Подпускать Хантера ближе просто запрещено – шарахнет, убьет обоих, случится ядерный взрыв, не знаю каких еще ужасных последствий можно ожидать.
Он замирает, видя как меня колошматит изнутри, и отступает назад. Опускает голову и говорит обреченно:
– Мне плохо без тебя, – сглатывает. – Ломает чертовски, Лиз.
– Ммм, да, я видела сегодня как ты страдал, когда сосался с бабой в клубе, – гневно сверкают глаза. – Бедненький…
Мой сарказм заставляет скривится его губы.
– Ну ты тоже не отставала…
– Я девушка свободная, с кем хочу, с тем и целуюсь, – складываю руки на груди, гордо приподняв подбородок.
– И как? Понравилось? – вонзается в меня ревностный укол со стороны.
Заминка после вопроса рождает сомнения у обоих. Ничего особенно приятного в поцелуе не было, во время него я думала только о мерзавце, который обжимался поодаль с рыжей.
– Может быть, – хмыкаю и смеряю парня взглядом. – А тебе?
– Нет. Противно и мерзко, – сразу отвечает он.
– Поверила бы, если бы твои слова хоть что-то значили. Грош им цена. Говоришь одно, а делаешь совершенно по другому.
Хантер прищуривает глаза, недовольно поджимает губы на то, какая я упрямая и неприступная. Как закрытая глухая дверь – сколько не долбись, всё одно.
– Если бы мне понравилось, то меня бы здесь не было, – твердо говорит он и после короткой паузы уже мягче добавляет. – Поцелуи с тобой – самые лучшие и желанные.
– Так значит? Ладно, – приспускаю ресницы. Прочистив горло, отвечаю в его же манере. – Если бы мне понравилось целоваться с Герой, то здесь бы был не ты, а он. И окно бы мое было надежно закрыто.
Хантер усмехается, я замечаю на губах легкую улыбку. Как будто почувствовал просвет, что ему дали шанс, и не все потеряно.
– Я скучаю по тебе, – подкрадывается ближе к моему сердцу.
– Ничем помочь не могу.
Парень игнорирует мой холодный ответ.
– Стоит мне закрыть глаза, там ты. В моих мыслях, постоянно… – встряхивает головой, будто в ней поселилось наваждение.
– Тогда не закрывай глаза.
– Это не поможет. Потому что ты поселилась куда глубже, – обозначает ладонью место с левой стороны груди. Смотрит на меня так проникновенно, что дай ему времени больше, он проберется в душу.
Обрываю взгляд. Держи себя в руках, Лиза. Не подавайся. Что если он опять играет?
Но для чего ему играть? – бьется в истерике мягкая любящая часть меня. Унижаться, извинятся, признавать ошибки и свои чувства?
– Я наговорил тебе чуши, лишь бы ты поверила и …
– А кто тебе сказал, что я хочу выслушивать твои объяснения? – грубо обрываю его я. – Выговорись в другом месте.
Защитная реакция работает полным ходом. Если я буду прислушиваться, я поверю. Знаю, что поверю. Я уже начинаю верить…
– А ты жестокая… – улыбается через боль Хантер.
– У меня был хороший учитель, – дергаю плечом. Губы, которые растягиваю в ответной улыбке, охватывает спазм.
Он кивает, припоминая разговор в коридоре после тренировки. Тогда от его резкий слов мне было очень больно. И сейчас, по факту, не меньше. Я не могу подпустить его ближе, даже если сильно хочу, что-то внутри меня нажимает на стоп.
– У тебя был дерьмовый учитель, – отрицательно качает головой Хантер. – Он совершил ужасную ошибку, когда отказался от самой прекрасной девочки на земле.
В каждой фразе теплое признание, он играет нечестно. Держать оборону становится все труднее.
– Очень надеюсь, что он расплатится за свою ошибку по заслугам. И ему будет также плохо, как и ей.
– О, не сомневайся. Он страдает. Ему больно не меньше.
Из легких Хантера выходит тяжелый вздох, он разворачивается к окну и устремляет грустные глаза в небо. Уперевшись плечом в стену, я смотрю тоскливо на его профиль. У нас пауза, на покопаться в своих мыслях. Ну почему же все так сложно?
– Ты злишься на меня, ненавидишь… Я заслужил, – выдыхает Хантер и поворачивается ко мне. – Я сгораю от сожаления. И что мне делать, я не знаю, ты не принимаешь извинения…
Молчу. Я и сама не знаю.
– Я не могу без тебя. Мне реально плохо. Так мне и надо да, – с горькой усмешкой предугадывает мои слова. – Ты не представляешь, как я хочу тебя обнять…
Машинально обхватываю себя руками, от откровенных речей мурашки побежали по коже.
– Как говорила мне мама «Хотеть не вредно», – отвечаю.
– Да… – тянет парень. В его глазах пробегает искра. – Только вот я был непослушным ребенком и маму не слушал.
С этими слова, без всякого предупреждения о вторжении на запрещенную зону, он делает два огромных шага ко мне и заключает в крепкие объятия.
Нельзя! Не по правилам! Я запрещала! Так не честно! – бьются остатки разума.
А мое тело обмякает, тает от мужского тепла, от нежности и любви, которую чувствую уже не через слова, а наощупь, каждой клеточкой, всем своим трепещущим сердцем. Полетели к чертям все замки. Из меня вылетает облегченный вздох. Руки Артема бережно обвивают меня, прижимают к груди, и я плавлюсь в жарких объятиях, утопаю в родном запахе, который кружит голову. Это все, что хотела – чтобы он был рядом, вот так близко, вплотную настолько, что слышно биение его горячего сердца. Как же я скучала по нему…
Глава 41
– Прости меня, ангелочек.
Ласково шепчет Артем, притираясь щекой к макушке.
– Я дебил. Натворил такую дичь. Больше никогда не обижу тебя, моя любимая девочка, – оставляет «чмок» на волосах и проводит теплой ладонью по ним. Нежно гладит, и я прикрываю глаза от приятной внутренней дрожи.
Искренние раскаяния не оставляют мне шансов отказать или оттолкнуть его. Если б не любила, не простила бы. Все попытки сопротивления уничтожены сильными чувствами к Артему. Тем более, он сожалеет о своем поступке. Кто из нас не совершал ошибок?
Обнимаю его в ответ, предавая через объятия всю свою любовь, на которую способна. Слов не хватет, чтобы выразить, что чувствую сейчас. Это шквал эмоций вперемешку. Одно из них – невероятное облегчение. Груз обиды, злости, гордости падает с души, освобождает её, позволяя порхать подобно бабочке. И так приятно просто помолчать, обнявшись. Мы снова вместе, нам хорошо, и это главное.
Отрываюсь от мужской груди и поднимаю сияющие глаза на Артема, он отвечает мне мягким взглядом, в его глазах витает рассеянный пьяный дурман, и не факт, что в этом виноват алкоголь. Я тоже как будто под шафе, ловлю вертолётики – а может мы просто оба чокнулись? Я не против, лишь бы вместе.
Артем касается кончиком носа моего, нежно трется им. Одновременно улыбаемся. Пальцами поглаживает мою щеку, и я опускаю ресницы, наслаждаясь лаской.
– Какая же ты красивая… – выдыхает с таким обожанием, что не возможно не поверить. Поднимает мою самооценку до небес.
Огибая линию подбородка подушечками пальцев, дотрагивается до губ приоткрытого рта. Они пересохли от волнения, облизываю их.
– Я тоже так хочу, – говорит Артем и склоняется.
В следующую секунду накрывает поцелуем мои губы, которые невозможно скучали по нему. Боже, как же это вкусно и сладко целовать его. Внутри сразу все расцветает, искрит, пускает фейерверки. Нежный поцелуй переходит в более напористый, глубокий, его язык сливается с моим. Сердце набирает обороты от возбуждения, кожа начинает гореть, а низ живота простреливает тянущим желанием.
На странность мои руки первыми идут в ход и забираются под футболку. Пальчики хаотично скользят по горячему телу, рельефному торсу и мышцам.
Истерзав в сласть мой рот, Артем спускается на шею, оставляя на ней влажные поцелуи. Закусив мочку уха, спрашивает:
– Хочешь меня?
Заглядывает в глаза. Я сглатываю, смущенно сморгнув, краснею в щеках.
Парень быстро считывает желание во взгляде и улыбается.
– Я тоже хочу тебя, – произносит в приоткрытые смятые губы. – Очень сильно.
Его руки с талии сползают на ягодицы и смачно сжимают их, я сразу вытягиваюсь по струнке. Твердый стояк через джинсы врезается в меня, подтверждая нешуточное мужское желание. У самой между ног в ответ запульсировало.
Спускаю горячее дыхание и поднимаю глаза.
– Я планировала сегодня пораньше лечь спать, – обламываю пошлые намерения Артема.
– Наказываешь? – щурит глаза. – Я голоден.
– У меня в холодильнике есть суп и мясо…
Артем сдавленно смеется. Предпочитаю прикинутся дурочкой и не понимать, о чем это он.
– Мне нужна не еда, а ты.
Ладонями накрывает груди и наощупь через мачку обнаруживает затвердевшие соски. Зажимает их пальцами, обводит подушечкой по кругу. Соблазняет, искуситель. Наслаждается тем, как чувственно закатываются мои глаза.
– Еще?
– Не надо, – мотаю головой, противясь самой себе. Очень сложно устоять.
Мы помирились с Артемом, и он жаждет «отпраздновать» это событие по особенному. Закрепить успех так сказать. А я не вижу причин торопиться и хочу растянуть удовольствие от примирения.
– А расслабляющий массаж перед сном? – ведет бровью он.
– Только массаж? – уточняю я.
– Угу, – дергается кадык. Пальцем сбрасывает лямку с плеч. – Но маечку надо будет снять. Чтобы ощущения были лучше.
– Ты можешь делать массаж? – сомнительно смотрю в мужские глаза, в которых плавится желание.
– Для тебя все, что угодно, – кивает он. – Раздевайся и ложись.
Развернувшись, снимаю майку и выкидываю на стул. Голой спиной чувствую, как Артем приближается, целует в лопатку и говорит:
– Молодец. Шорты тоже.
– Зачем еще? – сглатываю.
– Надо. Увидишь.
Легонько впившись ногтями в кожу проводит вниз по плечам, обсыпая их мурашками.
Без лишних уточнений снимаю шорты и ложусь животом на кровать.
– Так, – растирает ладони Артем, глядя на меня сверху.
Стягивает через голову футболку и выбрасывает к моей одежде.
– Ты чего? – хлопаю ресницами.
– Жарко.
Ё-мое, походу и массаж планируется жаркий.
Поджав ягодицы, жду, пока Артем залезает на кровать. Он устраивается сверху меня, расположив бедра между ног.
– Расслабься, – легонько шлепает меня по попе.
Теперь то я точно не расслаблюсь! – думаю я, пока дело не доходит до нежного поглаживая все спины. Шершавые мужские ладони умело и аккуратно разогревают кожу массажными движениями. Чувственные прикосновения рожают теплые волны по телу. Не замечаю, как закрываю глаза и с мышц сходит напряжение.
– У тебя золотые руки, – постанываю я, когда он добирается до подножья шеи и хорошо проминает её и плечи.
После комплимента Артем еще больше старается, доводя нервные окончания до исступления. Я улетаю от блаженства.
Распахиваю глаза, когда вместо рук чувствую губы. Они начинают целовать мою спину, возбуждая девственное тело.
– Щекотно, – хихикнув, дергаюсь я, когда мужские губы заходят на бок.
Они спускаются ниже, пропуская ткань трусов, и прилипают к голым ягодицам. Они мгновенно напрягаются, но за чередой поцелуев, приносящих блаженство, расслабляются. Нежный массаж плавно переходит в эротический. Остановить бы это всё, но, боже, как же приятно. Причмокивающие звуки ласковых губ, облюбовывающие изгибы тела, обсыпает мелкой дрожью наслаждения. Внутри разгорается пламя желания.
Начинаю шумно дышать в унисон с Артемом. Его кончик носа то и дело касается кожи, приятно щекоча теплым дыханием.
– Тебе не кажется, что ты зашел за рамки просто массажа? – отголоски разума вырываются наружу.
В ответ парень властно сжимает мои ягодицы, и проводит языком вверх по позвоночнику, оставляя влажную дорожку.
– Ах, – только и вздыхаю я, обезоруженная его напором.
Мурашки прибегают незамедлительно.
– Если тебе не нравится, я остановлюсь, – добирается до уха соблазнитель, и ласкает его языком.
Мои стоны отвечают лучше слов.
Пока его губы работают наверху, шаловливая рука сползает вниз, скользит по бедру, а потом заглядывает между ног. Проводит пальцами по трусикам, раздразнивая.
– Горячо-о, – выдыхает Артем, оказавшись в эпицентре моего возбуждения.
Надавливает увереннее, и меня перетряхивает от остро-сладкий ощущений, которые проносятся электрическим разрядом через все тело. Впиваюсь ногтями в простынь и закатываю глаза.
Два пальца не останавливаются, растирают между набухшими складками, своеобразно массажируют, нагоняя будоражащие волны. Ткань трусов быстро впитывает влагу.
– Ты вся мокрая, – хрипит Артем. – Давай снимем трусики?
– Ты тоже? – отрываю голову от подушки.
– Как захочешь.
– Хм, не знаю, чего я захочу, – переворачиваюсь на спину, прикрывая грудь ладонями.
Артем усмехается и облизывает губы.
– Проверим опытным путем, – наклоняется к моему животу и скользит языком вверх, облюбовывая пупок. Пресс сам собой напрягается, дыхание становится обрывочным, а ощущения – острыми.
Влажной дорожкой язык продвигается к ребрам.
Сжав мои запястья, Артем освобождает грудь, а руки фиксирует на головой.
В порочный плен захватывает губами поочередно соски, ласково терзая их. Из меня вырываются рваные вздохи, выгибаюсь, испытывая нескончаемое удовольствие.
Поцелуями по шее он поднимается к губам, проникает языком в мой рот, обжигает страстью. Я разгорячена настольно, что мозги безвольно плывут, сердце плавится, а кровь превращается в горючую жидкость, воспламеняя меня изнутри.
Голову кружит от нехватки воздуха. Жадно хватаю ртом его остатки, когда Артем спускается поцелуями вниз и стягивает с меня трусы. Они мокрой тряпкой летит на пол.
Руками разводит мои колени, и опускает взгляд вниз на открывшееся лоно, которое изнемогает от желания. В этот момент я забываю дышать, испытывая невероятный стыд смешанный с пороком. Хочу свести колени, но Артем не дает мне этого сделать. Когда он наклоняется мне между ног, я поднимаю голову с подушки, распахнув глаза.
Он же не собирается… Не успеваю подумать, как мужской язык проходит по интимным складкам.
– О господи… – взмаливаюсь я, падая обратно на подушку. Тело перетряхивает, словно через него пропустили ток.
От откровенных манипуляций срывает крышу. Задыхаясь, простанываю всем своим запретам «до свидания» и улетаю. Таз приподнимается сам, я извиваюсь, как будто меня мучают, но на самом деле, ласкают до исступления, проводят просвещение в ряды в грешниц, которые поддались искушению и попробовали сладкий вкус порока.
Артем смачно без стеснения целуется со мной, но только «там», внизу. Лижет, посасывает, играется с клитором, успевая стрелять глазами на мою реакцию. А я готова порвать простыни от наслаждения.
– Как же я хочу трахнуть тебя, – хрипит Артем, утыкаясь большим пальцем в дырочку и начиная массировать её. – Растянуть маленькую…
Тело откликается на пошлые словечки и вырабатывает смазку. Мужские пальцы растирают её, погружаясь подушечками внутрь.
– Интересный у тебя массаж, – выдыхаю я.
– Сейчас будет интереснее.
Артем расстегивает джинсы и приспускает трусы, выпуская на свободу внушительных размеров член.
Увидев эту вздымающую к верху «дубинку», которая как раз целилась на меня, закрываю глаза и судорожно мотаю головой.
– Нет, ты порвешь меня. Он просто огромный, – свожу колени и чувствую, как мое сердце начинает сильно стучать от волнения.
– Обязательно порву, но в хорошем смысле. И не сегодня. Гандонов нет с собой. У тебя есть время познакомится с ним поближе.
Открываю глаза и, сглотнув, приподнимаюсь.
– Возьми его в руку, – говорит Артем, тихонько улыбаясь на мою робость. – Не бойся. Он не кусается.
Мне самой любопытно но страшновато. Смотрю на возбужденный член как на неопознанный объект. Вообще, красивый, сексуальный, от его вида между ног ноет. Неуверенно обхватываю ствол пальцами и в волнительной радости поднимаю глаза на Артема. Задрав голову вверх, он закатывает глаза от приятного прикосновения.
– Кайф… – выдыхает он.
– Горячий. И очень твердый, – прощупываю мужское достоинство по всей длине. – Но большой. Боюсь, ты просто не залезешь в меня.
Артем ржет.
– Залезу, не переживай.
Звучит как угроза. Сомнительно кошусь на член, представляя, как он поместится у меня внутри.
– Ты будешь кончать и просить еще, когда я буду двигаться в тебе, моя хорошая.
– Да уж, – дергаю бровями, сглатываю слюну.
– Разрешишь ему немного побаловаться с твоей малышкой, м? Познакомим их поближе?
– Насколько ближе?
– Примерно так.
Артем упирается головкой члена между ног и начинает водить между складок. Я, с обреченным вздохом закатив глаза, падаю на спину.
Что он со мной делает, безжалостный искуситель! Развращает, глазом не моргнув, и кайфует от этого процесса. Я трепещу, изнываю, стону, пока проходит жаркое «знакомство». Оно даже не близкое, а тесное – член с напором притирается к клиору, найдя ту самую точку, которая приведет меня к высшей степени наслаждения.
Бедра поджимаются от нарастающего эффекта, я не выдерживаю, еще чуть-чуть…
Взрыв.
Содрогнувшись, я сипло вскрикиваю от удовольствия, а Артем с рыком извергается мне на живот. заливая пупок вязкой жидкостью.
Сумасшествие какое-то. Беру пару секунд на то, чтобы плавно спустится с небес, к которым подлетела, и восстановить дыхание. Артем тоже отходит, упав рядом со мной. Шумно дышит, как будто несколько километров на скорость бежал. Целует меня в висок и спрашивает хрипло:
– Салфетки есть?
– Угу. В верхнем ящике стола.
Дотянувшись, вскрывает упаковку и вытягивает пару влажных салфеток.
– Я тебя запачкал, – комментирует, вытирая живот. – Надо скрыть следы преступления.
Обнажив зубы в довольной улыбке, Артем выбрасывает улики в мусорку и ложится рядом.
– Можно сходит в душ помыться, – говорю я, водя пальчиками по мужской груди.
– А родители не будут в шоке? – искоса посматривает на меня.
– Их дома нет.
Артем приподнимается на локоть, и уставляется на меня с таким взглядом, как будто ему объявили о крупном выигрыше:
– Оу, так это вся ночь наша получается.
– Хочешь остаться у меня на всю ночь?
– Грех не воспользоваться таким шансом, – играет бровями, щекоча мое оголенное бедро, которое закинула на него.
– Будешь снова домогаться, выйдешь в окно без предупреждения. Я твоим словечкам про массаж больше не поверю.
Артем смеется и целует меня в лоб.
– Тебе понравилось? – мурлычет на ухо.
– Очень, – прикрываю глаза и устраиваюсь на его груди. – Хочу засыпать и просыпаться вместе с тобой.
– Я не против, – обнимает меня и целует в макушку. И после выдыхает с каким-то облегчением.
Теплая нежная ласка после бурной страсти – отдельный вид удовольствия. Когда хочется, чтобы твой любимый просто был рядом и никуда не уходил. И он остается, потому что сам нуждается в простой близости, от которой пахнет не только сексом, но еще и любовью.
