Текст книги "Развод. Спасибо, что изменил"
Автор книги: Чарли Ви
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)
Глава 4.
Глава 4.
* Тимур *
Я катил за собой этот жалкий, перекошенный чемодан, и у меня внутри всё стягивало тугим, ржавым узлом.
Чемодан был лёгким. Так не собираются в отпуск или в запланированную поездку на выходные. Так скидывают в кучу первое, что попадается под руку, когда времени в обрез. И эта разошедшаяся молния, из которой торчали мокрые тряпки...
Успешный муж. Личный водитель. Машина в сервисе.
Какую же херню она несла. Будто я дебил какой-то или слепой.
Десять лет я убеждал себя, что она выбрала сытую, вылизанную жизнь, легко перешагнув через нас. Я выжигал её из памяти на рингах, стирал до белого шума, строил свой бизнес, чтобы доказать, в первую очередь самому себе, что я больше не тот нищий пацан с улицы.
И вот она здесь. Стоит передо мной промокшая, с побелевшими губами и пустым взглядом. Выброшенная на обочину своей идеальной жизни.
По логике, моё эго сейчас должно было ликовать. Карма сработала. Жизнь всё расставила по местам.
Меня подмывало спросить: «Где же твой ненаглядный муж. Почему он не встречает вас с сыном?», но что-то заставило меня молчать и не злорадствовать. Я слишком хорошо знал это состояние, в котором сейчас была Вера.
Сам не раз оказывался на улице и в ситациях, когда кажется что выхода нет. Такое состояние ни с чем не спутаешь.
Мы вышли на заднюю парковку. Ветер хлестал так, что деревья гнулись к асфальту.
– Даня, ныряй назад! Живо! – скомандовал я пацану, распахивая заднюю дверь своего внедорожника.
Мелкий запрыгнул внутрь, отряхиваясь, как воробей. Хороший пацан. Упёртый, с характером. На тренировках пашет до седьмого пота, не ноет. Даже странно, что у такого рафинированного, упакованного папаши вырос такой нормальный пацан.
Я закинул чемодан в багажник, захлопнул крышку и обернулся.
Вера застыла у пассажирской двери. Она даже не пыталась укрыться от дождя, просто стояла, обхватив себя руками, и смотрела на чёрную ручку двери так, будто это была чека от гранаты. Её колотило. То ли от холода, то ли от того, что сейчас ей приходилось садиться в машину к «холопу».
Я подошёл вплотную. Встал так, чтобы закрыть её спиной от ветра.
– Садись, Вера, – сказал ровно, стараясь не выдать, как меня кроет от её затравленного вида. – Или ждёшь, когда я тебе дверцу открою?
Она вздрогнула, дёрнула ручку и скользнула в салон.
Я сел за руль, завёл двигатель и врубил печку на максимум. В салоне стояла тишина, которая разбавлял только шум ливня по крыше и восторженным сопением Дани на заднем сиденье.
– Ну и погодка! – выдал мелкий. – А вы как танк, да, Тимур Русланович? Вам на всё пофиг!
– Пристегнись, боец, – бросил я, глядя на него в зеркало заднего вида. Затем перевёл взгляд на Веру.
Она вжалась в кожаное сиденье, сцепив руки на коленях. С мокрых волос капало на обивку, но она не обращала внимания и смотрела прямо перед собой невидящим взглядом.
– Куда едем? – спросил я.
Она моргнула, словно выныривая из транса.
– На перекрёсток Ленина и Садовой, пожалуйста.
Я заглушил в себе желание ударить по рулю. Перекрёсток. Серьёзно? В такой шторм, с чемоданом и ребёнком, она просит выкинуть её на перекрёстке?
– Адрес, Вера, – мой голос лязгнул металлом. – Номер дома.
– Высади нас там. Дальше мы сами...
Я развернулся к ней. Не прикасаясь, просто навис всем корпусом, отрезая ей пространство для манёвра.
– Заканчивай этот цирк, – тихо, чтобы не слышал пацан, процедил я. – Перекрёсток – это не адрес. У тебя руки трясутся, вещи из чемодана вываливаются, а вид такой, будто ты десять раундов в глухой обороне отстояла. Я не выброшу вас под дождь на обочине. Говори адрес. К кому вы едете? К подруге? К родственникам?
Она сглотнула. Жилка на её тонкой шее билась как сумасшедшая.
– В гостиницу, – наконец выдохнула она, отворачиваясь к окну. – К любой недорогой гостинице. Пожалуйста, Тимур.
Гостиница.
Значит, я всё понял правильно. Идти ей некуда. Только куда подевался её идеальный муж?
Я молча отстранился, переключил коробку передач и вырулил с парковки под проливной дождь.
«Это не твои проблемы, Тим, – твердил здравый смысл, пока дворники смахивали воду с лобового стекла. –Довези её до первого попавшегося мотеля и забудь» .
Я бросил короткий взгляд на соседнее кресло. Вера прижалась лбом к холодному стеклу, закрыв глаза. Выглядела такой хрупкой и одинокой, что инстинкты орали громче любой логики.
Какого хера я должен везти её в какую-то дешёвую ночлежку?
Я до упора вдавил педаль газа, направляя машину в сторону своего района. В дешёвую гостиницу она сегодня точно не поедет. Это не обсуждается.
Дорога заняла минут двадцать. Ливень стоял такой, что дворники на максимальной скорости едва справлялись, размазывая по стеклу мутный свет фонарей.
На заднем сиденье мелкий сначала что-то увлечённо рассказывал про приёмы, а потом резко затих. Я глянул в зеркало – вырубился. Привалился головой к рюкзаку и сопел. Набегался, плюс тепло от печки разморило.
Я перевёл взгляд на Веру. Она не спала. Сидела неподвижно, уставившись в залитое водой боковое окно.
Каждый раз, когда я смотрел на её профиль, внутри поднималась злость. На её ублюдочного мужа. Каким бы уродом надо быть, чтобы в такую погоду не забрать жену и сына. Я бы ему челюсть свернул с одного удара, попадись он мне сейчас под руку.
Я свернул на закрытую территорию своего ЖК. Ворота медленно поползли в сторону, пропуская внедорожник. Спуск в подземный паркинг. Колёса мягко зашуршали по бетонному полу, отрезая нас от воя ветра и шума дождя.
Я заглушил мотор. В салоне стало тихо.
Вера вздрогнула, моргнула и медленно повернула голову. Посмотрела в лобовое стекло на ряды припаркованных машин, на ровный, холодный свет люминесцентных ламп.
До неё дошло не сразу.
– Это не гостиница, – резко дёрнулась она и бросила на меня удивлённый взгляд.
– Очень наблюдательно, – сухо отозвался я и отстегнул ремень.
Глава 5.
Глава 5.
– Тимур, зачем ты нас сюда привёз? Я же просила...
– Ты просила дешёвую ночлежку. Я решил, что твоему мальчишке в таком клоповнике делать нечего.
– Я не могу к тебе пойти! – Вера резко подалась вперёд. – Я не просила тебя о помощи. Мы лучше сами...
– Успокойся, – перебил её резко так, что она осеклась. – Засунь свою гордость куда подальше, Вер.
Я развернулся к ней всем корпусом, не давая отвести взгляд.
– Посмотри на себя. Ты мокрая насквозь. У тебя губы синие. Мелкий спит, умотался за день. Куда ты сейчас потащишься? На ресепшен к каким-нибудь алкашам? Я не спрашиваю, что у тебя случилось. Но прекрасно вижу, что у тебя не всё в порядке, так что успокойся и подумай о своём парне, если о себе не хочешь думать.
Она замерла, закусив нижнюю губу. Я видел, как в ней борются желания согласиться со мной и сбежать от меня подальше. От прошлого, от стыда. Но я был прав, и она это понимала.
Я вышел из машины. Хлопнул дверью, обошёл капот и открыл багажник. Достал её многострадальный баул, который весил чуть больше пустого ведра.
Затем распахнул пассажирскую дверь. Вера всё ещё сидела, вцепившись в ремень безопасности, словно это был спасательный трос.
– Выходи, – скомандовал я, глядя на неё сверху вниз. – Или мне тебя на руках вытаскивать?
Она судорожно выдохнула, отстегнула ремень и выбралась наружу. В подземном паркинге было прохладно, и она тут же обхватила себя руками, пряча лицо.
Я открыл заднюю дверь, наклонился и аккуратно потряс пацана за плечо.
– Дань. Подъём. Приехали.
Даня сонно заморгал, потёр глаза кулаком.
– А? Уже всё? Дождь кончился?
– Вылезай. Дальше пешком.
Он выбрался из машины, зевая на ходу и ёжась от прохлады. Я захлопнул дверь, поставил машину на сигналку и коротко кивнул в сторону лифтов.
– Вперёд.
Вера молчала. Шла рядом, не поднимая глаз, словно её вели на расстрел. А я катил этот чёртов чемодан, смотрел на её худые, напряжённые плечи, и отчётливо понимал: впустив её сейчас в свой дом, я сам, своими же руками, сношу ту глухую защитную стену, которую выстраивал десять лет.
Но оставить их я не мог. Хрен пойми почему. Ответственность не позволяла. А у меня её всегда была до хрена. За родителей, за сестёр, за друзей, за своих мальчишек, которых тренирую не первый год.
Лифт ехал наверх бесшумно, но мне казалось, что напряжение внутри кабины звенит так громко, что закладывает уши.
Мы стояли в замкнутом пространстве зеркальной коробки. Я смотрел прямо перед собой на мелькающие цифры этажей, но боковым зрением ловил каждое движение Веры. Адреналин у неё начал спадать, и теперь её колотило по-настоящему. Мелкой дрожью, от которой у неё зуб на зуб не попадал. Мокрый плащ облепил худые плечи, подбородок дрожал
Даня, окончательно проснувшись, с любопытством разглядывал своё отражение в зеркалах.
– Тимур Русланович, а мы у вас и ночевать будем? – звонко спросил он, нарушив тишину.
Вера вздрогнула, закрыла глаза, но промолчала.
– Устроим привал, боец, – ровно ответил я, глядя на пацана в зеркало. – Переждёте шторм, а там видно будет.
Лифт мягко остановился. Двери разъехались.
Я вышел первым, прокатив чемодан по керамограниту, приложил палец к сканеру на двери своей квартиры. Замок тихо щёлкнул.
Я толкнул дверь и шагнул в прихожую. Включился приглушённый тёплый свет.
– Заходите, – бросил я через плечо.
Вера переступила порог робко, как бездомная кошка, которую пустили погреться, но в любой момент могут пнуть сапогом. Она замерла на коврике оглядываясь.
Квартира у меня была большая, много открытого пространства. Дорогая отделка, тёмное дерево, серый камень, идеальная чистота и минимализм. Никаких лишних деталей. Ничего общего с той ободранной хрущёвкой на окраине, в которой я когда-то жил. Теперь бы её родители не назвали меня «бесперспективной швалью».
Моё эго могло бы станцевать чечётку на её растерянном лице, но сейчас это стало почему-то неважно. Вся эта мишура с ремонтом и метрами не имела никакого значения, когда она стояла посреди моего коридора и тряслась от холода.
– Ого! – присвистнул Даня, скидывая мокрые кроссовки. – Ничего себе. Я такие только в кино видел! А у вас тут приставка есть?
– Раздевайтесь. Оба, – скомандовал я, проигнорировав вопрос. Стянул через голову свою футболку, которая тоже местами промокла, пока я грузил чемодан, и бросил её на пуф. Оставшись по пояс голым, повернулся к ним.
Вера тут же отвела взгляд. Судорожно сглотнула, уставившись в стену. Её озябшие пальцы безуспешно пытались расстегнуть пуговицы на мокром плаще. Пальцы не слушались. Она дёргала ткань, злясь на саму себя.
Я шагнул к ней.
Она замерла, задержав дыхание, будто боялась дышать со мной одним воздухом.
– Убери руки, – тихо сказал я.
Я не стал дожидаться, пока она начнёт спорить. Просто отвёл её ледяные, трясущиеся ладони в стороны. Спокойно расстегнул неподатливые пуговицы, стараясь не касаться кожи, стянул с её плеч плащ и повесил его на крючок в открытом шкафу.
Под плащом оказалась тонкая блузка, которая сейчас прилипла к телу, сквозь которую просвечивало бельё. Вера тут же обхватила себя руками, съёжившись под моим взглядом.
– Даня, – я обернулся к пацану, который уже стянул куртку. – Прямо по коридору и направо – ванная. Марш мыть руки. Живо.
– Понял! – пацан послушно умчался вглубь квартиры.
Мы остались одни в прихожей.
– В душ, – приказал я Вере, возвращая всё своё внимание ей. – Срочно. Иначе завтра сляжешь с температурой.
Она покачала головой, отступая на полшага.
– Я... у меня нет сухого. Чемодан. Вещи промокли насквозь, когда молния... когда она разошлась на улице. Я останусь так, высохнет...
– Ты издеваешься? – я шагнул на неё, нависнув сверху. – Ты синяя вся. Стучишь зубами так, что у соседей слышно. Какой, к чёрту, высохнет?
Она упрямо поджала губы, не глядя на меня. Гордость. Ебучая, никому не нужная сейчас гордость. Ей физически тошно принимать от меня помощь.
Я развернулся, молча прошёл в свою спальню, выдвинул ящик комода. Достал чистую серую футболку и чистые спортивные штаны на завязках. Вернулся в прихожую и всучил эти вещи ей прямо в руки.
– Наденешь это. Твоё шмотьё закину в стиралку с сушкой, к утру будет как новое, – отрезал я, не оставляя ей пространства для манёвра. – Ванная вторая дверь по коридору налево. Там чистые полотенца.
Она прижала мою футболку к груди, как щит. Подняла на меня глаза.
– Зачем ты это делаешь, Тимур? – прошептала она едва слышно. – Тебе же... тебе должно быть всё равно.
– Иди в душ, Вера, – глухо процедил я, глядя ей прямо в глаза. – Пока я сам тебя туда не отнёс.
Она дёрнулась от моего тона, крепче перехватила вещи и осторожно пошла по коридору. Щёлкнул замок ванной. Зашумела вода.
Я остался стоять в прихожей. Провёл ладонью по лицу, чувствуя, как пульсирует кровь в висках.
В моей квартире, на моей территории сейчас была женщина, которую я ненавидел и хотел забыть последние десять лет. И пацан, который почему-то вызывал у меня странное, щемящее чувство ответственности.
«Зачем ты это делаешь, Тимур?» – в голове снова прозвучали слова Веры.
Ответа у меня не было. Я сам не знал зачем. Просто чувствовал, что так правильно.
Глава 6.
Глава 6.
Из ванной доносился ровный шум воды. Я выдохнул сквозь стиснутые зубы, прогоняя из головы ненужные мысли, и наклонился к чемодану. Надо было разобрать его, пока вещи окончательно не стухли.
Дёрнул разошедшуюся молнию. Распахнул крышку.
Взгляд автоматически просканировал содержимое, и челюсти снова сжались до скрежета.
Внутри был хаос. Никаких аккуратных стопок. Вещи были просто скомканы и впихнуты силой. Пара футболок, штаны, какие-то кофты Веры. Всё влажное. Ни косметички, ни запасной обуви, ни даже банальной зубной щётки.
Так собираются, когда бегут.
– Тимур Русланович? – раздалось за спиной.
Я прикрыл крышку чемодана и обернулся. Даня стоял в коридоре. Тёмные, влажные волосы торчали в разные стороны, рукава кофты закатаны.
– Полотенце нашёл? – спокойно спросил я выпрямляясь.
– Да, там синее висело.
– На кухню дуй.
Я закинул влажное шмотьё в стиралку, которая стояла кухне, вымыл руки и пошёл следом. Даня уже забрался на высокий барный стул у острова и осматривался. Я достал из холодильника нарезку, сыр, хлеб. Включил чайник.
– Бутерброды будешь?
– Буду, – серьёзно кивнул он. – Я после тренировки всегда есть хочу.
Я быстро соорудил несколько горячих бутербродов в тостере и поставил тарелку перед пацаном. Налил ему чая. Даня вцепился в еду по-мужски основательно. Я прислонился бедром к столешнице напротив, скрестил руки на груди и просто смотрел на него.
– Чего стряслось-то у вас? – спросил я ровно, без нажима. – Куда на ночь глядя сорвались с чемоданом?
Даня проглотил кусок, пожал плечами и философски выдал:
– Да поцапались, наверное, опять. Они с папой в последнее время постоянно ругаются.
Я чуть прищурился.
– И часто он буянит? Из-за чего ругаются-то?
– Да из-за всего, – Даня вздохнул, болтая ногами. – Папа кричит, что мама неблагодарная. Что мы живём в его доме, на его деньги, и она должна спасибо говорить, а не спорить. А сегодня я вообще ничего не понял. Меня водитель на тренировку привёз, всё нормально было. А потом вот мама пришла мокрая, с чемоданом. Сказала, что мы едем в гостиницу. Типа спонтанные каникулы.
– Спонтанные каникулы, – глухо повторил я, чувствуя, как внутри начинает нарастать злость. – И часто у вас такие спонтанные каникулы?
– Нет. Первый раз. Мама же у меня терпеливая, ругаться не любит, – Даня потянулся за вторым бутербродом.
Пальцы сами собой впились в предплечья. Я смотрел на тёмную макушку пацана, а в голове сходились все детали пазла.
Спонтанные каникулы. Мокрая насквозь Вера с чемоданом, пришедшая пешком в шторм забирать сына.
Не выдержала? Ушла? Или этот ублюдок её муж сам вышвырнул её за дверь, пока пацан был на тренировке.
Знаю я таких уёбков. Сделают всё, чтобы женщина сама обратно приползла.
Челюсти сжались до тупой боли в суставах. Кровь тяжело ударила в виски. Если бы её Игорь сейчас стоял передо мной, я бы не стал с ним разговаривать. Я бы просто сломал его пополам за то, что он выставил их на улицу, как бездомных собак.
– Вкусно, – сообщил Даня, отодвигая пустую тарелку. – Спасибо, Тимур Русланович.
– На здоровье, – ответил я ровным голосом, заставляя себя расцепить скрещённые на груди руки. При пацане нужно было держать себя в руках.
В этот момент в коридоре раздались тихие шаги.
Я обернулся.
В дверях стояла Вера. Влажные волосы зачёсаны назад, на бледном лице – ни капли косметики. Моя серая футболка была ей велика, широкие рукава свисали ниже локтей. Спортивные штаны она туго перехватила шнурком на талии.
Десять лет я представлял её исключительно в дорогих платьях, в салонах премиальных авто, в интерьерах загородных особняков. Я сам старательно вырисовывал эту идеальную картинку её роскошной жизни, чтобы было проще злиться и ненавидеть.
А сейчас смотрел на неё, и вся эта многолетняя, выпестованная обида вдруг показалась глупой и не имеющей никакого значения. Облик уверенной в себе, сытой женщины, бросившей меня ради денег, исчез. Передо мной стоял растерянный, загнанный в угол человек.
Вера остановилась на пороге. Она настороженно перевела взгляд с Дани на меня. В позе – глухая оборона. Ждёт насмешки или очередной порции упрёков.
Я молча отошёл от столешницы. Выдвинул для неё стул из-за острова. Взял чистую кружку, бросил пакетик чая и залил кипятком.
– Садись, – спокойно сказал я.
Она сделала неуверенный шаг вперёд, но садиться не стала. Просто вцепилась пальцами в спинку стула.
– Дань, ты наелся? – я повернулся к пацану.
– Ага!
– Отлично. Дуй в гостиную. Прямо по коридору, большая комната. Там телевизор, пульт на диване. Выбери себе какой-нибудь фильм.
Даня радостно спрыгнул со стула и, шлёпая босыми ногами, умчался в комнату.
Я поставил перед Верой кружку с чаем. Она так и стояла, вцепившись в стул.
– Я не слепой и не идиот, – начал я ровно, без капли издёвки. – В таком виде, без денег и связи, не уезжают на «спонтанные каникулы». Так сбегают. Так что, вер, рассказывай, что у тебя произошло. И лучше как есть, не люблю, когда врут.
Она судорожно сглотнула и медленно опустилась на стул, обхватив горячую кружку руками, опустила голову, пряча лицо.
– Я... я застала мужа с другой, – голос Веры сорвался, по её бледному лицу скользнула тень брезгливой гримасы.
Внутри меня всё заледенело. Банальная, грязная измена.
– Я сказала, что подаю на развод, – тихо продолжила Вера. – Что заберу Даню и мы уходим. Я думала, он хотя бы попытается оправдаться. Но он... сказал, что я живу в его доме, трачу его деньги и должна закрывать глаза на такие «мелочи», если хочу и дальше сыто жить. Поэтому я и решила уйти, вещи пошла собирать. А он взбесился из-за того, что я посмела пойти против него. Орал, что я без него никто и сдохну в нищете. Отобрал телефон, сказал: «Посмотрим, кому ты нужна с прицепом без моих денег», – и выгнал из квартиры.
Слово «прицеп» резануло по ушам.
– Назвать собственного пацана прицепом? – Я медленно выдохнул сквозь стиснутые зубы. – Это же каким уродом надо быть.
Вера резко вскинула голову и с испугом посмотрела на меня. И этот взгляд мне очень не понравился.
Глава 7.
Глава 7.
«Собственного пацана…»
Меня словно ледяной водой окатило. Сердце замерло и заполошно забилось в горле, перекрывая кислород.
Я с ужасом смотрела в жёсткие глаза Тимура и понимала: я сболтнула лишнего. Господи, какая же я идиотка. На фоне стресса, усталости и этого проклятого ливня у меня напрочь отключился внутренний фильтр, и я выдала фразу Игоря дословно.
«Прицепом» называют чужих детей. Багаж от прошлых отношений. Для Игоря Даня всегда был именно прицепом – ежедневным, раздражающим напоминанием о том, что я досталась ему не «с чистого листа», что до него в моей жизни был другой мужчина.
Но Тимур-то уверен, что Даня – законный сын Игоря! А нормальные мужики, даже самые конченые ублюдки, свою родную кровь так не называют.
Стоит Тимуру на секунду задуматься над этим словом. Сопоставить возраст Дани, девять лет, и мой внезапный, поспешный уход десять лет назад. Всмотреться в его тёмные волосы, в упрямый разлёт бровей, в эту чисто тимуровскую манеру сжимать челюсти.
Я вцепилась в кружку, отчаянно пытаясь не отвести взгляд первой, чтобы не выдать свою панику.
Он же только что сказал:«Не люблю, когда врут» .
Если он догадается. Если поймёт, что я не просто бросила его десять лет назад, а украла у него ребёнка… Он меня уничтожит. Эта кухня, которая ещё минуту назад казалась единственным безопасным местом на земле, превратится в место моей казни. Тимур в бешенстве страшен. Он не простит мне украденного отцовства. Почему-то сейчас мне было это очень важно.
Нужно было срочно всё исправить. Увести его мысли в сторону, пока он не зацепился за эту оговорку.
– Он… он просто хотел ударить меня побольнее, – вымучила я наконец. – Игорь нарцисс, Тимур. Для него мы с сыном всегда были просто… вещами. Я – удобным приложением для выходов в свет, Даня – галочкой в графе «наследник» для партнёров по бизнесу.
Я затаила дыхание, глядя в тёмную поверхность чая. Успокойся, молила я себя. Дыши ровно. Не выдавай свой страх.
Только бы он поверил. Только бы не стал копать глубже.
Над кухней повисла вязкая, удушливая тишина. Я слышала только стук собственного сердца, отдающийся в висках, и мерный гул холодильника.
Я ждала, что он задаст ещё один вопрос. Что прищурится, сложит в уме сроки и окончательно загонит меня в угол.
Но вместо этого раздался тяжёлый выдох.
– Ублюдок, – процедил Тимур с такой ненавистью, что я невольно вздрогнула.
Сработало. Господи, сработало. По крайней мере, пока.
Тимур шагнул ко мне. Я инстинктивно вжалась в спинку стула, но он просто опёрся рукой о край кухонного острова, заставляя поднять глаза.
– Значит так. План на ближайшее время простой. Вы с Даней остаётесь здесь. Столько, сколько потребуется. Никаких ночлежек и гостиниц.
Остаться здесь? Жить под одной крышей с мужчиной, которому сделала больно? Видеть их каждый день вместе и трястись от страха, что он может догадаться?
– Тимур, нет... – я замотала головой. – У меня есть работа, Тимур. Я не полная содержанка. Я работаю в Даниной школе. В библиотеке.
Тимур замер, его бровь изогнулась вопросительно.
– В библиотеке? – переспросил он.
– Да, платят копейки, зато ребёнок под присмотром, – я нервно сглотнула. – Зарплата через неделю. Карточку Игорь забрал, но я могу пойти в банк с паспортом... Только сначала заберу его. И тогда мы снимем комнату. Нам хватит на первое время. Даня привыкнет, я возьму репетиторство или ещё какие-нибудь подработки...
Тимур смотрел на меня так, словно я бредила.
– Комнату? – переспросил он. – С общим толчком и хер пойми какими соседями?
Я открыла рот, чтобы возразить.
– Вер, спустись на землю, – он убрал руки со столешницы и скрестил их на груди, возвышаясь надо мной. – Сколько ты там получаешь? Тридцать тысяч? Сорок? Тебе нужно оплатить первый месяц, залог, комиссию риелтору. Покупать пацану одежду, одежду, обувь, продукты. Твоей зарплаты библиотекаря не хватит даже на то, чтобы просто заехать в нормальную однушку.
Он говорил грубо, жёстко, но очень отрезвляюще. Иллюзия моей независимости трещала по швам.
– К тому же, – Тимур чуть прищурился. – Твой драгоценный Игорь тебе жизни спокойной не даст. Такие говнюки просто так не разводятся. Как думаешь, сколько времени ему понадобится, чтобы испортить тебе репутацию? Он не успокоится, пока тебя не вышвырнут с работы. А если он захочет устроить показательную порку, то сделает это прямо на глазах у твоих коллег и Дани.
Краска окончательно схлынула с моего лица.
Я сжалась на стуле. Об этом я не подумала. Школа – это первое место, куда Игорь заявится, когда решит, что я недостаточно «наказана». Или, что ещё вероятнее, просто перекроет мне кислород, чтобы я приползла к нему на коленях.
– Поэтому ты остаёшься здесь, – припечатал Тимур, ставя точку в этом споре. – На мою территорию он не сунется. А если сунется – уедет со сломанной челюстью.
Я молчала, переваривая его слова.
– Завтра утром, когда мелкий уйдёт в школу, мы с тобой поедем к вам, – продолжил он. – Заберём твои вещи, документы. Заодно я пообщаюсь с твоим Игорем. Популярно объясню, что выставлять женщин за дверь – плохая примета. Если квартира куплена в браке – пусть сам собирает манатки и валит.
Меня словно током прошило. Я резко вскочила со стула. Встреча Тимура и Игоря – это абсолютная катастрофа. Худшее, что только можно представить! Если они сцепятся, если начнут выяснять отношения… Игорь знает, кто такой Тимур, знает, что он мой бывший, и может ляпнуть про Даню и отцовство Тимура.
– Нет! – вырвалось у меня. – Нет, Тимур, пожалуйста. Никуда мы не поедем.
Он нахмурился, явно не понимая моей реакции.
– Вер, ты в себе? Он забрал твои документы и оставил ни с чем.
– Я не буду с ним драться за метры! – выпалила я. – И выгонять его с кулаками не буду. Я не хочу с ним связываться, понимаешь?
– То есть ты собираешься просто всё ему подарить и остаться ни с чем?
– Я буду действовать по закону, – торопливо ответила я, глядя ему прямо в глаза. – Найму адвоката. Подам на развод и раздел имущества. Но заявляться туда и устраивать мордобой я не хочу! Игорь только этого и ждёт. Ему нужен малейший повод, чтобы выставить меня неадекватной истеричкой, которая натравливает на него хахалей. Ему нужен повод вызвать полицию, подключить опеку и отобрать у меня Даню!
Я замолчала, тяжело дыша. Аргумент про опеку и сына был единственным, что могло остановить Тимура.
