Текст книги "Развод. Спасибо, что изменил"
Автор книги: Чарли Ви
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)
Глава 11.
Глава 11.
* Тимур *
Десять грёбаных лет я жил с уверенностью, что она променяла меня на сытую, обеспеченную жизнь с папенькиным сынком Голубевым. Что я оказался для неё лишь временным увлечением, ошибкой молодости. Я ненавидел её, вытравливал из себя, убивался на тренировках, а потом с головой ушёл в бизнес, чтобы доказать – в первую очередь себе, – что я чего-то стою. И вот теперь она сидит здесь, в моей машине, и говорит, что всё было не так.
– Либо что, Вера? – мой голос прозвучал так хрипло, будто я наглотался битого стекла. – Что за условия?
Вера смотрела на меня широко раскрытыми глазами. В них было столько отчаяния, что мне захотелось прямо сейчас найти её отца и вышибить из него дух.
– Мне было восемнадцать! – наконец выдохнула она, словно оправдываясь. – У меня не было выбора. Я поверила отцу, когда он сказал, что ты даже не пытался меня искать. Что ты поигрался и слился при первых трудностях!
Я ударил кулаком по рулю так, что машина дёрнулась. Вера вздрогнула, но взгляда не отвела.
– А разве не так было? Ты же получил что хотел. А потом даже не пытался меня найти, – прошептала она.
Из меня будто весь воздух разом вышибли. «Получил что хотел».
Перед глазами вспыхнул тот вечер. Наша с матерью тесная двушка в хрущёвке, скрипучий диван в моей комнате, за окном – тёплый конец мая. Вера, робкая, смущённая до дрожи, в моей растянутой футболке.
Мать тогда уехала к сестре на выходные, квартира была в нашем распоряжении, но она всё равно дёргалась от каждого шороха в подъезде. Вспомнилось, как Вера цепенела, когда я расстёгивал её джинсы.
У меня были до неё женщины, но тогда меня самого трясло так, будто я впервые бабу видел. Я до одури боялся сделать ей больно, боялся всё запороть.
Волновался настолько, что вообще забыл про презерватив. Хотя приготовил его. Вспомнил только в самый последний момент. Тормозить было поздно. Я успел выйти из неё в последнюю секунду, кончив прямо себе в руку.
Вере тогда не понравилось. Ей было больно и страшно. Она тихо плакала, отвернувшись к стене с выцветшими обоями, а я сидел рядом и чувствовал себя полным долбоёбом. Идиотом, который всё испоганил.
Гладил её по спине, нёс какую-то чушь про то, что первый раз всегда комом, что дальше будет нормально.
Сколько раз потом я прокручивал в голове ту сцену, проклиная себя. Сколько раз думал: вот она, причина. Она поняла, какой я еблан и неумеха. Разочаровалась, испугалась и просто слилась к этому уроду Голубеву, у которого явно и с жильём, и с опытом всё было лучше. А сейчас, вспоминая ту неловкость, я почти выл от осознания, что будь у меня тогда мозги тридцатилетнего мужика, всё было бы иначе. Я бы сделал всё по-другому. Без спешки. Нормально. И не отпустил её тогда. Надо был ос ней подняться и с отцом её поговорить.
Но время назад не отмотаешь.
Я сцепил зубы, загоняя эмоции подальше, и посмотрел ей в глаза.
– Нет, Вера, – ровно, контролируя каждое слово, произнёс я. – Я не сливался. Я пытался тебя найти. Я обзвонил всех твоих подруг, которых знал. Дежурил у вашего дома. Я не раз ловил твоего отца у подъезда, пытался с ним нормально поговорить, а он мне каждый раз твердил одно: что ты не хочешь меня видеть, просила передать, чтобы я отвалил, и что с Игорем у тебя теперь всё отлично. Даже фотки показывал, как вы вместе отдыхаете.
Вера медленно покачала головой, глядя куда-то сквозь меня. В её глазах была только глухая безысходность.
– Какая теперь разница? – её голос прозвучал едва различимо. – Это уже неважно, Тимур. Всё равно ничего не исправить.
Я смотрел на её поникшие плечи, и в голове начал складываться пазл. «Всё равно ничего не исправить».
Конец мая. Тот единственный раз, когда всё пошло наперекосяк. Два месяца лета, когда она просто исчезла. И если я, идиот, всё-таки не успел…
– Вера, – я подался вперёд, заставляя её посмотреть на меня. – Когда родился Даня?
Она вздрогнула, сжалась. Подняла на меня затравленный взгляд.
– Какая разница...
– Месяц, Вера. Скажи мне месяц.
Жилка на её шее забилась быстро-быстро. Она приоткрыла пересохшие губы, но звук не шёл.
– В феврале, – наконец выдохнула она, отворачиваясь. – В конце февраля.
Я тяжело откинулся на спинку сиденья, глядя в лобовое стекло. Июнь, июль... февраль. Девять месяцев. Девять грёбаных месяцев.
– Даня... – я не смог закончить фразу. Челюсти свело так, что заныли зубы. – Скажи мне правду. Даня мой?
Вера не ответила. Она медленно опустила руки и посмотрела куда-то сквозь лобовое стекло, напряжённая, как натянутая струна.
– Нет, – ответила она тихо. – Даня сын Игоря.
Я замер.
– Что ты сказала?
– Даня не твой сын.
Я смотрел на её профиль, на плотно сжатые губы, на побелевшие костяшки пальцев, которыми она вцепилась в свою сумку. Она врала. Нагло врала, как привыкла делать это, видимо, все последние десять лет.
– Врёшь, – произнёс я вслух.
Вера дёрнула плечом, но упрямо продолжала смотреть в окно.
– Я сказала правду. Даня родился недоношенным, Тимур.
– Да ты что? – я невесело усмехнулся. Злость начала вытеснять первоначальный шок. – И именно поэтому отец сослал тебя в глушь на два месяца? Из-за того, что ты залетела от перспективного мажора Голубева, о котором твои предки так мечтали? Зачем был весь этот цирк с изоляцией? Зачем отцу было врать мне, что ты просила меня отвалить, а тебе – что я слился?
Она промолчала. Только жилка на шее забилась ещё быстрее.
– Если бы ребёнок был от Игоря, – жёстко продолжил я, – твой отец прыгал бы до потолка от счастья. Вы бы тут же сыграли свадьбу, и никто бы тебя никуда не прятал.
– Мы и сыграли. Сразу, как я приехала из деревни.
Я покачал головой.
– Не верю я тебе, Вер. Совсем не верю. И это легко проверить. Достаточно сделать тест. Ты ведь и сама это знаешь. Просто понять не могу, зачем ты мне врёшь?
Глава 12.
Глава 12.
* Вера *
И вот что я должна ответить ему? Мозг лихорадочно метался в попытке отыскать причину своего вранья.
Я и сама до конца не понимала, почему так отчаянно цепляюсь за эту ложь. Просто интуитивно, на каком-то животном уровне чувствовала: правда – это опасность. И в первую очередь – для Дани.
Господи, моему мальчику девять лет. Всю свою жизнь он был уверен, что Игорь – его отец. Холодный, вечно занятой, но отец.
Как Даня воспримет новость о том, что всё это время жил во лжи? Что мама ему врала с самого рождения?
В этой ситуации я со всех сторон выходила виноватой.
Виноватой перед Тимуром, у которого украла десять лет отцовства. Виноватой перед сыном, которому позволила расти с чужим, не любящим его человеком.
И если Тимур мог меня ненавидеть – я бы это пережила. Но если от меня отвернётся Даня... если он посмотрит на меня с разочарованием и обидой... я этого просто не выдержу. Я сломаюсь.
Да, это было малодушно. Я трусиха. Но именно сейчас, загнанная в угол, лишённая дома и опоры, я просто не могла признаться. Я физически не могла выдавить из себя это «да».
Хотя прекрасно понимала: Тимур не дурак. Он уже всё понял, всё посчитал и сложил пазл. И вряд ли он теперь остановится.
Но как ему всё объяснить, чтобы он понял правильно? Как донести до него весь тот ад, через который я прошла? Ведь прошло десять лет.
Тот парень из хрущёвки исчез. Рядом со мной сидел взрослый, жёсткий, абсолютно незнакомый мне мужчина.
Да, внешность у него не изменилась – те же упрямые скулы, те же глаза, те же губы, которые я когда-то целовала до головокружения. Но каким он стал внутри? Чем он живёт? На что готов пойти ради достижения цели?
Я не знала о нём ровным счётом ничего.
Тишину салона, звенящую от невысказанного напряжения, внезапно разорвал звонок телефона.
Я едва слышно выдохнула, чувствуя, как ослабевает невидимая удавка на горле. Отсрочка. Какая же жалкая, но такая необходимая сейчас отсрочка.
Тимур перевёл взгляд на экран мобильного, подключённого к мультимедийной системе машины, и недовольно нахмурился. Он нажал кнопку ответа на руле.
– Тимур, дорогой, ты где? – раздался из динамиков звонкий, уверенный женский голос. – Я прилетела, в аэропорту стою, жду тебя. Ты же вчера говорил, что встретишь меня.
Меня словно окатило ледяной водой.
«Дорогой».
Ну конечно. Я так зациклилась на себе и своих проблемах, что даже не подумала о самом очевидном. То, что в его огромной холостяцкой квартире не было женских вещей, косметики в ванной или чужих тапочек, совершенно не значило, что он один.
Ему за тридцать, он успешный, привлекательный мужчина. У него, естественно, есть своя жизнь. Своя женщина. Наверняка они встречаются уже давно, раз она так спокойно требует, чтобы он её встречал.
И это осознание ударило по мне с неожиданной силой, мгновенно возводя вокруг меня новые, ещё более толстые стены.
Отдать ему Даню? Позволить этой чужой женщине, которая ждёт его в аэропорту, лезть в жизнь моего мальчика? Смотреть, как она пытается стать ему мачехой?
Внутри поднялась глухая, первобытная волна протеста. Нет. Ни за что. Даня мой. Только мой. И я буду защищать его до последнего.
Тем временем Тимур зло сжал челюсти и выругался сквозь зубы.
– Чёрт! Наташ, я... – он бросил на меня быстрый взгляд, словно только сейчас осознав, что я всё это слышу, и тут же снова уставился на дорогу. – Совсем из головы вылетело. Давай я тебе такси вызову.
– Какое такси? – возмущённо ахнула Наташа из динамиков. – Тимур, мы не виделись три недели! Ты же обещал! Или у тебя опять какой-то форс-мажор на работе?
– Да. Форс-мажор, – коротко ответил он, не вдаваясь в подробности. – Извини. Я переведу деньги, возьми бизнес-класс. Вечером поговорим.
– Но, Тим...
– Наташ, я за рулём. До связи.
Он нажал кнопку отбоя, безжалостно обрывая возмущённую тираду.
В салоне повисла тишина, но теперь она казалась ещё более неловкой и удушливой.
Я отвернулась к окну, обхватив себя руками за плечи.
Меня начало мелко трясти то ли от отката после нашего напряжённого разговора, то ли от нелепости происходящего. Сижу в машине своей первой любви, скрывая от него нашего общего ребёнка, и слушаю, как он отшивает свою женщину из-за меня.
Идеальный повод, чтобы сбежать.
– Открой дверь, – глухо попросила я, потянув за хромированную ручку. Естественно, заблокировано.
Тимур даже не посмотрел в мою сторону.
– Мы уже всё обсудили, Вера.
– Открой, Тимур. Пожалуйста. Тебе нужно ехать в аэропорт. Тебя ждут.
– Она доедет на такси. Ничего страшного не случится.
– Зато случится у меня, если ты продолжишь играть в благородного спасителя! – я всё-таки сорвалась, поворачиваясь к нему. Паника, которую я так старательно давила, начала прорываться наружу. – Мне не нужна твоя помощь! И твоей девушке явно не понравится, что ты променял её на бывшую, которая свалилась тебе на голову. Я не хочу быть причиной ваших ссор. И тем более не хочу, чтобы ты лез в мою жизнь!
Я снова дёрнула ручку двери, но раздался лишь глухой стук пластика.
Тимур тяжело вздохнул, повернулся ко мне и положил свою ладонь поверх моей руки.
– Послушай меня внимательно, – его голос звучал низко, почти гипнотически, заставляя меня замереть. – Мои отношения с Наташей тебя сейчас не касаются. Это мои проблемы, и я решу их сам. А вот то, что ты собралась в одиночку идти в квартиру к мужу, от которого вчера сбежала – касается меня напрямую.
– Почему? – выплюнула я, отчаянно защищаясь агрессией.
– Потому, – он подался вперёд, вторгаясь в моё личное пространство. – Я не пущу тебя туда одну. Хочешь ты этого или нет. Мы поедем вместе, заберём твои документы, ваши шмотки, и ты спокойно выдохнешь. А насчёт всего остального...
Его взгляд потемнел, скользнув по моему лицу.
– Насчёт всего остального ты права, – закончил он. – Нам обоим нужно время, чтобы всё переварить.
Глава 13.
Глава 13.
Остаток пути мы проехали в тишине. Тимур вёл машину, больше не делая попыток заговорить, а я смотрела на мелькающие за окном мокрые улицы и пыталась унять дрожь в руках.
Слова Наташи, прозвучавшие из динамиков, всё ещё звенели у меня в ушах.
У него своя жизнь.
Своя женщина, которая ждёт его в аэропорту, пока он возится с бывшей, свалившейся ему на голову.
От этого было тошно и стыдно, но выбора у меня действительно не оставалось.
Без документов и телефона я была связана по рукам и ногам.
Тимур припарковал внедорожник во дворе моего дома.
Обычная высотка, двор которой был плотно заставлен машинами соседей.
Я смотрела на знакомый подъезд, и к горлу подкатывала тошнота.
– Идём, – коротко бросил Тимур, заглушив двигатель.
Мы поднялись на наш этаж. Я замерла перед знакомой металлической дверью.
Игорь должен был быть на работе, но всё же предварительно нажала на кнопку звонка.
Неожиданно за дверью послышались шаги. Щёлкнул замок, створка распахнулась.
На пороге стоял Игорь. В домашних и футболке, с сонными глазами.
Увидев меня, он сначала напрягся, а потом его лицо расплылось в торжествующей ухмылке.
Он явно решил, что я пришла с повинной.
– Ну что, нагулялась? – процедил он, скрещивая руки на груди и загораживая проход. – Быстро же ты сдалась. А гонору-то вчера было! Я же говорил, что ты и дня без моих денег не протянешь. Кому ты нужна…
Он недоговорил.
Тимур, до этого момента стоявший чуть в стороне, в слепой зоне коридора, сделал шаг вперёд. И от его тяжёлой, давящей энергетики в тесном тамбуре мгновенно стало нечем дышать.
Лицо Игоря вытянулось. Спесь слетела с него в ту же секунду, сменившись растерянностью. Он узнал его. Конечно, узнал, я даже не сомневалась.
– Ты… – Голубев нервно сглотнул, делая инстинктивный шаг назад. – Амирбаев? Какого хрена…
– Здравствуй, Игорь, – голос Тимура прозвучал ровно, почти буднично, но от этого ледяного спокойствия у меня мурашки побежали по спине. – Отойди с дороги.
Он даже не коснулся Игоря. Просто прошёл мимо него в прихожую так уверенно, словно это была его собственная квартира. Я скользнула следом за ним.
– Эй! Вы что творите?! – опомнился муж, он дёрнулся было к Тимуру, но тут же благоразумно затормозил, не решаясь подойти ближе чем на метр. – Это моя квартира! Я сейчас полицию вызову! Пошли вон отсюда! Ты кого в дом притащила, Вера?!
Тимур повернулся. Посмотрел на Игоря так, что тот захлопнул рот на полуслове.
– Вызови, – глухо произнёс Тимур, глядя ему прямо в глаза. – Только когда они приедут, я всё равно заберу Верины вещи. А тебе потом придётся объяснять им, откуда у тебя сломанная челюсть.
Игорь сглотнул. Он был трусом по натуре, привыкшим самоутверждаться за счет тех, кто слабее, и сейчас животный инстинкт самосохранения кричал ему не связываться с этим человеком.
Тимур не сводил с него тяжёлого взгляда, пока Игорь, стушевавшись, не сделал шаг назад, уступая пространство.
– Иди собирай всё, что нужно, Вер. – Тимур перевёл взгляд на меня. – Я подожду здесь. И прослежу, чтобы нам не мешали.
Я кивнула и бросилась в спальню. Внутри всё дрожало, но я действовала быстро, на адреналине. Вытащила из шкафа дорожную сумку и бросила её на расстеленную кровать.
Я старалась не думать ни о чём, кроме конкретной задачи: собрать всё необходимое как можно быстрее. В сумку полетели вещи Дани – джинсы, толстовки, школьная форма, пара любимых комиксов. Затем мои свитера, бельё, косметичка.
Я выдвинула верхний ящик комода, где мы хранили важные бумаги. Вытащила плотную пластиковую папку. Мой паспорт, СНИЛС, полисы. И свидетельство о рождении Дани.
С тумбочки забрала свою сумочку и телефон – экран был тёмным, батарея села ещё вчера.
– Вер, ты что, серьёзно решила уйти? – зашипел он, пытаясь заглянуть мне в лицо.
Я с силой дёрнула молнию на сумке.
– Серьёзнее некуда.
– Да ладно тебе, – он попытался изобразить привычную снисходительность, но из-за страха перед Амирбаевым вышло жалко. – Заканчивай дурью маяться. Попсиховала и хватит.
– Это ты начал дурью маяться, когда притащил в наш дом свою любовницу.
– Да Господи! – Игорь нервно всплеснул руками, но тут же осёкся, прислушиваясь к тишине в коридоре. – Не было у меня с ней ничего! Даже не успели! А ты на ровном месте истерику устроила. Успокойся уже.
Я выпрямилась и посмотрела на человека, с которым прожила столько лет, словно видела его впервые.
– То есть, по-твоему, я должна закрыть глаза на твою подстилку на нашем балконе? И на то, как ты вчера выставил меня за дверь без копейки денег и телефона?
– Не преувеличивай, – Игорь раздражённо дёрнул плечом, в своей излюбленной манере перекладывая вину на меня. – Я дверь на замок не закрывал. Ты могла одуматься и вернуться в любой момент. Сама виновата, что на принцип пошла.
– Нет, Игорь, я не вернусь, – ответила я уверенно. – Вчера ты очень хорошо показал, на что способен. А теперь отойди с дороги.
– Ты ведь пожалеешь, Вера, – зачастил он злобно. – Думаешь, ты ему нужна с прицепом? Да ещё и после меня? Поиграется, вспомнит молодость и вышвырнет. А я тебя обратно не приму, так и знай. Приползёшь на коленях – на порог не пущу.
– И слава богу, Игорь, – холодно ответила я, глядя ему прямо в глаза. У меня словно стержень внутри прорезался. – Главное, не забудь свои слова, когда будешь делить со мной имущество через суд. Отойди.
Он скрипнул зубами, но инстинктивно отшатнулся в сторону, освобождая проход.
Я подхватила тяжёлую сумку за ручки и вышла из спальни.
В коридоре Тимур тут же шагнул мне навстречу, забрал сумку.
– Всё взяла? – спросил он, даже не глядя на Игоря.
– Да. Документы, телефон, вещи на первое время. Остальное заберу потом.
– Пошли.
Тимур открыл входную дверь, пропуская меня вперёд на лестничную клетку.
– Катись! – злобно выкрикнул мне в спину осмелевший Игорь, когда понял, что мы уходим. – Быстро же ты себе нового спонсора нашла! Только вчера выставил, а уже под другого легла!
Я замерла, чувствуя, как щёки заливает краской стыда. А Игорь, распалившись от собственной безнаказанности, перевёл ядовитый взгляд на Тимура:
– А ты уши-то не развешивай! Думаешь, ты ей сдался? Ей просто перекантоваться негде! Шлюха дешёвая, прыгнула в койку за ночлег.
Тимур, уже перешагнувший порог, резко остановился.
Воздух в коридоре мгновенно заледенел. Я затаила дыхание. Тимур обернулся и сделал один обманчиво спокойный шаг обратно в квартиру.
Я даже не успела заметить замах. Только услышала глухой звук.
Короткий и безжалостный удар кулаком под дых оборвал Игоря на полуслове. Голубев издал сдавленный сип.
Его глаза едва не вылезли из орбит. Он мгновенно согнулся пополам, хватаясь руками за живот, и тяжело осел, привалившись спиной к обоям. Он судорожно хватал ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба, не в силах сделать ни одного нормального вдоха.
Вся его напускная храбрость исчезла вместе с кислородом.
Тимур не стал его добивать. Просто навис над скрюченным Игорем и смерил его презрительным взглядом.
– Ещё раз откроешь рот и назовёшь её так, Голубев, – произнёс Тимур пугающе тихим голосом, – и тебе понадобятся челюстно-лицевые хирурги. Ты меня понял?
Игорь не мог говорить, он только мучительно мычал, держась за живот, и часто-часто кивал, глядя на Тимура снизу вверх.
Тимур шагнул назад на лестничную клетку и захлопнул дверь, отрезая нас от него.
Глава 14.
Глава 14.
* Тимур *
Захлопнув багажник, я сел за руль и завёл двигатель.
Костяшки на правой руке не болели – удар был коротким, ровно такой силы, чтобы сбить эту гадливую улыбку с лица Игоря, не ломая ему рёбра.
Выруливая со двора, я чувствовал раздражение. И даже не из-за самого факта драки.
Глядя на Голубева, я испытывал исключительно брезгливость.
Типичный трусливый слизняк. Терпеть не могу таких ублюдков.
Геройствует только там, где чувствует безнаказанность. Самоутверждается за счёт бабы, гнобит её, а стоит получить реальный, жёсткий отпор от мужика – мгновенно сдувается и сползает по стеночке, пуская слюни. И вот с этим ничтожеством Вера прожила столько лет. Пиздец!
Я коротко покосился на пассажирское сиденье. Вера сидела неподвижно и смотрела прямо перед собой.
В кармане куртки коротко завибрировал телефон, возвращая меня в реальность.
И тут меня словно холодной водой окатило.
Наташа.
Я напрочь о ней забыл. Просто вычеркнул из головы на эти пару часов, как будто её не существовало. А она, скорее всего, всё ещё ждала в аэропорту или пыталась до меня дозвониться.
Мы встречались уже год. Нереальный срок для меня. Обычно я рвал любые связи сразу, при первых же попытках прогнуть меня под себя. Стоило очередной девушке начать выносить мозг, устраивать сцены, пытаться привязать к себе или контролировать мой график – я тут же ставил точку. Я терпеть не мог ошейников, претензий и дешёвых манипуляций.
С Наташей всё было иначе. Она просто… была. Присутствовала в моей жизни фоном. С ней было предельно удобно: она ничего не требовала, не лезла в душу с расспросами, не пыталась переделать меня под свои идеалы. Она искренне радовалась моему вниманию, когда у меня было на неё время, и спокойно занималась своими делами, когда я пропадал на работе. Ощущение, что она была рядом всегда, просто потому, что не доставляла проблем. Наверное, поэтому эти отношения и продлились так долго.
Идеальный, комфортный формат. Который прямо сейчас летел в кювет.
Я не мог просто привезти Веру с вещами в свою квартиру, а сам поехать к Наташе, делая вид, что ничего не произошло. И встроить бывшую, к которой меня по-прежнему необъяснимо тянуло, в свою устоявшуюся жизнь я тоже не мог.
Телефон завибрировал снова. Я не стал его доставать. С Наташей придётся поговорить. Честно, прямо и без лишних сантиментов. Но позже.
Сначала нужно разобраться с тем, что происходит здесь и сейчас.
– Едем ко мне, – ровным голосом нарушил я тишину, перестраиваясь в левый ряд и набирая скорость. – Даня, наверное, уже заждался. Если пиццу курьер привёз вовремя, пацан должен быть сытым, но надолго мультиков не хватит.
– Хорошо, – коротко отозвалась Вера. – Поедем к тебе. Только я у тебя не останусь, Тимур.
Я вопросительно выгнул бровь, не отрывая взгляда от мокрой дороги.
– Вещи я забрала, – продолжила она, глядя прямо перед собой. – Деньги у меня тоже есть, наличка осталась. Поэтому мы с Даней поедем в отель.
– Мы договорились, что ты пока живёшь у меня, – напомнил я, перестраиваясь в правый ряд.
– Когда я соглашалась, я не знала про твою девушку. – Вера упрямо вздёрнула подбородок. – Я не хочу вам мешать. Это неправильно. Ей будет обидно, если в твоей квартире обоснуется бывшая.
Меня резануло это слово, но ещё больше напрягло то, что она опять отказывалась от помощи. Это бесило. Жутко бесило.
– Я сам решу этот вопрос, Вер, – жёстко отрезал я, закрывая тему. – И сам решу, с кем мне встречаться, и кто будет жить в моём доме.
Она резко повернулась. Взгляд стал колючим, упрямым.
– Не стоит из-за меня бросать девушку, Тимур.
– А это не из-за тебя.
Сказал как есть. Отношения с Наташей держались исключительно на удобстве, и появление Веры просто расставило всё по местам. Я не собирался цепляться за то, что мне больше не нужно.
Вера же осеклась. Прикусила нижнюю губу и снова отвернулась к окну, уходя в глухую оборону.
Будто я её оскорбил. Блядь! Как же с ней сложно.
– И всё равно я у тебя не останусь, – продолжила она через минуту. – И заставить ты меня тоже не можешь.
Я чуть сильнее сжал оплётку руля. Упрямая. И по идее мне ведь и правда надо отпустить её. Но я не могу. Особенно после того, как я узнал, что Даня – мой сын
– Не могу, – согласился я, плавно притормаживая перед красным сигналом светофора. – Но я надеюсь на твоё благоразумие. Разве правильно идти в никуда? Таскать пацана по чужим углам и дешёвым гостиницам, когда у него школа и тренировки? Тем более... Даня – мой сын. И я его не отпущу.
– Он не твой сын! – выпалила она со злостью. – Ты его тренер, Тимур. И всё!
Она тяжело задышала, глядя на меня так, будто готова была вцепиться мне в горло.
– И хватит уже всё решать за меня, – добавила она. – Я ушла от Игоря не для того, чтобы снова кому-то подчиняться. Я, наконец, хочу свободы. Хочу сама решать, где мне быть и как жить.
Она защищалась от меня так же яростно, как от Голубева, путая банальную помощь с диктаторством.
– Свободы? – Я хмыкнул, переводя взгляд обратно на дорогу, когда загорелся зелёный. – Хорошо. Решай сама. Только давай на холодную голову. У тебя нет работы, карты заблокированы, и на руках девятилетний пацан, которому нужен нормальный режим, а не скитания по хостелам. Ты можешь доказать мне свою независимость и свалить прямо сейчас. Но пострадает от этого в первую очередь Даня.
Я сделал паузу, давая ей переварить.
– Поэтому предлагаю простой, прагматичный вариант. Ты живёшь у меня, пока не встанешь на ноги. Никто тебя не ограничивает, никто тебе не указывает. Квартира большая, места хватит. Найдёшь работу, снимешь нормальное жильё – съедешь. Без обид и претензий. Идёт?
– Нет.
Упрямая.
– Что я должен сделать, чтобы ты передумала? – спокойно спросил я, глядя на дорогу.
– Ничего, – она мотнула головой. – Я тебе очень благодарна, Тимур, правда. Но просто не надо меня оберегать. Сначала мама с папой это делали, запирая в золотой клетке, потом Игорь, теперь ты. Я устала от вашей опеки. Устала быть удобной и послушной. Понимаешь?
– Понимаю, – кивнул я. – Но я не предлагаю тебе клетку, Вер. Я не заставляю тебя готовить мне, стирать или быть удобной. Ты просто живёшь в моей квартире. И всё. Мы можем даже не пересекаться, я редко бываю дома. Но мне будет намного спокойнее, если я буду знать, что вы с Даней в безопасности, в тепле и не голодаете.
Я коротко глянул на неё и добавил то, о чём обычно не распространялся:
– Ты уж прости за напоминание, но ты всегда жила на всём готовом. А мне в своё время пришлось достаточно помотаться по дешёвым съёмным углам. Я знаю, что это такое. И для пацана я такого не хочу.
Она резко посмотрела на меня. Взгляд изменился, словно впервые за разговор услышала не то, что ожидала услышать, а то, что я действительно пытался ей донести.
