Текст книги "Бывшие. Я разлюблю тебя завтра (СИ)"
Автор книги: Чарли Ви
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)
Глава 8
(Рамиль)
Её взгляд, да весь вид кричит о том, как она ненавидит меня. А я ни о чём и ни о ком, кроме Лики, думать сейчас не могу. Почему она так действует на меня? Каждое её движение, взмах ресниц, покусывание губы откликается во всём теле дрожью. Ни с кем я не чувствовал такого мощного возбуждения.
Машина сейчас подъедет, она выйдет и снова исчезнет, а я не хочу , чтобы она уходила. Она моя. Та прошлая одержимость никуда не ушла. Вспыхнула с новой силой, когда увидел её в клубе.
Эта точёная фигурка, короткая юбка, из-под которой периодически промелькивала полоска кожи. Там в клубе мне хотелось стать её чулками, чтобы постоянно трогать её ножки. Крышу сносит просто пиздец. Но держусь. Итак, наломал дров в прошлом. На следующее утро, когда протрезвел, Добрыня очень толково объяснил, чем это может обернуться для меня. Но Лика не заявила в полицию. А потом и совсем исчезла. Сколько раз я приходил к её дому. Хотел всё объяснить, но разве это объяснишь?
И сейчас зачем-то наговорил ей, что она сама виновата. Наверное, правильнее было бы извиниться перед ней, но даже не представляю, как это сделать. Бухнуться на колени? Я сам себя перестану уважать, да и Лика тоже.
Снова прячусь в тени, отсюда хорошо наблюдать за ней. Чувствую себя маньяком, но не могу отказать себе в этом удовольствии. Хотя бы смотреть. Прикасаться к ней запрещаю, чтобы не сорваться. Да и она сама не даёт. Стоит только момент в клубе вспомнить, когда положил руку ей на спину, как она дёрнулась.
Опять она кусает нижнюю губу. Член стоит весь вечер, а от одного её невинного прикусывания губки, каменеет ещё больше.
В ней охуенно всё: и запах, и фигура, и личико. Даже острый язычок, которым она научилась пользоваться, заводит.
А может, украсть её? – в голове промелькивает шальная мысль. – Увезу, и на хуй отцовское наследство не нужно. Бывают же браки по принуждению. Запру в комнате и будет моя.
Но как бы ни была эта мысль приятна, отвергаю её. Не хочу, чтобы Лика ненавидела меня всю жизнь. От одного её вида, когда зрачки расширяются и трясётся, как листочек уже не по себе. Не страх мне хочется видеть в её глазах, а желание. И весь этот фарс с фиктивным браком только чтобы её к себе привязать и помочь. Она ведь помощь не примет. Гордая сильно. Конечно, можно было что-то ещё придумать, но я не силён в замысловатых планах. Бес по этим делам лучше меня. Мне легче нос сломать кому-нибудь, чем уговорить.
Сколько себя помню, только так и спасался. Все, кто встречался со мной на разборках, знают, что кулак Алекса припечатывает надолго. Это Лика знает моё имя да парни, а в других кругах я известен, как Алекс.
– Вот мой дом. Остановите здесь, – подпрыгивает Лика на сиденье. – Не хочу, чтобы мама видела, что я на машине домой приезжаю.
Поворачивается ко мне, объясняет, но, увидев мой взгляд, опускает глаза. И я в который раз матерю себя за то, что распустил руки шесть лет назад.
Сам не знаю, что на меня тогда нашло. Выпили тогда до хрена. У Цыгана мать умерла, вот и провожали её. Ведь специально ей не звонил, как чувствовал, что могу не сдержаться. И да, я в какой-то степени злюсь на неё. За то, что пришла в тот день. Сидела бы дома. Не появись она тогда в комнате, мне бы крышу не сорвало.
– Валера, останови, – командую водителю.
Тот тормозит на парковке, перед другим домом. Открываю дверь, выхожу. Подаю руку Лике, но она смотрит на неё, будто ей я змею подсунул. Выскакивает сама. Едва не растягивается перед машиной на льду. Рефлекс срабатывает быстрее, чем я успеваю осознать. Ловлю ей как раз за секунду до того, как она чуть не врезается лбом в асфальт. Поднимаю и ставлю на ноги.
– Спасибо, – бормочет Лика и пытается вырваться из моих рук. А я не могу их расцепить. Хочется сжать их ещё сильнее, прижать к себе и попробовать на вкус её пухлые губы.
– Рам, пусти! Я сейчас закричу, – в голосе истеричные нотки.
Боится моя девочка. Меня боится.
– Стоишь? – делаю вид, что держу её только для того, чтобы опять не упала.
– Стою. Крепко стою. Можешь отпустить.
Надо отпустить.
– Сегодня в ночь опять? –тяну время. Я итак знаю, что она каждую ночь работает.
– Да, в ночь.
– Тогда вечером жду ответа.
– Я тебе уже ответ сказала.
– Лика, подумай хорошо.
– Отпусти.
Расцепляю руки, убеждая, что до вечера она сбежать не успеет. И всё равно в груди тоскливо, когда смотрю, как она бежит к своему подъезду. Будто больше её никогда не увижу.
Сколько я ругал себя, сколько пытался забыть её, баб сколько было, а она одна в башке засела. И не выгнать её оттуда. Всё бы для неё сделал. В бриллианты одел с ног до головы, если бы попросила, но я то знаю, что не попросит. И на фиктивный брак не согласится. Но я хотя бы попытался. Мне и клуб-то этот побоку, никуда не упёрся. Просто здесь Лика работает. А значит, придётся выполнить условие отца и стать Алмазовым. Ненавижу эту фамилию. Ещё когда маленьким был, мечтал, что отец приедет с кучей игрушек, машинок, завалит подарками, свозит меня в Дисней-лэнд. А потом понял, что он никогда не придёт. Мать не скрывала его имя. Я знал кто мой отец с младенчества и гордо рассказывал друзьям в садике и в школе, когда меня звали безотцовщиной. Но вместо того, чтобы начать меня уважать ребята просто били толпой. Запинывали до кровавых соплей. Пока за меня Даня во втором классе не заступился. Так и дружим с ним, с того времени. Он моё мерило справедливости. Только его взгляд или слово могут меня остановить, потому что ни разу он не поступил против совести.
Как только вижу, что меховой помпон на шапке Лики исчезает за подъездной дверью, сажусь в машину.
Командую Валере гнать к отцовскому дому.
Пора сообщить Алмазову старшему, что я готов принять его условия.
Глава 9
(Лика)
Пытаюсь всунуть ключ в замок, но руки так трясутся, что попадаю только с третьего раза. Два щелчка. Распахиваю дверь.
Наконец, я дома.
Прислоняюсь спиной к стене и выдыхаю.
– Случилось, что? – шепчет мама, выглядывая из комнаты. – Так неслась, будто черти за тобой гонятся.
Ощущение на самом деле было такое, только не черти, а мой личный демон.
– Нет, нет Мам, всё хорошо, просто на улице холодно. Матвейка ещё не проснулся? – спрашиваю маму и начинаю раздеваться.
У меня в запасе полчаса. Надо попить чаю ,разбудить сына, отвести в садик, и к восьми успеть в универ. А пока еду до него надо успеть почитать конспекты, чтобы освежить память, благо домашку не задавали.
Шесть лет назад, когда мы решили с мамой переехать, денег от проданной квартиры в нашем городе хватило только на первоначальный взнос ипотеки. Недаром говорят, что в Москве самое дорогое жильё. И ладно было бы какое-то элитное. А то обычная двухкомнатная в панельном доме, с косметическим ремонтом. И платить ещё за неё двадцать четыре года. А на ремонт всё никак денег не хватает.
Иду на кухню, стараюсь наступать на те места пола, где точно знаю, доски не заскрипят. Мечтаю сорвать деревянный пол по всей квартире и залить бетоном, чтобы был идеально ровный и нескрипящий. Также и стены уже давно бы ободрала, а не приклеивала отслоившиеся бумажные обои, которые отклеиваются каждую зиму, когда промерзают уличные стены. Но надо радоваться тому, что есть. Постепенно всё наладится. Как только доучусь смогу выходить не только на ночные смены. А вообще, у меня надежда, что меня когда-нибудь повысят. Если это произойдёт, то ни в какую школу я работать не пойду. Этот диплом скорее маме нужен. Она хотела, чтобы у меня хорошая работа была. Мне же совсем не хочется работать в школе за копейки. В клубе я могу заработать намного больше. Мы и вдохнули свободнее, когда я туда полгода назад устроилась. Даже стало хватать от зарплаты до зарплаты, а не бежать занимать в долг у соседки за неделю до неё. Мама, конечно же, не знает, где я работаю. Да и сама бы ни за что не пошла, если бы не нужда. Я тогда была совсем на мели. Денег не было даже на сахар. Матвейка плакал, что хочет сладкий чай и шоколадку. Это было так больно слышать. Особенно когда привела его в садик, а он в раздевалке сказал: “Я люблю садик, здесь чай сладкий дают с повидлом”. Я уверена, это услышали все родители кто был в тот момент в раздевалке, но никто не подал виду, а мне стало безумно стыдно за свою нищету. Я едва не разревелась, казалось, все смотрят осуждающе. И в тот же день одногруппница сказала, что уже устала разрываться между работой и учёбой. Не хватает официантов в клубе.
На всё можно закрыть глаза. И на место, где работаешь, да и на откровенную униформу, которую носишь. Лишь бы твой ребёнок не плакал и был сыт. Себя я оправдывала тем, что не позволяла себя лапать и не соглашалась ни на какие другие предложения с интимными услугами. Да было несколько раз и такое. Первый раз, когда такое предложили, я даже не сразу поняла, чего от меня хотят, а когда поняла, отказалась сразу же. Вот и сейчас Рамиль, как и клиенты из клуба, предложил оплатить мои услуги.
Но даже если мне не надо оказывать никакие интимные услуги, просто быть фиктивной женой…нет, я на это не готова пойти. Слишком страшно оставаться с ним наедине и слишком живы воспоминания прошлого. Даже, пока ехали в машине, я постоянно чувствовала его взгляд. Голодный взгляд мужика. На работе я часто ловила на себе подобные взгляды, но только с Рамилем мне было по-настоящему страшно.
Бужу сынишку, несу его на кухню, наливаю ему и себе чай.
– Мамочка, а сколько ещё осталось до выходных, – спрашивает Матвей.
Я достаю шоколадный маффин, которую припасла ещё с вечера. Это наш повар Олег всё время балует моего сынишку, всё время сладости для него передаёт.
У сына сразу проходит сон, а глаза загораются радостью. Глаза…он смотрит на меня и вижу перед собой копию Рамиля.
Господи, как же он похож. Раньше не замечала так сильно. А сейчас…после нашей встречи вижу, что просто копия.
– Ещё три дня сынок. А потом будешь два дня отдыхать. Может, съездим куда-нибудь. Хочешь, в Шоколадницу сходим?
– Хочу, – кивает довольный Матвей, жадно вгрызаясь в пирожное.
После оплаты по ипотеке, за коммунальные и садик у меня остаётся не очень много денег, но я всё равно всегда выделяю немного, чтобы хотя бы раз в месяц сводить сына куда-нибудь.
Мы быстро собираемся. Веду Матвея в детский сад, потом несусь на учёбу. Хорошо мама с работы освобождается рано. Ну как работа. Я бы это назвала больше хобби. Она ходит в баптистскую церковь, помогает там, прибирается, готовит еду для служителей церкви и для ребятишек из неблагополучных семей. Это, несомненно, благородное дело, вот только заработок совсем мизерный. Уж не знаю, какие грехи замаливает мама, но я так и не могу понять, в какой момент она стала настолько сострадательной, что была готова пожертвовать своей семьёй ради других. Я уже не пытаюсь её переубедить, не мне судить её поступки. Остаётся только принять её выбор. Всё же она и мне помогает. Вот Матвейку может забрать из садика, когда не успеваю, водится с ним, спать укладывает. Если бы я жила одна, даже не знаю, как бы всё успевала.
Время уже близится к шести, когда я, наконец, попадаю домой. Мама с Матвеем уже дома.
– Лика, представляешь, мне сегодня СМС какие-то приходили, как будто кто-то деньги пытался снять с карты, – жалуется мама и показывает свой телефон.
Я заглядываю, действительно, попытки перевести то пять тысяч, то три.
– Ну да. Точно, – соглашаюсь я. – Но это обычные мошенники, они ничего сделать не смогут без пин-кода.
– А мне потом из службы безопасности позвонили и предложили сменить код на карте.
У меня всё внутри замирает. Смотрю на маму.
– Надеюсь, ты просто положила трубку? – спрашиваю тихо.
– Так это же служба безопасности. А что надо было не отвечать? – мама невинно хлопает глазами. А у меня сердце бухает так, что в ушах гулом отдаётся.
– Ты им ничего не говорила? Мам?
Судя по виноватым глазам что-то сказала. Торопливо открываю приложение банка, жду пока загрузится и вижу абсолютно пустую карту и вклад.
– Мам! Ты им что дала полный доступ к кабинету личному? – вскрикиваю я.
– Нет, доча. Нет. Я пароль не давала, только три цифры сказала с оборота карты. Но это же не пароль и не пин-код.
Я хватаюсь за голову и начинаю реветь. Истерически рыдать, навзрыд, будто именно сейчас во мне окончательно что-то сломалось. Матвей прибегает из зала и бросается мне на шею, пытаясь успокоить.
– Мамочка, мамочка не плачь, – стирает ладошкой слёзы со щёк.
А мама стоит, закрыв лицо руками.
На вкладе были все наши сбережения. Я ещё думала разнести по нескольким вкладам и часть перевести себе на мой счёт.
Просто не успела.
Глава 10
Полчаса сижу на кухне, тупо уставившись в стену. Надо собираться на работу, а сил нет.
Обидно. Чертовски обидно за себя, за Матвейку, за маму. Судьба будто издевается над нами.
Господи, ну сколько можно уже? Сколько можно надо мной издеваться?
Услышала бы мама мои мысли, уже давно бы лекцию прочитала, что бог есть любовь, и он не издевается над тобой, а даёт испытания по нашим силам. Если это случилось в твоей жизни, значит, ты можешь выдержать. Только почему-то у других таких проблем не случается, а я будто не живу, а игру прохожу на самом сложном уровне. Постоянно какие-то проблемы: то с кредитами, то с деньгами, то с работой.
Время близится к восьми, уже итак опаздываю, но идти совершенно никуда не хочется. Даже мама не подгоняет, чувствует себя виноватой.
Нет. Эти деньги не были последними. У меня лежат на моём счету около ста тысяч, но я их копила на учёбу. Год учёбы в педагогическом вузе стоит двести сорок пять тысяч в год. До конца февраля я должна внести оставшиеся сто двадцать тысяч. Учитывая, что я отработаю весь месяц в ночь без выходных, могу получить тысяч сто пятьдесят. А у меня платёж по ипотеке семьдесят три тысячи плюс двадцать тысяч добавить к деньгам за учёбу. Плюс коммунальные и за садик.
Подсчитываю всё. Ну вроде должно хватить.
На душе становится немного легче. Но всё равно жаль потерянных денег. Ведь мама копила их несколько лет. И ведь я давно хотела перевести их на другой вклад, где пополнять можно, а снимать нельзя, но там процентная ставка меньше, чем на старом вкладе. Вот и тянула. Дотянулась, блин!
Тяжело вздыхаю.
Не видать мне выходных в ближайшие несколько месяцев. А я так устала.
Тру виски. Заставляю себя встать.
– Луша, и что совсем ничего сделать нельзя? – спрашивает мама еле слышно.
– Нет, мама. В банке говорят, что ничем помочь не могут. Ты ведь сама все данные им сказала.
– Вот что за люди такие? И ведь не жалко им никого. Сколько людей обманывают.
– Нет, мама. Не жалко. Ради больших денег люди и на убийство готовы пойти, а тут всего-то мошенничество. Ладно. Не переживай. Им всё это вернётся ещё. Как-нибудь вытянем.
Мама встаёт с дивана и обнимает меня. И сколько бы я на неё ни злилась, сколько бы ни ругала за то, что она вот такая доверчивая и наивная, но обижаться на неё не могу.
Прощаюсь с мамой и Матвеем и еду на работу.
Захожу в клуб через чёрный вход, тороплюсь. Опоздала уже на полчаса. Надо незаметно прошмыгнуть в раздевалку и поскорее переодеться. Лишь бы никто не заметил и не сдал. На пути к моему счастью никто не встречается. Скидываю с себя быстро джинсы и кофту, натягиваю узкую юбку и чулки.
– Лика, привет! – в раздевалку входит Мишка. – Ты чего опаздываешь?
– Да так получилось Миш. Надеюсь, никто не заметил?
– Ага. Никто не заметил. Там новый босс тебя обыскался уже.
– Новый босс? – удивлённо переспрашиваю я.
– Ну да.
– А что ему от меня надо?
– А вот этого я не знаю, тебе виднее, должно быть.
– Ну ладно. К нему в кабинет подойти?
– Угу.
Миша ведёт себя немного странно, как-то отстранённо, что ли. Наверно обиделся из-за вчерашнего. Так и думала, что ребята обидятся.
Иду в кабинет директора. Интересно, зачем я новому боссу понадобилась. Не хотелось бы в первую неделю его работы сразу выговор получить или штрафы. Сейчас каждая копейка на счету.
Стучу в дверь. Из-за двери доносится громкое: “Входите”.
Открываю и вижу за столом Рамиля. Оглядываюсь по сторонам, ожидая увидеть нового босса. Но в кабинете кроме нас больше никого.
– Здравствуй, Лика! – здоровается Рамиль и встаёт из-за стола.
– Здравствуй! А…где Алмазов?
Снова оглядываюсь, будто он сейчас должен появиться.
Рамиль подходит ко мне. Я отступаю назад, сохраняя дистанцию.
– Присядь, – приглашает жестом на стул.
Я прохожу к стулу напротив стола. Пока не поговорю с Алмазовым, буду Рамиля игнорить, чтобы не мешал. А он как ни в чём не бывало проходит снова за стол и садится.
– Ты подумала над моим предложением?
– Знаешь Рам, мне сейчас не до этого. Лучше скажи где Алмазов? Мне передали, что он меня искал.
– Алмазов перед тобой. И да я тебя искал. Как раз по этому вопросу.
– В смысле? – сердце ухает куда-то вниз.
Я вглядываюсь в лицо Рамиля, но там даже нет ни тени насмешки или улыбки.
– В прямом. Я сын Юрия Валентиновича Алмазова. А клуб – это как раз наследство отца, про которое я вчера тебе и говорил.
– Но ты же Алексеев. Не Алмазов ,– бормочу негромко, пытаясь собрать воедино всё, что я помню о нём.
– Это фамилия отчима. Юрий Валентинович любезно предоставил мне сделать выбор либо смена фамилии, либо клуб отправится в руки другого брата. Так что ты теперь должна быть вдвойне заинтересована.
– Меня твой клуб никак не касается. И также не касается, кто будет им управлять.
– А мне кажется, ты не видишь всей картины. Если клуб достанется мне, тебе не придётся работать, достанется брату, в твоей жизни ничего не поменяется. Я же могу тебя повысить, сделать управляющей.
Он что решил меня купить?
Я резко встаю. Не собираюсь быть его марионеткой.
– Я тебе вчера ответила уже. Замуж за тебя не пойду. Мне и так неплохо без твоего покровительства. Да и работать в клубе я не собираюсь вечно, максимум ещё полгода.
– Сядь, – командует он.
Ещё чего! Раскомандовался. Но уйти не решаюсь. Мне сейчас не до поиска новой работы. Не сейчас. Но уходить теперь придётся как можно скорее, я не смогу работать под постоянным контролем Рамиля.
– Я попросил тебя сесть, – ровным голосом говорит Рамиль.
И чтобы не навлекать на себя гнев нового босса, сажусь и скрещиваю руки на груди.
– Итак, повторяю ещё раз. Мне нужна жена сроком на год. Послушная, покладистая, которая будет любить меня. Из всех кандидатур я выбрал тебя, потому что у нас уже были в прошлом отношения, отец охотнее поверит в нашу внезапно вспыхнувшую любовь, чем если я притащу вообще неизвестную девушку. Плюс я тебе доверяю.
– Мне всё равно. Понимаешь? Мне плевать на твои отношения с отцом, плевать на то, что ты там хочешь. В пятидесятый раз тебе повторяю – нет, нет и ещё раз нет, – от его наглости у меня срывает крышу.
Вижу, что лицо Рамиля приобретает каменное выражение, ни к чему хорошему это не приведёт.
– В таком случае мне придётся тебя уволить, – в голосе слышится сталь. – За опоздание и потерю субординации с начальством, – и через несколько секунд добавляет. – Без отработки.
Глава 11
– Увольняй! – встаю со стула и иду к двери.
Я не собираюсь прогибаться под него. Может быть, если бы это был кто-то другой на его месте, я бы ещё подумала. Но это Рамиль! Хам, предатель и изменник. В нём нет ничего такого, ради чего я хотела бы ему помочь или стерпеть фиктивный брак.
– Лика! Вернись сейчас же! – грохочет его голос за спиной.
– Пошёл в жопу!
Пусть будет самым богатым и единственным человеком на свете, никогда не пришла бы к нему за помощью. Мне от него вообще ничего не надо. Сейчас мне не страшно остаться без денег и не из такой жопы выкарабкивалась.
Я выхожу, специально громко хлопнув дверью. Но не успеваю дойти до лестницы, как меня сносит торнадо. Рамиль перехватывает за талию, отрывает от пола и несёт обратно в кабинет.
– А ну, отпусти меня сейчас же! – кричу на него.
Но огромная ладонь ложится на мои губы, зажимая рот. Я могу лишь мычать. Хаотично дрыгаю ногами, дёргаюсь. Накатывает паника. Кажется, нечем дышать.
Это как дежавю.
Сейчас он бросит меня на кровать, навалится сверху и опять будет больно.
С удвоенной силой начинаю вырываться.
Я не дамся. Не дамся!
Заносит меня в кабинет и захлопывает дверь. Ставит на пол.
– Я сейчас тебя отпущу, а ты не кричи. Хорошо?
Вместо ответа, я бью его пяткой по голени, со всей силы вцепляюсь в его руку.
– Ты что делаешь бешеная? – вскрикивает Рамиль. Я же стискиваю зубы ещё сильнее , но не слышу больше ни матов, ни ругани. Он не трогает меня, не пытается освободиться, просто стоит и смотрит, как я смертельной хваткой вцепилась в его указательный палец.
– Хочешь его откусить на память? – и голос почему-то спокойный. Если бы меня кто-нибудь так укусил, я бы уже визжала. Разжимаю челюсти и тут же отпрыгиваю от него. Поворачиваюсь лицом, чтобы не выпускать из вида.
– Мне от тебя ничего не надо. Тем более, палец, – бросаю презрительно. Замечаю на пальце кровавый полумесяц от моих зубов.
Рамиль достаёт из кармана платок, обматывает палец.
– Это я уже понял.
– Ты не имеешь права удерживать меня силой! Сейчас же выпусти. Или я…
– Хватит! – рявкает он.
Вздрагиваю от громкого окрика и шагаю назад за его стол. Когда между нами преграда, чувствую себя спокойнее.
– Я понимаю, что ты боишься меня. Знаю, что обижена и не доверяешь. Но Лика, пойми – это было в прошлом и я больше не сделаю тебе больно. Наоборот, хочу помочь. Этот брак – взаимовыгодная сделка. Ты поможешь мне, но и сама останешься в плюсе. В большом плюсе. Как ты не понимаешь? Или тебе деньги лишние? Ты сможешь не работать ночами. Сможешь вообще не работать, если начнёшь своё дело. Решишь все финансовые проблемы, расплатишься с ипотекой, купишь новую квартиру в престижном районе. Разве этого мало? А для этого тебе надо только стать моей женой на один год. Я приму твои условия, ты главное – озвучь их. Мы заключим брачный контракт, где пропишем все условия.
Рамиль замолкает, его мощная грудная клетка вздымается, как будто он волнуется. Волнуется? Разве Рам вообще умеет волноваться?
Но предложение действительно очень заманчивое. Особенно когда он сказал про ипотеку и новое жильё. И если начать своё дело…Встряхиваю головой, пытаясь прогнать из головы заветную картинку, где я стою посреди своего двухэтажного коттеджа. Матвей восхищённо осматривает большой холл, а мама первым делом идёт на кухню, чтобы оценить, насколько она удобная. Мама всегда квартиры оценивала по кухням. Если она благоустроена и опрятна, значит, квартира замечательная. Воображение сразу рисует просторную кухню, с белым современным гарнитуром.
Да, я мечтаю о своём доме уже не один год. Не бояться, что банк может забрать единственное жильё за неуплату. И мне ещё двадцать четыре года платить за нашу несчастную квартиру. Когда выплачу всё, мне уже сорок восемь будет. Больше половины жизни будет прожито. Слишком неприглядное будущее меня ожидает, и слишком красочное будущее рисует передо мной предложение Рамиля.
И сколько бы я ни пыталась прогнать картинку из головы, она вновь вспыхивает яркими красками, вызывая в душе огромное желание, чтобы она исполнилась. Но механизм уже запущен. Рамиль словно змей искуситель специально поселил в мой мозг мысль и желание.
И хоть он молчит, наблюдая за мной, и кажется равнодушным, я чувствую его нетерпение.
И я бы, может, согласилась на его предложение, но страх, что он узнает о сыне, заставляет одуматься. Не стоит мой ребёнок никаких дворцов и денег.
– Нет, Рамиль. Я не выйду за тебя.
Он раздражённо окидывает меня взглядом.
– Откуда в тебе столько упрямства?
Шумно выдыхает, берёт стул, ставит к двери и садится в него, отрезая все попытки к бегству.
– Знаешь, Лика. Я тоже упрямый. Значит, будем сидеть здесь, пока не согласишься.
И что теперь делать? Единственный выход через дверь, через окно сбежать не получится.
Сажусь за его стол. Обхватываю голову руками.
Надо срочно что-то придумать. Не будем же мы сидеть здесь всю ночь. Мне же работать надо. Или не надо, – вспоминаю об увольнении.
Самое главное побороть отчаяние. Из любой ситуации всегда найдётся выход. Всё равно кто-нибудь придёт, постучит в дверь, и Рамилю придётся открыть дверь, а я могу крикнуть, чтобы меня силой здесь удерживают.
– Лика, – произносит Рамиль тихо. – Может, закончим уже наше противостояние? Разве в библии не написано, что надо уметь прощать?
– Это могло бы подействовать на мою маму, но не на меня, – прерываю его.
Все почему-то думают, если моя мама верующая, то и я значит такая же и исполняю все заповеди. Вот зря Рамиль вообще начал об этом разговор.
– Хорошо, – соглашается он и продолжает. – Лика, я всё равно добьюсь своего, и на твоём месте я бы воспользовался этим шансом и прописал все условия сделки, с максимально удобными для себя условиями. Итак, последний раз спрашиваю. Скажи, чего ты хочешь?
