Текст книги "Бывшие. Я разлюблю тебя завтра (СИ)"
Автор книги: Чарли Ви
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)
Глава 36
Сладостное забвение медленно отступает, уступая место сознанию. Я боюсь открыть глаза и увидеть глаза Рамиля. Совесть уже начала грызть, напоминая о моих же словах, что между нами больше никогда и ничего не будет.
Боже, как же стыдно!
Сижу голым задом на столешнице, обвивая талию Рамиля ногами. Бессовестная, бесстыжая, слабая– шепчет мне внутренний голос. И осмелевшая ненадолго женственность и страстность со стыдом прячутся в глубине подсознания.
– Лика, – шепчет Рамиль, а я сжимаюсь от его голоса как от свистящего в воздухе хлыста. – Посмотри на меня.
Зажмуриваюсь сильнее, мотаю головой.
– Нам ведь было хорошо. Что не так?
– Мы не должны были…Не надо было соглашаться на твоё предложение.
Рамиль прижимает меня к себе.
– Перестань Лика, перестань жалеть о том, что было. Разреши ты уже себе, наконец, быть счастливой.
Распахиваю глаза, встречаюсь с его потемневшими карими.
– С тобой?
– Со мной.
Упираюсь в его грудь ладонями, отталкиваю, но Рамиль стоит как скала. Он всё ещё во мне и я чувствую, как член снова напрягается.
– Я не хочу больше. Отпусти!
– А я хочу.
Выходит из меня, прячет своё мужское достоинство в боксеры и, подхватив меня на руки, несёт в свою спальню.
Хочу вырваться, бью кулаком в грудь, но будто в бетонную стену ударяю. Он не пробиваемый. И почему я думала, что он изменится.
– Я не хочу тебя больше, – снова повторяю. – Слышишь? Не хочу.
– Ты можешь говорить, что угодно Лика, только тело тебя выдаёт. Маленькая лицемерка.
– Да как ты смеешь? – срываюсь я.
– Тшш, Матвея разбудишь. Ты же не хочешь, чтобы сын пришёл к нам.
Рамиль, наконец, ставит меня на пол, и я тут же отпрыгиваю от него. Одёргиваю юбку, застёгиваю пуговицы трясущимися руками.
– Не подходи ко мне. Иначе я…– замолкаю, когда вижу, что Рамиль снимает рубашку и раздевается, и остаётся только в трусах.
Двигается медленно, не спеша, словно боится спугнуть. Движется в моём направлении, я оглядываюсь, чтобы прикинуть, куда бежать.
– Лика, что за детский сад?
– Это не детский сад! Ты опять принуждаешь меня. А я не хочу так. Это ты озабоченный и помешан на сексе, а мне одного раза достаточно.
– Одного раза в шесть лет? – улыбается, изгибает бровь.
– Нет. Но и не трахаться же постоянно. Мы ведь не животные. Хотя ты, возможно, я точно нет.
– Ты сейчас договоришься.
Рамиль неумолимо приближается. Я делаю рывок в сторону кровати, мне не хватает миллисекунды, чтобы убрать ногу, как Рамиль обхватывает мою лодыжку рукой и я со всего маху падаю лицом вниз на кровать.
Чувствую тяжесть его тела, он садится на меня и…начинает щекотать.
– Что ты делаешь? – кричу, захлебываясь смехом.
Я до ужаса боюсь щекотки. А его пальцы искусно пробегаются по моим рёбрам, я извиваюсь всем телом, но сбросить его с себя нереально.
– Это похоже единственный способ, чтобы ты рассмеялась.
– Я сейчас умру…перестань, пожалуйста, – мне не хватает воздуха от смеха, да и Рамиль весит немало. – Ты меня сейчас раздавишь.
Он приподнимается, и я могу вдохнуть полной грудью.
Рамиль вытягивается рядом со мной, опирается на локоть, а другой крепко обнимает за талию, чтобы я не сбежала.
– Мне нравится, когда ты смеёшься, – неожиданно тихо говорит Рамиль. – Нравится, как ты стонешь. Я кажется, стал Ликозависимым.
– Тебе это просто кажется.
– Почему?
– Потому что ты просто хочешь меня добиться. И скоро всё пройдёт.
– Ты думаешь? – хмыкает Рамиль.
– Уверена.
Он наклоняется и срывает лёгкий поцелуй с моих губ.
– А, мне кажется, эта болезнь неизлечима, – произносит тихо серьёзно, будто не смеялся секунду назад вместе со мной. – За шесть лет не смог излечиться, думаешь сейчас смогу?
– А ты пробовал?
– Конечно.
– А как?
– Точно хочешь знать?
– Хочу.
Может, после его признаний я опять его возненавижу? Хочется вернуть привычное состояние. Мне не нравится, как Рамил действует на меня.
– Если ты про то, что пытался ли я найти себе девушку, то да. У меня было много женщин. Перебирал, искал, выбирал. Но, как видишь, жениться решил на тебе.
– Ты же предложил мне замужество только для того, чтобы в наследство клуб получить.
– Ну да. А убил двух зайцев. Вернее, трёх. Клуб, жена и сын.
– Я уже сказала, Матвей не твой.
Свет ночника освещает нахмуренные брови Рамиля.
– Лика, хватит уже. Матвей ведь моя копия.
– Он хоть сколько может быть похожим на тебя, но он не твой сын.
– А если ДНК тест сделать?
– Только попробуй. Матвей только мой сын. Я тебе его не отдам.
Резко сажусь, отпихиваю его руку.
– Я не собираюсь забирать у тебя сына. Мы можем жить вместе полноценной семьёй. Я, ты, Матвей. Если хочешь, маму перевезём сюда, чтобы за внуком приглядывала.
– Ты уже всё продумал, я смотрю. А то, чего хочу я, опять не учитывается? Ты обещал, что это всего на год. Обещал оплатить ипотеку. Прошла неделя и ничего.
Рамиль встаёт, бросает на меня сердитый взгляд и идёт к письменному столу. Достаёт какие-то бумаги из ящика и протягивает мне.
– Твой долг погашен. Если не веришь, можешь сама запросить документы.
Глава 37
Несколько секунд смотрю на его протянутую руку, не решаясь подойти.
– Неужели доверяешь и даже не проверишь? – изгибает бровь, будто насмехается.
Беру себя в руки. Поднимаю подбородок и заставляю себя подойти к Рамилю. Осторожно забираю документы, пробегаю глазами, проверяю паспортные данные, своё имя, сумму. Вроде подвоха нет.
– Погашение пройдёт в течение нескольких дней. В приложении у тебя отобразится, – добавляет равнодушно. – Как видишь, часть сделки я выполнил и даже перевыполнил. По договору я должен был оплатить только девяносто процентов от суммы, а оставшуюся сумму через год. Теперь ты спокойна?
– Да, сейчас стало немного спокойнее, но это ни на что не влияет. Договор останется договором. Или ты думал, стоит решить мои проблемы и я сразу тебе поверю и растаю перед тобой? Знаешь, Рамиль, доверие теряется за секунду, а вот восстанавливается оно годами.
– То есть ты хочешь сказать, что не простишь меня?
– Неужели дошло. Я тебе об этом уже не первый день говорю. И даже если ты меня опять заставишь спать с тобой, ничего не изменит. Тело отвечает на прикосновения. Это физиология человека и бороться с инстинктами сложно. Тебе ли не знать, ты вообще бороться сам с собой не умеешь. Но вот здесь, – прикладываю ладонь к груди, – здесь до сих пор болит. Я очень жалею, что мы снова встретились, и хотела бы забыть тебя навсегда, но не знаю, что для этого надо сделать.
Рамиль стоит лицом к окну ,скрестив руки на груди. С каждым моим словом лицо мрачнеет всё сильнее, а взгляд становится суровым.
– Понятно, – произносит он и круто развернувшись идёт к двери, по дороге поднимает брюки, свою рубашку. Выходит тихо, будто его здесь и не было. Только смятая постель напоминает о том, что ещё пять минут назад мы лежали на кровати.
И вроде должна радоваться, всё получилось, как я хотела. Он отстал, бумаги на квартиру у меня, если это всё правда, а не очередная уловка, чтобы затащить меня в постель.
Так почему же в груди ещё больнее?
Тоска и одиночество наваливаются с ещё большей силой, чем раньше. Ощущение, будто я сделала что-то неправильно.
Чтобы отвлечься от мыслей, иду в душ, но от себя самой не скрыться. От всего можно убежать, от прошлого или нелюбимого человека, а вот от собственной головы не убежишь. Особенно, когда там сидят тараканы.
Можно хоть сколько пытаться считать овец или пытаться мечтать о чём-нибудь приятном перед сном, но мысли всё равно разворачиваются, вылавливают в памяти яркие эмоциональные моменты. И эти моменты чаще всего не самые лучшие.
Почему в сложные моменты в памяти не всплывают счастливые воспоминания?
Например, когда впервые увидела Матвея или он первый раз сказал "мама".
Ответ прост, потому что все счастливые события в жизни у меня намертво связаны с Рамилем. Когда увидела Матвея, его отёкшую красную мордашку в первую очередь подумала, что волосы сына как у Рамиля. А ведь всю беременность я молилась, чтобы сын был похож на меня или на мою маму.
И каждый раз, когда Матвей что-то делал: впервые сказал “мама”, сделал первый шаг, – я думала о том как бы на это отреагировал Рамиль. Интересно он был бы рад узнать, что у него есть сын.
И вот я знаю.
И вместо того, чтобы радоваться опять недовольна. Не хочу делиться с ним своим Матвейкой.
Рамиль не заслужил такого сына. Он слишком хороший мальчишка для него. У него должен быть сын такой же, как он: вредный и жестокий. И пусть он изменился, повадки хищника в нём также сквозят в каждом движении. И властность прорывается, стоит ему потерять контроль ненадолго.
Как можно жить с таким человеком? Постоянно подчиняться? Даже если я вдруг решу попробовать с ним жить, где вероятность, что получится? А стоит потерять бдительность и отказаться от фиктивного брака, он возьмёт ситуацию в свои руки, и я вообще никогда от него не смогу уйти.
Мысли одолевают меня, когда я лежу в кровати. Кручусь без конца всю ночь. Чувствую, что хочу спать, но тело напряжено, сердце то неожиданно начинает колотиться как ненормальное, то успокаивается. Будь я дома, приняла бы уже успокоительное, но в этом доме я не знаю, где находится аптечка. Да и есть ли там хоть какое-то успокоительное.
Наконец погружаюсь в дремоту, когда на улице уже начинает светать.
Мне снится та самая комната, где я застала Рамиля с другой, и где он лишил меня девственности. Знаю, что это сон. Наблюдаю как будто со стороны.
Как Рамиль целует меня, наваливается сверху, задирает подол. Только теперь мне не страшно. Я знаю, что будет хорошо, будто пронеслась через время и вернулась в прошлое. И вместо того, чтобы отталкивать, наоборот, обнимаю его за шею. Подставляю губы под поцелуи, даже как будто чувствую запах алкоголя и табака.
Всё происходит быстро и почему-то не больно.
Место старое, а чувства новые.
Сколько раз мне снился этот сон, первые полгода почти каждую ночь, и каждый раз я просыпалась с криком сразу как, только Рамиль входил в меня. Боль я чувствовала почти физически. А сегодня не больно.
Я бессовестно двигаю бёдрами ему навстречу. Хочу отвернуться и не смотреть на себя, но не отворачиваюсь. Будто кто-то держит мою голову и заставляет наблюдать.
– Вот видишь, всё не так страшно, как ты себе придумала, – говорит Рамиль и поворачивается лицом ко мне, будто он всё это время знал о моём присутствии.
Просыпаюсь резко. Сажусь на кровати, а волоски на теле стоят дыбом.
Мне кажется, я схожу с ума. Рамиль уже проник в мои сны, захватил мой разум полностью.
Глава 38
Неделя у Рамиля пролетает неожиданно быстро. Я боялась, что он будет приставать или мстить за то, что отказала ему, но, к моему удивлению, на следующий день он вёл себя, как обычно. Будто и не было ни нашей близости, ни диалога после.
Зато Рамиль с каждым днём всё больше сближался с Матвеем, а тот тянулся к нему в ответ. Они даже на рыбалку ходили, я чуть с ума не сошла от переживаний. В голову лезли страхи, что Матвей тонет, провалился под весенний непрочный лёд. Хотела пойти с ними, но мужчины в один голос заявили, что рыбалка – это мужское занятие.
– Мама, а ты нас дома жди с добычей, – напоследок сказал Матвей. – Я поймаю большую рыбу, и ты приготовишь из неё ужин. Да, Рамиль?
Рамиль согласился.
До вечера не находила себе места, и чтобы успокоиться чуть не загладила до смерти Серого, хотя он не был против, мурлыкал как заведённый мотор.
Рамиль его оставил и отмыл. Теперь это был не серый комок грязи, а серый пушистый комочек с голубыми глазами. И вот этими голубыми глазками он покорил моё сердце. Да и меня Серый воспринимал как маму или кормилицу. Бегал за мной как собачонка, стал спать со мной на кровати. Маленький релаксант, который на ночь успокаивал меня, я расслаблялась и спокойно засыпала. Мне перестали сниться кошмары.
Первые две ночи я с опаской смотрела на дверь, страшась, что Рамиль захочет новой близости, но то ли он решил взять паузу, то ли всё-таки понял, что лучше на меня не давить, но он держал себя в руках. Даже не пытался поцеловать или зажать. В какой-то момент стало даже немного обидно, что вся любовь и внимание Рамиль посвящает сыну.
Недаром мужчины говорят, что женщин понять невозможно. Пока он добивался, я отталкивала. Как только перестал, мне стало не хватать его внимания и прикосновений. Проснувшуюся нежность приходилось компенсировать Серым.
С рыбалки, кстати, они пришли довольные, даже с уловом, который достался Серому, потому что приготовить из их добычи достойный ужин было почти нереально, настолько рыбёшки были маленькие.
Несколько раз мы выезжали в город, в детское кафе, в кинотеатр на детский мультфильм. Матвей сидел довольный и гордый, что он с мамой и папой. И хоть мы с Матвеем не проговаривали, как он должен называть Рамиля, пару раз я слышала, как он случайно оговаривался. Со стороны мы наверно выглядели той самой счастливой семьёй, каких показывают в рекламе. Я действительно иногда забывалась и смеялась от души, над остроумием Рамиля, и шутками сына. Но периодически напоминала, что мы не семья. И это всё только картинка. Ширма, за которой скрываются сложные отношения и непрощённые обиды.
– Завтра нам надо вернуться домой, – говорю за ужином в воскресенье.
– Ваш дом здесь, – сухо отвечает Рамиль.
Вижу по глазам Матвея, что расстроен, но я не хочу, чтобы он привык.
– Нет, Рамиль. Наш дом не здесь. Это твой дом, а мы здесь только гости.
– Не выдумывай, – поднимает голову, смотрит в глаза. – Ты моя жена, а значит, это твой дом. Да и Матвей не хочет уезжать.
– Мам, мне здесь понравилось. Давай останемся. Дядя Рамиль же правильно говорит.
Растерянно смотрю на сына.
– А как же бабушка? Она ведь соскучилась уже. Неделю тебя не видела.
– Ну давай съездим в гости к ней ненадолго, а потом вернёмся сюда. Разве муж и жена не должны вместе жить?
Его вопрос заставляет опустить глаза в стол. Не знаю, что ответить. Давить на него не хочу, но оставаться тоже. Потому что знаю, как потом будет тяжело.
– Матвей, давай завтра все вместе съездим к бабушке, а там уже решим, как быть. Может ночевать останешься, а потом я вас обратно заберу. Бабушке Маше тоже ведь надо помогать. Ты мужчина, а мужчины должны помогать своим родным, – говорит Рамиль.
– Хорошо, – соглашается сын.
Я украдкой смотрю на Рамиля. Не думала, что он согласится. Ждала перетягивания одеяла и манипулирования. Но он в который раз поступил неожиданно. И каждый раз я сомневаюсь, сделал ли он это потому, что на самом деле так думает или чтобы произвести впечатление.
– Матвей, ешь давай, – делаю замечание сыну, еда в тарелке стоит почти не тронутая.
– Не хочу я гречку мама.
– Но ты же знаешь, что кашу полезно есть.
– Ну не хочу, – гундит Матвей в ответ.
– Давай договоримся, – снова вступает в разговор Рамиль. – Ты сейчас ешь гречку, а потом мы все вместе идём смотреть мультфильм, про который ты рассказывал.
– Про Райю и дракона?
– Ну да.
– А можно, половину съем? – Матвей начинает привычно договариваться.
– Нет. Мама старалась, готовила для нас ужин, так что давай кушай.
Удивлена стойкости Рамиля. Мне вот всегда сложно отказывать.
Матвей же ещё пару раз пытается договориться, но Рамиль стоит на своём, и ему приходится доесть.
После ужина они уходят в зал, где у Рамиля во всю стену огромный телевизор, не хуже, чем в кинотеатре. Я же остаюсь прибраться на кухне, составить грязную посуду в посудомойку. До сих пор не могу привыкнуть, что кто-то за меня моет посуду.
– Ты ещё долго? – в проёме стоит Рамиль.
– Нет. А что?
– У нас семейный просмотр, ждём тебя.
Скрещивает руки на груди.
– Смотрите без меня.
– Сильно занята? Или специально меня избегаешь? – в голосе нет раздражения или угрозы, но я чувствую напряжение.
– Нет. Просто…думала позаниматься. Учёбу ведь мою, никто не отменял. Я и так за неделю отстала от сокурсников. Догонять придётся.
– Догонишь. Не переживай. Я всё решу.
– Нет, Рамиль спасибо. С учёбой я всё решу сама.
– Тогда идём.
Серый уже трётся об мою ногу, он всегда чувствует, когда надо появиться. Не могу злиться, когда это чудо так смешно строит из себя взрослого. Поднимаю котёнка на руки.
– Хорошо. Идём.
Матвей уже расположился на подушках перед телевизором. Мы с Рамилем садимся позади него на диван. Серого располагаю на своих коленях. Я же оказываюсь зажата между подлокотником и Рамилем. Его нога тесно прижимается к моей. Он откидывается назад, перекидывает руку за спиной и обнимает за плечи.
оглядываюсь на него.
– Что? – спрашивает Рамиль. – Не хочешь, чтобы к тебе прикасался?
Качаю головой. Не хочется портить настроение никому. Постепенно расслабляюсь, сюжет мультфильма увлекает, а под щекой мощно стучит сердце Рамиля.
Глава 39
Мультфильм ещё не заканчивается, а я замечаю, как Матвей заснул на подушке. Хочу встать, чтобы по привычке перевести сына в детскую. Но Рамиль останавливает меня. Встаёт сам, подхватывает сына и несёт в спальню. Я иду следом ,чтобы открыть дверь и поцеловать Матвея на ночь. Рамиль кладёт его на кровать, я ловко, чтобы не разбудить, снимаю с него штанишки и носки. Целую в лоб, подтыкаю одеяло с боков. Выхожу из спальни, Рамиль стоит, опершись плечом о стену.
Немного мешкаюсь, не знаю, что надо делать в этом случае. Сказать спасибо или просто пожелать спокойной ночи. Решаю, что второй вариант лучше.
– Спокойной ночи! – разворачиваюсь к своей спальне, а позади себя слышу его шёпот.
– Досматривать не будешь?
– Нет. Я видела этот мультфильм уже раз десять.
– Может, что-то другое включим? Сама выберешь.
С ним наедине опасно оставаться. Он притупляет мой мозг, но пять минут назад мне было так уютно сидеть рядом с ним. Душа требует продолжения.
– Ну если мы будем только смотреть фильм, то можно, – специально делаю ударение на “только”.
– Конечно, – соглашается Рамиль.
Располагаемся на диване и несколько минут выбираем фильм.
– Какие ты любишь? – спрашивает Рамиль.
– Фантастику какую-нибудь не обязательно новый фильм. Можно что-нибудь и из старого.
– Точно? Я думал, может, романтическую комедию включить.
– Не думала, что ты смотришь такое.
– А что, по-твоему, я должен смотреть? – вздрагиваю от его голоса.
И как ему удаётся, вот так действовать на меня. Наверно, просмотр фильма с фиктивным мужем, не самое лучшее решение, тем более, когда он действует на меня так возбуждающе.
Рамиль перехватывает мой взгляд, между нами повисает пауза, но эта пауза только в воздухе. Мы будто разговариваем взглядами.
Он поднимает бровь, догадывается, о чём я думаю. А я не отвожу взгляд, не закрываюсь и не пытаюсь сбежать как раньше.
Что это? Магия ночи или что-то ещё? Но я становлюсь смелее. Отблески от телевизора освещают лицо Рамиля.
А мне любопытно сдержится ли он на этот раз или нет. Придвигается ближе, нависает надо мной, но всё ещё не притрагивается, взгляд опускается на мои губы. Я будто чувствую его желание поцеловать меня, но взгляд снова возвращается к моим глазам.
Не притрагивается, тоже испытывает мою выдержку.
Так и хочется сказать ему: “Целуй уже!” Но я молчу. Кажется, перестану себя уважать, если попрошу.
А между нами уже разряды проскальзывают, проносятся со скоростью свет. Кончики пальцев и губы покалывает от желания.
Моя рука поднимается, и ладонь ложится на колючую щеку Рамиля. Я даже не осознаю, что делаю это сама.
Взгляд Рамиля теплеет, но он всё так же сидит, не предпринимая никаких действий.
Это обижает, злит, ведь он всегда целовал первым, обнимал, ласкал меня, а теперь не хочет? Или я стала не такой желанной после нашего сближения.
От этой мысли становится обидно. Не хочет больше меня?
Но это противоречит тому, что происходит между нами.
Резко выпрямляюсь.
Надо прогнать эти мысли и романтическое наваждение. Хочу встать, но попадаю в кокон из рук Рамиля.
И всё же он не выдержал первым! – торжествует во мне женская начало.
Его поцелуй жёсткий, он впивается в мои губы и мне уже не до торжества. Оказывается, я всю неделю ждала, с последней близости ждала этого.
Хотела оказаться в его руках. Чувствовать, как его пальцы сжимают мои бёдра, чувствовать его запах и вкус губ. Он сейчас почти перестал курить, нет вкуса табака.
Садит меня на себя, и я оказываюсь сверху.
Задирает подол платья, слышу треск своих кружевных трусиков.
– Ты решил всё моё бельё порвать? – шепчу возмущённо.
– Я буду только рад, если ты будешь без белья ходить, – отвечает Рамиль хрипло. Тянет платье кверху, снимает его через голову. Сижу на нём голая, только бюстгальтер ещё прикрывает мою грудь. С чем Рамиль расправляется также быстро, снимает лямки с плеч, отводит кружево с груди, выпуская на волю сначала одну, а потом другую. Обхватывает ладонями каждую. Зажимает набухшие соски между пальцев. Низ живота сводит от желания. Трусь о твёрдый бугор, который под тканью штанов ощущается, как дубинка. Чувствую, как между ног уже всё мокро. Но Рамиль не торопится снимать штаны и футболку. Он полностью сосредоточен на моей груди. Теперь к ласкам присоединяются губы и язык. Огонь пожирает, хочется ещё больше.
Рамиль придерживает меня за талию, а я сама неосознанно тянусь к нему, подставляю себя под его поцелуи.
Губы обхватывают сосок, Рамил прикусывает его, оттягивает. Это и немного больно и восхитительно. Это невозможно выдержать молча, стон вырывается из груди. Хриплый жадный, это не я, будто другая женщина сейчас стонет на коленях Рамиля. Сжимаю мышцы живота ,чтобы хоть немного сбросить напряжение, но делаю только хуже. ЖЕлание становится невыносимым.
Рамиль скользит пальцами по бедру, я даже привстаю на нём, чтобы позволить пальцам проникнуть внутрь. И когда он вводит палец, внутри меня всё взрывается, я едва не падаю от напряжения, но сильные руки бережно укладывают меня на диван.
Прижимаю руки к груди, тело в будто в сладкой агонии., соски ноют после ласк. Чувствую, как Рамиль гладит мои ноги, бедра, пока прихожу в себя.
– Почему ты не продолжаешь? – спрашиваю его тихо. Во рту сухо, язык еле ворочается.
– А ты разве хочешь?
– Издеваешься?
– Значит, скажи об этом.
– Хочешь унизить меня?
Рамиль склоняется надо мной, едва прикасается к моим губам.
– А разве сказать о своём желании это унижение? – его низкий голос снова запускает дрожь по телу. Я же только что получила удовольствие и опять хочу его. Потому что мне неприятно сознавать, что он удовольствие не получил.
Приподнимаюсь на локте. Тянусь к его штанам, оттягиваю резинку штанов вместе с трусами. Напряжённый член, увитый венками, ложится в мою руку, на головке выступила капля смазки.
Похоже, я совсем превратилась в распутную женщину, падать ниже некуда, так в чём проблема признаться ему, что я хочу его объятий и чувствовать его в себе, а не палец.
– Да, Рамиль, я хочу тебя.
Моё признание будто активирует в Рамиле страсть, которую он подавлял всю неделю.
Всё происходит мгновенно, он садит снова меня на себя, только теперь между нами больше нет преград.
Скользит внутрь, заполняя полностью. И если у меня было небольшое недопонимание, как надо двигаться, то Рамиль своими движениями разрешил все сомнения.
Он двигается сам, я же подстраиваюсь под его ритм. Это напоминает скачку на жеребце, от сравнения начинаю улыбаться. Но недолго Рамиль выбивает все мысли. Обнимаю его за шею, целую. Мне теперь не нужно разрешение. Я разрушила лик невинности вокруг себя, и образ того, как должна выглядеть женщина. Представление, которое мне годами вбивали в голову.
Пусть я буду плохой и распутной в глазах матери, зато я буду желанной для мужчины и смогу быть с ним открытой.
И с каждым движением бёдер Рамиля, я всё отчётливее понимаю, как хочу не оглядываться назад, а получать любовь и ласки, не ругая себя за это.
– Лика, ты… не думал, что в тебе столько…
Не даю ему договорить, закрываю рот поцелуем, как когда-то он мне. Не хочу сейчас слов. Хочу только чувствовать, вновь раствориться в нём.
Ещё несколько мощных толчков и меня вновь накрывает удовольствием, мышцы внутри сжимаются, плотно обхватывают член Рамиля.
Слышу его стон, чувствую, как головка трётся о стенки. Рамиль кончает. Откидывается на спинку дивана, увлекая меня за собой. Прижимает к груди. Удовлетворение растворяется по венам , растекается мёдом по всему телу.
Я довольно улыбаюсь. Опускаю голову на его плечо. В голове пусто и от этого хорошо и спокойно.
