Текст книги "Бывшие. Я разлюблю тебя завтра (СИ)"

Автор книги: Чарли Ви

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

Глава 44

В очередной раз отказываюсь от помощи, только прошу водички попить. Через полчаса становится уже лучше.

– Лика, но это же ненормально. Значит, у тебя что-то с пищеварительной системой. А какого цвета была рвота?

Мишка врубает режим врача и начинает меня допрашивать.

– Судя по всему, у тебя либо застой желчи, либо с печенью что-то. Тебе надо сходить на УЗИ и обследоваться. Кровь сдать. Да и вообще провериться. Ты когда последний раз была у врача?

– Как и полагается каждые полгода на медосмотре, – снова отпиваю из стакана.

– Понятно. Но ты же понимаешь, что рвота это не нормально?

– Понимаю, – киваю я. – Завтра схожу. Сейчас уже поздно.

– Я бы на твоём месте не ждал, когда совсем хреново станет. Езжай сейчас. Я если бы не на смене был, сходил бы с тобой. Но уже время...

– Да всё нормально, Миш. Сама доеду. Всё хорошо. Единственное, можешь в офис подняться и мою трудовую забрать?

Миша без лишних разговоров идёт в офис, а я достаю телефон, чтобы вызвать такси. Чем быстрее съезжу и проверюсь, тем быстрее освобожусь и узнаю, что не так. Успокаиваю себя, что всё не так страшно, просто совпадение. Ещё раз проверяю женский календарь. Вот отметки, двадцатого апреля начались месячные, двадцать пятого закончились. Да, у нас был незащищённый секс с Рамилем, но я успела выпить “Постинор” в семьдесят два часа, как было указано в инструкции. Всё должно быть хорошо. Это по молодости я не знала, что бывают такие виды экстренной контрацепции, теперь же я намного умнее, да и телефон под рукой с интернетом.

– Вот держи, – в подсобную комнату входит Мишка и протягивает трудовую.

Через десять минут приезжает такси и везёт меня в платную клинику.

*** ****

Женщина узист уже несколько минут исследует мой живот. Смотрит печень, поджелудочную, сосредоточенно вглядывается в показатели на мониторе.

–У вас камень в жёлчном. Скорее всего, он и спровоцировал выброс желчи, – говорит она, не отрываясь от монитора.

– А камень у меня откуда? Я придерживаюсь здорового питания, жирное не ем.

– Причин возникновения камня на самом деле немало. Это вам ваш доктор расскажет.

– Спустите джинсы, – командует врач, убирает аппарат от живота.

– Зачем?

– посмотрим вашу матку.

– Я точно не беременна, у меня месячные в апреле были, а потом больше ничего с мужчиной не было, – возражаю я.

– Это направление от вашего врача.

– Да?

– Да. Лучше всё обследовать и исключить.

Соглашаюсь и расстёгиваю джинсы, спускаю их пониже, чтобы оголить низ живота.

– А тест на беременность делали?

– Нет. А зачем? Я же говорю, месячные были.

– Ясно.

Врач водит по коже, надавливает, исследует слишком долго, как мне кажется. Я начинаю волноваться всё ли там в порядке.

– Снимите одежду, пожалуйста, сделаю вагинальное УЗИ, чтобы точно удостовериться.

Сердце подскакивает к горлу вместе с желудком. Снова тошнит от волнения.

– Что там? – бормочу тихо, но узист молчит. Видимо, хочет сначала убедиться, а у меня руки трясутся, джинсы снять не могу.

И тошнота усиливается.

Наконец, снимаю, ложусь.

– Раздвиньте ноги.

Господи, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Только не это. Это же какой дурой надо быть, чтобы дважды забеременеть от одного мужчины и каждый раз уходить от него. Нет, нет, нет.

Мне сейчас не до этого.

Мне экзамены надо сдать.

– Вижу плод. КТР – шесть миллиметров, – наконец отвечает узист и диктует данные. – ЧСС – сто пятьдесят три ударов в минуту. Размер плодного яйца двадцать миллиметров. Желточный мешок в диаметр пять миллиметров.

Ничего не понимаю из сказанного.

Грудь сдавливает, не могу вздохнуть.

– Но как? Как так получилось? – не замечаю, как произношу вслух свои мысли.

– Такое бывает. Редко, но бывает. И камень, скорее всего, на фоне гормональной перестройки образовался. Можете одеваться.

Выхожу через пять минут из кабинета. В руках данные УЗИ, а ноги не идут.

Мне сейчас этот малыш совсем не нужен. Прижимаю ладонь к животу. Вспоминаю Рамиля, а по рукам мурашки. Опять придётся бежать.

Не хочу. Устала.

Но и рожать не хочу. Не до этого сейчас.

А он бы наверно обрадовался, – шепчет тихонько совесть.

Но второй ребёнок свяжет нас навсегда. Я больше не смогу уйти. Рассказывать даже ему не буду. Никому не расскажу. Лучше убрать. Мы ведь с ним расстались. Не хочу опять возвращаться в эти нездоровые отношения.

Медленно иду к кабинету врача, захожу.

– Присаживайтесь, – говорит мне врач.

Сажусь напротив, смотрю в пол. Стыдно за то, что я собираюсь сделать. Подаю документы.

– А, ну вот и причина вашего недомогания, – говорит врач, изучая УЗИ. – Поздравляю с беременностью. Это какой у вас ребёнок будет?

Поднимаю голову, смотрю в глаза врачу.

– Никакой. Я не буду его рожать.

Врач молчит.

– Уже точно решили? Или ещё подумаете?

– Точно. Как можно записаться на …чтобы убрать?

Язык не поворачивается сказать “аборт”.

– Если анализу, которые вы сдали, будут хорошие, то можно назначить на, – смотрит в календарь, – на послезавтра.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 45

(Рамиль)

Тишина оглушает. Когда находишься в ней долго, начинает казаться, что ты остался один. А я себя именно так и чувствую.

Один.

Всю жизнь один.

Окружённый людьми, друзьями, семьёй – всё равно один.

Стою перед окном, вглядываюсь в даль. Красиво здесь. Природа, воздух, зелень кругом. Я когда этот дом покупал, представлял, как с Матвеем в лес будем ходить, за ягодами. Меня всегда привлекала жизнь в своём доме. Терпеть не мог клетки квартир многоэтажек. А теперь могу себе позволить хоть три таких дома, а оказалось, что жить в большом доме одному совсем не хочется.

Один неправильный поступок перечеркнул всю жизнь, получается. Можно хоть сколько иметь власти, можно быть баснословно богатым, но невозможно заслужить прощение и любовь, если предал однажды человека.

Если раньше я ещё думал, что смогу всё изменить, смогу заставить Лику жить со мной, и она со временем смирится. Сейчас понимаю – Лика никогда не простит. Душу тоска разрывает. Ослабляю галстук, хочется вдохнуть полной грудью и не могу. Без Лики словно не живу, а существую. Не могу без неё. Два месяца как в аду. Постоянные мысли в голове сводят с ума. Хочется рвануть к ней, и не смотря на крики и сопротивление, связать и забрать к себе. Привезти домой, потому что здесь её дом…Но я обещал оставить её в покое.

Жалею, что не пришёл к ней в тот вечер и не поговорил. Решил почему-то, что имею право играть с ней.

У меня даже злости нет на Костю. Он говорил мне с самого начала, что вся эта затея – полный бред, но тогда для меня это было единственным решением.

Сжимаю кулаки. Они уже зажили после драки с Костей, но фантомная боль осталась.

Вибрация телефона отвлекает меня от мыслей. На экране высвечивается имя среднего брата Захара. Беру трубку.

– Привет!

– Рам, привет! Не занят?

– Нет. Что случилось?

– Да ничего такого. Просто хотел пригласить на совместный ужин. Я со своей, ты со своей. Пусть пообщаются, да и мы можем тоже...А то всё дела, не вырваться.

Его слова прошивают сердце стежками, напоминая, что нет у меня своей.

– Я бы с радостью…Только не получится, – отвечаю почти равнодушно.

– Что случилось? У вас же всё хорошо было, – спрашивает Захар после небольшой паузы.

– Разошлись.

Хочется поскорее закончить этот бестолковый разговор, но Захара я уважаю, он всегда относился ко мне без высокомерия, в отличие от Родиона.

– Так быстро? Разонравилась?

Делаю глубокий вдох, чтобы не послать брата. Он же не в курсе всей истории.

– Нет. Долгая история.

– Давай встретимся, поговорим, если хочешь. Я тогда без Жени приеду.

Молчу, решая, как отказать. Не хочу никуда выезжать. Тем более, рассказывать о своих делах сердечных, но понимаю где-то внутри, что разговор бы мне не помешал. Устал всё в себе держать. Может, Захар мыслей подкинет. Да и вообще надо брать уже себя наконец в руки и прекращать затворничество.

– Хорошо. Где?

– В твоём клубе?

– Нет. Слишком шумно.

Называю адрес неплохого кафе, в котором в последнее время стал чаще останавливаться. Обстановка спокойная, располагающая к расслаблению.

– Договорились. Через час буду на месте.

Ровно через час с разницей в несколько минут мы с Захаром входим в кафе. Занимаем дальний столик в углу. Неловко молчим, выбирая в меню еду. Я листаю страницы за страницей, не могу сосредоточиться на описании блюд. И когда подходит официант, заказываю привычный чёрный кофе. Больше ничего в горло не лезет.

– Что там у вас за история приключилась? – начинает Захар без предисловия, сразу переходит к главному.

– История старая. Шесть лет уже. Даже вспоминать не хочется. Накосячил я, когда встречались. Обидел сильно. Думал смогу заставить её простить, а в итоге сделал ещё хуже.

Рассказываю Захару как встретил Лику в клубе, как решил вернуть её и заставил выйти замуж за себя.

Захар слушает внимательно, не перебивает. Даже эмоций не проявляет. Мне это нравится. Одно дело держать всю историю в голове, другое дело выложить всё другому человеку. И вслух это всё звучит намного страшнее, чем в мыслях.

– Она попросила оставить её в покое, – заканчиваю я свою исповедь. Смотрю на Захара, тот проводит рукой по подбородку, смотрит в пол. Жду его осуждения. Готов к тому, что он назовёт меня мерзавцем и сволочью, я сам себя уже не раз так назвал.

– Ты мне одно скажи, – говорит Захар, поднимает глаза на меня. Смотрит пристально. – Ты Лику любишь?

Вопрос застаёт меня врасплох. Я никогда не думал об этом. Вернее ,думал, но не относил те чувства, которые испытываю к Лике, к разряду любви, розовых соплей и глупым поступкам и витанию в облаках.

– Мои чувства скорее напоминают одержимость, – отвечаю брату. – Я думал, это просто тяга, желание добиться её. Доказать себе, что могу сделать ей приятно. Вряд ли это всё можно назвать любовью.

– Хорошо. Тогда ответь на вопрос, что такое любовь?

– Любовь…Сложный вопрос.

– Послушай, Рамиль. Я, конечно, не эксперт в этой области. Скажу, как думаю. После той истории с секретаршей, когда отец едва не ушёл из семьи вслед за твоей матерью, мама очень тяжело переживала предательство отца. Я сам эту историю услышал однажды уже, когда был в подростковом возрасте. Мама никогда не упрекала его и нам не рассказывала. Для меня это признание стало шоком. Я ведь отца уважал ,считал идеалом. И тут такое. Я тогда спросил её, почему она простила отца? Ведь у неё она могла спокойно уйти, с одним ребёнком легче прожить, чем с тремя. А она простила и ещё нас всех родила, хотя могла бы ведь и не доверять всю оставшуюся жизнь. И вот она мне ответила, что просто любила отца. И любит его до сих пор. Я думаю, любовь – это не одно какое-то чувство влюблённости. Это невозможность жить без своей любимой, желание защитить, быть рядом, когда ей плохо и когда хорошо, чтобы просто видеть её. И вот если у тебя это есть, значит, это настоящая любовь. Глупо, конечно, звучит, про любовь чаще женщины говорят, но вот как-то так я думаю.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Слушаю Захара и соглашаюсь с каждым его словом. Неужели я настолько запутался, что не смог разобраться в себе. И ведь дожил почти до сорока лет, а получается, мудрости не нажил до сих пор.

–То, что ты готов от Лики отказаться, ради её спокойствия, мне кажется, и есть доказательство, что у тебя не одержимость, а настоящие чувства. И вот следующий вопрос к тебе: А ты Лике о чувствах своих хоть раз говорил?

– Зачем? Я делал для неё всё, что ей надо было. А слова – это просто звук.

– Вот только женщины любят, когда им говорят о своих чувствах. Не зря же говорят, что женщины любят ушами. Я это тоже совсем недавно понял.

А вот сейчас мне хочется отчаянно спорить с Захаром. Не присуще настоящему мужчине падать к ногам женщине и в любви признаваться. .

– Не представляю себя в роли Ромео, чтобы Лика меня на смех подняла, – усмехаюсь я, передёргиваю плечами от одной только мысли.

– Ну и дурак. Может, и не ушла бы она от тебя, если бы говорил, как любишь. Для неё все твои действия всего лишь попытка купить её, сломать. А ты ей при встрече скажи, что любишь, что жить без неё не можешь и я вот на процентов девяносто уверен, что она простит.

– Откуда такая уверенность?

– Я не знаю. Просто по твоему описанию, мне кажется, она не меркантильная особа, иначе бы тянула с тебя деньги. А раз решилась быть с тобой до того, как узнала про твои махинации, есть у неё к тебе чувства.

Сидим молча, каждый переваривает информацию. Кофе уже остыл. А я так и держу чашку в руках.

Может, Захар и прав. И надо с Ликой ещё раз поговорить, попробовать объяснить всё.

А если не поверит? – спрашивает внутренний голос.

– А если не поверит, я буду знать, что хотя бы попытался, – отвечаю себе мысленно.

Глава 46

Два дня пролетели незаметно, а я всё никак не могла принять окончательного решения. Головой понимала, что ещё один ребёнок от Рамиля мне не нужен.

Я не вытяну.

Будет сложно.

Но внутри себя, в душе эта мысль страшила. Я прижимала ладони к животу и чувствовала себя предательницей. Мама всегда говорила, что дети – это дар божий. Я и сама мечтала о большой и крепкой семье, а теперь получается, сама отказываюсь от малыша.

Утром проснулась часов в пять и больше не смогла уснуть. На сегодня назначена операция.

Меня бьёт дрожь от напряжения, нервы натянуты словно струна. Впереди ещё пять часов сомнений. Моя совесть монотонно тюкает в висок: “Так нельзя Лика. Как бы ни было тяжело, но это уже маленький человечек”.

Липкий холодный ужас тянет руку к моему горлу, сжимает его в кольцо.

Страшно.

Будильник звенит спустя час. Все ещё спят. Маме я сказала, что сегодня у меня встреча с преподом по диплому. Тихо собираюсь, чтобы никого не разбудить, и выхожу в подъезд. Спускаюсь по ступеням, и словно воришка оглядываюсь назад. А когда еду в маршрутке, ощущение, что все знают, куда я еду.

Втыкаю наушники в уши, открываю телефон, хочу прогнать голос совести и собственное осуждение. Решение принято. Так будет правильно. И никто не узнает. Только мне придётся жить с этим в памяти.

Когда проезжаем мост, маршрутка останавливается, и водитель выходит из машины, осматривает колесо. Я даже чувствую, как пассажиры с напряжением наблюдают за водителем, а когда слышат, что маршрутка дальше не поедет, проклиная разбитые дороги, выходят из салона.

Смотрю на часы, в запасе есть дополнительные минут десять. Иду на остановку, если ещё одна маршрутка подойдёт в ближайшее время, то я ещё успею доехать. А если нет, придётся вызывать такси.

Стараюсь не думать о том, что возможно это знак. Если любое событие воспринимать за знаки, то как тогда жить?

В наушниках начинает играть старая песня: “Твой малыш растёт не по годам” Данко, сама полгода назад её в плейлист закинула. А сейчас эти слова бьют по нервам, словно ток по оголённым нервам. Вырываю наушники. Кидаю их в сумку со злостью.

Я уже почти на взводе. Вижу вдалеке мою маршрутку, но она набивается битком, мне даже встать на ступеньку нет места.

Выдёргиваю телефон из сумки, открываю приложение вызова такси.

Я знаю, что бывают такие дни, когда всё идёт против тебя. Сегодня, видимо, один из таких дней. Надо просто пережить его. Делаю глубокий вдох, закрываю глаза на пару секунд, чтобы успокоиться. Подставляю лицо лёгкому ласковому ветру. А когда открываю их, передо мной стоит Рамиль.

Я отступаю, не могу поверить. Мне уже он даже наяву мерещится.

– Привет! – смотрит настороженно, руки в карманах.

– Откуда ты тут? Ты что следишь за мной?

Другого объяснения найти не могу.

– Нет, просто ехал, увидел тебя, как ты идёшь. Что-то случилось?

Делает шаг ко мне. Я снова отступаю, боюсь его приближения, прикосновения.

Взглядом исследую его лицо, ищу шрамы от последней стычки с БЕсом, но на лице нет ничего. Только недельная щетина, осунувшееся лицо. Скулы словно вырезаны из камня. Похудел. Даже не верится, что это мой Рамиль.

Нет, не мой, – напоминаю себе.

– Всё хорошо. Просто…маршрутка сломалась.

– Тебя подкинуть?

– Не надо. Я сама доеду. Такси уже вызвала, – голос дрожит от напряжения. – Прости…я тороплюсь.

Смотрю в приложение, машина назначена, белая тойота, номер семьсот сорок девять. Перевожу взгляд на дорогу, выискиваю её среди потока машин. Хоть бы поскорее приехала.

– Сильно торопишься? – не отступает Рамиль.

– Да. Очень.

– Лика, – окликает меня, сердце замирает от его голоса.

Подходит, берёт за руку.

– Посмотри на меня…Малыш, пожалуйста.

В его голосе столько боли и отчаяния, что я не могу больше его игнорировать. Поворачиваюсь.

– Лика, прости меня…

– Не надо, пожалуйста. Молчи, – затыкаю уши.

Я столько лет мечтала услышать слова прощения, а сейчас не хочу слушать.

Душу рвёт. Рядом с обочиной останавливается белая тойота.

Рамиль оглядывается назад, хватает меня за плечи, встряхивает легонько.

– Ты слышишь меня? Я никуда тебя не отпущу.

Прижимает к себе. Как же я рада чувствовать его руки. Утыкаюсь лбом в его плечо, позволяю секундную слабость.

Он запускает руку в мои волосы, словно пытается привязать к себе покрепче, всеми способами.

– Прости меня, пожалуйста. Прости меня, – шепчет мне на ухо. – Прости за всё. Я не могу без тебя жить. Лика, слышишь ? Мне, кроме тебя, никто не нужен. Только ты, малышка. Вы моя семья. Ты и Матвей. Люблю тебя. Ты единственная. Любимая…

Слёзы текут по щекам, такой плаксивой стала, весь пиджак ему слезами уже запачкала, а он продолжает меня прижимать и шептать, шептать, шептать.

– Девушка, прощайтесь быстрее, – торопит таксист.

– Езжай давай, она не едет, – отвечает Рамиль.

Неужели это всё правда, а не сон?

Рамиль обхватывает мой подбородок пальцами, поднимает моё лицо.

– Скажи, что прощаешь, – сипит севшим голосом.

Никогда не видела его таким.

От накативших эмоций горло сжимается, сказать ничего не могу.

– Скажи, что прощаешь. Я всё равно увезу тебя, заберу себе, мне плевать на Костю, на всех плевать, пусть говорят что угодно. Я просто хотел быть с тобой. Лика скажи, что прощаешь.

– Да, – проталкиваю слова сквозь спазм в горле. – Прощаю.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 47

– Куда тебя отвезти? – спрашиваю Лику, когда садимся в его машину.

Качает головой, голову не поднимает, глаза прячет ,как будто стыдится чего-то.

– Уже никуда, – отвечает тихо ,голос дрожит.

Перенервничала, моя девочка.

Моя.

Каждый раз, когда мысленно произношу это слово, сердце сбивается с ритма, гулко ударяет в грудную клетку. Чувствую себя влюблённым подростком ,у которого от любви крышу сносит. Сам не понимаю почему, но даже от одного вида Лики на душе светло, хорошо оттого, что она рядом со мной, в машине сидит.

– Уже не надо? – переспрашиваю её.

– Нет…опоздала, – смотрит на меня украдкой, замечаю её виноватый взгляд.

Сжимаю её руку.

– Домой?

– Да.

Веду машину, а всё время хочется повернуть голову, и посмотреть, на месте ли Лика или опять сбежала.

– Как ты? – спрашиваю у Лики, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.

– Хорошо. А ты?

– Тоже хорошо.

Вот только это неправда. Сейчас хорошо, а пятнадцать минут назад я просто гнал по дороге. Сам не зная для чего и куда.

– Сегодня ко мне переедешь? – интересуюсь, глядя на дорогу. Жду ответ с замиранием сердца.

– Я не знаю.

– Опять сомневаешься?

– Нет. Я же сказала, что простила. А что с договором будем делать?

– Договор – пустышка. Ты, кажется, так его в прошлый раз назвала. Можно просто выкинуть, можно сжечь. Выбирай.

– В рамочку поставлю, как память о нашем браке.

Оглядываюсь на Лику, чтобы понять: это сарказм или шутка.

Улыбается, значит, всё хорошо.

– А наш брак настоящий? – неожиданно спрашивает она.

– САмый настоящий, даже регистратор всамделишный. Или ты хочешь ещё одну свадьбу? Ты только скажи, я всё организую.

– Нет. Ещё одного не надо. Просто хочу быть уверенной, что всё ещё замужем.

– Конечно, замужем.

– Это хорошо.

Улыбается и смотрит в боковое окно.

Похудела, синяки под глазами, а всё равно самая красивая. Даже как будто светится.

Доезжаем до её дома. На часах половина десятого. Когда заходим в квартиру, в коридор вбегает Матвей. Сначала бросается к маме, а потом замечает меня.

– Рамиль, – кричит восторженно. Кидается мне на шею. Едва слёзы сдерживаю, не дело мужику рыдать. А состояние такое, что готов расплакаться, словно маленькая девочка.

– Ты приехал. Наконец! Я тебя так ждал. Мама сказала, у тебя командировка была.

– Была, – соглашаюсь и с благодарностью смотрю на Лику.

Я боялся, что она со злости Матвею гадостей наговорит.

– А ты ещё поедешь в командировку?

– Надеюсь, что нет.

В коридор выходит и тёща. Здоровается.

– Рамиль, здравствуй! Проходи в дом. Завтракать будешь?

Отпускаю с рук сына, тот тут же убегает в комнату.

– Чай бы выпил. А вообще, я за Ликой и Матвеем приехал.

– Зачем? – переспрашивает Мария Афанасьевна.

– Перевожу их в наш дом. Теперь будем жить вместе.

Тёща смотрит на Лику, которая стоит, опустив голову.

– Всё-таки решилась? – спрашивает у дочери.

– Да, мама. Мы поговорили с Рамилем. Решили попробовать.

– Ну я рада за вас. Уже давно пора. А то только маетесь, горемычные, – говорит тёща, и я чувствую наконец, что всё теперь точно будет хорошо. Уж если тёща благословила, то по-другому не должно быть.

Пьём чай, потом собираем вещи. Матвей готов раньше всех. Главное – машинок и игрушек в рюкзак накидал и оделся.

– Как-то быстро всё, – бормочет Лика, стоя посреди комнаты.

– Так и должно быть. Вообще, не надо было тебе уезжать.

Подхожу, прижимаю к себе. Хочется её постоянно касаться, обнимать, чувствовать её пульс на запястьях, целовать. Убираю светлую прядь с её лица.

– Я боялась, что ты заберёшь Матвея. Понимаешь? – её взгляд серо-голубых глаз проникает в самую душу.

– Обещаю, не заберу. Теперь всё будет хорошо. Будем жить вместе. Детей воспитывать будем. Хочу от тебя девочку ещё. И мальчишку. Я так жалею, что не видел тебя беременной Матвеем и не был с тобой, когда он родился.

Она смущённо опускает глаза.

– Ну…ещё успеешь насмотреться. Я когда беременная, плачу много и капризная.

Приподнимаю её лицо за подбородок, встречаемся взглядами.

– Я сделаю так, чтобы ты больше не плакала. Обещаю.

Наклоняюсь, целую. Можно ли так любить, как я. Когда вкус губ Лики кажется самым вкусным и не хочется его прекращать. От неё всегда срывает крышу. И так сложно остановиться. Я как сладкоежка, который не может отказаться от своего пирожного со вкусом клубники и взбитых сливок. Слизываю её вкус с губ, безумно хочется большего.

– Рамиль, ну ты долго ещё, – в комнату врывается Матвей и замирает, глядя на нас.

– Вы теперь опять муж и жена?

Приходится оторваться от Лики. Она прячет лицо на моей груди.

– Да, мы муж и жена. А ты наш сын.

Его брови взлетают вверх.

– Значит, ты теперь мой папа опять?

– Опять и навсегда.

Улыбка расплывается на лице Матвея, он бросается из комнаты с криком.

– Бабушка, бабушка. Рамиль теперь мой папа!

Смеюсь. На душе так легко и свободно, будто крылья появились, и теперь могу летать.

Лика тоже улыбается.

– Ну что? Поехали домой?

Остаток дня пролетел так быстро, что не успеваю оглянуться, а уже за окнами темно. Дом, наконец, наполнился детским смехом, женской заботой и запахом вкусного ужина.

– Ты совсем на кухню не заходил? – спрашивает она меня, когда моет посуду.

– Нет. Слишком много воспоминаний связано с ней.

Она понимает мой намёк и замолкает. Ей всегда так сложно говорить об интимном, но смущение лишь добавляет ещё больше очарования.

– А чем питался?

Отрываюсь от стола, на который опирался и подхожу к ней, обнимаю. Ладонь ложится на её живот, и она замирает.

– Можем повторить, если хочешь, – шепчу ей на ухо, веду носом по шее, вдыхаю её аромат. Никакие духи не сравнятся с ним.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ – Рамиль…– выдыхает еле слышно, вжимается в мой пах ягодицами, только брюки сдерживают меня.

Обхватываю рукой её грудь.

– Не трогай, – Лика дёргается, как будто сделал ей больно.

– Что такое?

– Не надо грудь трогать.

– Болит?

Разворачиваю ей к себе.

– Что случилось? Ты заболела? Грудь болит? – впервые понимаю, что значит, сердце в пятки ушло. Вглядываюсь в её лицо. Если бы какая-то опасная болезнь была, типа рак не улыбалась бы. А она улыбается, даже как будто виновато.

– Нет, Рамиль. Я не болею. Просто…ты ведь не предохранялся, когда мы тогда занимались любовью.

До меня доходит смысл сказанного, но я даже дышать боюсь, чтобы не пропустить причину.

– И?

– Что и? Два месяца уже прошло. Надо ехать в консультацию, на учёт вставать.

Сердце мощными ударами разгоняет кровь и адреналин по телу.

– Ты беременна?

– Да. Ты не рад?

– Ты что? Как это не рад? Рад, конечно. Да, я безумно рад. А если бы я тебя сегодня не встретил, ты бы ничего так и не сказала?

– Давай не будем об этом.

Кричать хочется, грудь так и разрывает от радости и гордости. ВСтаю перед Ликой на колени, целую её живот, прикладываюсь ухом к нему. Она смеётся.

– Рамиль рано, она маленькая ещё.

– Она? Ты уже на УЗИ ходила? Это девочка?

– Да нет же. Рано. Просто так сказала, случайно. В семнадцать недель вроде бы только могут пол сказать, а сейчас ещё восемь.

– Нет. Я уверен, это девочка, – прижимаюсь лицом к животу Лики. Целую её.

– Рамиль, ты сумасшедший, – смеётся моя любимая.

– Я буду лучшим отцом для тебя, малышка, и сделаю всё, чтобы ты была счастлива, – обещаю своим девочкам.