Текст книги "Том 29. Письма 1833-1854"

Автор книги: Чарльз Диккенс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 34 страниц)

254
ДЖОРДЖУ ПАТНЭМУ

Бродстэрс, Кент,

четверг, 24 июля 1851 г.

Дорогой мистер Патнэм!

Я был очень обрадован Вашим письмом, так как мне чрезвычайно приятно получить еще один знак Вашего дружеского ко мне расположения и напоминание (хотя в нем, право же, нет надобности) о Вашей давней преданности и усердии. Я часто мысленно путешествовал по суше и воде Америки, и вновь и вновь вспоминал, как Вы входите под вечер с кувшинчиком одного горячительного снадобья, предназначенного для моей крохотной каюты. Порою (например, в этом году) мне казалось, что Вы приедете в Англию, и я даже не был бы удивлен, увидев, как Вы входите в мой кабинет.

Так ли мы выглядим, как прежде, я, право, затрудняюсь сказать. Я теперь куда краснее и смуглее, чем в те времена, – поздоровел, но подурнел, полысел, стал более солидным и постарел. Но я много занимаюсь гимнастикой и очень силен. Миссис Диккенс пополнела, но чувствует себя не так, как хотелось бы. Энн, которая была с нами в Италии и Швейцарии, все еще у нас и выглядит (на мой взгляд) все так же. Обе они просят передать Вам привет. Весть о замужестве Вашей дочери произвела на них чрезвычайно сильное впечатление и была встречена с безграничным удовлетворением.

Я пишу Вам с побережья – из рыбацкой деревушки (она же маленький морской курорт), куда мы обычно выезжаем: в это время года. А так мы живем в Лондоне – наша постоянная резиденция всегда там. У нас восемь детей, и было бы девять – если бы недавно скоропостижно не скончалась младшая дочь. Портрет четверых наших детей, который мы брали с собой в Америку, висит у нас в столовой. Теперь он оправлен в хорошенькую круглую раму, и я уже забыл за эти годы покатую крышку ящичка, который Вы извлекали, чтобы поставить на столик в каждой из 24 тысяч гостиниц, где мы останавливались. Интересно, помните ли Вы гостиницу в Хартфорде, где собравшиеся на «прием» никак не хотели расходиться; или в Нью-Хейвене, где посетители от нетерпения топали на лестнице; или в Колумбусе, где гости под руку, попарно, явились около полуночи; или в Сент-Луисе, где у нас, помнится, был бал; или в Питтсбурге, где я запомнил человека с громадными пуговицами на жилете (его зажали за створкой двери, и он никак не мог оттуда выбраться); или в Филадельфии, где нас принимал низенький торговец шляпами с черными усами? Я бы, право, с удовольствием вновь посетил эти города – я даже согласен снова трястись по дорогам и снова сидеть за длинным столом на борту «Мессенджера», где, собственно, есть было нечего.

Здесь, в Лондоне, я встречаю многих американцев, – все это жизнерадостные, добродушные люди. Мы никогда не ссоримся, а (как бы Вы сказали) «ладим» ко взаимному удовольствию. Если мне случается столкнуться с кем-нибудь из американских путешественников, я – в память об оказанном мне когда-то гостеприимстве – стараюсь сделать все, чтобы он чувствовал себя как дома. Сначала некоторые склонны принимать меня за чудовище, по вскоре осваиваются. Следующую страницу я хочу оставить для автографов, которые Вы просили. Поэтому ограничусь тем, что попрошу Вас передать мой сердечный привет Вашей супруге (теперь она, очевидно, уже почтенная дама, по сравнению с тем временем, когда я виделся с нею в Тремонт-хаус) и поцелуй дочке, а также прошу считать меня своим верным другом.

Преданный Вам.

255
ДЖОНУ ХИЛЛСУ

Бродстэрс, Кент,

9 августа 1851 г.

Сэр,

Я прочел статью о лечении умалишенных.

Она суха для «Домашнего чтения» и чересчур специальна и длинна. К тому же я не уверен, хорошо ли давать такому правительству, как наше, монополию в столь важной области, и не могу допустить, чтобы высказанное в ней предложение исходило от меня. Однако в статье есть немало важных мыслей, очень хорошо изложенных, и я не стал бы отвергать ее, если бы автор разрешил мне некоторые редакторские вольности.

Вы, кажется, говорили мисс Хогарт, что автор подумывает напечатать эту статью в виде отдельной брошюры и, следовательно, может не согласиться на изменения, поэтому я не сделаю их, пока Вы не получите разрешения на эту правку. Если он хочет, чтобы статья была напечатана в «Домашнем чтении» без всяких переделок, я буду вынужден с сожалением отклонить ее и вернуть ее вместе с моей благодарностью автору.

Искренне Ваш.

256
УИЛСУ

Бродстэрс, Кент,

пятница, 22 августа 1851 г.

Дорогой Уилс!

Посылаю Вам поправку, которую нужно внести в статью «Труды во вселенной» [232]232
  «Труды во вселенной» – статья Генри Морли, помещена в «Домашнем чтении» 13 сентября 1851 г.


[Закрыть].

Вступление к «Солдатским женам» [233]233
  «Солдатские жены» – заметка, помещенная в «Домашнем чтении» 6 сентября 1851 г.


[Закрыть] необходимо полностью переписать; в нем должно быть ясное и решительное обличение явной непристойности. Пожалуйста, выкиньте из раздела писем нашего корреспондента фразу насчет «содрогания от запаха джина», которая заставила меня содрогаться своей невыразимой уродливостью. «Праздник на троицу» до того слезлив и водянист, что с ним ничего нельзя поделать.

Я хочу сделать большую статью о награждении титулами и званиями в Англии. Чрезвычайно любопытно взять полный список палаты лордов, список баронетов и рыцарей и (не указывая имен) разбить самые последние титулы и звания на группы и выяснить, за что они были даны. Сколько среди них представлено химиков, сколько ученых, сколько писателей, сколько олдерменов.

Как представлена научная мысль.

Как – творческое воображение.

Как – эрудиция.

Как отражается прогресс всей страны в целом: строительство железных дорог, открытие электрического телеграфа, усовершенствование машин и другие дела на благо человечества. Как – армия. Как – законодательство.

Мне кажется, что если статью сделать хорошо, то она произведет огромное впечатление. И если Вы сможете подобрать всю эту груду фактов, немедленно представить мне, и я сам напишу эту статью – не сомневаюсь, что с большой пользой для нас и для существа вопроса.

Какой адрес Брауна? Кто он – коммодор или нечто в этом роде? Сообщите мне, и я напишу ему.

Ваш.

257
УИЛСУ

Бродстэрс,

27 сентября 1851 г.

Мой дорогой Уилс!

Посылаю это с Топпингом, который отправляется в город частично по делам «Д. Ч.», а частично по моим, так что расходы и издержки я делю между нами пополам.

Я уже закончил работу над рукописью Сейла, много выбросил из нее, сделав ее более сжатой и живой. Я попросил бы Вас встретиться с ним и сказать ему, что я старался сделать так, чтобы содержание как можно более отвечало теме статьи – и не потому, что выпущенные куски плохи (они, напротив, очень хороши), а потому что рассматривают уже известные стороны этого вопроса. Хорошо бы пустить статью в следующем номере [234]234
  Хорошо бы пустить статью в следующем номере. – Речь идет о статье Джорджа Огестеса Сейла «Нашествие иностранцев», помещенной в «Домашнем чтении» 11 октября 1851 г.


[Закрыть].

У нас нет никого, кто мог бы быть использован с этой целью более успешно, чем этот молодой человек. Было бы очень желательно подсказать ему определенные темы. Постараюсь придумать для него кое-что. Предложите ему описать субботний вечер в Лондоне или на одном из лондонских базаров Ньюпорт-Маркет, Тоттенхэм-Корт-роуд, Уайтчепел-роуд (где в субботний вечер собирается самый необычный люд вокруг субъектов, горланящих о достоинствах мозольного пластыря, где продаются самые невероятные вещи); около Уайтчепельского работного дома (диковинные зрелища – самые разбитные бродячие торговцы), Нью-Кат и т. д. и т. д. Думаю, что он смог бы сделать из этого великолепный очерк.

Предлагаю занятную заметку для «Альманаха» Питера Кавнингэма. А также записку и газетную вырезку от Джеролда. Вам бы надо разыскать этого человека. Мистер Сейла отлично справится с этим материалом. Скотт из «Эдвертайзера» даст Вам все сведения, которыми он располагает, если Вы обратитесь к нему от моею имени.

Мне нужна рукопись миссис Джусбери [235]235
  Мне нужна рукопись миссис Джусбери. – Джеральдина Эндзор Джусбери (1812–1880) – литератор, критик. Речь идет о ее статье «Любопытная страница семейной истории», опубликованной в «Домашнем чтении» 6 декабря 1851 г.


[Закрыть]. Я должен прочитать ее сам и написать ей.

Топпинг вернется завтра рано утром. Если он не застанет Вас, когда доставит это письмо, то сообщит Кэллагану, что зайдет в редакцию за тем, что Вы оставите, завтра утром в восемь часов.

Я еще ничего не придумал, но надеюсь выжать из себя что-нибудь.

Всегда преданный.

258
ТОМАСУ БИРДУ

Бродстерс, Кент,

понедельник, 6 октября 1831 г.

Дорогой Бирд!

Я начинаю всерьез о Вас тревожиться. У меня дурное предчувствие, что мне придется уехать отсюда двадцатого, чтобы присмотреть за отделкой нашего нового дома (мне не терпится сесть за новый роман, но я не могу это сделать, пока все не будет устроено) и любоваться тем, как всевозможные рабочие строгают, долбят, скребут, пилят, красят, штукатурят, лязгают, стучат и лазают по лестницам без всякого, по-видимому, толка и с единственной целью торчать там каждый день до обеда.

Здесь Хорн [236]236
  Хорн Ричард Генгист (1803–1884) – английский литератор, постоянный сотрудник диккенсовских журналов.


[Закрыть] побывал (с гитарой), купаясь у «Дамблгепа», розовощекий бука всех старых дев. Здесь Форстер побывал и вновь уехал, снисходительно и любезно поставив на место все население Бродстэрса и внушив Тому Коллинзу неколебимую уверенность, что он (Ф.) делает океану величайшее снисхождение, когда благоволит купаться. Здесь также побывала миссис Хорн, блистая красотой, а также Уилс с синим носом и никуда не годной душевой будочкой. А кроме того – но зачем перечислять тех, кто побывал здесь, когда Вы сюда не казали глаз, так что Кэтрин уже решила, что вы присутствовали на одной свадьбе и схватили простуду!

Когда же Вы все-таки приедете?

Любящий Вас.

259
ИИЛСУ

Редакция «Домашнего чтения»,

среда вечером, 22 октября 1851 г.

Любезный мистер Иилс!

Посылаю список заглавий, который я составил для корешков [237]237
  Посылаю список заглавий, который я составил для корешков. – При переезде в Тэвисток-хаус Диккенс заказал около семидесяти макетов книг с юмористическими названиями на корешках. Так, на корешке самого тощего из томов значилось: «Добродетели наших предков».


[Закрыть]. Пожалуйста, начните ряд с «Истории самого короткого процесса в суде канцлера» и заключите его «Каталогом статуй герцога Веллингтона». Если названий не хватит, напишите, сколько Вам еще может понадобиться, и я их пришлю.

Искренне Ваш.

Список названий для фальшивых переплетов:

Пять минут в Китае – 3 тома

Послеобеденный сон у пирамид – 2 тома

Абернети о конституции – 2 тома

Жизнь дикаря капитана Кука – 2 тома

Универсальный письмовник Тутса – 2 тома

Хороший тон Орсона

История средненьких веков – 6 томов

Записки Ионы о ките

Свойства подмороженной смолы капитана Пэрри

Древние фокусы Канта – 10 томов

Гавгавканье – поэма

Грубиянское обозрение – 4 тома

Искусство прорезывания зубов

Колыбельные песни Мэтьюса – 2 тома

Касательно использования Меркурия древними поэтами

Воспоминания ни о чем Драузи – 3 тома

Разговоры без собеседника Хэвисайда – 3 тома

Ворчиология Брюзгера с приложением – 4 тома

Книги Моисея и Сыновей – 2 тома

Берк (из Эдинбурга) о Возвышенном и Прекрасном

Комментарий Саркастера

Апология христианских добродетелей короля Генриха VIII – 5 томов

Мисс Биффин о ссылке

Путь пилюль Моррисона – 2 тома

Леди Година и лошадь

Новейшие чудеса Мюнхаузена – 4 тома

Средство от бессонницы Хэнсарда – столько томов, сколько возможно.

260
УИЛСУ

Тэвисток-хаус,

8 декабря 1851 г.

Дорогой Уилс!

Никак не могу начать рождественскую статью и после тщетных усилий отправляюсь прогуляться.

Посылаю Вам рукописи, находящиеся у меня, и книгу от Уиллиса (Вы за нее заплатили?), по которой, по-моему, Морли может сделать хорошую статью о науке во времена наших предков. Не согласен с Вами относительно статьи Лоу. Прочитав ее сегодня утром, прежде чем возвратить, я пришел к заключению, что она разумна, полезна и совсем в нашем духе. Посылаю ее Вам для набора под новым названием.

Мне кажется, что для рождественского номера существенны не столько конкретные частности, сколько мягкая игра воображения, которая найдет отклик у многих читателей. Вот над чем я и тружусь. Если это мне удастся, то статья не будет длинной.

Очень обязан Вам за информацию из суда лорда-канцлера. Я, по-видимому каким-то чутьем, определил число стряпчих, но скромно ограничил мои издержки сорока – пятьюдесятью тысячами фунтов.

Я не получил корректуру статьи Сиднея без купюр. Пришлите мне ее.

Преданный Вам.

261
СЭРУ ЭДВАРДУ БУЛЬВЕР-ЛИТТОНУ

Тэвисток-хаус,

воскресенье ночью, 15 февраля 1852 г.

Дорогой Бульвер!

Я уехал из Ливерпуля сегодня в четыре утра и так ослеплен всеобщим возбуждением, газовым светом, развевающимися носовыми платками и шляпами, что еле вижу написанное, и все же не могу лечь спать, не рассказав Вам о нашем триумфе. Даже принимая во внимание всевозможные крупные издержки и расходы, я считаю, что мы можем заприходовать не менее тысячи фунтов только за это турне. Более того, необычайный интерес, проявленный «славным народом Англии» к самой затее «Гильдии» в этих гигантских муравейниках, и восторженное одобрение, высказанное там, убеждает меня, что мы можем добиться своего, если только будем верны и преданны своему детищу. Общественное признание нашей идеи таково, что я не могу этого передать Вам в полной мере. Я твердо верю, что мы ухватили удачу за хвост и она еще вознесет нас очень высоко. Я говорю не о себе одном, а обо всех нас и в первую очередь о Форстере, который был ошеломлен поразительным воодушевлением в этих больших городах. Говорить Вам (особенно после Вашего милого письма), что бы я дал, лишь бы видеть Вас здесь, ни к чему. Но я вполне серьезно могу сказать, что все зрелища мира блекнут в моих глазах перед картиной трехтысячной толпы, охваченной единым желанием и все же не знающей, как бы еще выразить свое одобрение, сказать тебе, насколько ты прав, поддержать тебя в твоем начинании. Пьесу понимают (играли ее гораздо лучше, чем в тот раз, когда Вы смотрели) так же хорошо, как Вы сами. Ничего от них не ускользнуло. Когда представление окончилось, все встали, учинив от восхищения целую бурю оваций, а манчестерцы послали за нами в Ливерпуль приглашение, в котором уведомляют, что если мы вернемся к ним в мае, когда будем играть в Бирмингеме (что мы, конечно, сделаем), то они с восторгом заполнят вновь Фритрейд-холл. Прием, оказанный ливерпульскими тори, был в равной мере восторженный. Мы играли два вечера подряд, в зале, набитом до потолка, – я могу сравнить его только с оперой в Генуе или Милане. Затем нам дали пышный обед в ратуше, и он не отличался по выражению чувств от предыдущего приема. Я рассказал о том, что мы решили делать (когда был провозглашен тост за «Гильдию!»), и это было встречено столь благородным и великодушным стремлением ободрить и поддержать нас, что мне останется только сгореть со стыда, если я когда-нибудь хоть на миг усомнюсь в нашем деле.

Я ручаюсь за Бирмингем – за любой крупный промышленный город, какой бы мы ни избрали. Мы завоевали такую поддержку нашей идее, какой не смогли бы завоевать за долгие годы упорного труда. Что касается материальной поддержки, то всего за неделю мы собрали столько средств, сколько едва ли можно было собрать за пятьдесят лет. Не могу передать Вам, что чувствовал Форстер (который не был в Ливерпуле, и потому в ушах его не звенят сейчас бурные овации) с той минуты, как прибыл в Манчестер. Поверьте мне, мы можем совершить блестящую поездку по всей северной Англии и Шотландии, если понадобится – не только ради сборов, но чтобы завоевать всеобщую симпатию.

Я так счастлив, что, начиная со вторника, еле сдерживаю слезы. Могу поручиться, что вся наша труппа готова отправиться со мной хоть на Северный полюс, если я приведу для этого веские доводы.

Я настоятельно прошу разрешить вопрос – стоит ли нам сейчас устанавливать срок, когда прервать нашу работу. Я еще буду думать над этим до нашей встречи в субботу, но уже сейчас склонен объявить труппе, что мы должны продолжать турне, теперь, когда большие города открыты для нас.

Надеюсь, я не настолько утомлен, чтобы Вы не могли разобрать это письмо. Я занят почти непрерывно и днем и ночью целую неделю, и боюсь, что почерк мой оставляет желать лучшего. Но во всех прочих отношениях я чувствую себя великаном, спрыснутым живой водой.

Вся труппа собирается обедать со мной в понедельник, 1 марта, в четверть седьмого. Я не пригласил Вас, опасаясь, что Вы еще неважно себя чувствуете.

Так помните, мы встречаемся в субботу.

До субботы и впредь преданный Вам.

262
УИЛСУ

Тэвисток-хаус,

28 февраля 1852 г.

Дорогой Уилс!

…Что касается моей кандидатуры в парламент, то для меня при работе над новой книгой это просто невозможно.

Будь я занят только «Домашним чтением», я, возможно, решился бы, но сейчас одна мысль об этом повергает меня в трепет. И, право, по-моему, намного полезнее (и куда приятнее) оставаться в своей сфере деятельности, чем быть среди горланов и скучных говорунов св. Стефана [238]238
  …по-моему, намного полезнее… оставаться в своей сфере деятельности, чем быть среди горланов и скучных говорунов св. Стефана – то есть членов палаты общин, которая одно время помещалась в церкви св. Стефана.


[Закрыть].

Всегда преданный Вам.

263
ДЖОНУ ХИЛЛСУ

Тэвисток-хаус,

28 февраля 1852 г.

Дорогой сэр!

Я отложил рукопись о лечении душевнобольных до того времени, когда наконец смог освободиться от огромного количества уже набранного материала для «Домашнего чтения», который было совершенно необходимо разобрать, чтобы получить возможность ознакомиться с ною обстоятельно.

Теперь я внимательно прочитал статью. Мои пометки относятся не к общим достоинствам или недостаткам этой статьи, а лишь к соображениям о ее пригодности для помещения в моем журнале.

По изложению самого материала рукопись слишком длинна. Если бы мы стали разрабатывать каждый вопрос таким образом, то не смогли бы даже сверстать номер. Статья слишком дидактична, и изложение местами ведется вокруг да около, вместо того чтобы прямо подойти к существу дела. Напечатанная в таком виде, она сможет заинтересовать лишь немногих из очень большого числа читателей и наверняка скажется отрицательно на номере, в котором появится. Я считаю, что ее можно сократить по крайней мере на треть, и тогда она послужит своей цели гораздо лучше, чем в несокращенном виде.

Я был бы рад принять ее и сократить, не нанеся ущерба никаким принципиальным положениям автора, если бы имел на то его санкцию. Но поскольку ее нет и помня, что автор был не вполне удовлетворен в аналогичном случае, имевшем место ранее, я предпочитаю не прикасаться к ней и предоставить ему возможность забрать ее в нетронутом виде, если он этого пожелает. Вступать в дискуссию по таким частным вопросам совершенно невозможно – это поглотило бы у меня всю жизнь, даже если бы я не занимался ничем другим. Я могу ответить на доверие автора лишь искренним желанием полностью оправдать его, если он предоставит мне полную свободу действий. Если же нет, я предпочту без всякого конфликта отклонить ее, хотя я и очень заинтересован в таком материале и вполне понимаю требование автора считаться с ним.

Преданный Вам.

264
ДЖОНУ ФОРСТЕРУ

17 марта 1852 г.

…Вы увидите из посылаемого мной письма, что Проктер придерживается того же мнения, что и я. И все же я сегодня перечитаю все места, где описан этот персонаж, и смягчу отдельные слова и выражения…

265
ДЖОНУ ФОРСТЕРУ

18 марта 1852 г.

…Я снова тщательно просмотрел все касающееся этого образа и, по-моему, значительно уменьшил сходство [239]239
  …значительно уменьшил сходство. – Друзья обратили внимание Диккенса на то, что его Гарольд Скимпол в «Холодном доме» многими чертами (в том числе своим легкомысленным отношением к денежным делам) сильно напоминает Ли Ханта. Диккенс не только постарался ослабить сходство, но и написал Ханту письмо, в котором объяснил ему, что «портретность» персонажей – это особенность его творческого метода, с которой ему трудно бороться.


[Закрыть]. К тому же я изменил имя Леонард на Гарольд. Я не вправе причинять Ханту боль и настолько полон решимости не делать этого, что прошу Вас еще раз прочитать эти гранки и отметить то место, где сходство, по-вашему, особенно заметно. После этого я внесу поправки…

266
Р. X. XОРНУ

Тэвисток-хаус,

6 апреля 1852 г.

Дорогой Хорн!

Уилс своевременно сообщил мне относительно «Бедного художника». Я только рад возможности выразить свое мнение о такой прекрасной книге.

Улитки восхитительны! Горю желанием просветиться насчет этого примечательного создания. Я же ничего не знаю об улитке, кроме того, что желал бы ей быть посуше, и мне не очень нравится оставляемый ею след – нечто вроде насморочного напоминания о пройденном ею пути. Кроме того, я просто не хочу получать подобную скользкую информацию о направлении ее следования. Вот и все.

Миссис Хорн уже, должно быть, передала Вам, что я предлагаю пятницу. Но надеюсь, Вы будете обедать не ради меня.

Предисловие я прочитал очень внимательно. Полностью разделяю Ваши правила и считаю их абсолютно здравыми, неизбежными в такое время. Но более чем сомневаюсь в необходимости предисловия. Я бы сократил его на пять шестых теперешнего объема. Даже у разбирающейся части публики существует прочное убеждение, что человек оказывает себе дурную услугу, берясь за перо лишь для того, чтобы объяснить вышедшее из-под его пера. Творение должно говорить само за себя, основываться твердо и непоколебимо на собственном понимании самого себя и выражать все задачи и цели, которые в нем содержатся. Если оно не может удовлетворить этим требованиям, то это считается – и, думаю, не без основания – недостатком. Я бы ни в коем случае не давал никакого комментария к «Ориону» и к «Мечтателю и рабочему». Абсолютно уверен, что он не будет правильно понят и Вы наживете противников и сами причините себе колоссальный вред.

Я бы выразил свое мнение так: нужно оставить этот интересный и красивый отрывок о Вашем пути, – но только под страхом пытки (будь я на Вашем месте) печатать остальное. Я вовсе не ожидаю, что Вы последуете моему совету, но даю его с беспредельной и непоколебимой убежденностью. Я вполне – абсолютно – уверен, что Ваше предисловие схватит за горло книжку и удушит ее.

Всегда преданный Вам.