Текст книги "Развод. Спасибо, что изменил"

Автор книги: Чарли Ви

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

Глава 41.

Глава 41.

Слишком жарко. Я открываю глаза, щурюсь от яркого солнца, бьющего в щель между шторами, и пытаюсь понять, почему мне так тяжело дышать. Ответ обнаруживается тут же: Тимур придавил меня к дивану, закинув на меня тяжёлую руку и ногу.

Осторожно, чтобы не разбудить, пытаюсь отодвинуться к краю. Бесполезно. Тимур сквозь сон реагирует на движение, притягивает меня обратно и плотно впечатывает спиной в свою грудь.

– Куда собралась? – хрипло спрашивает он мне в шею. – Лежи.

Я кое-как разворачиваюсь к нему лицом. А Тимур выглядит так, будто выспался на год вперёд. Никакого вчерашнего напряжения. Смотрит на меня с абсолютно довольной улыбкой.

– Даня скоро проснётся, – шепчу я, косясь на дверь спальни. – Выйдет, а мы тут...

– Значит, познакомим его с новыми обстоятельствами, – спокойно отзывается Тимур, убирая растрёпанную прядь с моего лица.

Он подаётся вперёд и не спеша целует меня, словно он никуда не торопится и сегодня выходной. Я отвечаю, не в силах остановиться. Но как только он отстраняется, решаю сразу расставить точки над "i", чтобы не строить лишних иллюзий.

– Я не хотела, чтобы Данил знал, – говорю ему, изо всех сил стараясь рассуждать по-взрослому. – Так... Будем просто встречаться.

Тимур чуть прищуривается.

– Вообще, мы могли бы пожениться, – заявляет он. – Если бы тебя это так не пугало. Я до сих пор считаю, что мы отличная пара.

Я замираю. За последнее время эта мысль вообще ни разу не появлялась в моей голове. Развод, переезд, тайный сын – мне казалось, лимит потрясений исчерпан. Очевидно, нет.

Тимур считывает мою реакцию безошибочно.

– Я знаю, что ты сейчас скажешь, Вера, – он проводит большим пальцем по моей скуле, глядя очень внимательно.

– Что ты только что сбежала из одного брака и в новый не торопишься. Но я не был женат, Вер. И я хочу свою семью.

Я даже не дышу, глядя в его серьезные глаза.

– У нас не получилось тогда, так не отказывай нам в шансе в этот раз, – продолжает Тимур. – Теперь нам никто не мешает. Только мы сами.

За секунду перед глазами промелькивает как могло бы у нас быть. Так же просыпаться с ним рядом, чувствовать его тяжесть, как сегодня – всё это звучит слишком заманчиво. Но страх ошибиться снова сжимает сердце стальной хваткой.

– Я не знаю, что тебе ответить, Тимур, – признаюсь я честно. Врать сейчас глупо.

– Ответь как есть.

– Я... за. Наверное, – осторожно произношу я. – Но давай хотя бы подождём. Вдруг это всё просто откат на эмоциях? Из-за стресса, развода, Игоря. Мне надо прийти в себя.

Тимур вдруг широко улыбается, явно услышав только то, что мозг хотел зафиксировать – моё «за».

– Прямо сегодня в ЗАГС я тебя и не потащу, – хмыкает он. – Через месяц сходим.

– Через месяц? – Я от возмущения даже сажусь, прижимая к груди край покрывала. – Я думала подождать ну... хотя бы полгода. Мне надо работу нормальную найти, как-то свыкнуться с этой мыслью.

Тимур отрицательно качает головой.

– Три месяца – мой максимум.

Он пододвигается ближе, укладывая ладонь мне на живот поверх ткани.

– А через полгода я хочу, чтобы ты не работу искала, а готовилась к родам.

Моя челюсть буквально падает.

– Тимур, какие роды? Мы с нами конкретно ещё ничего не решили!

Он игнорирует мои протесты. Просто цепляет край покрывала и одним движением стягивает его до пояса, не обращая внимания на мои попытки удержать ткань. Я даже не успеваю высказать всё, что думаю про его самоуверенность – он наклоняется и губами касается моей груди.

По телу мгновенно прокатывается волна тепла.

– Тимур, мы, вообще-то, разговаривали, – пытаюсь я возмутиться, но голос звучит на пару тонов ниже обычного и ни разу не строго.

– Обязательно договорим, – невозмутимо отзывается он, прижимаясь плотнее.

Его тяжесть и уверенные движения действуют на меня как транквилизатор. Я просто сдаюсь. Зарываюсь пальцами в его короткие волосы и послушно выдыхаю, когда он перемещается к шее.

На пару минут я реально забываю обо всём: о разводе, о том, что нам нужно решать кучу проблем, и о том, что Даня спит через стенку.

В голове не остаётся ни одной связной мысли – только мышечная память и физические ощущения.

В тишине сухо щёлкает дверная ручка.

Мозг ещё не успевает обработать этот звук, а Тимур уже реагирует. Он быстро накидывает на нас покрывало и приподнимается, закрывая меня своей широкой спиной как щитом.

В проёме стоит Даня. Трёт глаз кулаком, жмурясь от яркого света.

– А где мама? – хрипло спрашивает сын.

Внутри всё моментально холодеет. Отличная картина, ничего не скажешь. Мать года. Я мысленно ругаю за то, что потеряла бдительность, прекрасно зная, что ребёнок может выйти в любую секунду.

– Мама тут, – отзывается Тимур.

Понимая, что отсиживаться в укрытии дальше глупо, я натягиваю спасительное покрывало до самого подбородка и неловко выглядываю из-за плеча Тимура.

– Дань, доброе утро, – стараюсь говорить максимально буднично, а не как у пойманной с поличным школьницы. – Ты что-то хотел?

Сын лениво моргает, фокусируя на нас взгляд. Секунду смотрит на меня, а потом расплывается в довольной улыбке.

Копия Тимур.

– Ничего, мам. Доброе утро.

Даня разворачивается и возвращается обратно в спальню. Дверь закрывается.

Я со стоном роняю голову обратно на подушку. Тимур поворачивается ко мне, и на его лице написано такое откровенное, самоуверенное довольство, что мне хочется его стукнуть.

– Вот видишь, а ты паниковала, – хмыкает он. – Ребёнок всё нормально воспринимает.

Он снова тянется ко мне, но я сердито упираюсь ладонями в его твёрдую грудь.

– Ты ненормальный, – возмущаюсь я, пытаясь отодвинуться подальше от его рук. – Пусти, мне надо встать и одеться, пока он снова не зашёл.

Тимур легко перехватывает мои запястья, прижимает меня к дивану и коротко, со знанием дела целует в губы, игнорируя моё сопротивление.

– А вот теперь можно вставать, – разрешает он. – Идём завтракать. Что вам приготовить?

Я стою у кофеварки и смотрю, как Тимур мастерски орудует у плиты. Шкварчит масло, он ловко разбивает яйца на раскалённую сковородку – спокойно, без лишней суеты. Я нажимаю кнопку на панели, подставляя чашку под кофейную струю.

На кухню подтягивается Даня. Сын молча усаживается за стол и подпирает щеку кулаком.

– Умылся?

– Ага, – Даня зевает, зажмурив глаза.

– Как спалось на новом месте?

– Нормально, – Даня пожимает плечами.

Я замираю с чашкой в руках. Наблюдаю за ними со стороны. Внутри становится до странного спокойно. Будто всё именно так, как и должно быть.

Будто мы уже семья.

Тимур ловко раскладывает готовую яичницу по тарелкам, поднимает голову и ловит мой взгляд.

Бровь тут же ползёт вверх.

– Что-то не так? – спрашивает он.

Я молча качаю головой и опускаю глаза.

Но Тимура ставит сковороду на плиту и подходит ко мне. Обнимает за талию, притягивая к себе.

– Ну же, Вера. Я слишком хорошо знаю этот взгляд. Что ты там опять надумала?

Я машинально провожу ладонью по его груди. Поднимаю голову и смотрю ему в глаза.

– Ничего не надумала, – честно признаюсь я. – Просто подумала... что мне сейчас очень хорошо.

Тимур сжимает меня сильнее. Наклоняется, явно намереваясь закрепить момент поцелуем, но я моментально напрягаюсь. Мысленно я, может, и смирилась с новой реальностью, но откровенно миловаться на глазах у сына, пока не готова.

Я упираюсь ладонями в его грудь. Шиплю сквозь зубы и выразительно кошусь на Даню, который сидит всего в двух шагах от нас.

Тимур даже не пытается отстраниться, поворачивается к столу.

– Дань, ты против, если я буду целовать твою маму? – спрашивает он.

Я готова провалиться от стыда. Даня переводит взгляд на нас, и его губы разъезжаются в смущённой улыбке.

– Нет, – говорит сын. – Не против. Целуй.

Он отворачивается к окну, разглядывая улицу с таким интересом, будто там происходит что-то невероятное.

Тимур переводит взгляд обратно на меня. На его лице написано настолько явное удовольствие, что мне хочется наступить ему на ногу.

– Вот видишь, – хмыкает он. – Я получил официальное разрешение.

Он чмокает меня в губы и разжимает руки. А я пытаюсь сделать вид, что всё происходящее абсолютно нормально.

Да, мне просто надо привыкнуть. Но оттаивать так тяжело. Как и научиться доверять самой себе и другому человеку. Хочется верить, что в этот раз у нас с ним всё получится, и я не ошибусь.

Мне кажется, я заслужила уже наконец, чтобы меня любили. Хотя говорят, что любовь заслуживать не надо. Любовь приходит сама. Ты просто любишь человека и всё. И только сейчас понемногу я разрешаю себе признать для начала самой себе, что всё время любила ТИмура. Просто считала себя недостойной его. Казалось, он слишком хорош для меня. А теперь считаю, что нет. Я достойна. Мы имеем право на наши чувства и совместное будущее. Я сажусь за стол, глажу Даню по голове, а он прижимается ко мне.

– Мам, я тебя люблю. Ты сегодня такая красивая, – говорит он шёпотом, как и раньше. Давно я уже не слышала этих слов.

– И я тебя люблю, малыш.

Тимур тем временем берёт тарелки со столешницы и расставляет их на столе.

– Ешьте, пока не остыло, – командует он, пододвигая Дане его порцию: – Налегай. Яйца очень полезные, в них белок.

Глава 42.

Глава 42.

* Тимур *

Вера искренне верила, что бумажки от нотариуса – это финал. Для неё подпись означала точку. Свободу. Она вообще привыкла мерить людей по себе: раз договорились, подписали, значит, всё, война окончена и можно спокойно жить дальше.

Моя наивная правильная Вера.

Такие гниды, как Голубев, не понимают договоренностей.

Они понимают только грубую силу. Сейчас он напуган. Поэтому и отдал квартиру, отказался от пацана, потому что его прижали к стенке.

Но я слишком хорошо знал этот тип людей.

Пройдёт месяц-другой и у него снова заноет ущемлённое эго. Вспомнит, что он «оскорбленный мужик», и начнёт портить Вере кровь.

Будет караулить её у работы. Начнет подстерегать Даню. Будет трепать нервы просто из мести.

А Вере нервничать больше нельзя. Хватит с неё.

Скажи я ей, что собираюсь сделать – она бы упёрлась. Включила бы свою совесть, начала бы говорить, что так нельзя, что мы уже всё решили по закону.

Мне плевать на закон, когда дело касается моей семьи.

У меня мораль простая: моё не трогать. А чтобы моё спало спокойно, угрозу нужно устранить.

Я сидел в машине, глядя на обшарпанный ангар в промзоне.

Центральный склад мебели Голубева. Макар подошёл к окну внедорожника и коротко кивнул.

– Клиент внутри. Приставы уехали час назад, вынесли всё, что представляло хоть какую-то ценность. Сидит в пустом кабинете.

– Документы по долгам у тебя? – спросил я, глуша мотор.

– В папке. Всё готово.

Я забрал папку и поднялся по металлической лестнице на второй этаж. Толкнул дверь кабинета без стука.

Игорь сидел на подоконнике – кресла и стол у него, видимо, тоже конфисковали. Рубашка расстёгнута, лицо серое, обрюзгшее. В руке зажата початая бутылка дешёвого коньяка.

Увидев меня, он вздрогнул, едва не выронив стекло.

– Какого хера ты припёрся? – хрипло каркнул он, спрыгивая на пол. – Я всё подписал! Квартиру отдал, от пацана отказался! Развод дал! У меня ничего не осталось! Что, пришёл полюбоваться?

Я неторопливо закрыл за собой дверь. Прошёл на середину пустой комнаты.

– Любоваться тут нечем, Голубев. Зрелище жалкое, – ответил я. – Я пришёл закрыть вопрос окончательно.

Я протянул ему папку.

– Открой.

Голубев напрягся. Косясь на меня, он взял папку и вытащил бумаги. Пробежался по ним глазами, его лицо вытянулось.

– Что это? – он вскинул голову.

– Твои долги перед поставщиками, – холодно отрезал я. – Мои юристы их выкупили. Теперь ты должен эти деньги мне. И я, в отличие от них, ждать не буду.

Он побледнел.

– У меня нет таких денег! Ты же знаешь, что я банкрот!

– Знаю, – я сунул руки в карманы куртки.

Голубев тяжело задышал.

– Что ты от меня хочешь? – выдавил он. – Я уже итак все условия выполнил!

– Я хочу чтобы ты уехал. Мы заключаем сделку. Я прощаю тебе этот долг. Кладу в стол флешку с уголовкой. А ты уезжаешь. Далеко. В Сибирь, на Урал, мне плевать куда. Но чтобы в Питере духа твоего не было. Если я узнаю, что ты позвонил Вере. Если ты напишешь Дане. Если ты просто приедешь в этот город и я об этом узнаю – я пущу в ход всё. И долги, и статью. Понял меня?

Он смотрел на меня несколько секунд и только после этого кивнул.

– Я понял. Я уеду.

– У тебя три дня на сборы, – отрезал я. – Мой человек проконтролирует, чтобы ты уехал.

Я развернулся и вышел из кабинета.

Проблема устранена. Надолго ли? Хотелось бы верить, что навсегда. Всё. Угроза устранена.

Я хочу, чтобы Вера могла спать спокойно, и чтобы Даня больше не вспоминал его,и тогда я смогу, наконец, выдохнуть.

Через час я уже поднимался по ступеням в нашу квартиру.

Из кухни доносился запах выпечки. Я скинул куртку, бросил ключи на полку и прошёл на свет.

Вера стояла у духовки. В красивом шелковом халате, волосы небрежно заколоты на затылке.

Домашняя, тёплая, моя.

Я подошёл сзади, обхватил её руками, прижимая к себе. Уткнулся носом в макушку.

– Ты чего так тихо? – она вздрогнула, но тут же расслабилась, откидываясь спиной на мою грудь.

Затем чуть повернула голову.

– Как дела?

– Был на стройке, – ответил я, глядя ей прямо в глаза и мягко проводя ладонью по её животу. – Смотрел помещение под новый зал в промзоне.

Она ещё пару секунд изучала моё лицо, пытаясь найти подвох, а потом выдохнула и поверила.

– Иди в душ тогда, строитель. Ужин почти готов.

– Иду, – я коротко поцеловал её в висок и разжал руки.

Глядя, как она хлопочет на кухне что-то напевая себе под нос, я понимал, что всё сделал правильно.

Она может сколько угодно доказывать мне свою независимость, но решать проблемы буду я.

Свою женщину и ребёнка я буду охранять любыми методами, даже самыми грязными.

Ей не обязательно знать, что происходит в тени.

Я хочу, чтобы она пекла свои пироги, смеялась вместе с сыном и просто жила, не оглядываясь назад.

А монстром, который будет отгрызать головы за её покой, буду я.

Эпилог.

Эпилог.

– Главное правило – почувствовать момент, когда волна начинает тебя поднимать. До этого гребёшь руками на максимум, а потом резко вскакиваешь. Центр тяжести держи ниже, – объясняю я, показывая Дане правильную стойку на песке.

Сын кивает, хмурит брови и повторяет движение, балансируя на воображаемой доске.

Горячий мелкий песок обжигает ступни, но я не спешу заходить в воду.

Стою на берегу, прижимая локтем к боку тяжёлую доску для сёрфинга, и просто смотрю вперёд.

Вера зашла в океан по пояс и сейчас пытается собрать мокрые от солёных брызг волосы на затылке.

На ней открытый купальник, и выдающийся вперёд живот придаёт ей немного забавный вид. Люблю любоваться своей женой, сейчас Вера будто светится от счастья. Солнце высвечивает её силуэт, и это выглядит нереально красивой.

Шестой месяц. Нашей принцессе осталось расти там ещё три, и я наконец-то смогу прожить этот путь с самого старта. Ощутить всё то, чего был лишён десять лет назад с Даней – забирать их из роддома, не спать ночами, держать на руках этот мелкий свёрток.

За этот год мы обросли таким количеством совместных привычек, что я уже с трудом вспоминаю, как жил один. Первые месяцы Вера упрямо пыталась доказывать свою независимость.

Хваталась за кошелёк в супермаркетах, отказывалась от помощи, смотрела на меня с лёгким недоверием, словно ждала, когда я наиграюсь в семью и потребую счёт за услуги.

Я не давил. Просто методично, изо дня в день, решал её проблемы. Старался не разбрасываться громкими обещаниями, а доказывать всё делом, чтобы она привыкла к тому, что на меня можно опереться.

Выстроил чёткий график Дане, закрыл бумажные вопросы с её увольнением из школы.

И в какой-то момент она, наконец, стала мне доверять.

Вера перестала ждать подвоха.

Начала делиться мыслями, вслух говорить о будущем и о том, чего хочется ей самой.

Этот отпуск у океана – её давнее, случайно озвученное желание.

И я в срочном порядке решил его исполнить.

Смотреть, как она реагирует на такие вещи, как искренне радуется – это отдельный вид зависимости.

Эмоции этих моментов не передать.

Я как будто становлюсь сильнее, чувствую, что всё могу и наслаждаюсь её радостью.

Понимаю, ради чего вообще вкалываю каждый день и знаю, что могу дать своей женщине всё, что она захочет.

Свадьбу мы не играли. Никаких ресторанов на двести человек, белых голубей, лимузинов и громких тостов от дальних родственников.

Вера вообще панически боялась лишнего внимания, а мне нужен был только официальный статус и кольцо на её пальце как неоспоримый факт.

Мы расписались во вторник, с утра, заскочив в ЗАГС перед моей тренировкой.

Она была в простом светлом платье, я в джинсах и рубашке.

Выпили кофе в пекарне на углу, забрали Даню из школы и поехали есть пиццу.

Счастливый, спокойный день без капли пафоса, который застолбил моё право называть их своей семьёй.

– Пап! – звонкий голос сына прорезается сквозь равномерный шум прибоя, вырывая меня из мыслей. – Ты чего там застыл?

Я моргаю, возвращаясь в реальность, и перевожу взгляд на Даню. Он нетерпеливо переминается с ноги на ногу у кромки воды, сжимая в руке лиш от своей доски. За этот год он прилично вытянулся, окреп и окончательно перестал сжиматься при громких звуках.

– Иду, – отзываюсь я, шагая по песку. – Ну, пошли. Покажешь мне сегодня супер-класс.

Мы направляемся к воде, и Вера тут же разворачивается, упирает руки в бока, всем своим видом включая режим строгой матери, которая отправляет детей на опасное задание.

– Даня, слушайся отца, – наказывает она, щурясь от яркого закатного солнца. – И будь осторожнее на волнах. Не заплывайте далеко.

Я прохожу мимо, привычным жестом перехватываю её за талию свободной рукой и притягиваю к себе. Целую в солёные губы, скользя ладонью по натянутой, горячей коже живота.

– Ты сама тут поосторожнее будь, – говорю я, глядя ей в глаза. – Не растряси нашу девочку.

И ровно в этот момент изнутри, прямо в центр моей ладони, прилетает отчётливый толчок.

Я замолкаю на полуслове и удивлённо смотрю на Веру.

Она тихо смеётся, безошибочно считывая мою реакцию.

Я до сих пор помню то мартовское утро, когда она молча положила передо мной на кухонный стол пластиковый тест с двумя полосками.

Смотрела испуганно, ждала моей реакции, а у меня просто мозг отключился, теперь всё стало по-настоящему. Можно сколько угодно хотеть ребёнка и семью, но новость об этом всегда оказывается неожиданной.

И сейчас, каждый раз, когда я чувствую отклик моей малышки, меня прошибает насквозь.

Это слишком странно и непривычно – осознавать, что там толкается живой человек, который уже уверенно заявляет о себе.

– Ну вы долго так стоять будете? – раздаётся недовольное ворчание сбоку. Даня закатывает глаза. – Как будто не нацеловались ещё.

Я отстраняюсь от Веры, подхожу к сыну и специально лохмачу его выгоревшие волосы, игнорируя недовольные попытки увернуться от моей руки.

– Не возмущайся. Посмотрю на тебя, когда сам влюбишься.

– Да ну, – Даня морщится, приглаживая причёску. – Я точно не влюблюсь. Зачем мне эти проблемы.

– Я только за, – абсолютно серьёзно киваю я. – Сначала учёба, нормальная база для жизни, а потом уже девочки. Максимально здоровый подход.

– Ну да, – фыркает Даня, заходя в воду по колени. – А то ещё получится, как у вас.

Я перестаю улыбаться. Шум океана отходит на второй план.

Я жду, пока Даня повернётся, и смотрю ему прямо в глаза, чтобы он навсегда усвоил то, что я сейчас скажу.

– Нет, Дань. Как у нас – не получится, – говорю я. – Потому что мы с мамой тебя всегда поддержим. Что бы ни случилось, ты никогда не останешься решать свои проблемы один.

Сын смотрит на меня пару секунд, серьёзнеет и молча кивает, принимая этот факт как истину.

Я не повторю ошибок своих родителей и родителей Веры. Мои дети будут вольны выбирать сами свою жизнь. В этом мы с верой солидарны.

Мы заходим глубже, вода приятно охлаждает нагретую солнцем кожу.

Даня ловко запрыгивает на доску, ложится на живот, а я помогаю ему удерживать баланс, направляя нос борда навстречу надвигающимся волнам.

Солнце медленно садится за горизонт, окрашивая небо в насыщенный оранжевый цвет.

Хороший, спокойный вечер, который наконец-то стал не просто картинкой в моей голове, а реальностью.

Я до сих пор иногда просыпаюсь посреди ночи, и на долю секунды мне становится страшно от мысли, что всё это было лишь долгим сном.

Что я открою глаза, а в квартире пусто, и Веры нет.

Тогда я протягиваю руку, нащупываю её в темноте, сгребаю в охапку и прижимаю спиной к своей груди.

И меня моментально отпускает.

Моя Вера со мной. И это самое главное.

♥♥♥Конец♥♥♥