Текст книги "Том 29. Письма 1833-1854"

Автор книги: Чарльз Диккенс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 34 страниц)

175
ДЖОНУ ФОРСТЕРУ

10 февраля 1847 г.

…Я потратил на него невероятное количество труда; особенно трудно пришлось мне после смерти Поля. Дай бог чтобы он вам понравился! У меня и теперь из-за него отчаянно болит голова (сейчас час ночи)… Я думаю, вторая жена Домби (представленная майором) и начало его увлечения ею в теперешнем его состоянии духа получатся у меня естественно и хорошо… Смерть Поля изумила Париж. Самые разные люди открывают рты от восхищения… Какое письмо я Вам напишу, когда кончу «Домби»! Не будьте ко мне суровы в Ваших письмах только из-за того, что я отчаянно работаю… Я все искуплю… Снег, снег, снег – в фут глубиной.

176
ХЕБЛОТУ БРАУНУ

Риджент-парк, Честер-плейс, 1,

10 марта 1847 г.

Дорогой Браун!

Вернувшись раньше предполагаемого срока, я не могу попасть к себе домой и живу пока здесь в ожидании, чтобы человек, снявший Девоншир-террас, совершил нехитрую операцию, которая на языке вульгарной толпы именуется «навострить лыжи».

Мой переезд заставил меня очень задержаться с последним выпуском, к которому я приступил только сегодня утром. Если бы не это, Вы были бы «обслужены» раньше. Болезнь моего старшего сына, я надеюсь, послужит мне достаточным извинением.

Первый мотив, который я Вам дам, крайне важен для всей книги. Если возможно, непременно пришлите мне для ознакомления этот Ваш рисунок.

Начну с того, что я собираюсь сделать майора – это воплощение эгоизма и мелочной мстительности – своего рода комически-мефистофельской фигурой романа, и выпуск начинается с того, что мистер Домби и майор отправляются в то путешествие ради перемены воздуха и обстановки, которое подготовлялось в предыдущем выпуске. Они едут в Лимингтон, где мы с Вами однажды побывали. В библиотеке майор знакомит мистера Домби с некоей дамой, с которой, как я собираюсь слегка намекнуть, оный Домби, может быть, в свое время сочетается браком. Ей около тридцати лет – но не больше, она красива, надменна, хорошо сложена. Прекрасно одета – несколько броско – и кажется лакомым кусочком. Внешность истинной леди, но с оттенком гордого равнодушия, указывающим на скрытую внутри дьявольскую силу. вышла очень рано. Овдовела. Ездит по водам со старухой матерью, которая румянится и живет за счет репутации фамильного ожерелья и знатности своей фамилии. Ищет мужа. Целит только в крупную дичь и не выйдет ни за кого, кроме богача. Мать разыгрывает чувствительность и доброе сердце, а на самом деле – гнусно расчетлива, и только. Мать обычно разъезжает в инвалидном кресле, которое сзади, как таран, толкает паж, давно уже ставший слишком рослым и сильным для такой работы, а его хозяйка томно управляет креслом с помощью торчащей перед ней ручки. Она совсем здорова и прекрасно могла бы ходить пешком, но в дни, когда она была признанной красавицей, художник написал ее откинувшейся в коляске, и вот, давно уже лишившись красоты (да и коляски тоже), она тем не менее по-прежнему культивирует эту позу, как необыкновенно ей идущую. На рисунке – мать в кресле. У дочери – солнечный зонтик.

Майор знакомит дам с мистером Домби, злорадно предвкушая возможные последствия и горькое разочарование мисс Токс. Мистер Домби (в глубоком трауре) отвешивает торжественный поклон. Дочь наклоняет голову. На заднем плане – темнокожий со складным стулом и пальто майора. Темнокожий, очевидно, побаивается майора и его толстой трости.

Сцену можно расположить на улице или в тенистой аллее – как Вам больше понравится. Однако она чревата важнейшими последствиями, и мне нужно, чтобы апоплексически-мефистофельский взгляд майора, устремленный на дочь, выражал именно это, а также ту роль, которую сам майор играет в сцене.

Подпись: «Майор Бэгсток восхищен случаем…»

177
ЭДВАРДУ ЧЕПМЕНУ

Честер-плейс,

понедельник, 3 мая 1847 г.

Дорогой сэр!

Некая молодая девица – мисс Пауэр, племянница леди Блессингтон, – взяла да и перевела с французского рассказ Жорж Санд, отпечатала его и заказала для него четыре клише. Она хотела бы издать его – желательно в виде рождественского рассказа. Я читал его и нахожу рассказ прекрасным.

Возьметесь ли Вы помочь ей? Риск невелик – надо только переплести несколько экземпляров. Она не предвидит убытков и хотела бы получить половину прибыли. Она обратилась ко мне, но я предпочел бы, чтобы роль бессердечного людоеда выпала на Вашу долю, а не на мою, и потому обещал ей переговорить с Вашим Могуществом.

Ответьте побыстрее, так как я не сомневаюсь, что прелестная переводчица полагает, будто я весь день ношусь на извозчике по городу, дабы привести это сложнейшее и важнейшее дело к счастливому завершению.

Искренне Ваш.

178
ДОКТОРУ ХОДЖСОНУ [177]177
  Доктор Ходжсон – директор Ливерпульского института и Чарльстонской средней школы в Манчестере.


[Закрыть]

Лондон, Риджент-парк,

12 мая 1847 г.

Дорогой сэр!

Я пишу Вам в связи с планом, упоминания о котором Вы, возможно, читали в сегодняшнем лондонском «Атэнеуме».

Несколько актеров-любителей, подвизающихся в области литературы и искусства, дававшие два года назад спектакли в Лондоне, решили снова выступить в одном из крупнейших театров со спектаклем в пользу Ли Ханта, воззвав тем самым ко всем классам общества о помощи писателю, который должен был бы давным-давно получить какую-либо весомую компенсацию от своей страны за все, что ему пришлось перенести, и за все сделанное им добро. Надо полагать, что такая поддержка литератора литераторами и такой знак уважения писателей и художников к тому, кто так хорошо пишет, будет полезнее Ханту и сейчас и в будущем, чем любая другая помощь. И мы от него самого знаем, что он будет чрезвычайно ему приятен.

Как все это будет устроено, еще неясно, ибо исполнение наших планов зависит от того, удастся ли нам снять какой-нибудь большой театр до конца нынешнего лондонского сезона. В случае успеха мы предполагаем играть в Лондоне четырнадцатого июля в среду и девятнадцатого в понедельник. В первый раз мы будем играть «Всяк в своем нраве» [178]178
  «Всяк в своем нраве» – комедия Бена Джонсона. Диккенс исполнял роль хвастливого труса капитана Бобадила.


[Закрыть] и фарс, а во второй «Виндзорские проказницы» и фарс.

Но мы не собираемся останавливаться на этом. Считая, что Ли Хант больше любого другого английского писателя способствовал обучению молодежи Англии и помог тем, кто занимается самообразованием, мы решили все вместе отправиться в Ливерпуль и Манчестер и дать там по одному спектаклю.

Все это я пишу для того, чтобы узнать, не согласитесь ли Вы, как представитель замечательного ливерпульского учебного заведения, оказать нам действенную помощь – а именно организовать комитет, который способствовал бы нашим целям; а также, если мы пришлем Вам наши воззвания и афишки, не попытаетесь ли Вы собрать для нас публику и вызвать сочувствие и благожелательный интерес к делу, которое нам так дорого?

С этой же почтой я посылаю точно такое же письмо почетным секретарям манчестерского «Атэнеума». Если мы получим и от них и от Вас благоприятные ответы, я беру на себя смелость от имени своих друзей предложить, чтобы Вы сами решили, в каком городе нам выступить раньше и какие пьесы где играть.

Не буду утруждать Вас дальнейшими подробностями, пока Вы не почтите меня ответом.

Остаюсь, любезный сэр, Вашим покорным слугой.

179
ШЕРИДАНУ НОУЛСУ

Брайтон, Кингс-роуд, 148,

26 мая 1847 г.

Дорогой Ноулс!

Льщу себя надеждой, что искусство, которому мы оба служим (если Вы извините, что я таким образом как бы приравниваю себя к Вам), научило меня уважать талантливого человека и в дни его заблуждений, а не только торжества. Вы часто правильно читали в людских сердцах, и я без труда извиняю то, что в моем Вы ошиблись и глубоко несправедливо предположили, будто в нем есть по отношению к Вам какие-либо иные чувства, кроме глубокого уважения.

Вы написали не больше строк, о которых пожалели бы на смертном одре, чем большинство из нас. Но если Вы узнаете меня покороче, на что я от души надеюсь (и не моя будет вина, если этого не случится), я знаю, Вам будет приятно услышать заверения, что часть Вашего письма была написана на песке и ветер уже заровнял его.

Как всегда, искренне Ваш.

180
ДЖОНУ ФОРСТЕРУ

«Атэнеум»,

вечер среды, 9 июня 1847 г.

Дорогой Форстер.

Только что (в половине десятого) я видел Гордона и передал ему Ваше письмо вместе с устным Вашим поручением. Он внимательно прочел письмо и сказал, что, по его мнению, на этом дело кончается. Считаю ли я, что Теккерею следует сделать еще что-либо? Я ответил, что нет. Что я считаю дело оконченным, о чем поставил в известность и Вас. Тогда он сказал, что Теккерей придет в одиннадцать, он передаст ему письмо и будет считать инцидент исчерпанным [179]179
  …и будет считать инцидент исчерпанным. – Форстер, так же как и Диккенс, относился неодобрительно к пародиям Теккерея на современных английских писателей, помещенным в «Панче». Увидев карикатуру, нарисованную на него Теккереем, которую ему показал молодой журналист Тэйлор, Форстер обиделся и назвал Теккерея «насквозь фальшивым». Когда Теккерей узнал об этом, он, встретившись в доме Проктера с Форстером, не подал ему руки.


[Закрыть].

Я добавил, что вне связи с Вами или с Вашим делом – я сказал бы Теккерею, будь он здесь, что, на мой взгляд, подобные недоразумения возникают из-за его легкомысленных шуток с правдой и ложью, когда он бывает нетверд ни в той, ни в другой и несколько грешит перед первой. Гордон сказал, что он совершенно с этим согласен. Я сказал далее, что считаю себя обязанным упомянуть и о том, насколько его пародии в «Панче» (из-за которых, как я понял из Ваших слов, и возник разговор с мистером Тэйлором) кажутся мне недостойными истинной литературы и хорошего писателя: такие жалкие поделки следует оставлять для бездарных и недостойных рук – все это, я полагаю, необходимо довести до сведения Теккерея. Гордон согласился и с этим, а потом сказал, что, по его мнению, Ваше письмо делает Вам большую честь, что оно очень здраво и исполнено подлинного достоинства и что он прочел его с большим удовлетворением. Я сказал ему, имея в виду абзац, содержащий упрек Теккерею, что, поскольку по некоторым причинам знаю его силу лучше, чем Вы, я не протестовал против него, чувствуя, что он вполне уместен, и сообщил ему, почему это так (правда, я никогда с Вами об этом не говорил, хотя знаю в чем дело уже лет семь-восемь).

В конце нашего разговора Гордон выразил надежду, что все это не будет иметь неприятных последствий для мистера Тэйлора, который, по его глубокому убеждению, просто шутил. Я ответил, что, насколько мне известно, во время моего отсутствия из Англии Вы были с ним в приятельских отношениях и что я отрицаю право людей на подобные шутки. Кроме того, я добавил, что не мог бы воспрепятствовать Вам послать копию этого письма мистеру Тэйлору, если бы Вам этого захотелось, хотя и буду возражать против того, чтобы Вы обращались к нему в какой-либо иной форме. Гордон ответил, что такое Ваше желание кажется ему вполне оправданным и разумным, буде оно у Вас есть.

Кроме того, я сообщил ему Ваш подлинный разговор с мистером Тэйлором так, как услышал его от Вас, и Гордон несколько раз повторил, что, по его мнению, Теккерей не должен был вести себя по отношению к Вам у Проктера таким образом, что ему следовало отвести Вас в сторону и высказать причину своего недовольства.

Я не упустил ничего важного из этого разговора, пересказ которого, разумеется, предназначен только для Вас. Гордон вел себя в этом деле, как истинный джентльмен, – благородно и прямодушно. Мы с ним, кажется, согласны, во всех частностях.

Как всегда, любящий Вас.

181
МИСС ПАУЭР

Бродстэрс, Кент,

2 июля 1847 г.

Дорогая мисс Пауэр!

Разрешите искренне поблагодарить Вас за Ваше любезное письмецо и книжечку. Я прочел ее по пути сюда с величайшим удовольствием. Очаровательный, изящно написанный рассказ, столь же изящно и прекрасно переведенный. Давно уже ни одна книга не доставляла мне подобного наслаждения.

Не могу сказать, что иллюстрации мне очень понравились. По моему мнению, они весьма уступают рассказу. Возможно, художник его и понял, но, на мой взгляд, не сумел воплотить это понимание в своем рисунке.

Ах, Рошервиль! Роковой Рошервиль! Когда же нам будет суждено увидеть его? Быть может, когда я вернусь в Лондон и явлюсь с неожиданным визитом в Гор-хаус, кто-нибудь предложит отправиться в эту обитель на следующий день. Если кто-нибудь предложит это, то еще кто-нибудь будет этому рад. В чем и присягаю.

Я гляжу на темно-серое море, на волны, которые холодный северо-восточный ветер гонит к берегу. Вокруг словно поздняя осень, а не самый разгар лета – и ветер так воет, словно уже справляет поминки по теплым дням. И его бесприютный дух стучится в мое окно, пока я пишу эти строки. Здесь никого нет, кроме детей, а они все (включая и моих) заболели коклюшем и бродят по пляжу, отчаянно кашляя и задыхаясь. Жалкий скиталец читал прошлым вечером в библиотеке лекцию по астрономии; но, оказавшись в полном одиночестве, он погасил прозрачные планеты, которые притащил с собой в ларчике, и возмущенно удалился. В качестве развлечений у нас остались только белые мыши и дребезжащая музыкальная шкатулка, которая останавливается на «выходите» в «Девочках из Буффало» и отказывается доиграть «сегодня вечером».

Из своего одиночества я шлю приветы леди Блессингтон, Вашей сестрице и графу д'Орсэ. Я уже подумываю, не заняться ли мне приручением пауков наподобие барона Тренка. В моей темнице есть паучок (очень пятнистый и с двадцатью двумя весьма решительными коленками), который уже, кажется, узнает меня.

Дорогая мисс Пауэр, всегда Ваш.

182
МИСС ПАУЭР

Бродстэрс, Кент,

вторник, 14 июля 1847 г.

Милая мисс Пауэр!

Хотя я не надеюсь выбраться в Рошервиль до 28-го и хотя ангелы-благотворители и благотворительные комитеты зовут меня в Манчестер и Ливерпуль и, несмотря на грозящие мне осложнения (если позволено так выразиться) – здесь я прибегаю к скобкам в скобках, подобно лорду Брогэму, я все же с радостью прибуду в Лондон в пятницу, чтобы пообедать в Вашем доме и встретиться с датчанином [180]180
  …встретиться с датчанином – с Гансом Христианом Андерсеном.


[Закрыть]. Я почитатель его творчества, но если говорить определеннее, мне бы хотелось, чтобы в нем звучало: «Человек, я люблю тебя!» Но не в моих силах создать нечто, сочетающее ум и красоту. Вы, соединившая в себе и то, и другое, не откажете в любезности заполнить эту брешь.

Нижеподписавшийся будет чрезвычайно признателен, если в газетах будет объявлено, в котором часу начнется обед.

К нам сюда привезли диких зверей (в клетках). Из-за них мы ведем рассеянный образ жизни. Молодая дама в панцире, – во всяком случае, в чем-то очень блестящем, похожем на чешую, – входит в клетку к разъяренным львам, тиграм, леопардам и т. д., делает вид, что укладывается спать на самого свирепого льва, о чем грубый хозяин зверинца докладывает гнусавым голосом: «Вот она – непобедимая сила женщины!» – и мы все возбужденно аплодируем.

В самом деле, она превзошла Ван Амбурга [181]181
  Ван Амбург – знаменитый укротитель львов.


[Закрыть]. Я думаю, что герцогу Веллингтону следует заказать Ландсиру ее портрет.

Шлю нижайшие поклоны леди Блессингтон, графу д'Орсэ и моей дорогой маркизе.

Искренне преданный Вам.

183
ДЖОНУ ФОРСТЕРУ

4 августа 1847 г.

…Как Вам понравится такая идея? [182]182
  …Как Вам понравится такая идея? – Диккенс задумал написать комическую эпопею «Путь паломника», где главной героиней была бы миссис Гэмп (из романа «Мартин Чезлвит»). Не удовлетворенный работой иллюстраторов, он вскоре оставил эту затею, написав лишь несколько страниц.


[Закрыть] Вкратце она заключается в следующем: миссис Гэмп накануне поездки в Маргет, отдохнуть от трудов праведных, узнает о предпринимаемой нами экскурсии и о том, что несколько дам, принимающих в ней участие, находятся в интересном положении, и решает тайно сопровождать труппу в вагоне второго класса – на всякий случай. Там она встречает господина со Стрэнда, облаченного в клетчатый костюм. Он везет с собой парики, и благодаря его предупредительности миссис Гэмп окружена вниманием и заботами во время поездки. Все это она описывает в присущей ей манере – с разных точек зрения – из оркестра, сидя рядом с джентльменом, играющим на литаврах. Она критикует образ Бена Джонсона, высказывается о различных участниках труппы. Она не в состоянии преодолеть враждебного чувства к Джеролду из-за Коудла. Она обычно обращается к миссис Гаррис, которой посвящена книга, но часто отклоняется от темы. Автор разбрасывается, затрагивает массу вопросов, полстраницы, – может быть, страница или немного больше, но не меньше… – посвящено Домби. Мак нарисует на титульном листе небольшую виньетку – Эгг и Стоун [183]183
  Стоун Фрэнк (1800–1859) – английский художник, член Королевской академии с 1851 г. Его сын, Маркус Стоун, иллюстрировал последние романы Диккенса.


[Закрыть] сами изобретут что-нибудь необыкновенное, а я улажу дело с Крукшенком и Личем. Несомненно, книжонка выйдет очаровательная и презабавная…

184
СЭМЮЭЛУ ФЕЛПСУ [184]184
  Фелпс Сэмюэл (1804–1878) – английский актер. В 1844 г. основал театр «Седлерс-Уэллс», где в течение двадцати лет ставил шекспировские пьесы. В последние годы жизни играл преимущественно в Друри-Лейн.


[Закрыть]

Бродстэрс, Кент,

29 августа 1847 г.

Дорогой сэр!

Не могу удержаться и не поблагодарить Вас за то величайшее наслаждение, которое доставил мне в четверг сыгранный в Вашем театре «Цимбелин». Заметные во всем безупречный вкус, такт и чувство, прелесть мизансцен и почтительная заботливость (если можно так выразиться), проявленная всеми, кто участвовал в воплощении творения великого поэта, доставили мне огромное удовлетворение. Мне трудно найти слова, чтобы передать Вам то чувство, которое я испытываю, сознавая значительность услуги, которую оказывает подобный театр тем, кто его посещает, а также и всему делу литературы и искусства.

Даже опасаясь показаться навязчивым, я не могу удержаться, чтобы не заверить Вас в моем восхищении и горячем интересе. И быть может, Вы милостивее отнесетесь к моему письму, если я признаюсь, что все-таки сумел удержаться и не обеспокоить Вас после двух-трех предыдущих посещений театра «Седлерс-Уэллс». Позвольте мне выразить надежду, что после моего возвращения в Лондон в октябре мое знакомство с Вами станет более близким и личным.

Дорогой сэр, искренне Ваш.

185
ДЖОНУ ФОРСТЕРУ

2 сентября 1847 г.

…Вчера к Кентербери я купил «Бутылку» Джорджа Крукшенка. Она производит очень сильное впечатление; две последние гравюры просто восхитительны, если не считать того, что мальчик и девочка на самой последней – слишком малы, и девочка более напоминает циркового лилипута, чем нормальное существо, которое ей надлежит изображать. И все же я сомневаюсь, существует ли на свете человек, способный рисовать так же хорошо. Женщина с ребенком на руках на последней гравюре, судачащая об убийстве, достойна кисти Хогарта. То же можно сказать о человеке, склонившемся над трупом.

Что касается назидательности серии, то здесь замысел художника представляется мне совершенно ошибочным; если бы он показал, как пьянство начинается в горе, нищете, невежестве – а это и есть настоящая причина того пьянства, которое страшно, – тогда рисунки его были бы и трогательны, и оригинальны. А замысел превратился бы в обоюдоострый меч – боюсь, правда, что для нашего добряка Джорджа слишком радикальный…

За последние шесть месяцев я получил баснословный доход. Не считая уже выплаченных мне шестисот фунтов (по сто фунтов каждый месяц в течение полугода), я должен получить еще две тысячи двести двадцать фунтов. Кругленькая сумма, не правда ли?

…Стоун еще здесь: позавчера я протащил его семнадцать миль пешком, так что он охромел; в остальном он процветает… Как Вы смотрите на то, чтобы захватить с собой полный саквояж книг и обосноваться в нашей гостиной, которая по утрам будет в Вашем полном распоряжении? Мне кажется, что на морском берегу Гольдсмита ждет более легкая кончина. Чарли и Уэлли – оба в превосходнейшем настроении – отправлены сегодня утром в школу; у Лондонского моста им предстоит попасть в объятия Блимбера [185]185
  …у Лондонскою моста им предстоит попасть в объятия Блимбера. – Диккенс называет школьного учителя своих старших сыновей именем персонажа из романа «Домби и сын».


[Закрыть]. Правительство собирается создать санитарную комиссию, и я очень рад сообщить Вам, что лорд Джон назначил секретарем Генри Остина.

186
ДЖОНУ ФОРСТЕРУ

Бродстэрс,

5 сентября 1847 г.

…В случае если Ваш Гольдсмит произведет сенсацию, как бы Вы отнеслись к тому, чтобы подготовить дешевое издание его произведений? Мне кажется, мы могли бы не без успеха предпринять что-нибудь в этом роде. Ведь у нас нет компактных и красивых изданий великих английских романистов, и выпустить такое издание, да еще придумать что-нибудь, что привлекло бы к нему читателя и что не по плечу Теггсу и ему подобным, было бы очень кстати. Что, если, скажем, кто-нибудь напишет очерк о Филдинге, кто-нибудь другой о Смоллетте, еще кто-нибудь о Стерне, где вспомнит о том, как читал их в детстве (мне кажется, никто не читал их в столь юном возрасте, как я), как постепенно стал узнавать их с новой стороны и так далее… Неужели это не было бы интересно для многих? Мне хотелось бы знать, находите ли Вы что-нибудь в этой идее. Это один из тех несозревших замыслов, которых у меня немало…

187
У. МАКРИДИ

Девоншир-террас,

утро вторника, 23 ноября 1847 г.

Дорогой Макриди!

Я совсем поглощен завершением кульминационного выпуска, но не могу сесть за работу, не написав Вам, что не нахожу слов, чтобы передать, какое Вы произвели на меня вчера впечатление. Множество новых проявлений Вашего гения, острое чувство горячей привязанности к Вам и величественное воплощение всех страстей и терзаний, составляющих тайну человеческой души, все это повергает меня в какой-то экстаз. И я не в силах выразить его иначе, как безмолвным преклонением, искренность и пыл которого достойны его предмета.

Разве я сумел выразить то, что думаю? Видит бог, нет, и все же я не мог молчать.

Всегда любящий Вас.

P. S. Никогда я еще не видел Вас столь благородным и свободным, как вчера в этих благородных сценах. Вы пленяли. И все равно я буду и впредь называть Вас «Древним Парром» [186]186
  «Древний Парр» – англичанин, который якобы прожил более 150 лет: с 1483 по 1635 г.


[Закрыть].