Текст книги "Развод. Спасибо, что изменил"

Автор книги: Чарли Ви

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

Глава 39.

Глава 39.

Мы выходим на улицу. Воздух после утреннего дождя влажный и прохладный, но дышится на удивление легко. Я останавливаюсь возле машины Тимура, глубоко вдыхая запах мокрого асфальта.

– Ну что, – Тимур останавливается рядом и смотрит на меня сверху вниз. – Поздравляю. Ты официально свободная женщина.

Я невольно улыбаюсь, чувствуя, как внутри становится спокойно, словно всё, наконец стало так, как надо.

– Спасибо. Если бы не ты...даже не знаю, чем бы всё закончилось.

– Не за что. – Тимур чуть приподнимает уголки губ, и его лицо становится почти прежним, каким я помню его десять лет назад. – Предлагаю это дело отметить. Всем вместе, Даню тоже возьмём. Съездим куда-нибудь поужинать.

Предложение звучит заманчиво. Никаких сложных разговоров, никакого давления – просто ужин. Я так устала от нервотрёпки последних дней, что идея просто посидеть в хорошем месте кажется довольно привлекательной.

– Я за, – киваю я.

– Отлично. Я сейчас закину тебя домой, мне нужно на пару часов заехать в зал, решить вопросы с тренерами. Вечером заеду за вами.

Тимур довозит меня до дома. В квартире тихо, только из комнаты Дани доносятся приглушённые звуки выстрелов и какая-то восьмибитная музыка.

Я снимаю куртку, прохожу на кухню, ставлю чайник и заглядываю к сыну в комнату. Даня сидит на кровати, скрестив ноги, и сосредоточенно тычет пальцами в экран планшета.

– Как дела у покорителя Роблокса? – спрашиваю я, прислонившись к косяку.

– Норм, – не отрывая взгляда от экрана, бросает он. – Я тут новую карту прохожу.

– Отлично. Слушай, мы с Тимуром сегодня вечером идём в кафе. Ты с нами?

Даня на секунду замирает, пальцы зависают над экраном. Он поднимает на меня глаза.

– В кафе? Круто. А по какому поводу?

– Развод. Мы с Игорем сегодня официально развелись, – я стараюсь говорить об этом спокойно, как о чём-то обыденном, тем более с Даней мы эту тему уже обговаривали. – Документы подписаны. Так что теперь мы с тобой свободны.

Даня хмурится, откладывает планшет на кровать и садится, обхватывая колени руками. Это его защитная поза, я слишком хорошо её знаю.

– То есть... совсем? – тихо спрашивает он. – Он больше не будет забирать меня из школы?

От того, с какой надеждой звучит его голос, у меня щемит сердце. Игорь не бил его, не кричал, но он умел отлично манипулировать. И Даня это чувствовал лучше любого взрослого.

– Совсем, – твёрдо отвечаю я, подходя ближе, и сажусь рядом с ним на край кровати. Обнимаю его за плечи, притягивая к себе. – Игорь больше не будет тебя никуда забирать. Ты остаёшься со мной, и никто тебя не тронет. Я же обещала. И Тимур тоже.

Даня утыкается носом мне в плечо. Он не плачет, но я чувствую, как его спина понемногу расслабляется под моей рукой.

– Хорошо, – глухо бормочет он, немного отстраняясь. Смотрит на меня исподлобья. – А Тимур... он с нами пойдёт, да?

– Да, – киваю я.

Даня задумчиво прикусывает губу.

– И что? – наконец выдаёт он, глядя мне прямо в глаза со своей обескураживающей детской прямолинейностью. – Вы теперь с Тимуром жениться собираетесь?

Я едва не давлюсь воздухом от неожиданности. Переход от страха перед отцом к планированию моей личной жизни оказался слишком резким.

– Нет, конечно, – я быстро мотаю головой, чувствуя, как начинают гореть щёки. – Просто идём отметить развод. Поедим вкусного, отдохнём. Поболтаем.

Даня долго смотрит на меня, словно решая, верить или нет, и пожимает плечами, принимая мой ответ.

– Ну ладно. Я тогда буду бургер. Самый большой, с двойной котлетой, – заявляет он, возвращаясь к планшету. Тень Игоря, висевшая над ним, рассеивается, уступая место обычным детским желаниям. Я всегда поражалась тому, как дети легко умеют переключаться. Уникальная способность, которую мы, к сожалению, с возрастом теряем.

– Договорились, – улыбаюсь я, вставая с кровати.

Ближе к вечеру я начинаю собираться. Открываю шкаф и долго смотрю на вешалки. Последний год я носила в основном джинсы, объёмные свитера и строгие блузки. Одежда, в которой удобно быть незаметной, чтобы лишний раз не провоцировать недовольство мужа.

Но сегодня мне хочется выглядеть иначе.

Я достаю два платья. Одно – тёмно-синее, строгое, закрытое, длиной чуть ниже колена. Второе – изумрудное, из плотного шёлка. Оно облегает фигуру, у него открытая спина и разрез сбоку, оголяющий ногу при ходьбе.

Я покупала его пару лет назад для какого-то корпоратива Игоря, но так ни разу и не надела – он тогда процедил сквозь зубы, что оно слишком вызывающее, и заставил переодеться.

Я прикладываю к себе то одно, то другое, крутясь перед зеркалом. Синее – безопасное, привычное. Оно мне нравится. Изумрудное тоже мне нравится. Оно красивое, но, может, слишком откровенное для простого ужина?

Сдавшись, я иду в комнату к сыну, держа вешалки в руках.

– Дань, отвлекись на секунду, – прошу я. – Какое лучше?

Даня отрывается от планшета, критически осматривает оба варианта, словно заправский стилист.

– Зелёное, – уверенно выносит вердикт он.

Я снова перевожу взгляд на струящийся шёлк.

– Не знаю... Оно какое-то сильно открытое, – с сомнением тяну я, уже мысленно склоняясь к привычному синему.

Даня шумно вздыхает и закатывает глаза.

– Мам, ну зачем ты тогда спрашиваешь, если всё равно выбираешь другое? – хмурится он, явно недовольный нелогичностью взрослых.

Я смотрю на сына, потом на своё отражение в зеркале шкафа.

А ведь он прав.

Я снова пытаюсь спрятаться, выбрать безопасный, скучный вариант, чтобы никого не спровоцировать.

Но кого мне теперь провоцировать?

Игоря в моей жизни больше нет. Я начинаю новую жизнь, так почему бы не начать с того, чтобы делать то, что мне действительно нравится?

– Знаешь, а ты прав, – я решительно отбрасываю синее платье на кровать. – Иду в зелёном.

Когда через час звонит домофон, я готова. Волосы уложены лёгкими волнами, на губах помада, а изумрудный шёлк приятно холодит кожу, подчёркивая каждый изгиб тела.

Мы спускаемся вниз. Тимур ждёт нас возле машины. Он тоже переоделся, на нём тёмный джемпер, обтягивающий широкие плечи, и джинсы.

Когда мы выходим из подъезда, Тимур поворачивается.

Его взгляд скользит по Дане, а потом останавливается на мне. И замирает.

У меня по спине и рукам пробегает приятная дрожь, давно я не ловила мужского взгляда.

Он осматривает меня с ног до головы, и этот взгляд красноречивее любых слов.

– Ты сегодня решила покорить сердца всех мужчин в ресторане? – спрашивает он, когда мы подходим ближе.

Я чувствую, как щёки немного теплеют, но не отвожу взгляд.

– Возможно, – улыбаюсь я и сажусь в машину.

Мы едем в ресторан, который Тимур выбрал где-то на набережной. В салоне уютно, тихо играет лёгкая музыка, а Даня на заднем сиденье увлечённо рассказывает Тимуру про какую-то новую механику в своей игре.

Тимур слушает внимательно, время от времени задавая уточняющие вопросы, словно действительно разбирается во всех этих пиксельных мирах.

Я сижу рядом, смотрю на проплывающие мимо огни вечернего города и чувствую странное спокойствие. Какое бывает, когда долго несёшь тяжёлый рюкзак, а потом, наконец, сбрасываешь его на землю.

Плечи ещё ноют по привычке, но дышать уже можно полной грудью.

Ресторан оказывается не пафосным, но стильным: приглушённый свет, много зелени, столики отделены друг от друга тяжёлыми портьерами, создавая иллюзию уединения. Нас провожают к столику у панорамного окна, за которым темнеет вода.

Даня, как и обещал, заказывает себе самый большой бургер и двойную порцию картошки. Мы с Тимуром выбираем стейки и салат.

– Ну, за новую главу, – говорит Тимур, когда нам приносят напитки. Он поднимает свой бокал с тёмным соком. Он за рулём, поэтому он сегодня без алкоголя. Мне же наливают красное вино. Имею право, хотя немного неудобно, что я одна пью.

Я чокаюсь с ним своим бокалом, Даня серьёзно припечатывает к нашему хрусталю свой стакан с колой.

– За новую главу, – эхом отзываюсь я. Вино обжигает горло, разливаясь внутри приятным теплом.

Тимур рассказывает какие-то забавные истории из жизни спортивного клуба, Даня делится впечатлениями от новой школы, а я просто слушаю их, время от времени вставляя свои комментарии, и ловлю себя на мысли, что мне давно не было так комфортно. Без Игоря. Без его вечных придирок к тому, как я ем, как сижу, что говорю.

Когда Даня расправляется с бургером, Тимур подзывает официанта.

– Десерт? – спрашивает он, глядя на сына.

– А можно мороженое? – глаза Дани загораются. – Шоколадное, с орехами?

– Можно, – кивает Тимур и делает заказ.

Пока мы ждём десерт, Даня отпрашивается в игровую зону, которая находится в другом конце зала. Мы остаёмся вдвоём.

Шум ресторана словно отодвигается на задний план. Я допиваю остатки вина, чувствуя на себе тяжёлый, внимательный взгляд Тимура. Он сидит, откинувшись на спинку кресла, крутит в пальцах ножку пустого бокала и смотрит на меня так, что под кожей начинает приятно покалывать.

– Тебе идёт зелёный, – произносит он негромко. – Хотя я помню, что раньше ты больше любила синий.

Я чуть приподнимаю брови, удивляясь его памяти. Десять лет прошло, а он помнит такие мелочи.

– Вкусы меняются, Тимур. Люди тоже.

– Меняются, – соглашается он. – Но не во всём. Ты, например, всё так же хмуришься, когда о чём-то напряжённо думаешь. Как сейчас.

Я невольно расслабляю мышцы лица, даже не заметив, что свела брови на переносице.

– Профессиональная деформация библиотекаря, – пытаюсь отшутиться я. – Слишком много думала о том, куда поставить очередную партию пыльных томов.

Тимур усмехается, но взгляд его остаётся серьёзным. Он ставит бокал на стол и подаётся вперёд, опираясь предплечьями на столешницу. Дистанция между нами сокращается, и я снова чувствую его терпкий запах его парфюма.

– Знаешь, Вера... – начинает он, но в этот момент к нашему столику подходит Даня.

– Там такой крутой автомат с гонками! – восторженно заявляет сын, запрыгивая на свой стул. – Тимур, пошли со мной? Покажем им класс!

Тимур переводит взгляд на Даню. На секунду в его глазах мелькает досада от того, что нас прервали, но он тут же прячет её за улыбкой.

– Пошли, – кивает он, поднимаясь из-за стола. – Сейчас мы им покажем, как надо водить.

Я провожаю их взглядом. Высокий, широкоплечий Тимур и мой сын, который едва достаёт ему до локтя. Отец и сын. Они идут рядом, о чём-то увлечённо переговариваясь, и со стороны кажутся самой обычной семьёй. От этой мысли внутри что-то екает. Могла ли я себе представить, что спустя столько времени Даня всё-таки встретится с настоящим отцом? Нет, никогда. Даже мысли не допускала. Я отпустила его тогда навсегда.

Игорь никогда не играл с Даней. Он покупал ему дорогие игрушки, нанимал репетиторов, но никогда не опускался до того, чтобы сесть рядом и просто погонять на машинках или собрать конструктор. Для Игоря сын галочкой в списке достижений успешного мужчины.

А Тимур... Тимур просто рядом. И ему это не в тягость.

Я откидываюсь на спинку стула, глядя на их фигуры вдалеке. Изумрудный шёлк платья приятно скользит по коже. Завтра будет новый день, новые проблемы и новые решения. Завтра нам с Тимуром придётся сесть и поговорить обо всём, что мы прятали друг от друга десять лет. О Дане, о прошлом, о том, что будет дальше.

Но это будет завтра. А сегодня я просто хочу выпить ещё один бокал вина и посмотреть, как мой сын, смеясь, пытается обогнать Тимура на виртуальной трассе.

Глава 40.

Глава 40.

Официант приносит мой второй бокал, но я успеваю сделать лишь пару глотков, когда мои мужчины возвращаются. Даня раскрасневшийся, выглядит абсолютно довольным.

Он на ходу рассказывает, как ловко обошёл Тимура на крутом повороте, хотя я сильно подозреваю, что Амирбаев просто ему поддался, чтобы не расстраивать сына и не ущемить детское самолюбие.

С мороженым сын расправляется за пару минут. Когда нам приносят счёт, Тимур перехватывает чёрную папку, полностью игнорируя моё движение к сумочке за картой.

Я не спорю.

Сегодня мне действительно хочется просто расслабиться и позволить кому-то другому решать мелкие проблемы.

Когда выходим из ресторана, чувствую, как на улице заметно похолодало.

Ветер с реки пробирается под тонкую ткань платья, и я зябко ёжусь.

Тимур замечает это мгновенно.

Он делает шаг ближе, закрывая меня собой от порывов, а его рука ложится мне на талию, прямо на открытый участок спины. От горячей ладони по коже разбегаются мурашки, напрочь перебивая любой холод.

И что самое странное, я даже не пытаюсь отстраниться. Просто позволяю ему довести меня до машины.

В салоне Даня почти сразу затихает. Впечатления и поздний час берут своё – он приваливается виском к стеклу и начинает клевать носом.

Доезжаем до моего дома молча. Хотя я чувствую, что ТИмур хочет что-то сказать, чувствую его быстрые взгляды. Когда Тимур глушит двигатель у подъезда, Даня сонно бормочет что-то неразборчивое во сне.

Я отстёгиваюсь, поворачиваюсь к Тимуру и, повинуясь какому-то странному, не до конца осознанному порыву, спрашиваю:

– Зайдёшь?

Он несколько секунд смотрит на меня, раздумывая, и всё же коротко кивает. Бужу Даню, но он не хочет просыпаться. Тогда Тимур подхватывает сына и несёт его на руках.

Мы молча поднимаемся, и словно два сапёра тихонько заходим в квартиру. Я снимаю с Дани обувь. Тимур несёт его в спальню и осторожно укладывает в постель. Хочу раздеть Даню, но Тимур хмурит брови и подталкивает меня к выходу.

Щёлкает замок, и мы разом выдыхаем, словно не дышали всё это время, чтобы не разбудить Даню. И почему-то именно этот момент кажется таким неожиданно объединяющим нас. Наверно, так бы было всегда, если бы мы с Тимуром были вместе. Сейчас я точно знаю, что он был бы хорошим отцом.

Так, хватит. Я обещала себе не думать об этом больше.

Прохожу на кухню, чувствуя, как босые ступни приятно холодит плитка.

– Будешь чай? – спрашиваю я через плечо.

– Буду.

Щёлкает чайник. Я достаю кружки и заварку. Спиной ощущаю, как Тимур заходит на кухню.

Он садится за стол. Я ставлю перед ним дымящуюся кружку, сажусь напротив.

Тимур делает неторопливый глоток, ставит кружку на стол и внимательно смотрит на меня.

– Как ты? – спрашивает он. – Устала?

– Немного, – пожимаю плечами и делаю глоток.

– Что теперь? – спрашивает он. – Какие планы на будущее?

Напряжение, которое было между нами сегодня исчезло, будто мы безмолвно заключили перемирие. Мне сейчас хорошо и не хочется терять это чувство. А может, я просто устала всего бояться и из-за всего переживать.

Я подпираю подбородок рукой, отворачиваюсь к тёмному окну, в котором отражаются жёлтые блики ламп, и невольно улыбаюсь своим мыслям.

– Дальше? Даже не знаю. Ещё не думала об этом.

Тимур хмыкает и мне хочется показать ему, что я не настолько глупая, как ему могло показаться. И тут же добавляю.

– Хочу устроиться на другую работу, – делюсь я. – Школу бросать, конечно, жалко, я привыкла к ребятам, но... Не хочется больше запирать себя в кабинете с книгами. Хочется больше гулять. И заниматься чем-то своим.

– Чем именно?

Я поворачиваю голову к нему и слегка пожимаю плечами.

– Пока не знаю. У меня такое странное ощущение, что я как будто не жила всё это время. А сейчас только глаза открыла. – Я провожу пальцем по кромке кружки, перебирая варианты, которые ещё недавно казались недоступной роскошью. – Может, попробую заняться чем-то совершенно другим. Могу пойти работать в книжный магазин. Или в кофейню. Или вообще стать фрилансером. Работать из дома, планировать своё время, может быть, даже путешествовать.

Тимур медленно кивает, не сводя с моего лица пристального взгляда.

– Да, – соглашается он. – Можешь.

Он отодвигает свою кружку в сторону, подаётся вперёд и вдруг обхватывает мои колени. Прохладный шёлк платья мгновенно нагревается от прикосновения его широких ладоней.

Тимур не останавливается на этом целомудренном жесте: его руки медленно скользят по гладкой ткани вверх, по бёдрам. От этого неспешного движения по телу прокатывается жаркая волна, мгновенно вымывая из головы всю мою расслабленную философию.

– А что насчёт мужчины, которого ты хочешь видеть рядом с собой? – интересуется он.

Я моментально напрягаюсь, чувствуя, как сбивается ритм сердца. Вся моя расслабленность тут же исчезает из-за его пальцев, которые легко сминают ткань. Я инстинктивно кладу свои ладони поверх его рук, пытаясь остановить это вторжение в моё личное пространство.

– С мужчинами пока никак, – отвечаю я глухо. Голос сипит.

– Почему?

Вместо того чтобы убрать руки, Тимур чуть разворачивает запястья, так что его пальцы переплетаются с моими. Я смотрю в его тёмные глаза, в которых сейчас нет ни капли той лёгкой отстранённости, что была в ресторане.

– Тимур, не начинай, пожалуйста, – прошу я.

Воздух на кухне внезапно становится слишком плотным, мне почти нечем дышать.

– Я больше не в твоём вкусе? – прямо спрашивает он.

– Нет, – вырывается у меня, прежде чем я успеваю прикусить язык. – Просто... Просто я не думаю, что у нас может что-то получиться.

– Так, может, стоит попробовать хоть раз? – говорит он, полностью игнорируя мои слабые попытки выстроить дистанцию. – Я уже не тот сопливый парень, Вер. И я хочу попробовать снова.

Его ладони уверенно скользят выше, к талии, пальцы сжимаются крепко, фиксируя, и тянет меня к себе. Металлические ножки коротко скрипят по плитке.

Я инстинктивно упираюсь ладонями в его грудь. Под тёмной тканью джемпера чувствуются плотные, напряжённые мышцы и ровный стук сердца.

Насчёт сопливого парня он, конечно, не преувеличивает. От того парня, которого я помню, осталась разве что привычка смотреть в упор, не отводя взгляда. Сейчас передо мной сидит взрослый, уверенный в себе мужчина, который привык брать то, что считает своим, и совершенно не привык слушать отказы. И это пугает гораздо сильнее, чем любые призраки нашего общего прошлого.

– Я только сегодня забрала документы о разводе, – напоминаю я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя с таким пульсом это даётся тяжело. – Мне нужен перерыв, Тимур.

– Хорошо, – говорит он.

Но его большой палец медленно продолжает поглаживать мою кожу сквозь ткань на талии, и от этого простого движения по спине ползут мурашки.

– Ты права, – продолжает Тимур.

Я открываю рот, чтобы сказать, что слишком поздно. Хочу сказать какую-нибудь правильную, взрослую мысль о том, что нам нужно время, что мы только-только наладили контакт из-за Дани и не стоит всё усложнять. Но слова застревают в горле.

Тимур подаётся ещё ближе. Его лицо оказывается так близко к моему, что я чувствую терпкий запах его парфюма.

– Но давай ты перестанешь от меня прятаться, Вера, – произносит он негромко. – Хотя бы сегодня.

Он не даёт мне времени на очередную отговорку. Его ладонь перемещается на мой затылок, пальцы зарываются в волосы, чуть оттягивая их назад и заставляя меня приподнять подбородок. Я не успеваю даже дёрнуться, как его губы накрывают мои.

В этом поцелуе я чувствую всё то, что он сдерживал весь этот вечер. Жадность, собственничество и глухое раздражение от моих попыток держать дистанцию.

Он сминает мои губы, заставляя приоткрыть рот, и я сдаюсь почти мгновенно.

Тело отзывается на его напор, перестаёт слушаться, будто совершенно вышло из-под контроля.

Я цепляюсь пальцами за его плечи, вместо того чтобы оттолкнуть. Отвечаю на поцелуй, позволяя себе на несколько минут забыть о логике, о прошлом, о страхах.

Тимур глухо рычит мне в губы, его руки обхватывают меня крепче, прижимая к себе так плотно, что мне становится трудно дышать. Я чувствую каждый мускул его тела и его желание, которое он даже не пытается скрыть.

Это длится недолго – ровно до того момента, пока мозг не включает спасительную сирену. Я резко выдыхаю и с усилием отстраняюсь, упираясь ладонями в его плечи.

Тимур не держит силой, но и не отпускает далеко. Его грудь тяжело вздымается, глаза потемнели, зрачки расширены так, что почти не видно радужки.

– Тимур, – произношу я, стараясь выровнять сбившееся дыхание. – Нет. Не сейчас.

Вместо того чтобы послушно отступить и извиниться, Тимур замирает всего на секунду, внимательно изучая моё лицо.

– Ты сама в это веришь? – шепчет он.

Прежде чем я успеваю возмутиться его самоуверенности, его рука скользит мне под колени, а вторая крепко обхватывает за спину. Тимур выпрямляется, легко сдёргивая меня со стула, и я инстинктивно вцепляюсь пальцами в его плечи, теряя твёрдую опору под ногами.

– Тимур, поставь меня на место, – требую я хрипло.

– Обязательно, – невозмутимо отзывается он, направляясь прямиком в коридор

Я успеваю заметить лишь смазанное отражение в зеркале прихожей: тёмная фигура Тимура и яркое пятно моего изумрудного платья. Он несёт меня легко, не сбавляя шага.

В гостиной полумрак, свет падает только из коридора короткой жёлтой полосой. Тимур опускает меня на диван и нависает сверху, опираясь коленом о край сиденья, и перехватывает мои запястья.

– Мы можем разбудить Даню, – шепчу я последнюю отговорку, глядя в его серьёзное лицо.

– Он спит за закрытой дверью, – Тимур наклоняется ниже, касаясь губами моей щеки, и от его дыхания по шее скользит тёплый сквозняк.

Его уверенность глушит во мне остатки сопротивления. После десяти лет брака, где близость давно деградировала до предсказуемой механики, я вдруг ловлю себя на мысли, что вообще ничего не знаю о мужчинах.

Игорь приучил меня к одному сценарию, в котором я была скорее инструментом для достижения его удовольствия. Тимур же всё делает всё совсем по-другому. Ему как будто важнее сделать мне приятно.

Он отпускает мои руки, его пальцы скользят по моей спине, находят короткую молнию платья, и звук расходящейся застёжки кажется в тишине комнаты чересчур громким. Я вздрагиваю и напрягаюсь. Кажется, что Даня сто процентов услышал и проснулся.

Тимур мягко берёт за мой подбородок, заставляя посмотреть на него.

– Расслабься. Даня крепко спит.

Я пытаюсь кивнуть, и судорожный вздох вырывается из груди.

– Прости. Я...я просто нервничаю.

Прижимаю к груди платье, но Тимур снова отводит мои руки. Целует в губы. Его губы жёсткие, твёрдые. ЩЕтина царапает кожу на подбородке, но я уже не обращаю внимания. Его губы мой личный дофамин, от которого я забываю обо всём. И о соскользнувшем платье, и о том, что сын за стенкой. Тимур тянет платье вниз. Шёлк тихо соскальзывает вниз на талию. Он стягивает через голову рывком свой джемпер, бросая его куда-то на пол, и я инстинктивно кладу ладони на его плечи.

Кожа горячая, твёрдые мышцы перекатываются под пальцами при каждом его движении, заставляя пульс ускоряться всё больше.

Тимур наклоняется и снова припечатывает поцелуем, не давая мне опомниться. Его поцелуи спускаются от шеи ниже, к груди, обводит языком сосок, сжимает другую грудь рукой, и я невольно выгибаюсь навстречу, пугаясь того, насколько быстро моё собственное тело реагирует на него.

В двадцать лет между нами было много нерешительности и спешки. Сейчас всё по-другому. ТИмур не суетится, он будто знает моё тело лучше, чем я сама. Он не оставляет места ни для стеснения, ни для лишних мыслей.

Я зарываюсь пальцами в его волосы, судорожно всхлипываю.

В тишине коротко звякает пряжка ремня. Тимур стягивает джинсы, отбрасывает их в сторону. В неровном свете из коридора его фигура кажется ещё крупнее. Красивый и сексуальный, так и хочется провести по его рельефному животу, но во мне всё ещё борется новая вера и старая, которая всё ещё боится быть собой.

Я инстинктивно вжимаюсь лопатками в обивку дивана, чувствуя, как пересыхает во рту.

Его ладони опускаются на мои бёдра, его колено протискивается между моих ног. Это безумно интимно для меня, я даже на мгновение цепенею, когда Тимур устраивается между моих ног.

– Вер, – шепчет он. – Испугалась?

– Нет, – качаю головой и поднимаю руки, обвивая его шею. Хочется притянуть его к себе ближе. И не отпускать.

– А что тогда?

– В-волнуюсь.

– Не надо. Я постараюсь быть нежным.

Я киваю.

Тимур наклоняется, прижимаясь к моим губам, и в этот же момент с силой подаётся вперед.

Я рефлекторно впиваюсь ногтями в его плечи и судорожно выдыхаю ему в губы. Он заполняет меня полностью, до самого конца. Ощущение его размер настолько непривычное, что на секунду становится больно – острое, тянущее чувство натяжения, заставляющее тело непроизвольно сжаться.

Я думала, что за годы брака и после рождения Дани уже точно не испытаю боли. Но сейчас чувствую, будто лишилась снова девственности.

Тимур замирает, чувствует мой дискомфорт. Мышцы на его руках, в которые я вцепилась, твердеют, как камень. Он тяжело, прерывисто дышит мне в шею, останавливается.

– Вер. Всё...хорошо?

Молчу. Пытаюсь совладать со своими чувствами. Боли больше нет. Я просто наслаждаюсь моментом. Тяжестью Тимура, его запахом, и тем, как плотно прижаты наши тела. Хочется запомнить этот момент, впитать его в себя, поставить на паузу.

– Вера, – снова зовёт меня Тимур.

– Всё хорошо. Даже очень, – наконец выдавливаю из себя слова. И он выдыхает, словно ему действительно это важно.

А затем медленно сдвигается назад и снова скользит вперёд.

Его кожа под пальцами немного влажная.

Движения Тимура ускоряются, становятся жёстче. Он вжимает меня в диван, и моё собственное тело, которое годами находилось в анабиозе, вдруг отзывается с жадной отдачей. Жар растекается по венам, заставляя меня инстинктивно выгибаться навстречу каждому его толчку, искать ещё больше соприкосновения.

Тимур глухо выдыхает. Его щетина царапает кожу, но я почти не замечаю этого.

Я перестаю контролировать дыхание, срываясь на короткие, рваные вдохи.

Цепляюсь за Тимура, пока он делает несколько последних толчков и замирает.

Стискивает меня в своих объятиях, переходя черту, за которой уже невозможно рационально мыслить, я зажмуриваюсь до цветных кругов перед глазами.

Дыхание срывается на тихий выдох, и я отчётливо понимаю, что на самом деле именно этого хотела с того самого момента, как увидела его после ванной.

И врать себе больше нет никакого смысла.