Текст книги "Развод. Спасибо, что изменил"

Автор книги: Чарли Ви

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Глава 36.

Глава 36.

Девушка дёргается назад. Её растерянность длится ровно секунду, а затем она поспешно толкает дверь от себя, пытаясь захлопнуть её перед нашим носом.

Тимур реагирует мгновенно, ставит ладонь на край дверного полотна.

Любовница Игоря наваливается на дверь всем весом, но с тем же успехом она могла бы танк. Тимур усилий отодвигает створку вместе с упирающейся хозяйкой и шагает в прихожую.

Я захожу следом.

Квартира небольшая. Из коридора отлично просматривается единственная комната, и я сразу цепляюсь взглядом за высокую кольцевую лампу на штативе, направленную на разобранную кровать. Рядом на тумбе стоит открытый ноутбук. Идеальная студия для создания дешёвого компромата.

– Вы кто такие? Я сейчас полицию вызову! – взвизгивает девушка, запахивая халат на груди так сильно, что опасно трещит шёлк. Она пятится к стене, с опаской косясь на Тимура.

– Вызывай, – кивает Тимур. – Заодно сдашь им технику. Мы как раз приехали обсудить увлекательное видео, которое сегодня утром ушло с твоего ай-пи адреса. Поговорим про распространение порнографии и клевету.

Она бледнеет ещё сильнее. Взгляд начинает лихорадочно метаться от Тимура ко мне и обратно.

– Я ничего не рассылала... Вы ошиблись квартирой.

Слушать её мерзко. Если при первой нашей встрече тогда на балконе мне было даже жаль её, то сейчас она вызывает только брезгливость. Я прохожу чуть дальше в коридор, чтобы не стоять на пороге.

Отсюда отлично видно разбросанное по стулу кружевное бельё и пустую бутылку из-под вина на подоконнике.

– Ошиблись? – переспрашиваю я, рассматривая этот бардак. – Сомневаюсь. Мой бывший муж ведь часто здесь бывает. И, видимо, мебельный бизнес совсем не приносит дохода, раз его сотрудницам приходится подрабатывать на камеру.

Девушка нервно сглатывает. Упоминание Игоря срабатывает моментально.

Она суетливо поправляет ворот халата и отводит взгляд в сторону.

– Я не понимаю, о чём вы, – бубнит она, но голос срывается.

Тимур проходит мимо неё прямиком в комнату. Его ботинки бесшумно ступают по ламинату. Он останавливается возле тумбы с ноутбуком и разворачивает экран к себе.

– Эй! Вы не имеете права трогать мои вещи! – любовница Игоря, наконец, отмирает и бросается за ним, но Тимур просто поднимает руку, останавливая её на полпути.

– Пароль, – требует он.

– Я не дам!

Тимур достаёт из кармана штанов телефон.

– Антон, вызывай наряд на наш адрес. Изъятие техники на экспертизу. Здесь полная комната аппаратуры, пусть заодно проверят законность трансляций.

– Стой! Не надо полицию! – она бросается вперёд, едва не путаясь в полах длинного шелкового халата.

Останавливается в метре от Тимура и затравленно смотрит на меня.

– Он сказал, что это просто шутка, – быстро тараторит она, сдавая Игоря с потрохами. – Скинул ваши фотки из соцсетей, попросил прогнать через приложение с масками и наложить на одну из моих записей. Сказал, что отправит это только вам в личные сообщения. Что просто хочет вас припугнуть, чтобы вы не выпендривались и согласились на его условия при разводе. Я не знала, что он разошлёт это в школу!

Я слушаю её оправдания, и в голове не укладывается, как вообще можно было решиться на такое? Не понимаю.

А Игорь оказался не просто предателем. Он оказался жалким трусом, который прячется за спиной своей девицы, чтобы чужими руками облить меня грязью.

– Переписка с ним осталась? – спрашиваю я.

Она обречённо кивает и обхватывает себя руками за предплечья.

– В телеграмме.

Тимур молча указывает ей на ноутбук.

– Открывай. Пересылай всё на этот номер, включая исходники видео и голосовые сообщения, если он их записывал. И чтобы без фокусов.

Она послушно садится на край разобранной кровати, вводит пароль и начинает нервно кликать мышкой.

Я смотрю на её трясущиеся пальцы, на сгорбленную спину, и думаю о том, как совсем недавно была такой же послушной и трусливой.

Игорь – абьюзер, безжалостный и самоуверенный нарцисс. Он так любит себя, что ему абсолютно плевать на остальных. На эту девушку, на меня, на сына. Всё, что он делает – это только ради своей выгоды. Как же это мерзко.

В комнате повисает тишина, нарушаемая только быстрым щёлканьем мыши и тихим гудением системного блока. Девушка торопливо перетаскивает файлы, выделяет сообщения в мессенджере и нажимает кнопку пересылки.

Игорь думал, что прижал меня к стенке. Рассчитывал, что я впаду в истерику, спрячусь и соглашусь на любые его условия, лишь бы не всплыло ещё больше грязи. А вместо этого он сам любезно предоставил мне повод лишить его любых прав на сына. И теперь я никого жалеть не буду.

Телефон в руке Тимура коротко вибрирует. Он опускает взгляд на экран, просматривает входящее сообщение от Антона и кивает.

– Всё пришло, – подтверждает он и убирает мобильный обратно в карман.

Девушка отшатывается от ноутбука, словно тот внезапно стал горячим.

– Я всё отправила. Исходники, голосовые, скрины его переводов на мою карту. Вы обещали без полиции.

Тимур смотрит на неё сверху вниз своим обычным тяжёлым взглядом.

– Полиции не будет, пока ты держишь рот на замке, – отвечает он. – Если Голубев узнает, что мы сюда приезжали, или если в сети всплывёт ещё хоть один кадр с Верой, я лично прослежу, чтобы аппаратуру у тебя изъяли, а дело пустили в ход по всем статьям. Доходчиво?

– Да. Я поняла. Я его заблокирую прямо сейчас.

Стоила ли эта девица разрушенного брака?

Наверное, для Игоря – да. Они отлично друг другу подходят.

– Пошли, Вер, – Тимур коротко кивает мне на выход.

Я разворачиваюсь и иду в коридор. Как только мы переступаем порог, она торопливо захлопывает створку, и в замке тут же дважды проворачивается ключ.

Забавно. Можно подумать, хлипкая деревяшка спасёт её, если Тимур решит вернуться.

Мы молча доходим до лифта. Тимур нажимает кнопку вызова, и я смотрю на металлические створки, чувствуя, как постепенно уходит напряжение, сдавливавшее рёбра с самого утра.

У меня есть доказательства. Есть голос Игоря, заказывающий эту грязь.

– Что теперь? – спрашиваю я, когда мы заходим в кабину.

Тимур нажимает на первый этаж и поворачивается ко мне.

– Теперь у тебя на руках прямой шантаж и клевета. Игорю светит реальный срок, если мы дадим делу ход. Но суды – это время, грязь и нервы.

– Я не хочу тратить на него месяцы судов, – отвечаю я. – Мне нужно, чтобы он отстал от Дани и исчез из нашей жизни. Навсегда.

Тимур чуть заметно усмехается уголком губ.

– Значит, предложим ему сделку. Он подписывает отказ от усыновления и все бумаги по разводу на твоих условиях. А взамен не садится в тюрьму за распространение порнографии.

План звучит неплохо. Никаких долгих разбирательств, никаких встреч с опекой. Но почему-то меня это не устраивает. Впервые я не хочу прощать и отступать без мести.

Глава 37.

Глава 37.

Лифт мягко тормозит на первом этаже, металлические двери разъезжаются, пропуская нас в светлый холл парадной. Я выхожу из кабины и останавливаюсь.

Я всё время, всю свою жизнь, сколько себя помню, старалась быть правильной и поступать по справедливости. Но люди почему-то считают, если ты улыбаешься и вежливый, то слабый, не даёшь сдачи и не скандалишь, значит, тряпка. Доброта вообще перестала цениться как достоинство характера.

Раньше я сглаживала углы, прятала обиды, пыталась всё решать мирно, чтобы не провоцировать скандалы.

А в ответ получила обман, измену от мужа, в школе вместо того, чтобы поверить мне на слово, решили по-тихому избавиться. Мне тошно от этого мира, от людей и в особенности от бывшего мужа.

Я ведь не тоже обычный человек, который имеет права на чувства и даже такие негативные, как злость и месть.

– Нет, Тимур, – я останавливаюсь у стеклянных дверей выхода и смотрю на его широкую спину. – Меня это не устраивает. Тихого обмена бумажками не будет.

Он оборачивается и молча ждёт продолжения.

– Если мы сейчас просто подсунем ему отказ от ребёнка в обмен на молчание об этой вебкам-студии, он ведь решит, что снова вышел сухим из воды, – озвучивая свои мысли, которые раньше не озвучивала. – Подпишет всё, успокоится на время, пока всё не уляжется, а через неделю будет говорить всем, что великодушно пошёл мне навстречу. И продолжит жить своей прекрасной жизнью, продавать диваны и строить из себя респектабельного бизнесмена, обманывая других.

Я перевожу дыхание, глядя на двор сквозь стекло парадной.

– Я хочу, чтобы эта история стала известна общественности, – произношу я. – Чтобы все узнали про его махинации и про то, какими именно методами он решает проблемы при разводе. Пусть его партнёры и клиенты посмотрят, с кем имеют дело. Я хочу, чтобы он по уши измазался в этой грязи и никогда не смог от неё отмыться. И заодно, чтобы после этого он даже подумать не смел, что может сунуться к Дане или заикнуться о своих правах на него. Думаю, для развода это будет даже лучше.

Это звучит мстительно. Наверное, неправильно с точки зрения какой-нибудь высокой морали, но мне сейчас всё равно на мораль. Моя совесть утомлённо отдыхает. Я итак ей слишком часто пользовалась.

Игорь хотел публичности? Отлично. Он её получит.

Тимур молчит несколько секунд, переваривая мои слова.

Он не пытается меня успокаивать, не вздыхает о том, что «женщины такие эмоциональные», и не читает лекций о том, что нужно быть выше этого. Он, как всегда, оценивает задачу с точки зрения удобности и возможности осуществления.

– Уничтожить репутацию, – говорит он задумчиво, чуть склонив голову к плечу. – Это возможно. Главное, чтобы ты не передумала и начала его жалеть в последний момент.

– У Антона полно контактов нужных новостных пабликов и городских телеграм-каналов, которые обожают подобные сливы на местных коммерсантов, – продолжает Тимур, толкая подъездную дверь. – Закинем им историю со всеми скриншотами переписок, переводами и исходниками видео. К вечеру Голубев станет местной звездой.

Я киваю, чувствуя странное, немного пугающее облегчение от того, что мне не нужно больше ничего объяснять или оправдываться за свою злость. Тимур понял меня и не осудил.

– Идём, Вер, – он кивает в сторону парковки. – Едем за Даней. А потом устроим твоему мужу обещанную пиар-кампанию.

Я забираюсь на пассажирское сиденье внедорожника.

Смотрю на дворники, методично смахивающие редкие капли с лобового стекла, и прислушиваюсь к себе, ожидая, когда заноет запоздалое чувство вины.

Десять лет брака всё-таки.

Обычно ведь как бывает?

На эмоциях наговоришь лишнего, рубанёшь сплеча, а потом начинаешь грызть себя за излишнюю жестокость.

Но внутри удивительно спокойно. Никаких сомнений.

Игорь сам перешёл черту, когда втянул в свои грязные разборки школу и решил прикрыться фальшивым видео, прекрасно понимая, как это ударит по репутации сына.

Тимур выруливает со двора, встраиваясь в плотный поток машин.

Он ведёт автомобиль уверено, одной рукой придерживая руль, и не лезет с разговорами.

До офиса мы добираемся без пробок. Снова проходим по коридору мимо чёрных серверных шкафов, от которых тянет прохладой.

За стеклянной перегородкой в зоне отдыха я сразу замечаю Даню. Он сидит на мягком бескаркасном пуфе, сжимая в руках геймпад, и сосредоточенно пялится в огромную плазму на стене, где с грохотом сталкиваются какие-то гоночные машины. Похоже, он даже не заметил нашего отсутствия.

На журнальном столике рядом красноречиво лежит пустая картонная коробка из-под пиццы.

Паша сидит на соседнем кресле, листая что-то в телефоне, и при виде нас коротко кивает Тимуру.

Даня машет мне рукой, даже не отрывая взгляда от экрана, настолько он поглощён процессом.

Я выдыхаю. Ребёнок в полной безопасности, сыт, занят делом и совершенно не подозревает о том, какая война сейчас разворачивается вокруг его родителей.

Мы не стали его отвлекать и прошли дальше по коридору, возвращаясь в кабинет Антона.

Программист всё так же сидел за своим угловым столом в окружении мониторов, словно вообще не двигался с момента нашего ухода.

– Собрал архив, – с ходу рапортует он, снимая наушники, как только мы переступаем порог. – Все исходники, скрины переводов с карты Голубева, скриншоты их переписки в телеграме и то самое голосовое, где он прямым текстом заказывает прилепить лицо жены на ролик с вебкам-моделью.

Антон выводит на центральный экран открытую папку с файлами.

Тимур останавливается возле стола, опирается бедром о столешницу и переводит взгляд на меня.

– Куда кидаем? – спрашивает Антон, положив ладони на клавиатуру.

– В крупные городские паблики, – я подхожу ближе, глядя на экран. – В новостные телеграм-каналы нашего района. И найдите сообщество местных мебельщиков и коммерсантов, где Игорь постоянно рекламирует свои салоны. Пусть коллеги оценят креативный подход бизнесмена к бракоразводным процессам.

Антон едва заметно усмехается, быстро открывая нужные вкладки в браузере. Его пальцы начинают стремительно порхать по клавишам, формируя анонимные посты для предложек и чат-ботов новостных каналов.

Я стою рядом с Тимуром и смотрю, как строчки текста и прикреплённые файлы разлетаются по сети.

К вечеру половина города будет в курсе, кто такой Игорь Голубев на самом деле.

И вряд ли после такого скандала суд захочет оставить Даню с ним.

– Завтра утром он сам тебе позвонит, – предупреждает Тимур, наблюдая за работой программиста. – Трубку не бери. Пусть поварится в этом, пока мы сами не решим, когда назначить ему встречу для подписания бумаг.

Глава 38.

Глава 38.

Ночь проходит очень беспокойно. Я без конца ворочаюсь, думаю, о том, что теперь будет, а утром мой телефон начинает разрываться от уведомлений.

Я сижу на кухне, обхватив ладонями горячую кружку с кофе, и молча смотрю на мигающий экран.

Тридцать пропущенных от Игоря.

Десяток сообщений, в которых угрозы чередуются с требованиями взять трубку.

Информационная бомба, которую безопасники Тимура вчера вечером закинули в городские паблики, рванула даже громче, чем я ожидала.

Всю ночь Голубева полоскали в сети.

Переписки, чеки, аудиозапись с его голосом – всё это разлетелось по чатам местных коммерсантов и новостным каналам.

Игоря топили не за то, что он отвратительный муж – в бизнес-кругах таким никого не удивишь.

Его топили за то, что он идиот, который не умеет заметать следы. Человек, который так грязно и неумело подставляет собственную жену, оставляя кучу цифровых улик, в любой момент может точно так же тупо и грязно подставить партнёров.

Никто не хочет иметь дел с токсичным и некомпетентным идиотом, привлекающим внимание полиции и скандальных пабликов.

Его репутация надёжного делового партнёра испарилась за одну ночь.

В коридоре раздаётся короткий звонок. Я вздрагиваю, отставляю кружку и иду открывать. На пороге стоит Тимур.

Мы с ним договорились ещё вчера, что утром поедем к нотариусу. Юристы Тимура должны были подготовить все бумаги заранее, оставалось только дождаться согласия Игоря, чтобы он их подписал.

Судя по количеству пропущенных вызовов, он был в ярости. Этап принятия ещё не наступил.

– Готова? – спрашивает он, переступая порог.

– Почти, – киваю я, закрывая за ним дверь. – Даня в своей комнате, сидит в наушниках. Оставлю ему ключи.

Тимур проходит за мной на кухню. В этот момент оставленный на столе телефон снова начинает вибрировать, дребезжа пластиковым чехлом по столешнице. На экране высвечивается «Игорь».

Тимур останавливается возле стола. Секунду смотрит на него и берёт мой мобильный, нажимает на зелёную кнопку и включает громкую связь.

– Вера! Ты совсем охренела?! – тут же срывается Игорь. На фоне гудят машины, кажется, он где-то на улице. – Мне с утра два поставщика отгрузки тормознули! Партнёры договоры рвут! Думаешь, самая умная?! Я на тебя встречное заявление...

– Голубев, – перебивает его Тимур.

На том конце провода повисает секундная пауза.

– А, защитник нарисовался, – невесело хмыкает Игорь. В его голосе проскальзывает откровенная враждебность. – Что, Амирбаев, думаешь, прижал меня?

– Я не думаю, я ставлю перед фактом, – спокойно отвечает Тимур. – Ты сейчас берёшь паспорт и едешь к нотариусу. Адрес скину эсэмэской. Твой юрист уже получил черновик отказа от ребёнка и согласие на развод без претензий на имущество. У тебя час.

– Да пошёл ты, – жёстко отрезает Игорь. – Думаешь, я по первому свистку побегу от пацана отказываться? Из-за пары слитых фоток в телеграме? У меня юристы этот ваш слив за день развалят. Вы ещё за ущерб за разрушение моей деловой репутации отвечать будете.

– Это не просто фотки, Игорь. Это уголовное дело, – тяжело роняет Тимур. – Заявление об изготовлении поддельного видео и клевете уже готово. Если через час не приедешь подписывать, вся инфа будет уже не только в пабликах, но и в полиции. Экспертиза докажет, что заказчик – ты. А это реальный срок. Я лично прослежу, чтобы дело не спустили на тормозах, и пущу на это любые деньги. Вывезешь войну со мной из-за чужого ребёнка?

В трубке слышно только шумное дыхание. Игорь просчитывает варианты. Он, конечно, сволочь, но не идиот. Бороться с Тимуром на его поле, рискуя сесть и потерять всё – слишком высокая цена за уязвлённую гордость.

– Пришёл на готовенькое, да? – цедит бывший муж, меняя тактику. – Десять лет где-то шлялся, а теперь нарисовался, когда я всё построил. Увёл мою жену, пригрел пацана и думаешь, что победитель? Забрал моё и рад?

– Я забрал то, что ты сам отпустил, Голубев, – голос Тимура становится тише, обманчиво мягче. – Ты сам её потерял. Ещё до того, как я в вашу жизнь вмешался. А сейчас ты теряешь остатки бизнеса. Выбор простой: или ты подписываешь отказ, или садишься.

Снова становится тихо. Я почти физически ощущаю, как Игорь взвешивает риски, понимая, что его загнали в угол окончательно. Даня для него всегда был лишь инструментом контроля надо мной. Сидеть в тюрьме ради этого инструмента он точно не станет.

– Я приеду, – наконец выплёвывает он с нескрываемой злостью. – Подавитесь. И ты, и она. Только я потом посмотрю, как вы Дане это всё объясните.

– Не переживай. Объясним.

Тимур сбрасывает вызов.

– Иди одевайся, – говорит Тимур. – Нотариус ждёт.

Я заглядываю к Дане, говорю ему никуда не выходить, и мы спускаемся к машине.

Спустя сорок минут мы паркуемся у неприметного офиса нотариуса в центре.

Игорь уже там. Он стоит у окна в приёмной и что-то быстро печатает в телефоне. Выглядит уставшим, будто несколько суток не спал.

Когда мы заходим, он убирает телефон в карман и смотрит на нас. Взгляд останавливается на Тимуре, оценивающе скользит по нему, затем переходит на меня.

Тимур не обращает на него внимания. Подходит к секретарю и коротко называет свою фамилию. Нас сразу приглашают в кабинет.

Процедура занимает от силы пятнадцать минут. Нотариус монотонно зачитывает стандартные формулировки. Согласие на расторжение брака. Отсутствие имущественных претензий. Отказ от родительских прав.

Игорь слушает всё это с каменным лицом.

Когда нотариус кладёт перед ним распечатанные листы, он берёт ручку. На секунду замирает и поднимает на меня глаза.

– Уверена, что он тебе нужен? – сухо спрашивает он, кивнув в сторону Тимура. – Сама потом завоешь.

Я спокойно выдерживаю его взгляд.

– О своих ошибках беспокойся, Игорь.

Он кривит губы в подобии улыбки, быстро ставит размашистые подписи на всех экземплярах, бросает ручку на стол и поднимается.

Не прощаясь, выходит из кабинета.

Я смотрю на синие чернила на белой бумаге. Отказ подписан.

Мой сын больше никак не связан с этим человеком. И я тоже.

В груди странно пусто. Нет ни эйфории, ни слёз облегчения, которых я почему-то подсознательно ждала.

Десять лет брака, из них последний год – сплошная грязь, нервотрёпка и угрозы, закончились вот так.

Тихо, буднично. Не зря говорят, что жизнь не всегда рушится и начинается под фейерверки, иногда это происходит очень тихо и незаметно.

Я теперь свободна. Юридически и фактически свободна. Даже квартира осталась мне, и мы с Даней теперь можем вернуться домой.

Домой... Хм.

Вспоминаю свою квартиру и то, как мы жили там с Игорем последний год. Стены, впитавшие скандалы, запах чужих женских духов на балконе, вечное ожидание подвоха.

Дом. Это слово с той квартирой больше совсем не вяжется. Она перестала быть моим домом. Дом – это место, где тебя любят и ждут, где вечера уютные и много смеха. Куда ты возвращаешься и выдыхаешь, оставляя броню за порогом. А я там только и делала, что наращивала панцирь потолще.

А что, если продать её? Продать к чёртовой матери эти сто квадратов в бетоне и купить дом?

Пусть не в центре, пусть будет за городом. Поближе к природе, с небольшим участком, где Даня сможет спокойно гонять на велосипеде. Я ведь и в школу решила не возвращаться больше.

Внутри вдруг становится так легко и просто. Ощущение такое, словно я десять лет дышала через раз, экономя кислород, а теперь кто-то распахнул окно.

Я могу начать всё заново. Именно так, как хочу я.

Новая работа, которую я выберу сама. Новый дом, в котором не будет ни одной вещи, купленной Игорем.

Новое место. И, в конце концов, новая я.