Текст книги "Бывшие. Я разлюблю тебя завтра (СИ)"
Автор книги: Чарли Ви
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)
Глава 12
В очередной раз хочу повторить “Ничего”, но внезапно меня осеняет идея. Очень и очень классная. После этой просьбы он должен либо отстать от меня, либо, если пообещает выполнить, справедливость, наконец, восторжествует, и я избавлюсь от него на несколько лет.
– Чего, Лика? – снова повторяет свой вопрос.
– Хорошо. Я отвечу, чего я хочу, но не уверена, что ты сможешь это сделать, – заявляю ему с гордо поднятой головой.
– Я слушаю.
– Если ты самолично сдашься в полицию и признаешься в изнасиловании, то я подумаю над твоим предложением.
Смотрю на Рамиля, пытаюсь уловить реакцию. Хоть что-нибудь. Я жду, что он поднимет меня на смех или скажет мне что-нибудь грубое, вроде того, что у меня крыша поехала, но Рамиль смотрит пристально, не мигает. Мне становится не по себе от его взгляда, будто пронизывает меня насквозь.
– Ты действительно хочешь этого? – он, наконец, нарушает молчание.
– Да.
– Почему же сразу не пошла в полицию?
Его вопрос тут же погружает меня в воспоминания. Как мама плакала и просила не позорить её.
– Мама попросила. Ей было стыдно, – отвечаю ему, а у самой в груди болит от воспоминаний.
Рамиль встаёт со стула и подходит к столу. Обходит его слева, я же огибаю стол справа. Понимаю, что появился шанс бежать, пока открыт проход. Надо только рвануть к двери. Я прибавляю скорости. Подлетаю к стулу, отодвигаю его и пинаю в сторону бегущего ко мне Рамиля, он запинается, отшвыривает стул в сторону. И делает рывок. Ловит мою руку, когда я уже выбегаю в дверь. И словно марионетку затягивает меня обратно.
Да что вообще происходит? Какое он имеет право не пускать меня?
Рамиль припечатывает меня к стене спиной и, перехватив запястья обеих рук одной рукой, поднимает их над головой. Я чувствую себя беспомощной бабочкой, которую поймал злой мальчишка за крылышки и хочет оторвать ей крылья.
– Лика…, – шепчет Рамиль, – я прошу перестань вести себя так, будто я могу сделать тебе больно.
– Ты уже делаешь мне больно, – у меня сносит крышу, и я высказываю ему всё в лицо. – Ты держишь меня здесь, заставляешь принять решение, которое я не хочу принимать. Ты уже сделал мне больно. Ты сломал мою жизнь. Я ненавижу тебя. Ненавижу. Все эти годы ненавидела и буду ненавидеть всю оставшуюся жизнь. Ты предал меня, растоптал моё сердце. Надо было думать раньше. А сейчас ты мне противен. Отпусти. Или я сегодня же заявлю в полицию о твоих домогательствах.
Злюсь на себя за слёзы, которые начинают стекать по щекам. Злюсь на Рамиля за то, что так настырно пытается втиснуться в мою жизнь.
Он опускает мои руки и обнимает. Запускает руку в волосы и прижимает мою голову к своей груди. Другой рукой придерживает за талию, растирая по кругу спину.
– Лика, если бы ты знала, как я ненавижу себя за то, что сделал. Я был очень пьян. Поэтому и не звонил в тот день тебе. Не хотел, чтобы ты увидела меня таким.
– Мне плевать. Ты гнилой и вся душа у тебя гнилая. И ни одному твоему слову я не верю. Если бы я не сбежала, ты бы до свадьбы меня насиловал? Ведь для этого ты и лишил меня девственности насильно. Ты тогда так и сказал, что теперь будешь спать только со мной.
– Я был пьян.
– Это не оправдание!
– Я знаю.
– ДАже сейчас ты удерживаешь меня силой. Разве так поступают люди, которые пытаются измениться?
– Мне приходится тебя держать, иначе мы никогда не поговорим. Ты же как страус вместо того, чтобы поговорить сбегаешь.
– Потому что не собираюсь тратить время на тебя.
– А я бы очень хотел заслужить твоё прощение. Хочу вернуть дружеские отношения, которые были у нас до того, как…всё произошло.
– Ты хочешь невозможного.
– А если я сяду, ты простишь?
– …
Упираюсь руками ему в грудь, чтобы отвоевать немного пространства.
Неужели он реально готов сесть в тюрьму? Даже не верится.
– Если сядешь и отсидишь положенный срок, – хочу учесть все нюансы, чтобы он не нашёл лазейку и не сказал потом, что – “а такого ты не говорила”.
– И сколько ты считаешь, мне полагается?
– За изнасилование по статье сто тридцать один полагается от трёх до пяти.
Я это очень хорошо знаю, специально изучала статьи про изнасилование.
– Ты же понимаешь, что сейчас сесть я не смогу.
– Да я и не сомневалась в твоей трусости. Да отпусти ты меня уже наконец.
Его руки прожигают на мне дыры. Не хочу, чтобы вообще трогал меня, но он, по-видимому, не может без того, чтобы не лапать меня.
– Если отпущу, ты спокойно сядешь на стул, и мы всё обсудим. Хорошо? Без криков, без бегства.
– Не надо ставить мне условия.
– Лика.
Я фыркаю, но всё же киваю.
Рамиль отпускает меня, и я, наконец, могу свободно вздохнуть. Мы садимся на разные стороны стола и несколько секунд молча смотрим друг на друга.
– Итак. Я услышал тебя и принимаю условие, но только после того, как ты исполнишь моё условие. Мы женимся, год ты будешь моей женой, а после получения наследства я иду в полицию и признаюсь в изнасиловании. Согласна?
Изучаю его глаза. У него они настолько чёрные , что непонятно где начинается зрачок, а где радужка. Как две дыры. Разве можно ему доверять? Он обманет и глазом не моргнёт.
– Мне надо посоветоваться с мамой. Я ведь не одна живу, и если она будет не согласна, я не пойду против неё.
– Хорошо. Звони.
– Кому?
– Маме.
– Я хотела дома с ней в спокойной обстановке всё обсудить.
– И сбежать. Нет, Лика. Так не пойдёт. Звони сейчас при мне, включай динамик и будем разговаривать все вместе.
– Ты понимаешь какой сюр сейчас происходит? Я должна звонить маме и объяснить ей, что собираюсь стать ненастоящей женой мужчине, который меня обесчестил. А за это он сядет в тюрьму через год и ещё озолотит меня. Это бред!
– Нет, Лика. Это не бред, а шанс, который даётся раз в жизни. Второй раз я такого не предложу. Подумай только, я буду безнаказанно жить, богатеть, иметь других женщин. Разве ты не хочешь мне отомстить?
Я знаю, что это провокация. Но, блин, очень триггерная провокация. Такая. Что у меня от бешенства в груди всё трясется, а злость кипит в венах.
– Хорошо, я буду очень рада услышать, как мама сама тебе всё выскажет.
Достаю телефон из кармана и набираю мамин номер.
– Громкую связь не забудь, – напоминает Рамиль.
Включаю динамик.
– Ликуша, что случилось?
Глава 13
За секунду в голове проносятся десятки мыслей.
Что сказать маме?
Как объяснить ей всё, чтобы она отказалась и чтобы Рамиль не догадался?
Только бы Матвейка сидел молча.
– Мам, привет! – начинаю издалека, выигрывая секунды для того, чтобы начать правильно разговор.
– Да виделись уже сегодня. Что-то случилось?
– Да нет. Ничего такого…просто минутка выдалась свободная. Я, кстати, тебе сегодня не успела рассказать, кого я сегодня встретила на работе.
– Кого?
– Не поверишь…Рамиля.
Взгляд Рама прикован ко мне. Вижу ,как ходят желваки ,но поза расслабленная.
Как ему это удаётся только?
– Рамиля? Того, который…
– Да. Того самого, – перебиваю её, чтобы она случайно ничего не сказала про сына и не выдала меня.
– Надеюсь, он не приставал к тебе?
Рамиль усмехается и качает головой. А мне хочется добавить: “Да, да. Ты вот такой предсказуемый”.
– Он узнал меня. И теперь предлагает выйти за него замуж.
Даже через телефон я чувствую мамин шок и негодование, хотя в трубке тишина.
– Ты всё ещё его любишь? – неожиданно спрашивает мама.
– Нет. Конечно же, нет. После того, что он сделал. Нет, – тороплюсь скорее ответить, отвожу взгляд в сторону, потому что не могу смотреть на Рамиля, когда он вот так смотрит. – Просто, он вроде как женитьбой извиниться хочет. Помочь.
– А разве помочь просто так нельзя? Зачем обязательно замуж выходить? Мало он тебе жизнь сломал, окончательно доломать решил?
– Просто он…ему тоже помощь нужна.
Мама молчит, и я продолжаю.
– Ты же помнишь, что Рамиль рос без отца? А сейчас он объявился. И делит наследство между детьми. Рамилю отец поставил условие жениться, вот он и предложил мне. Он отца получит клуб, и заодно мне поможет. Деньгами. Мы сможем выплатить ипотеку.
– Без любви замуж? Ещё и с таким человеком.
– Мам, я главного не сказала: брак будет по договору, всего на год, а после развода, Рамиль обещает сдаться полиции, чтобы понести наказание за изнасилование. Как ты думаешь, стоит соглашаться на такое предложение?
Снова смотрю на Рамиля, наши взгляды скрещиваются, ждёт ответа от мамы, а она молчит.
Я знаю, что предложение абсурдное и грязное, и уже готовлюсь к отказу, но мама неожиданно отвечает:
– Получается это фиктивный брак?
– Да, мама.
– А спать вместе будете?
Я энергично качаю головой, будто мама может меня увидеть.
– Нет, мама. Нет. Ты что!
– Сложный вопрос, Лика. Я не знаю, что на него ответить. Может с пастором в церкви поговорить? У него совета спросить?
– Нет, мама. Надо ответ дать сейчас.
На самом деле наверно можно было бы договориться с Рамилем и об этом, но мне совсем не хочется, чтобы об этом все знали.
Рамиль тянет руку к моему телефону, забирает.
– Здравствуйте, Мария Афанасьевна! – здоровается с моей мамой, выключает громкую связь и выходит из кабинета. Я иду следом за ним, но он закрывает дверь с другой стороны.
Мне не выйти и даже не услышать, о чём он с неё говорит. Слышу только неразборчивое бормотание.
Толкаю дверь, но всё безрезультатно. Прикладываю ухо к двери, всё так же бормотание.
Что он сейчас ей наговорит?
И когда я решаю уже начинать вопить, дверь открывается и входит Рамиль. Протягивает мне трубку.
– Мама? Ты ещё тут? – спрашиваю в трубку
– Лика, доченька, – слышу по голосу она плачет. – Мы поговорили с Рамилем. Я не против вашей сделки. Он обещал, что больше не обидит тебя.
Воздух с шумом покидает мои лёгкие.
Что он ей такого сказал?
– Значит, я могу выходить за него замуж? Ты уверена? Просто я не хотела соглашаться.
– Ликуша, мне больно видеть, как ты выматываешься, устаёшь, между университетом и учёбой разрываешься. Поэтому возьму грех на душу и разрешу тебе поступить именно так. А он про Матвея знает?
Я нервно оглядываюсь на Рамиля. Слышал или нет?
– Нет, мама. И не надо.
–Я ему тоже ничего не сказала. Попробуем сохранить его в тайне. Уж год как-нибудь протянем.
– Хорошо, мам. Утром приду, поговорим.
Завершаю звонок, поднимаю глаза на Рамиля. Он не торжествует, чего я очень боялась, просто улыбается.
А мне до сих пор не верится, что я приняла предложение.
Неужели я правда на это согласилась?
– В пятницу у нас семейный ужин. Хочу познакомить тебя со всеми и заодно объявить о нашей помолвке.
– Что ты сказал маме? – хмурю брови. – Почему она согласилась?
– Пусть это останется тайной.
– Я хочу знать, как ты заставил её согласиться.
– Как-нибудь потом расскажу. А сейчас ты можешь отправляться домой, Валера тебя отвезёт. А завтра я свожу тебя по магазинам.
– Зачем?
– Обновить гардероб не хочешь?
– Меня вполне устраивает и моя одежда.
– Лика ,ты скоро станешь моей женой и должна будешь подчиняться мне, хотя бы на людях. Поэтому я хочу, чтобы ты не задавал лишних вопросов. А сейчас езжай, отоспись и отдохни дома. Чтобы завтра была как огурчик.
Глава 14
(Рамиль)
Смотрю с удивлением в телефон. Среди множества чатов в телеграмм появился ещё один с подписью “Алмазные цветы”.
Что за бред? Какие ещё цветы? Я на цветочный магазин вроде не подписывался.
Захожу в чат, чтобы выйти из него, и вижу сообщение от Лилии Николаевны, своей мачехи: “Дорогие мои дети и Рамиль! Я создала этот чат, чтобы мы могли общаться все вместе. Не знаю, насколько это хорошая идея, но я решила попробовать. Сейчас, наверно, у каждой семьи есть свой семейный чат, так почему бы не сделать его и нам.
Палец замирает над надписью “Покинуть группу”. Мне, конечно, ни к чему все эти розовые сопли, я никогда не был им нужен. И сейчас мне особо не тянет узнавать своих братьев. Тем более, Родион смотрит на меня с самого первого дня на меня волком, Захар вроде нормальный, но мы с ним особо не контачим. Так если по каким-то рабочим моментам. У него свой автоцентр у меня же сеть автомоек, раскиданных по разным городам. Единственный брат с кем у нас более менее сложились отношения – это Егор, чем-то напомнил мне младшего брата Костю. Такой же бабник и сердцеед. И хоть они с Матвеем двойняшки, но абсолютно разные. Если с Егором мы нашли общий язык, то с Матвеем вообще не общаемся. А вот Ася – классная девчонка. Всегда хотел себе младшую сестрёнку, тем более такую.
При мысли об Асе начинаю улыбаться. Сразу видно твёрдость в характере, и то, что выросла среди братьев. Это не нежная барышня, а настоящий боец. Стоит только вспомнить как на семейном ужине, куда я был неожиданно приглашён, она противостояла отцу, сразу стало понятно, что эта девочка добьётся всего, чего захочет.
Ладно. Посмотрю, о чём они будут писать, а там уже решу, стоит оно того или нет.
“Мальчишки, всем привет! Как у вас там дела продвигаются в достижении целей? Имейте ввиду, я тоже скоро включусь в игру,”– написала Ася.
Я даже не сомневался, что она будет первой, кто напишет в чат и поддержит мать.
Ставлю её сообщению палец вверх, пусть знает, что я за неё. Только такой отец, как Юрий Валентинович мог отстранить от борьбы за наследство дочь, только потому, что она девушка. Урод!
Любая мысль об отце всегда отзывается раздражением.
– Ты считаешь, что вот это как раз то, что я должна носить ежедневно? – Лика стоит в белом брючном костюме, её изящная фигурка тонет в огромном пиджаке.
– Тебе не нравится? – спрашиваю, хотя и так вижу её сдвинутые брови и злой взгляд.
– Я вообще не понимаю, зачем мне менять гардероб.
– Однобортный пиджак оверсайз – тренд этой зимы, – вступается продавец бутика. – Вам очень хорошо в нём.
Лика бросает взгляд на девушку ,снова смотрит на меня.
– Если не нравится, можешь его не брать. Выбери по своему вкусу, – отвечаю и замечаю, как брови слегка расслабляются.
Мне вообще всё равно, в чём она будет, я бы даже предпочёл, чтобы она совсем без всего была, и затащить её в одну из раздевалок. Я вытащил её только для того, чтобы она немного развеялась. Насколько я знаю, девушки обожают шопоголить. Да и Бес то же самое сказал. Это одна из ступеней к тому, чтобы заслужить доверие Лики. Поэтому и гуляю с ней уже третий час по элитным бутикам. Для меня это настоящий подвиг, мне легче кинуть денег на карту, чтобы не тратить впустую время и заняться своими делами. Но самое удивительно мне приятно находиться с Ликой, ловлю себя на мысли, что любуюсь ей. И хоть она всё ещё грубит и не упускает момента напомнить о том, что ненавидит меня, всё равно чувствую, что лёд тронулся.
– Может, в ресторан зайдём? – спрашиваю её, когда, наконец, выходим из торгового центра.
– Нет. Мне некогда.
– Хорошо. Валера тебя отвезёт домой.
– Я и сама могу добраться, – снова ворчит Лика.
И тем не менее идёт рядом со мной к парковке.
– Ты каждый раз будешь отказывать?
– Да.
– Даже когда поженимся.
– Вот когда поженимся, тогда и посмотрим, – замечаю, как она кривит губы, когда произносит слов “поженимся”. И кстати, когда мы обговорим все условия?
Подходим к моей машине.
– Ты уже решила, что именно хочешь?
– Да.
– Пропиши всё по пунктам, и пришли на почту. Я подготовлю бумаги.
– Хорошо.
Садится в машину, даже не прощается. Вот что за характер? Хотя бы “пока”, можно сказать.
– Лика, – окликаю её, пока она не захлопнула дверь.
– Что?
– Когда ты меня в гости пригласишь?
– Никогда. Это как раз я тоже внесу в условия договора. Ты не должен приходить ко мне. Мой дом и моя квартира – это табу для тебя.
– А если я захочу увидеться с тёщей?
– Она тебе не тёща. Наш брак фиктивный и вообще весь этот спектакль нужен только для твоей семьи.
– Мне теперь даже интересно стало, какие ещё условия ты решила прописать.
– Не переживай тебе понравится.
Захлопывает дверь машины. Мне остаётся только усмехнуться и надеяться, что её фантазии хватит только на безобидные требования. Мне итак хватит того, что придётся идти в полицию. Я, когда согласился на это, думал, что по истечении срока давности всё обойдётся, но, как оказалось, прежде чем на что-то соглашаться надо было для начала почитать законодательство. По статье семьдесят восемь Уголовного кодекса РФ установлено, что лицо освобождается от уголовной ответственности в связи с истечением сроков давности за изнасилования совершеннолетней через десять лет после совершения преступления. Через год будет семь лет. И похоже, мне всё же придётся сесть, если я не придумаю, как выкрутиться из этого положения.
Глава 15
1.Во время брака, который должен длиться ровно год, запрещаются любые объятия и поцелуи.
2.Приближаться к моему дому ближе, чем на сто метров запрещается.
3.Во время брака исключается сексуальная близость. Любая попытка принудить жену к сексу приведёт к аннулированию договора без возврата денежных средств с моей стороны.
4.Ипотека за квартиру должна быть выплачена в первый месяц после свадьбы.
5.После развода бывший муж обязуется пойти в полицию и заявить об изнасиловании.
– Мам, посмотри.
Я протягиваю ей листок с условиями, которые больше напоминают на требования вымогательницы. Понимаю, что всё делаю правильно, Рамиль ведь сам сказал прописать все условия, но этот договор неприятно грызёт душу.
Мама надевает очки, берёт из моих рук листок и быстро пробегает взглядом по строчкам.
– Нормально? Или ещё что-то добавить в условия?
– Лика…– поднимает на меня глаза. – Это так не по-христиански. Я тебе не советчик в этом деле. Ты лучше знаешь, что именно требовать от Рамиля.
– Но ведь ты согласилась на этот договор. Не я.
Не хочу, чтобы сказанное прозвучало как упрёк, но именно так слышатся мои слова. Мама молчит, теребит листок, как школьница.
– Я хотела сделать лучше для тебя, – мама делает шаг ко мне, проводит узловатыми пальцами по волосам. – У меня не было хорошей жизни, так пусть у тебя она будет. Я же вижу, как ты устала, а круги под глазами всё темнее.
– Мам…всё не так страшно, – пытаюсь успокоить её, не хочу, чтобы она думала, что я слабая.
– Доченька, я же вижу всё. Знаю, что Рамиль поступил ужасно, знаю, что такое сложно простить, и я бы, наверно, никогда не простила, будь я моложе. Но Бог не просто так даёт нам подобные встречи и людей. Люди меняются, Лика. И мне кажется Рамиль тоже изменился, иначе бы он не пытался помочь тебе.
– Что такого он сказал, что ты теперь его защищаешь ? – не верится, что я слышу от мамы эти слова.
– То, что он сказал, предназначалось для меня. Если он захочет, то сам расскажет.
– Нет, мама, я не верю ему, – качаю головой. – Ты его не знаешь. Не знаешь, как он общается со мной, как ведёт себя. Он упрямый, жёсткий, грубый.
– Если всё действительно так плохо и он тебя обижает – откажись.
Я изумлённо смотрю на маму.
– Отказаться?
– Ну да. Я не хочу, чтобы тебе было плохо. Не надо жертвовать собой ради нас. Обещаю, я устроюсь на работу, перестану помогать в церкви. Постепенно рассчитаемся с долгами. Я всё время диктовала тебе, как жить, но сейчас Лика выбор за тобой. Я поддержу тебя в любом случае.
Да, мама правильно говорит, можно отказать Рамилю, можно жить, как раньше. Я найду другую работу, будем также жить и работать без какого-нибудь просвета в будущем. А через двадцать лет, когда ипотека будет погашена, я буду такой же одинокой женщиной с ребёнком, как моя мама. В одиночестве жить в своей квартире, потому что Матвей уже вырастет и будет жить своей жизнью. На фоне этого, предложение Рамиля словно билет в новую жизнь. Она играет яркими красками и обещает совсем другое будущее, наполненное финансовой свободой и независимостью. Я итак слишком много всего терпела в своей жизни, надо только потерпеть ещё один год. А один год по сравнению с двадцатью годами кажется не таким уж большим промежутком времени.
– Мама, нет. Я всё же соглашусь на его предложение. Но нам придётся быть очень осторожными. Жить с Рамилем я не буду, только несколько раз в неделю, скорее всего, всё равно придётся ночевать у него, но я буду стараться чаще бывать дома. А в те моменты, когда я буду у Рамиля, ты, мама, мне звонить не будешь, а если всё-таки понадобится, то о Матвее будем говорить не как о ребёнке. А как…о котёнке, чтобы Рамиль ни о чём не догадался. Понимаешь мам?
Она кивает.
– А может, рассказать ему? – спрашивает мама неожиданно.
– О чём? О Матвее? Рамилю? Нет! Ни за что! Ты что хочешь, чтобы он у меня сына отобрал? – возмущённо вскрикиваю я.
– Но он же отец, имеет право знать. Может, тогда и врать бы не пришлось, а Рамиль стал платить алименты?
– Мама, ты святая простота. Я знаю, что ты веришь в людскую доброту, но не все люди так хороши, как ты думаешь.
Мама грустно улыбается, садится рядом со мной на диван.
– Когда-то я тебе говорила точно такие же слова, а ты была уверена, что Рамиль хороший. Грудью защищала его.
– И я ошиблась. Ты была права. Людям нельзя доверять, каждый делает только так, чтобы ему было хорошо. Я не верю Рамилю. И сомневаюсь, что он выполнит хотя бы половину условий, но я всё же попробую.
Мама смахивает выступившие слёзы, тяжёло вздыхает, кивает головой.
– Хорошо.
Вижу, что ей тяжело.
Ну, ничего, – успокаиваю себя, – переживём и это. Не привыкать. Хуже всё равно уже не будет. Даже если он будет приставать, а я уверена, что будет. Тогда можно будет разорвать контракт. В любом случае я буду в выигрыше.
Я бодрюсь, а внутри всё дрожит от страха, но я упрямо фотографирую листок и отправляю условия Рамилю. Почти сразу вижу, как галочки окрашиваются голубым цветом.
“Это всё?” – следом приходит СМС.
И как это понять? Слишком много или, наоборот, мало?
“Могу ещё написать, если мало,” – отвечаю Рамилю.
“Вполне достаточно, но меня некоторые пункты не устраивают. Чуть позже пришлю поправки”.
Ну пипец! Он ещё и поправки вносить решил. Мы так не договаривались.
