Текст книги "Развод. Спасибо, что изменил"

Автор книги: Чарли Ви

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Глава 29.

Глава 29.

– Это правда? – Даня смотрел не на меня, а на Тимура. – Ты мой... отец? А папа Игорь?

Я стояла в прихожей. Столько лет я придумывала отговорки, следила за тем, что говорю при сыне, увозила его. И сейчас всё это просто закончилось. Из-за одного чужого срыва.

Даня перевёл взгляд на меня. Он ждал, что я возмущусь, скажу, что это бред и дурацкая шутка. А я молчала. В голове было пусто.

– Даня, я сейчас всё объясню... – я шагнула к нему, хотела взять за плечо.

– Не трогай!

Он дёрнулся назад, и я опустила руку. Даня тяжело дышал. Смотрел на меня исподлобья, и в эту секунду казался совсем взрослым и чужим.

– Ты врала, – сказал он. Без слёз, просто с глухой обидой. – Ты всё время врёшь. Говорила, что мы уехали от папы, потому что он предал тебя. Говорила, что вы с Тимуром Руслановичем просто друзья.

Мне нужно было сказать про то, как сложно устроен мир взрослых, что мне приходилось молчать ради него самого. Надо было как-то защититься.

– Даня, я хотела как лучше... – выдавила я.

– Я не верю тебе!

Он развернулся и ушёл в свою комнату. За дверью щёлкнул замок. Я подошла, по инерции дёрнула ручку – закрыто. С той стороны слышалось прерывистое дыхание, он явно сдерживал слёзы.

Я прижалась лбом к деревянному косяку. Было тошно от самой себя, но следом привычно поднялась злость на Тимура. Мне просто необходимо было сейчас сделать виноватым его.

Он стоял в паре шагов. От агрессии, с которой мы только что ругались, ничего не осталось. Он смотрел себе под ноги.

– Доволен? – резко спросила я. – Сказал правду. Полегчало?

– Я не сдержался, – ответил он. – Виноват.

Он сказал это так ровно, что меня это взбесило ещё больше.

– Ты хоть понимаешь, что наделал? Зачем ты вообще полез?

Я снова дёрнула дверную ручку.

– Даня, пусти...

Тимур шагнул ко мне, взял за локоть и просто отодвинул от двери. Спорить с ним не было сил.

– Оставь его, Вера, – сказал он. – Дай ему остыть. Я сам поговорю.

Я обхватила себя руками, сжала плечи.

– Давай, – ответила я. – Иди говори.

Тимур повернулся к двери и дважды стукнул в неё костяшками пальцев.

– Даня. Это я.

Тишина.

– Даня, открой, – голос Тимура звучал ровно, без давления. – Давай просто поговорим.

Я стояла в двух шагах в полной растерянности и смотрела на дверь.

Прошла минута, потом ещё одна.

В комнате было тихо, а затем замок негромко щёлкнул.

Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы Тимур мог протиснуться внутрь, и тут же закрылась за ним.

Я осталась в коридоре одна.

Находиться там больше не было смысла. Подслушивать тем более. После всего, что сказал сын, после его обвинений во вранье, подслушивать я бы точно не стала. Как бы мне ни хотелось этого.

Я ушла на кухню, села за стол и уставилась на пустую кружку, оставшуюся после завтрака.

В голове творился хаос. Я всё испортила.

Столько лет я убеждала себя, что защищаю сына, а на самом деле просто пряталась.

Трусиха. Обыкновенная трусиха, которая всё откладывала разговор на потом, ждала какого-то правильного момента, хотя прекрасно знала, что таких моментов не бывает.

И теперь для собственного ребёнка я стала вруньей. Человеком, которому нельзя верить.

Я закрыла лицо ладонями. Как же погано на душе.

Прошло полчаса, а они до сих пор были в комнате.

О чём они там могут говорить так долго?

От неизвестности становилось тошно. Мне хотелось встать, войти комнаты и просто обнять Даню. Сказать, что всё это неважно, что мы семья.

Но я продолжала сидеть, понимая, что этот разговор Дане нужен. И хорошо, что Тимур взял на себя такую ответственность.

Боялась, что если сунусь туда сейчас, то сделаю только хуже.

и в то же время я кожей чувствовала, как Даня отдаляется, как он там, за стеной, полностью переходит на сторону Тимура.

Ведь Тимур пришёл к нему с правдой, а я осталась со своими отговорками.

Когда на часах прошло сорок минут, в коридоре, наконец, послышались шаги.

Я напряглась, выпрямилась на стуле, машинально вцепившись пальцами в край стола.

На кухню первым зашёл Даня, Тимур остановился в дверном проёме. Сын остановился посреди кухни, глядя в пол.

– Мам, извини за то, как я вёл себя, – буркнул он себе под нос, так и не подняв глаз.

Я подалась вперёд. Руки сами потянулись к нему, чтобы прижать к себе, как я делала всегда, когда мы мирились. Но я заметила его зажатые плечи и одёрнула себя, опустив руки на колени.

– Я не злюсь на тебя, Дань, – сказала я, едва сдерживаясь, чтобы не расплакаться. – И ты меня прости. За то, что не сказала. Понимаешь, я просто не могла...

Я хотела объяснить про свои страхи, про то, как запуталась. Но Даня кивнул, прерывая меня.

– Я знаю. Понял. Тимур Русланович всё объяснил.

И только тогда он вскинул голову. Но посмотрел не на меня, а на Тимура.

– Могу идти?

Тимур кивнул. Он коротко, как-то совсем по-свойски хлопнул Даню по плечу.

– Иди. Ты молодец.

Даня развернулся и вышел в коридор. Дверь его комнаты снова закрылась.

Мы с Тимуром остались на кухне одни. Он прошёл от двери и остановился около стола, глядя на меня сверху вниз.

– Что ты ему сказал? – спросила я.

– Правду, – ответил он глухо. – И ты тоже теперь говори ему правду. Он не настолько хрупкий, Вера, чтобы его так оберегать. Он парень и должен учиться держать удар.

Я хотела возразить. Хотела привычно сказать, что это мой ребёнок и мне лучше знать, как его защищать.

Но только прикусила нижнюю губу и кивнула.

Глава 30.

Глава 30.

* Тимур *

Я вышел из кухни и плотно прикрыл за собой дверь. На душе было паршиво.

Сорвался. Вспылил, как пацан. Бросил правду в лицо ребёнку, даже не подготовив его. Я злился на Веру за её упрямство, за то, что она упрямо делала из меня злодея, но отыгрался, по сути, на Дане.

Я прошёл в гостиную, достал из пачки сигарету и вышел на застеклённую лоджию.

Приоткрыл створку, впуская в комнату сырой, вечерний воздух, и чиркнул зажигалкой.

Затянулся так глубоко, что обожгло лёгкие.

Разговор с Даней там, за закрытой дверью его комнаты, дался мне тяжелее, чем любые деловые переговоры с самыми отбитыми конкурентами.

Пацан сидел на кровати, сжавшись в комок, и смотрел на меня исподлобья. Подбородок дрожал, глаза блестели, но он держался. Упёртый, как я.

Я не стал сюсюкать. Сел рядом и сказал всё как есть. Без грязи, без обвинений в сторону его матери.

Сказал, что десять лет назад произошла огромная, тупая ошибка взрослых. Что Вера скрыла правду не потому, что хотела его предать, а потому что была совсем девчонкой и до одури боялась.

Объяснил, что Голубев воспитывал его, как умел, и это тоже часть его жизни, которую никто не перечёркивает.

Но теперь я здесь. И я никуда больше не исчезну.

Даня слушал молча. А потом задал всего один вопрос: «Ты правда искал маму тогда?».

И когда я ответил «да», его немного отпустило.

Я стряхнул пепел в окно. Херовый из меня дипломат, конечно. Но самое главное сделано.

Пацана поштормит первое время, это понятно, но перебесится. Лучше один раз рубануть правду, чем дальше тянуть эту резину с враньём. Дальше разберёмся.

Осталось только вдолбить это в упрямую голову Веры, которая сейчас наверняка сидит на кухне и проклинает меня.

В кармане джинсов коротко и настойчиво завибрировал телефон. Я достал аппарат. На экране высветилось имя начальника охраны.

– Да, Макар. Слушаю.

– Добрый вечер, Тимур Русланович, – раздался в трубке тихий голос. – Вы просили докладывать по объекту «Голубев» без задержек. У нас тут небольшое движение.

– Говори.

Я машинально напрягся, разминая свободной рукой затёкшую шею.

– Он сегодня пытался поиграть в сыщика, – хмыкнул Макар. – К новому ЖК, где сейчас Вера Николаевна, он соваться не рискнул – там наша наружка и охрана периметра, он это срисовал ещё вчера. Поэтому поехал к школе. Ждал, пока у неё закончится смена в библиотеке. Машину свою спрятал во дворах, сам пешком пошёл. Явно хотел перехватить её на выходе.

Я до скрежета стиснул зубы. Сигарета в пальцах хрустнула, сломавшись пополам. Ублюдок.

Значит, предупреждение на парковке до него не дошло.

Решил, что раз пацана рядом нет, можно снова попытаться взять Веру нахрапом.

– И? – процедил я. – Надеюсь, ты не просто наблюдал, как он к ней идёт?

– Обижаете, командир, – ответил Макар. – Мы его приняли за два квартала до школы. Вежливо пригласили в наш микроавтобус. Провели профилактическую беседу, как вы и инструктировали.

– Насколько профилактическую?

– Без переломов, – отчитался Макар. – Но дышать ему ближайшую пару недель будет больно. Плюс испорченный костюм и очень чёткое понимание, что если он ещё раз приблизится к Вере Николаевне ближе, чем на пятьсот метров, в следующий раз мы будем разговаривать в лесу за городом. И уже не словами.

Я медленно выдохнул дым.

– Как он отреагировал?

– Сначала верещал, что вызовет ментов. Угрожал какими-то своими связями. А потом, когда ему пару раз доходчиво объяснили геополитическую обстановку в салоне автомобиля... сдулся. Заскулил. Знаете, Тимур Русланович, он обычный трус. Держится только на понтах.

– Ментами он не отделается, – жёстко сказал я. – Что там по финансовой сводке, которую я запрашивал? Накопали на него?

– О, тут самое интересное, – хмыкнул Макар. – Ваши юристы поковырялись в его мебельном бизнесе. Там не просто дыры, там решето. Он набрал кредитов под залог товара, а товар реализовал в серую. Поставщикам должен больше пятнадцати миллионов.

– Вот как, – я усмехнулся. Картинка начала складываться идеально.

– Да. Но это ещё не всё. У него горит срок очередного крупного платежа. И знаете, что он пытался сделать на прошлой неделе? Заложить квартиру, в которой он с женой жил.

– Она куплена в браке, – мгновенно просчитал я. – Без её подписи банк залог не одобрит.

– Именно, Тимур Русланович. Ему жизненно необходимо, чтобы она вернулась домой и подписала бумаги. Иначе через месяц его бизнес пустят с молотка, а кредиторы придут ломать ему ноги. И это будут уже не наши ребята, а серьёзные люди из девяностых, которым он задолжал.

Я выбросил окурок в окно и закрыл створку.

Всё оказалось куда банальнее.

Голубев бесился и пытался вернуть Веру не из-за задетого эго и тем более не из-за любви.

Его прижала к стенке собственная тупость.

Ему нужна была не жена. Ему нужна была её подпись под банковским залогом.

А чтобы заставить её подписать, он готов был использовать пацана. Она же ради него от всего откажется. Я даже в этом не сомневаюсь.

Гнида.

– Значит так, Макар, – жёстко отрезал я. – Передай юристам отмашку. Пусть запускают процедуру. Скупайте его долги через подставные фирмы. Блокируйте счета. Натравите на его салоны налоговую – материалы у вас есть.

– Понял. Стереть в порошок.

– Да. Через две недели он должен остаться с голой жопой. Без бизнеса, без машины и с перспективой уголовки за мошенничество. А насчёт квартиры... Подключи юристов. Я хочу, чтобы его прижали так, что дело дошло до приставов и изъятия имущества.

– Сделаем красиво, Тимур Русланович. Глаз с Веры Николаевны и пацана не спускаем.

– Добро. До связи.

Я сбросил вызов. Снаружи моросил дождь, размывая огни города.

Игорь Голубев как проблема перестал для меня существовать. Я раздавлю его так же легко, как окурок.

Это был лишь вопрос пары недель.

Гораздо сложнее было с тем, что происходило сейчас в моей собственной квартире.

Я развернулся и посмотрел в тёмный коридор.

Там на кухне, сидела Вера. Вся зажатая, ушла в глухую оборону.

Смотрит на меня так, будто я монстр. Бесит.

Она сама всё усложняет, строит из себя жертву, а меня выставляет тираном.

У меня своя правда, и отступать я не собираюсь.

Даня – мой сын. И он будет официально носить мою фамилию. Точка.

А Вера... Вера – это мой ходячий триггер. Десять лет прошло, а меня от неё всё так же клинит.

Одновременно хочется придушить её за то, что скрывала пацана, и вжать в стену и...

От одной только мысли в паху всё снова закаменело.

Я сунул телефон в карман. Хватит.

Пора заканчивать эти гляделки.

И вышел на кухню.

Глава 31.

Глава 31.

* Вера *

Я сидела на кухне, уставившись в пустую кружку.

В голове было пусто. Ни эмоций, ни сил, будто меня выжали досуха. А всё потому что все мои попытки быть сильной, оберегать сына оказались напрасными.

Было ощущение, что я лишилась всего. Мужа, мечты, дома, а теперь ещё почти лишилась сына.

Дверь открылась. Вошёл Тимур. По его лицу я сразу поняла: сейчас будет разговор. Как будто их было мало в последнее время. Я приготовилась к тому, что он будет снова давить.

Он закрыл за собой дверь и встал напротив стола.

– Значит так, – начал он. – ДНК-тест у меня на руках. Через две недели я подаю иск об установлении отцовства.

Я замерла.

– Что? – переспросила я, хотя услышала. Просто не могла принять его слова.

– Через две недели я подам документы на установление отцовства, – повторил он.

– Ты хочешь забрать у меня ДАню? – прошептала я, наконец осознавая, чем грозит его заявление.

– Нет, Вера я не собираюсь забирать Даню. Но да он будет теперь больше времени проводить со мной, чем просто с тренером.

– Ты...ты всё сделал специально. И сказал ему это тоже. И настраиваешь его против меня. Ты хочешь забрать его.

– С ума не сходи. Я просто не хочу больше тянуть, Вера. И хочу, чтобы мой сын носил мою фамилию. И моё отчество. Пока по бумагам отец Голубев, у него есть права. Или ты хочешь, чтобы Голубев отсудил Даню? Тогда ты точно лишишься его.

– Лишусь? – внутри после холода и оцепенения закипала злость. – Да я уже почти лишилась. А ты ради собственного эго готов пойти на всё, не думая о последствиях. Ты подумал каково ему будет в школе? Дети в его возрасте очень жестокие, в него будут тыкать пальцем. Он сегодня подрался, он в стрессе, а ты хочешь добить его ради того, чтобы утереть нос Игорю?!

– Я делаю это, чтобы защитить его! – жёстко отрезал Тимур, делая шаг ко мне. – И чтобы у Голубева не было даже шанса к нему приблизиться.

– Нет, Тимур, – я покачала головой, глядя ему прямо в глаза. – Ты делаешь это, потому что привык всё контролировать. Десять лет за меня всё решал Игорь. Что мне делать, как одеваться, как воспитывать сына. Я только-только от него ушла. И тут появляешься ты. И делаешь то же самое!

Тимур нахмурился, его челюсть напряглась, но я уже не могла остановиться. Меня прорвало.

– Ты везёшь моего сына на кровь, не спросив меня. Ты сам рассказываешь ему правду, делая из меня врунью. Ты снимаешь квартиру, ставишь перед фактом. А теперь ты решил переписать ему фамилию! Моё мнение вообще что-то значит для тебя? Или я просто инкубатор, который десять лет растил для тебя наследника?!

– Не передёргивай, – процедил он, подходя вплотную. Я инстинктивно отступила и упёрлась спиной в холодильник. – Если бы я тебя слушал, мы бы ещё полгода играли в прятки и гляделки. А я не собираюсь быть отцом по выходным.

– А я не собираюсь отдавать тебе все права на моего ребёнка! – процедила я сквозь зубы. – Знаешь, почему я против твоих судов?! Потому что я тебя боюсь, Тимур!

Эти слова вырвались сами собой. Тимур замер.

– Боишься? А вот с этого места поподробнее.

– У тебя есть всё, – продолжила я. – Деньги, юристы, охрана. А у меня зарплата школьного библиотекаря. Если по бумагам ты станешь отцом, ты получишь над нами абсолютную власть. И если завтра мы с тобой поругаемся, или я сделаю что-то не так, ты просто щёлкнешь пальцами, и твои адвокаты отберут у меня Даню. Вывернут всё так, что я десять лет скрывала ребёнка, и лишат меня прав!

– Значит, вот какого ты обо мне мнения, – глухо рыкнул он. – Я никогда бы так не сделал

– Да?! А пять минут назад ты чем мне угрожал?! – я подняла подбородок, не давая ему давить на себя. – Если я не соглашусь, ты пойдёшь через суд! Ты уже используешь свою силу против меня! Я не отдам тебе сына на растерзание твоим амбициям. Понял, не дам.

– Моим амбициям? – он перехватил мои руки, сжал запястья и придвинулся ещё ближе. – Это мой сын. И он будет носить мою фамилию. И только попробуй сбежать с ним...

Он наклонился, его лицо оказалось в миллиметре от моего.

– Второй раз сделать это я не дам, Вера, – прошептал он. – Я из-под земли вас достану. И вот тогда ты реально узнаешь, что такое мой контроль.

Я тяжело дышала, глядя прямо в его глаза. Мы стояли вплотную.

Тимур вдруг осёкся. Его взгляд дрогнул и скользнул с моих глаз на губы.

Желваки на его скулах дёрнулись.

Он хрипло выдохнул.

Тимур подался вперёд, пытаясь поцеловать меня в губы.

Но я резко отвернула голову. Его губы мазнули меня по скуле, прямо возле угла рта. Я упёрлась обеими руками ему в грудь и со всей силы толкнула в грудь.

– Не смей давить на меня! Я не кукла, которую можно разложить на столе, а потом бросить!

Он молчал. Грудь его тяжело поднималась.

– Хочешь сказать, ты меня не хочешь?

– Нет, – я качнула головой, продолжая отталкивать его. – Не в этой жизни, Тимур. Я окончательно решила, что мне больше никто из мужчин не нужен. Я вас ненавижу. И тебя и Игоря, потому что вы вечно давите и заставляете. А я больше не хочу подчиняться.

– Я давлю? – едко усмехнулся Тимур. В последний раз, когда ты мы целовались тебя никто не заставлял.

– Нет. Это ты заставил и насильно поцеловал. Я только подчинилась, как подчинялась и до этого. А теперь больше не хочу. И ты меня не заставишь.

Тимур медленно, наконец, отступил на шаг. Провёл рукой по волосам, словно пытаясь сбросить наваждение и вернуть себе трезвость ума. Его взгляд скользнул по моему лицу.

– Ну окей. Раз ты так думаешь. Только ты мать моего сына, Вера. И если ты до сих пор думаешь, что для меня это просто забава, чтобы утереть нос твоему бывшему... ты вообще ничего не поняла.

Он засунул руки в карманы брюк.

– Я не буду на тебя давить, – ровно произнёс он, на глазах возвращая себе свою ледяную броню и контроль. – Пока. Я дам тебе время успокоиться и переварить всё, что сегодня произошло. Но от иска я не откажусь. Привыкай к мысли, что я теперь в вашей жизни навсегда.

Глава 32.

Глава 32.

Прошла неделя. Жизнь постепенно начала входить в какое-то подобие нормы, но я до сих пор не могла решить, радоваться этому или напрягаться ещё сильнее.

Десять лет брака с Игорем выдрессировали во мне один безусловный рефлекс: если всё вдруг становится слишком спокойно, значит, где-то за углом уже притаилась очередная проблема.

Хотя проблем так меньше и не стало.

Я продолжала жить в квартире, которую мне якобы нашёл его риелтор и которая принадлежала очередному должнику Тимура. Вот так невероятное совпадение!

В эту красивую сказку про элитную двушку с закрытым двором по цене «ниже рынка» я верила примерно так же, как в честных политиков.

Квартира была слишком хорошей, слишком безопасной.

Но поскольку доказать, что Тимур просто втихаря оплачивает разницу из своего кармана, я не могла (хотя залог и комиссию он уже самовольно закрыл), приходилось молчать. Хотя и я уже начинала просматривать другие квартиры. Зависеть от Тимура я не хотела. Но глядя на Даню, понимала: он меня возненавидит ещё больше, если я откажусь и съеду.

Поэтому я решила не спорить и не переезжать.

Мой ресурс сейчас полностью уходил на Даню и попытки собрать себя по кускам.

Последние недели прошли оглушающе тихо.

Тимур сдержал слово. Тот самый Тимур, который привык сносить препятствия танком, вдруг отошёл в сторону, дал мне наконец долгожданную свободу.

Он забирал Даню после школы, возил на тренировки, привозил домой.

Иногда поднимался наверх передать вещи. Но со мной он общался исключительно сухо и по делу.

Никакого давления.

Никаких разговоров про суд или смену фамилии.

Он сознательно отошёл в тень.

По логике, я должна была выдохнуть.

Я ведь сама этого хотела – чтобы меня не трогали, не пытались подчинить.

Но вместо облегчения внутри поселилась тревога.

Я ловила себя на том, что постоянно жду подвоха.

Прислушиваюсь к звуку подъезжающей машины во дворе.

Смотрю в окно, когда он привозит Даню, не потому, что соскучилась, а проверяя – не изменилось ли что-то?

Не сорвётся ли он?

Я разучилась верить в то, что мужчина может просто помогать, не требуя ничего взамен.

Поэтому работа в библиотеке стала моим единственным убежищем.

Книги не устраивали эмоциональных качелей. Не давили. Не врали.

Максимум, что они могли сделать – это оказаться не на своей полке. Я как раз механически переставляла исторический справочник, который кто-то упорно пихал в отдел фантастики, когда скрипнула дверь.

На пороге стояла Марина Викторовна, секретарь директора. Обычно она дальше порога не заходила, забирая методички.

– Вера Николаевна, вас директор просит зайти.

Я скользнула взглядом по часам. До конца рабочего дня ещё два часа. Никаких плановых проверок.

– Сейчас?

– Да.

Она говорила спокойно, пристально впиваясь в меня взглядом, от чего мой внутренний радар мгновенно сработал. Секретари так не разговаривают, когда зовут подписать бумажку на списание макулатуры. И выглядела она как-то подозрительно.

Может, Даня что-то опять натворил?

– Что-то случилось? – спросила я, задвигая ящик стола.

– Не знаю, – быстро ответила она. Слишком быстро.

По дороге к кабинету я внутренне собиралась, готовилась к неприятным новостям.

Я не знала, что там, за дверью, но была готова защищаться и защищать Данила.

Когда я вошла, стало понятно: всё хуже, чем я думала.

Помимо директора, в кабинете сидела завуч и ещё одна незнакомая женщина.

У всех троих были такие лица, словно я только что совершила нечто непоправимое.

Лица людей, которые не хотят находиться со мной в одной комнате, но обязаны это сделать.

– Проходите, Вера Николаевна. Присаживайтесь, – тон директора был ледяным.

Я села на предложенный стул. Спину держала неестественно прямо. На столе лежал развёрнутый экран ноутбука, пока что тёмный.

– Вера Николаевна, – директор переглянулся с завучем, и в его глазах мелькнула брезгливость. – Я очень надеюсь, что то, что нам сегодня прислали… это какая-то чудовищная ошибка. Или чья-то злая шутка. Но родители уже видели это.

Он потянулся к мышке и нажал пробел.

Я приготовилась увидеть что угодно. Драку Дани с мальчишками или то, что он курит на территории школы.

Но на экране появилось моё собственное лицо.

Я смотрела прямо в камеру. В незнакомой обстановке, на фоне незнакомой спальни.

На губах у меня манящая улыбка. Я даже так улыбаться не умела.

А затем женщина на экране подняла руки и медленно начала расстёгивать пуговицы на блузке.

В кабинете повисла тошнотворная тишина.

Мне казалось, я смотрю какой-то фильм с женщиной, поразительно похожей на меня. На моменте, где мой двойник начала говорить, что снимет бюстгальтер, если ей переведут двадцать тысяч рублей директор нажал «стоп».

Экран погас, но мой расфокусированный взгляд всё ещё цеплялся за чёрную рамку монитора.

Тишина в кабинете была такой плотной, что казалось, её можно резать ножом. Никто не шевелился. Директор тяжело дышал, завуч смотрела куда-то в стол, покрывшись красными пятнами, а незнакомая женщина буравила меня взглядом.

– Вера Николаевна, – голос директора разорвал тишину. Он прочистил горло. – Вы понимаете… в каком положении находится школа?

– Это не я, – я оторвала взгляд от ноутбука и посмотрела ему прямо в глаза. – Это точно не я. Вы же знаете меня, знаете, что я бы ни за что на такое не решилась.

– и кто же тогда? – спросил директор.

– Я не знаю. Откуда мне знать? Может это загримированный человек, или какие-то технологии. Но я точно знаю, что это не я.

Незнакомая женщина издала короткий, злой смешок.

– Двойник? Технологии? Вы нас за идиотов держите? – она подалась вперёд, опираясь руками о стол директора. – Я Смирнова Анна Валерьевна, председатель общешкольного родительского комитета. Лицо ваше. Голос ваш. И мимика ваша! Так что не дурите нам голову. Имейте совесть признаться, что зарабатываете вот таким постыдным образом.