Текст книги "Бывшие. Я разлюблю тебя завтра (СИ)"
Автор книги: Чарли Ви
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)
Глава 48
Лика смешно морщит носик, когда я провожу пёрышком по её лицу, но так и не просыпается. Спит крепко, как спящая красавица. А я дождаться не могу, когда она уже проснётся. Целую её в плечо, провожу языком по коже. Даже не реагирует.
Волосы рассыпались по подушке светлыми локонами, в них бы ромашки вплести.
Улыбаюсь собственным мыслям.
Когда я, Рамиль Алмазов, превратился в романтика?
Воскресное декабрьское утро. Сегодня мы никуда не торопимся. Матвей и Лика спят, а я не могу. Привык вставать каждое утро рано. Вот и лежу с восьми утра, наблюдаю, как спит моя жена.
Обнажённая, в шелковых простынях, залитая зимним ярким солнцем, которое вливается в спальню белым сиянием.
Красивая и нежная. Она даже беременная, на последнем месяце выглядит сногсшибательно. Небольшая прибавка веса лишь добавила ей мягкости, она нисколько не стала выглядеть хуже.
Ласкаю её кожу на спине. Там, где касаются пальцы, тут же прохожу губами. Сдерживаться тяжело. Лежать в постели с Ликой, всё равно что жаждущему сидеть перед стаканом с водой. Сложно не прикасаться, хочется ласкать, целовать её губы, снова почувствовать, как она отдаётся вся без остатка, как выгибается и стонет.
Приходится сдерживать себя. Не представляю, как ещё смогу продержаться два месяца после родов. Скорей бы уже.
– Ты решил меня загладить до смерти, – сонно бормочет Лика. – Пора переходить в наступление.
Улыбаюсь, целую её в приоткрытые сочные губы. Она ловит рукой мой член, вызывая огромное желание последовать её совету.
– Врачиха дала очень ясно понять, что наступление опасно, – голос хрипит, будто после простуды.
– Беременным отказывать нельзя, – Лика открывает глаза и тут же зажмуривается от яркого света. – Кто-то вчера забыл задёрнуть шторы.
– Угу, – мычу я, засмотревшись на потягивающуюся жену.
Она похожа на кошку, которая нежится на солнышке. Лениво убирает волосы с лица, откидывает их назад и встаёт на колени. Прикрывает простыней свой аккуратный живот.
– Не закрывайся, – прошу я и тяну простынь обратно. – Люблю смотреть на тебя.
– Вдруг Матвей зайдёт, – оглядывается на дверь.
– Не думаю. Этот совёнок вчера до двенадцати угомониться не мог. С трудом его успокоил.
– Ой, а я вчера даже не помню, как уснула.
– Вот здесь, на кровати, даже не разделась.
Лика пододвигается и ложится рядом, прижимаясь вдоль тела. Её маленькая ладошка ложится на мою грудь, и я теряю нить разговора. Острым ноготком рисует узоры на коже, обводит сосок и медленно спускается вниз, к пупку.
– Значит, ты меня раздел?
– Угу, – втягиваю живот, закрываю глаза, чтобы сконцентрироваться на её словах, но железный стояк сейчас притягивает всё моё внимание, так же как и Ликиной. Прохладная ладошка уже скользит по стволу, мягко обхватывает его. Мучительная пытка, а моя жена – искусный палач. Она заставляет учиться выдержке.
– Лика…– вместо голоса сплошной хрип.
– Что? – спрашивает так невинно, будто это не её руки сейчас ласкают мой член. – Я же знаю, что тебе надо разрядиться.
– Надо, – соглашаюсь я.
– К другой женщине я не отпущу.
– Я и сам не пойду…
– Значит, лежи и наслаждайся, – слышу, что улыбается.
– Тогда уж лучше наручники?
– Ой, нет. Наручники – это лишнее. Во всяком случае, в ближайшее время.
– Хорошо…– не успеваю договорить, как чувствую её язычок на моей головке. Едва сдерживаю стон. Ощущение, что меня в кипяток бросили, тело горит. Лика впервые прикасается к члену губами. Я никогда не настаивал, зная, как ей тяжело давалось раскрепощение. Она постепенно раскрывается, изучает, а я поражаюсь, насколько она неискушенна в любви. Будто специально ничего не хотела знать. Чистая и невинная, словно девственница.
– Она гладкая, – словно на уроке анатомии, рассуждает Лика и снова трогает его языком.
– А какая она должна быть? – спрашиваю, с трудом концентрируясь на словах.
Сколько было женщин и минетов, а этот точно станет самым запоминающимся.
– Не знаю.
Обхватывает губами головку, а у меня крышу рвёт. Пальцами матрас дырявлю, чтобы не схватить Лику и не сделать ей больно.
– Нравится? – слышу сквозь пульсирующее желание.
– Угу.
– Точно? А то вдруг больно, и ты просто терпишь.
– Нет, Лика… Поверь… Не больно.
– Хорошо.
Кончиком языка проходит по уздечке, снова обхватывает губами, ласкает, немного прикусывает, но мне уже всё равно. Не сдерживаюсь и слегка подаюсь бёдрами вперёд. Лика не пугается, не подаётся назад, скользит губами верх вниз, помогает руками, доводя меня до белых мушек в глазах от зажмуренных век и бешеного сердцебиения.
Изливаюсь ей в рот, она ойкает и отпускает меня.
– Так, быстро…– ворчит тихонько, – я так никогда не научусь.
Неожиданное признание для меня. Тяну её к себе. Обнимаю.
Никогда ни к одной женщине я не чувствовал таких чувств. Принимать ласки от любимой женщины не менее приятно, чем брать самому. Даже ценнее, потому что она сама захотела.
– Ты решила научиться делать минет?
– Захотелось сделать тебе приятное, – смотрю в раскрасневшееся лицо, целую в губы.
– Спасибо. Мне очень понравилось.
– Странно…но мне тоже, – ещё одно признание.
Лика прячет лицо на моей груди, носом прижимается к шее.
–Но это не значит, что я буду делать это каждый день.
– Я не заставляю. Как сама захочешь.
– А сколько времени?
Смотри на часы.
– Почти двенадцать.
– Уже? Надо вставать. Столько дел ещё впереди. Я хотела кроватку выбрать.
– Ты так и не хочешь узнать пол нашего ребёнка?
– Нет. Пусть сюрприз будет для всех.
Эпилог
Жму педаль газа осторожно, но всё равно немного не рассчитываю, и машина резко дёргается, словно ей передалось моё нетерпение.
Блин, Лика, возьми себя в руки. Как говорил Рамиль, лучше медленно и живой, чем быстро и мёртвой.
Ещё не хватало в аварию попасть, он тогда мне вообще больше не разрешит за руль сесть.
Делаю глубокий вдох, выдох и снова пробую тронуться с места. В этот раз всё проходит гладко. Теперь главное – успеть вовремя. Торт, который я заказала на тридцатипятилетие мужа, стоит на заднем сидении. Я специально заказала его втихушку от мужа, хотя наш клубный повар расстроится, что я не доверила ему это дело. Но я не хотела, чтобы Рамиль раньше времени увидел торжество, которое я готовила ему уже несколько недель.
Он мне как-то ночью признался, что мама редко праздновала его дни рождения. И, естественно, после того признания мне захотелось всё исправить. Я разослала всем приглашения, попросила наших ребят из клуба помочь и украсить зал. Девочки-танцовщицы, даже обещали новый танец придумать. Огромный торт, как кульминацию вечера, должны будут подать в конце, потому что он хранит тайну – пол нашего ребёнка. Пока я и сама не знаю. Конверт с результатом передала кондитеру и попросила мне об этом не говорить.
Осталось только довезти его в целости и сохранности, что я пытаюсь сделать. Еду медленно, правила не нарушаю, в повороты вписываюсь.
Малыш неожиданно бьёт ногой в живот.
– Да, сейчас, сейчас. Скоро приедем, – успокаиваю его. Вредина маленький растет. Матвей был намного спокойнее. Хотя я очень нервничала и переживала. Боялась, что это ему передастся, но, слава богу, он, как был спокойным, пока в животе сидел, таким остался. ЗАто второй явно будет соревноваться за звание – шило в попе. Постоянно крутится, вертится, то как звёздочка раскинется, и, кажется, что меня разорвёт, то упрёт в рёбра, даже вздохнуть не могу. Если будет девочка, я пообещала Рамилю назвать её Юлой. Хотя он уже выбрал имена: Василиса и Лев. Не знаю почему, он мне это никак не объяснил, но я очень надеюсь, что будет дочь. Не лежит у меня душа к сыну с именем Лев.
И снова толчок. В этот раз в мочевой, и мне резко хочется в туалет. Надо как-то вытерпеть, осталось уже немного. Ещё один поворот, и будет наш клуб. Надеюсь, у нас всё готово. За подготовкой зала должна была проследить Ася, я её тоже подключила к подготовке. Вот только я до сих пор сижу в машине, в огромном худи из-за чего похожа на колобка.
Набрала за эту беременность килограмм десять, И хоть Рамиль говорит, что это даже незаметно, я всё равно чувствую себя большой и круглой. Очень долго выбирала платье для празднества, в итоге остановилась на чёрном, свободного кроя.
Припарковываюсь на стоянке. И насколько могу, быстро иду к клубу, позвать парней, чтобы торт вынесли из машины.
Зал уже украшен. Бордовыми портьерами и лентами. На мини-сцене, где всегда выступали девочки-танцовщицы, теперь всё оформлено магически-волшебном стиле. Я просто решила оформить зал в стиле циркового шоу начала двадцатого века, с акробатами и фокусниками. Но без клоунов. Терпеть не могу клоунов.
За последние полгода я понемногу узнавала мужа, каждую деталь о его детстве собирала в памяти. И в разговоре с Матвеем Рамиль как-то обронил фразу, про то, что в детстве мечтал быть фокусником. Не знаю, правильно ли я делаю, что решила вот это всё втихушку организовать. И может, надо было нанять дорогой ресторан и созвать элитных гостей туда. Но интуиция подсказывала, что Рамиль не особо жалует пафос и богатство. И он будет больше рад домашней обстановке в кругу семьи.
– Лика, у тебя всё хорошо? – спрашивает Ратмир.
Оборачиваюсь и столбенею. Господи, как он хорошо в образе настоящего цыгана. Я его попросила выступить с номером метания ножей, и он, узнав о моей задумке, сразу же согласился.
– У меня всё отлично. А ты хорош. Хоть в фильме тебя снимай.
Цыган усмехается.
– Это ты ещё Добрыню не видела.
– Ой, точно. А где он?
– В подсобке. Матерится.
– Сильно?
Опускаю смущённо глаза.
– Сказал, если бы не твоя беременность, ни за что в это трико не влез бы.
Едва сдерживаю смех. Ну что поделать, если силачи выступали в трико.
– Ладно, пойду поддержу его. А то вдруг передумает ещё.
В подсобке уже настоящий аншлаг. Здесь и Миша в костюме фокусника, у него выступление с картами и цилиндром. Девочки-танцовщицы, как настоящие цирковые акробатки. Из братьев Рамиля ,к сожалению, никто не согласился выступить с номером. Радиона я даже просить не стала, до сих пор колени трясутся при его сдвинутых бровях, Захар был занят, Егор предложил показать трюки на мотоцикле, но в стенах клуба осуществить подобное было просто нереально, Матвей же обещал произнести отличный тост за здоровье брата. Я нисколько на них не обижена. Зато Лилия Николаевна заготовила шоу мыльных пузырей. Вот от неё я точно подобного не ожидала.
Оглядываю комнату, ищу глазами красное от злости лицо Данила, в роли силача, но не замечаю.
– А где ДАнил?
– Я тут, – раздаётся низкий голос сверху.
Как говорится, слона-то я и не приметил. Данил стоит рядом со мной, завёрнутый в плащ, из-за чего я посчитала его шторкой.
– Мне тут передали, что ты недоволен своим костюмом.
Он распахивает полы плаща и открывая взору мощное накачанное тело в полосатом трико.
– Ты считаешь, я хорошо выгляжу? – с сарказмом спрашивает Данил.
– Мне кажется, очень даже. Тебе ещё усы надо наклеить...такие, с завитушками на концах, и будешь вылитый Александр Знаменский.
– Издеваешься?
– Нет. Хочешь, фото его покажу?
Достаю телефон и быстро набираю: силач Александр Знаменский. Показываю Даниле.
– Вот видишь? Вы очень похожи. Оба сильные и с хорошо развитой мускулатурой. Только у него усы были.
Данил довольно хмыкает. Ну, слава богу, его гордость и самолюбие не уязвлены.
– Ну что? Все готовы? – спрашиваю громко.
Неровное “да” доносится со всех сторон.
– Тогда через пятнадцать минут всем быть наготове. А я пошла, приведу себя в порядок.
Ровно в шесть мы затихаем в тёмном зале. Ждём, когда войдёт Рамиль. Я ему позвонила заранее, попросила приехать за мной. Сказала, что ноги отекли и за руль сесть не могу. Это сработало отлично.
Слышу, как клубная дверь открывается. Хлопает.
– А что случилось? Почему света нет? – спрашивает Рамиль неизвестно кого.
Тут же врубается свет, и мы все кричим хором: “С днём рождения”.
Рамиль сначала вздрагивает, он непонимающе крутит головой и когда встречается взглядом со мной, успокаивается. Я подхожу к нему. Обнимаю, прижимаюсь.
– С днём рождения, любимый!
– Сто процентов, это ты всё организовала, – шепчет он мне на ухо.
– Конечно. А кто ещё? Уважаемый именинник, проходите на ваше место. Сегодня всё исключительно для тебя.
Беру его под локоть и веду к специально подготовленному месту.
– Наслаждайся.
Хочу уйти, но Рамиль усаживает меня с собой и не отпускает. Матвей вместе с моей мамой сидят по другую сторону от Рамиля. Все гости, которые задействованы в шоу, также рассаживаются по местам за столики.
Один выступающий сменяет другого. Меня захватывают сцены и номера, будто я на самом деле оказалась в цирке. Цыган номером с ножами срывает овации. Я впервые вижу такую меткость.
– Ему действительно надо в цирке выступать, – шепчу Рамилю.
– Он в армии снайпером был, – отвечает мне муж.
– Ого!
Данил подкидывает в воздух двадцатикилограммовые гири и с лёгкостью ловит их. Поднимает девочек танцовщиц на руки. Сгибает железный прут. И тоже вызывает восхищение у сидящих за столиками.
И вот когда уже выступили и я готова командовать, чтобы везли торт, на сцене появляется клоун из фильма “Оно”. Меня пробирает до дрожи. Ужасный образ! Кому в голову могло прийти такая шутка? А вслед за страшным клоуном на сцену выпрыгивает милейшая рыжеволосая девушка с торчащими в разные стороны косичками.
Все, кто находятся в зале, застывают от изумления.
– Мы пришли к вам, дорогие друзья, чтобы поздравить Рамиля с днём рождения! – говорит девушка, слегка растерявшись. – У нас свой номер. Попрошу включить музыку.
По залу разносится до боли знакомая музыка. Я в детстве очень любила мультик про Гену и Чебурашку. И их песню “Голубой вагон бежит, качается”.
А рыжеволосая девушка и страшный клоун начинают танцевать. Немного невпопад, опаздываю с движениями, но видно, что стараются.
Я начинаю догадываться, кто скрывается за обликом страшного клоуна. Внимательно наблюдаю за ними. Когда песня подходит к концу, страшный клоун срывает маску, за которой скрывается Бес.
Он подходит к Рамилю и протягивает ему руку.
– Предлагаю перемирие. С днём рождения, брат!
Рамиль встаёт и заключает Беса в объятия.
– Спасибо, Костя!
– Ну вот и помирились, – вздыхаю я. Наконец-то, я уж думала, это никогда не произойдёт. После их драки они больше не общались.
И когда заканчивается поток поздравлений. Каждый пришедший пытается прорваться к Рамилю, чтобы пожать ему руку.
– А теперь торт в студию,– громко объявляю я.
Ребята ввозят столик с тортом. Трёхуровневый чёрный торт, разного размера алмазами. Смотрится восхитительно. Камни не настоящие, сделаны из сахара. Но выглядят вполне настоящими.
– А это ещё один сюрприз. Лично от меня, – протягиваю нож Рамилю. – Цвет коржей подскажет.
– О господи, Лика! – смеётся Рамиль.– Не ожидал.
Разрезает верхний ярус, откуда выглядывает ярко-красный цвет начинки и бисквита.
– Девочка? – ошарашенно переспрашивает Рамиль и оборачивается ко мне.
– Девочка.
– Ты знала?
– Нет.
Он подхватывает меня на руки, прижимает к себе, и, к моему ужасу, я чувствую, как горячая жидкость струится по моим ногам.
Я таращу глаза на мужа.
Смотрю вниз.
– А это уже сюрприз от твоей дочки.
Рамиль несколько секунд смотрит на небольшую лужицу вокруг моих ног и наконец до него доходит.
– Ты рожаешь?
– Ещё нет. Но скоро буду.
Что тут началось! Моя мама и Лилия Николаевна тут же подхватывают меня под руки, ведут к машине Рамиля.
Он идёт следом.
– Может, скорую? – спрашивает у них.
– Ты быстрее довезёшь жену сам, чем дождёшься скорую. Ещё и вечером двадцать первого декабря.
– Да не переживайте вы так. Я ведь не первый раз рожать буду. Вы ещё праздновать будете, а я уже рожу, – успокаиваю мам.
– Ну да, конечно. Ты думаешь, мы сейчас праздновать будем? Ты на Рамиля посмотри.
– Со мной всё хорошо. Не надо меня недооценивать. Ну-ка, дайте я Лику на руки возьму.
Доезжаем действительно быстро, ещё даже схватки не начались. А вот когда попадаю в руки врачей и мне ставят стимулирующую капельницу, я вспоминаю, через какую боль рождаются дети. За шесть лет как-то всё подзабылось.
Схватки усиливаются, промежутки между ними сокращаются. Больно ужасно.
– Может, мужа позвать, – спрашивает врач. – Он там себе места не находит. Требует, чтобы его впустили.
– Нет, – качаю головой, – пусть помучается.
К одиннадцати вечера на свет появляется наша неугомонная Василиса. Она громко возвещает о своём приходе в этот мир. Устало смотрю на свою девочку.
Маленький комочек орёт так громко, что, кажется, стёкла в родзале сотрясаются.
– Вот это лёгкие, – удивляется медсестра. – Горластая.
– Вы папу позовите. Теперь можно.
Рамиль врывается в родзал стремительно, в белом халате, с чепчиком на голове и с бешеным взглядом.
– Выглядишь сногсшибательно? – голос у меня слабый, еле слышно. Но Рамиль слышит.
– Как ты? – подходит ко мне, держит за руку. – Лика, всё нормально.
Киваю.
Но ему этого мало. Он спрашивает врача.
Ему отвечают то же самое.
– Всё хорошо. Роды прошли хорошо. Состояние Лукерьи Михайловны стабильное. А вот ваша дочь.
Ему протягивают кряхтящий комочек счастья. Рамиль бережно держит дочь на руках, с восхищением рассматривает её сморщенное личико.
– Она красавица, – шепчет, будто боится напугать её. А она замолкает, как только оказывается на руках отца.
– Василиса красавица?
– Да! Моя Василиска.
Эпилог 2
Даже не верится, что прошёл год с того самого дня, как мы вновь встретились в Рамилем. Сколько всего произошло за этот год со мной: и свадьба, и рождение нашей дочери.
Смотрю на мужа, на его сильные руки, которые уверенно держат руль. А ведь год назад я и представить себе не могла, что смогу его полюбить. И хоть я осталась при своём мнении, что мерзавцев ,которые унижают своих жён, прощать нельзя, Рамиль стал удивительным исключением.
Редко кто может из мужчин, да и вообще из людей, работать над собой, понять ошибки и измениться. У Рамиля получилось.
Я каждый день наблюдаю эту работу. Вижу, как он постепенно оттаивает, становится более общительным с братьями. Вижу, как он старается быть хорошим семьянином, мужем и отцом. А про отца это вообще выше всяких похвал. Мой грубоватый, угрюмый муж преображается каждый раз, когда занимается с сыном уроками или играет с ним в машинки. Они даже канал на ютубе вести начали. Рамиль как оператор, Матвей – ведущий, снимают распаковку машинок, и как Матвей гоняет ими по самодельным трассам.
Я иногда просто заходила в комнату к сыну, и несколько минут наблюдала, как Рамиль возится с сыном. А Матвей отвечал ему безграничной любовью.
И когда Рамиль всё успевал, после работы он не забывал никого: ни меня, ни сына, ни нашу малышку Василису. Громкоголосая, капризная, она уже в свои два месяца показывала твёрдость характера, вертела головой с месяца, к двум научилась переворачиваться на живот. А Рамиль гордо заявлял: “Потому что вся в папу”.
Вот только тёмные волосы, с которыми она родилась, к месяцу вылезли, а теперь стали расти светленькие.
Ну что-то же должно быть у дочери от меня.
Оборачиваюсь назад, чтобы проверить свою малышку. Она сладко спит в детском кресле и улыбается беззубым ротиком. Матвей увлечённо играет в игру на планшете.
– Может, мы зря ребятишек везём навстречу? – в очередной раз спрашиваю Рамиля.
– Лика, всё нормально. Они никому мешать не будут. Мама сама просила привезти детей. Да и дядям, и тёте пора уже немного повозится с племянниками.
– Думаешь?
– Ну да. Мне кажется, им полезно. Тем более, Захару.
– Да я не против. Лишь бы твой отец не ворчал.
– Даже если и будет, просто не обращай внимания. И вообще, отец говорил, что традиция собираться в родительском доме четырнадцатого февраля существует уже давно. Мои дети Алмазовы, так что пусть привыкают к этой традиции, – заканчивает свою речь Рамиль, и губы растягиваются в улыбке.
– Ну хорошо. Я больше не спорю.
– Мам, мам, смотри, чё Серый делает, – Матвей суёт мне под нос планшет, а на экране включена камера, установленная на кухне. Этот оболтус, который из маленького облезлого комочка превратился в наглого огромного кота, словно наездник сидит верхом на роботе пылесосе.
– Это Марта его включила? Но она вроде на сегодня отпросилась. Рамиль, посмотри.
Муж бросает быстрый взгляд на планшет и снова возвращается к дороге.
– Это я его научил кнопочку на пылесосе нажимать, – довольно заявляет Рамиль. – Ему понравилось кататься, вот он теперь его и эксплуатирует, заодно и дома всегда чисто.
Фыркаю от смеха. Ну вот, взрослый мужчина, а иногда мальчишка мальчишкой.
– Спасибо, что ты у меня такой заботливый.
Протягиваю руку и ерошу его волосы.
– Всегда, пожалуйста, любимая.
– Пап, пап, а как ты его заставил? – восхищённо спрашивает Матвей. И остальную часть дороги я слушаю в подробностях, как Рамиль приучал кота нажимать кнопку.
В дом к его родителям вваливаемся шумной и весёлой толпой. Вносим в их спокойную обстановку немного шума. Особенно старается Василиса. Стоило машине остановиться, как она тут же проснулась и теперь громко требовала, чтобы её вытащили из этой ужасной люльки. Лилия Николаевна тут же забирает Василису, качает её на руках, что-то шепчет на ушко, и Вася затихает.
Встречать нас выходят все, даже Родион со своей женой. И о чудо, я вижу, как он улыбается. Впервые за всё время. Да, теперь я вижу, что он нисколько не страшнее своих братьев. Просто нахмуренные брови и сердитый взгляд от отца перенял. Не удивительно ,старший же, положение обязывает. Егор и Матвей тоже со своими вторыми половинками приехали. Захара только не вижу среди присутствующих.
Столько народу, что глаза разбегаются, каждого надо поприветствовать, кому-то пожать руку, кого-то обнять. Не успеваем уйти из холла, как в него с улицы заходит Захар со своей женой. И снова приветствия, смех, шутки. За год все будто повзрослели и стали дружнее. Теперь я по-настоящему чувствую, что это семья. Живая и светлая, туда, куда можно прийти, и тебя согреют теплом, поддержат, если что-то случилось. В первые месяцы брака я этого не чувствовала.
– Ребята, требую тишины, – мелодичный голос Лилии Николаевны перекрывает шум. Мы замолкаем. – Приглашаю всех к столу!
Проходим в большую столовую, где уже накрыт стол. Как всегда, всё смотрится идеально и стильно, есть у Лилии Николаевны врождённый вкус. Я если честно, до сих пор не понимаю, почему Юрий Валентинович много лет назад решился на измену. Зная мать Рамиля и её сложный характер, Лилия Николаевна выигрывала однозначно. Именно такая женщина, стоя за спиной своего мужа, и помогает ему достичь высот во всём. Я её за этот год очень полюбила. И Асю тоже, да и вообще все его братья оказались хорошими людьми ,просто у каждого свои тараканы, в принципе, как и у всех. Тот самый Егор-ловелас, который разил девушек направо и налево, всего лишь хотел одну-единственную, которая бы его поняла и полюбила. И сейчас, глядя на них, я видела в их взглядах, которыми они обменивались, то же самое, что и у нас с Рамилем. Мы понимали друг друга без слов.
Все рассаживаются на свои места. Появляется Юрий Валентинович и занимает место во главе стола. то ли мне кажется, то ли на самом деле, но он выглядит намного лучше, чем раньше. Веселее и добрее, в глазах появился блеск, и даже лицо пополнело немного. Неужели и он решил поработать над своим характером.
– Дорогие дети! – традиционно начинает свою речь Юрий Валентинович. – Я очень рад, что, несмотря на вашу загруженность и заботы, вы всё же смогли найти время и приехали на ужин. Глядя на вас, чувствую себя счастливым человеком, вас теперь в два раза больше. У каждого появилась семья, а кого-то уже и малыши. И это меня очень радует. Прежде чем я объявлю результат моего решения, хочу сказать, что он никак не повлияет на моё отношение к вам. Пусть я и строгий и редко говорю о любви, но я хочу, чтобы вы знали, что каждый из вас для меня дорог. Я жалею, что не говорил вам об этом раньше, но все мы несовершенны и не идеальны. Вот и я понял эту простую истину совсем недавно. Как вы помните, год назад я собрал вас и решил разделить наследство. Не просто так. Не просто так ввёл в нашу семью Рамиля. Я пытался исправить ошибки прошлого, готовился к худшему. У меня обнаружили неприятную болячку, с возможным смертельным исходом…но не хочу вдаваться в подробности, чтобы не портить вам аппетит. Так, вот эти скорбные лица мне сейчас совсем не нужны. Можете перестать жалеть меня. Да, я выкарабкался, но нисколько не жалею о своём решении передать власть одному из вас. Я думаю, наконец , пришло и моё время отдохнуть. Итак. По представленным отчётам, я с гордостью могу заявить, что вы все настоящие профи своего дела. Каждый из вас приумножил прибыль своего бизнеса. Но всё же есть и тот, кто был немного лучше. И я с гордостью хочу назвать имя своего сына. Родион.
Я всё же надеялась, что отец выберет Рамиля, хотя мне не нужен ни бизнес, ни деньги от него, просто мне хотелось, чтобы Рамиль получил отцовское признание.
Сжимаю локоть Рамиля, он в ответ сжимает мои пальцы.
– Всё хорошо, я не расстроен, – шепчет Рамиль мне на ухо, пока отец продолжает свою речь. – Родион это заслужил больше меня. Он всю жизнь нёс ответственность перед отцом и выдерживал всю отцовскую критику. Я рад за него.
Раз рад мой муж, то и я рада тому, как всё сложилось.
А после речи отца, мы приступаем к пиршеству и разговорам, делимся новостями. Василиса кочует и рук одного брата в руки другого, успевает облить Захара, срыгнуть на Родиона.
– Твоя дочь решила отомстить за тебя, – усмехается Родион, когда передаёт Васю Рамилю.
– Ребят, а давайте сделаем фото. Большое общее фото, – предлагает Ася, и мы все дружно поддерживаем. Этот вечер должен войти в историю Алмазовых, как новый виток её продолжения и воссоединения. Мы все выстраиваемся в большой гостиной. Один из официантов делает несколько фотографий.
– В следующий раз надо будет ещё профессионального фотографа пригласить, сделаем ещё одну традицию, – улыбается Юрий Валентинович, обнимает свою жену. Всё-таки красивая они пара.
А общее фото я обязательно увеличу и повешу в нашем доме, как память о том, что жизнь непредсказуема и прекрасна.
Конец
