Текст книги "Меч богов (ЛП)"

Автор книги: Брюс Корделл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц)

ГЛАВА ВТОРАЯ

Где-то к югу от моря Упавших Звёзд

Год Нестареющего (1479 ЛД)

Капли пота выступили у него на лбу, ужас скрутил внутренности, и он задохнулся.

Пылающие Владения, почему же он понятия не имеет, кто он такой?

Это было похоже на… похоже на… да откуда ему знать, на что это похоже! В его голове зияла пустота. Он понятия не имел, с чем можно сравнить ту ситуацию, в которую он попал.

Он сделал десять глубоких вдохов. С каждым последующим тревога слегка отступала… Хорошо. Больше; ещё десять. И ещё… пока ритм его сердца не замедлился до обычного. Так-то лучше.

Итак, что ему известно?

Первое – несмотря на то, что его застали врасплох и практически беззащитным, он довольно неплохо проявил себя в бою. Это обнадёживает.

Второе – существо из его воспоминания назвало его Демаскусом.

– Демаскус, – произнёс он вслух, пробуя это имя на вкус. В последовательности твёрдых согласных было что-то смутно знакомое… или же он просто пытался убедить себя в этом, чтобы хоть как-то смириться с ситуацией. Но, даже если и так… для начала сойдёт.

– Демаскус, – он проорал это слово так громко, что его голос сорвался.

Один из лежащих дженази, чья кожа отливала голубизной, шевельнулся и открыл глаза. Во имя богов, выживший!

Дженази устремил на него остекленевший взор.

– Кто ты? – прошептал он.

– Ты меня не знаешь? Это же вы притащили меня сюда!

То ли от замешательства, то ли от боли дженази сморгнул. С губ его сорвался стон.

Демаскус помог ему сесть и заговорил снова:

– Вы доставили меня в это место, чтобы использовать в качестве жертвы для какого-то ритуала, в процессе которого моя память сильно пострадала. Почему? Кто вы такие?

– Я… – задыхающимся голосом произнёс выживший, – в первый раз тебя вижу.

– Не играй со мной! Утро выдалось тяжёлым, и я на грани срыва, – Демаскус воспротивился желанию встряхнуть дженази. Предупреждающий голос совести прошептал нечто насчёт того, что на мёд слетится больше мух, чем на уксус. Он решил не перегибать палку. – Что здесь произошло?

Голова дженази качнулась, и он обвёл окрестности взглядом. При виде окружающей бойни его глаза расширились.

– Око! – воскликнул он. – Сны, они отыскали меня даже сейчас!

– Око? О чём ты говоришь?

– Ты…

– Да?

Дженази в его руках обмяк. Это было неприятно похоже на то, как тело задушенного им священника покидала жизнь.

– Да ладно?

Демаскус потянулся к дженази, чтобы нащупать пульс. Ничего. Тело его недавнего собеседника уже начало остывать. Удивительно, что он вообще продержался так долго – в нём и так едва теплилась жизнь.

Его охватила скорбь – отчасти по погибшему дженази, отчасти по себе самому. Он склонил голову, и его подбородок коснулся груди.

Он не мог ничего сделать. Время, казалось, практически остановилось. Пусть ему и удалось отыскать кого-то, кто был способен пролить свет на сложившуюся ситуацию, его собеседник умер у него на руках – занятная пощёчина от Судьбы. У него было лишь имя, которое, вполне возможно, ему не принадлежало, множество потерянных воспоминаний и одежда мертвецов.

С другой стороны, в отличие от лежащего у его ног трупа, он всё ещё оставался в живых. Уже что-то.

Он поднял голову. Хватит себя жалеть! Двумя пальцами он закрыл веки мертвеца. Пустая трата времени.

– Да отправится твоя душа к… Судие Келемвору, – произнёс он. – Да обретёшь ты покой в… – запнувшись, он замолк. Что он вообще несёт? Слова казались правильными, но кто такой этот Келемвор?

Очевидно, он пострадал куда сильней, чем думал.

Он встряхнул головой. Что ж, это не новость.

Лучи солнечного света, словно поток золотистого мёда, затопили окрестности, озарив картину ужасающей резни. Несмотря на всё произошедшее, Демаскус ощутил подъём духа. Наконец-то вокруг стало достаточно светло для того, чтобы он имел возможность видеть, что делает. Он принялся тщательно обыскивать остальные тела. Даже самый маленький кармашек не мог ускользнуть от его пристального взора.

Закончив с этим, Демаскус произнёс над каждым из мертвецов слова молитвы. Не стоит делать скоропалительных выводов; возможно, эти дженази прибыли сюда ради того, чтобы спасти его, а вовсе не принести в жертву в некоей демонической сделке. Однако, если бы он был игроком, то не поставил бы на это и ломаного гроша.

Ему не удалось отыскать ни единого ключа к своему прошлому. Он пересчитал погибших: двенадцать дженази, двое людей и один халфлинг. Значит, в общем пятнадцать. Пятнадцать вопросительных знаков плюс он сам – с потерянной памятью, кучей возможных зацепок и других вещей, украденных у мертвецов.

Демаскус выложил плоды своих поисков на каменный алтарь.

Некоторое количество дорожных лепёшек и завёрнутого в листья сыра. Пять бурдюков с вином, два из них почти полные. Несколько полновесных горстей золотых и серебряных монет, которые он ссыпал в один мешочек. Два ранца. Ножны для трофейного меча. Фонарь и пара трутов. Искусно сделанная кожаная броня, на которой, несмотря на произошедшее, не обнаружилось ни единого пореза. Несколько оружий, ни одно из которых не превосходило качеством тот меч, которым он обзавёлся в начале схватки. И, наконец, жемчужина его коллекции – костяной чехол для свитков, в котором находился свёрнутый пергамент.

Демаскус вытащил его и развернул на поверхности алтаря. Это оказалась карта. Края пергамента постоянно стремились скрутиться обратно, поэтому он прижал их камнями.

Первое, что бросилось ему в глаза при взгляде на эту карту – огромное водное пространство, расположенное в самом верху листа. Надпись на нём гласила: «Море Упавших Звёзд».

Если предполагать, что оно находилось на севере, то изломанная береговая линия Аканула обрамляла его на юге. Там были отмечены три города – Новый Брин, Брассун и Эйрспур.

Сердце Демаскуса замерло. Он знал Эйрспур. Это был город… дженази.

Лишь ещё одно место удостоилось отдельной отметки на этой карте – небольшой участок на северо-востоке, в районе гор, носивших название пики Акана. Он был обведён кружком, который нарисовали намного позже, чем саму карту. Подпись, сделанная теми же чернилами, гласила: «Старое святилище». И – «Активность культа?».

Всё.

Демаскус уставился на пергамент, надеясь, что эти названия и очертания изображённых на нём земель затронут какие-то струны в его памяти.

Но нет. Однако не требовалось особого ума, чтобы догадаться – сейчас он находится именно в том месте, которое было обозначено на карте как «Старое святилище».

Следовательно, Эйрспур, – он кинул взгляд на запад, – находится всего в нескольких милях отсюда, прямо за горным хребтом. Мёртвые дженази либо являлись теми, о ком упоминалось в заметке как об «активности культа», либо прибыли сюда, чтобы выяснить, что происходит.

Теперь у него появилась цель. Если в городе не произошло того же, что и в древнем святилище, он получит ответы на свои вопросы именно там.

Свернув карту, Демаскус убрал свою добычу в заплечный мешок. Он сложил оружие в кучу и принялся рассматривать трофейный клинок. Тот был идеально чист – покрывавшая его демоническая кровь исчезла без следа одновременно с телом дретча. Жаль, что самому ему такой фокус провернуть не под силу – грязь и кровь покрывали его с ног до головы. Наверное, появляться в таком виде у ворот Эйрспура – не лучшая идея.

Оглядевшись, Демаскус обнаружил неподалёку небольшой водоём, заполненный дождевой водой. Он находился возле обрыва, где не было ни грязи, ни тел.

Скинув длинный плащ и рубаху, Демаскус подошёл к нему, опустился на колени возле берега и застыл.

Из воды на него смотрело его отражение.

Он был высоким, худощавым и очень бледнокожим, а волосы его имели снежно-белый оттенок. Пепельно-серые татуировки в виде абстрактных узоров, похожие на следы пламени, змеились по его плечам, доходя до указательного и среднего пальцев. У него сложилось впечатление, что такие же узоры находятся и на спине, но ему не хватило гибкости, чтобы это проверить.

Демаскус сморгнул. Было ли это лицо ему знакомо? Возможно. Расцветка и очертания узоров на его руках напоминали те рисунки, что имелись на телах дженази, но лишь отдалённо. Вдобавок у дженази не было волос, если не считать за них кристальные шипы и наросты.

Пробежавшись пальцами по своей длинной гриве, он задался вопросом, почему она имеет именно такой оттенок. Не просто белый. Больше похоже на…

– Пламя, что пронзает сердца предателей, – пробормотал он. Ещё одно воспоминание! Он понятия не имел, когда и где услышал данную фразу, но некто совершенно точно говорил ему об этом.

Некоторое время он продолжал изучать свою внешность, поворачиваясь то направо, то налево. Черты его лица были правильными и довольно утончёнными. Хотя, возможно, он являлся необъективным в своих суждениях.

Фыркнув, Демаскус принялся смывать грязь и кровь дженази со своего тела и одежды. Для того, кто, судя по всему, являлся мечником, на его коже оказалось слишком мало шрамов – он так и не смог отыскать ни одного, который бы свидетельствовал о битвах, в которых ему доводилось участвовать в прошлом. Даже от того ужасающего ранения, которое он получил во втором посетившем его видении, не осталось ни малейшего следа. Чушь какая-то.

Хотя… может, его тело обладает способностью к невероятно быстрой регенерации? Подняв руку ко лбу, он прикоснулся к ране, оставленной когтями дретча. Ай! Он втянул в лёгкие воздух.

Кровь из царапины уже не шла, однако до окончательного исцеления было ещё далеко. Он продолжил приводить себя в порядок.

Смыв с себя большую часть грязи, Демаскус натянул чистое нижнее бельё и взял в руки кожаную броню. Он боялся, что она может не подойти ему из-за высокого роста, но его опасения не оправдались – стоило ему надеть её, как кожа слегка растянулась, подгоняя доспех под его фигуру. Судя по всему, на него были наложены слабые чары. Теперь понятно, почему он меньше всех пострадал при побоище.

Демаскус накинул на плечи плащ и забросил сумку с поклажей на спину. Сунув меч в висящие на поясе ножны, он в последний раз сверился с картой, а затем убрал её к остальным своим пожиткам.

Оставив позади кольцо окружавших древний алтарь камней, он направился вверх по склону, обходя разбросанные валуны и пригибаясь под низко растущими ветвями деревьев. Полы его плаща тут же облепили покрытые шипами семена колючего кустарника. Через несколько шагов он остановился.

Обернувшись, Демаскус кинул прощальный взгляд назад.  Большая часть его воспоминаний оказалась утрачена, и это покрытое изображениями животных святилище являлось единственным местом, которое было ему знакомо. Даже несмотря на то, что там произошло, ему не хотелось покидать его. Оно было тем немногим, в реальности чего он не сомневался. Если он уйдёт, то, возможно, никогда не увидит его снова. Кто знает, вдруг, когда он достигнет вершины склона, воспоминания об этом святилище исчезнут из его памяти, как и вся прошлая жизнь?

Внезапно ему в голову пришла ещё одна мысль. Если воспоминания к нему вернутся… но все они окажутся подобными тому, в котором он душил священника? Что, если он является безумным убийцей?

– Запутанную сеть плетут наши страхи, – пробормотал Демаскус. Откуда ему знать? Возможно, один из парящих островов прямо сейчас рухнет ему на голову – ни в чём нельзя быть уверенным. Лучше ограничиться кивком и посмотреть, что будет дальше.

Он три раза пересчитал колонны, чтобы закрепить их количество в памяти. К тому времени, как он твёрдо убедился, что их было двенадцать, к нему вернулась решимость продолжать путь.

– Прощайте, древние камни.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Эйрспур, Аканул

Год Нестареющего (1479 ЛД)

На плечо Демаскуса опустилась рука. Обернувшись, он обнаружил, что смотрит в затянутые пеленой ярости глаза цвета раскалённой бронзы. На лбу незнакомца плясали язычки пламени.

– Не стоило тебе приходить сюда, – произнёс огненный дженази. Изо рта его пахло сладким алкоголем.

– Просто чудесно, – пробормотал Демаскус.

Не успел он пробыть в Эйрспуре и часа, как уже умудрился забрести в один из худших районов столицы. Когда он прибыл в этот великолепный город, построенный на склонах двух находящихся друг напротив друга гор, то понадеялся на то, что ноги сами выведут его туда, куда нужно, и, не тратя время на раздумья, зашагал вперёд. Однако кончилось всё тем, что он лишь бесцельно бродил по заброшенным скальным уступам и подвесным мостам, словно сомнамбула или наркоман.

За спиной воинственно настроенного мужчины стояло ещё несколько человек. Они также были полны пьяной удали и явно настроены на драку. Похоже, что все они вышли из дверей находящейся на площади таверны, над которой красовалась вывеска «Фонарь».

– Ты что, не слышал, что я сказал? – заорал дженази ему в лицо.

– Эм, что ты имеешь в виду под «не стоило мне приходить сюда»? Улицы – это общественное место…

Дженази крепче стиснул его плечо.

– Я знаю таких, как ты, наёмник. Смотрите на простых людей сверху вниз, думаете, что лучше нас. Я хочу, чтобы ты немедленно убрался отсюда! Тем, кто носит алое, в нашем районе не рады. Отправляйся обратно в свой треклятый Материнский Дом!

Демаскус стряхнул с себя руку огненного.

– Понятия не имею, о чём ты говоришь. Я не наёмник, и мне не нужны проблемы.

Его заявление было встречено тишиной, нарушало которую лишь журчание воды, падающей в расположенный на площади бассейн с края парящего наверху острова.

Губы дженази искривила насмешливая ухмылка.

– Как жаль. Ведь…

– Что здесь происходит, Гарт? – послышался новый голос.

Из находящейся напротив Фонаря антикварной лавки вышел полный мужчина – обычный человек, не дженази. Его голубое сюрко подпоясывала золотая цепь. Волосы его были чёрными, лишь слегка тронутыми сединой у висков, а пальцы покрывали чернильные пятна.

Повернувшись к владельцу магазина, огненный произнёс:

– Не твоё дело, Чант. Убирайся отсюда, не то мы преподадим тебе тот же урок, что и этому тупице.

Мужчина, которого звали Чантом, подошёл ближе, остановившись в одном шаге от дженази.

– Никуда я не уйду, Гарт. Особенно из-за таких придурков, как вы. Почему бы вам не убраться отсюда подобру-поздорову? Сами будете не рады, когда миротворцы пришлют сюда отряд, чтобы разобраться с беспорядками.

Сплюнув слюну уголком рта, дженази сделал вид, что собирается развернуться, однако вместо этого резко ударил хозяина магазина в подбородок. Голова Чанта дёрнулась, глаза закатились, и он упал на мостовую.

Остальные забулдыги одобрительно взревели.

– Пылающие Владения! – выругался Демаскус, отступая на шаг, чтобы обнажить клинок. Этот меч был непривычно коротким – ему инстинктивно казалось, что он должен быть гораздо длинней, однако… Под его ботинок подвернулся выпавший из мостовой камень, и, не успев закончить возиться с ножнами, он пошатнулся и смог устоять на ногах, лишь вцепившись в Гарта.

Дженази локтем врезал ему по рёбрам. Задохнувшись, Демаскус отпустил его и поспешно отступил. Его голени коснулись широкого основания фонтана. Тучный мужчина, который пытался уговорить противников Демаскуса убраться прочь, издал стон.

Вдохновлённые успехом огненного, остальные завсегдатаи Фонаря придвинулись ближе.

– Мне не нужны неприятности, – произнёс Демаскус, но лишь потому, что в подобной ситуации было положено говорить что-то вроде этого. Часть его хотела нарваться на драку.

И всё же его шансы победить в схватке с таким количеством народу были невелики. Они думали, что он принадлежит к числу некоей группы людей, которые расхаживают по городу в алых кожаных плащах – и об этих людях они явно были весьма невысокого мнения.

– Понятия не имею, за кого вы меня принимаете. Я просто нашёл эту одежду.

Гарт расхохотался.

– Неплохая попытка, однако покажи мне того ибме… – он запнулся, а затем продолжил, стараясь чётче выговаривать слова заплетающимся языком. – Того имбецила, который будет носить алое, не являясь членом кабала Огненного Шторма?

Очевидно, это я, подумал Демаскус.

Ропот нарастал. Некоторые уже принялись подбирать с земли камни. Демаскус опустил ладонь на рукоять меча, и толпа взревела, словно дикий зверь.

Это напомнило ему об...

Внезапно его захлестнуло очередное воспоминание. Он стоял на сером поле, бесплодном и каменистом, одетый в серебряные доспехи. Его палец украшала скрученная лентой Мёбиуса широкая полоса металла, от которой исходило золотое свечение. Часть его волос была заплетена в тугие косички, на которых висели многочисленные украшения. В его руках вибрировал огромный клинок; одну сторону его покрывали алые руны, а другую – белые. Оружие гудело от жажды отведать вкус плоти тех, кто приближался к нему. Эфес меча был обёрнут полосой светлой ткани – шарфом!

Постепенно сужая круг, к нему подступала толпа шатающихся трупов, скелетов и подпрыгивающих, ползущих и пресмыкающихся кусков плоти. Воздев клинок к небесам, он взревел:

– Узрите свой неминуемый конец, чудовищные твари! Отправляйтесь навеки обратно во тьму!

Внезапно руны на его клинке вспыхнули ярче, чем солнце. Ослепляющий свет поглотил ряды наступающей нежити, словно яростное цунами, прокатившееся по прибрежной деревне.

Он сморгнул и внезапно снова оказался на площади. Его мысли обратились к посетившему его видению…

...которое ускользнуло, когда об фонтан рядом с его головой разбилась брошенная кружка.

Мгновение спустя трофейный меч Демаскуса покинул ножны. Этот клинок едва ли мог служить достойной заменой для покрытого рунами артефакта из его видения, но какая-то часть воспоминания осталась при нём. Чувство… знание.

Произнося резонирующие слоги, он описал мечом полукруг. Лезвие оставляло за собой золотистый светящийся след, который повис в воздухе, словно развёрнутое полотно ткани. На клинке вспыхнули слабые очертания рун, похожих на призраки тех, что покрывали двуручный меч из его воспоминаний.

– Эти забавные огонёчки не спасут твою бледную шкуру, – прорычал огненный и бросился вперёд.

Когда Гарт пересёк висящую в воздухе световую завесу, его тело в нескольких местах пронзили вспышки электрической энергии. С невнятным всхлипом он рухнул на землю. Несколько мгновений огоньки продолжали бегать по телу дженази, а затем погасли. От дыр, прожжённых в его одежде, поднимался дымок.

Гарт снова застонал, не делая попыток подняться на ноги. Воздушная завеса рассеялась без следа, и руны на мече погасли.

Демаскус поднял взгляд на остальных забияк. Судя по их ошарашенному виду, они были удивлены не меньше него самого.

Никто из них не осмеливался двинуться с места. Воспользовавшись этим, Демаскус подошёл к Чанту и помог мужчине встать. Хозяин магазина ощупал то место, куда Гарт его ударил, и поморщился.

– Всё, веселье окончено! – взревел он. – Проваливайте отсюда, если не хотите оказаться на его месте! – он указал на распростёртого на земле дженази.

Горожане заворчали, кидая на них рассерженные взгляды, но всё же разошлись. Демаскуса охватило облегчение, но лишь отчасти… отчасти это было сожаление, что завсегдатаи Фонаря не сделали иной выбор, предпочтя начать драку. Безумие какое-то! Он не очень представлял, что только что сделал, и понятия не имел, удастся ли ему повторить этот трюк снова… Сделав глубокий вдох, он убрал меч в ножны.

– Спасибо, – поблагодарил он мужчину.

– Не за что. Я уж подумал, что здесь ошивается кто-то из людей Ранегера, ища неприятности на свою голову. Но Ранегер тебя не посылал, верно?

– Эм. Нет. Я понятия не имею, о ком ты говоришь. Я просто проходил мимо…

Владелец магазина открыл было рот, чтобы заговорить, но внезапно его глаза расширились.

– Погоди-ка! – воскликнул он. – Я тебя знаю!

От внезапно охватившей его надежды сердце Демаскуса забилось чаще.

– Неужели?

– Конечно! Ты – Денарус, верно? Нет, не так… Ты… Демаскус! Не ошибся ведь? Конечно, нет!

– Полагаю, что да… да, я Демаскус. А ты – Чант? Ты знаешь меня? – терзающее его беспокойство заметно уменьшилось. Наконец-то он получит свои ответы!

Мужчина рассмеялся.

– Не стоит стесняться, – произнёс он. – Когда я даю слово, то не нарушаю его. Обычно.

Демаскус устремил на своего собеседника изучающий взгляд. Но нет – ни имя, ни внешность этого толстяка не затронули ни одну струну его памяти.

– Ну, хоть ты и опоздал безбожно, я предполагаю, что ты здесь, чтобы заняться делами. Сюда, – приглашающе махнув рукой, Чант проследовал к своему магазину.

Табличка над дверьми гласила: «Ломбард и безделушки».

На оконной витрине красовался позолоченный охотничий рог, игральные карты с изображениями драконов, несколько кинжалов и мечей, подзорная труба и некоторое количество других необычных вещиц. Все они были покрыты толстым слоем многолетней пыли.

Демаскус вошёл за Чантом внутрь.

В воздухе витал запах старых книг и полироли для металла. На многочисленных полках громоздились груды музыкальных инструментов, оружия, кухонной утвари и разных других вещей. Из-за этого и так небольшое помещение казалось ещё меньше. Возле задней стены возвышался одинокий прилавок, около которого находилась крутая лестница, ведущая на чердак.

Я уже бывал здесь раньше…

На прилавок вспрыгнула большая трёхцветная кошка. Она смерила Демаскуса равнодушным взглядом, но, увидев хозяина магазина, разразилась громким пронзительным мяуканьем. Чант погладил кошку по голове.

Принявшись тереться об его руку, она басовито замурчала.

– Я всё ещё храню то, что ты мне дал, – произнёс ростовщик. – Как мы и договаривались, в безопасном месте.

– О… это хорошо. Отличная новость… – Демаскус замялся. Ему не хотелось признаваться своему новому знакомому в том, что в памяти его зияет множество дыр – по крайней мере, до тех пор, пока он не узнает больше о том, что происходит и кем является этот мужчина. Хотя то, что Чант пытался предотвратить стычку возле таверны, говорило о нём, как о достойном и отважном человеке.

– Ты здесь, чтобы забрать свою вещь? – спросил Чант. – Пустой кошель Вокин, глупо даже спрашивать об этом, верно? Сказка, слезай, у нас гости!

Он шикнул на кошку, однако та упорно отказывалась двигаться с места. Криво ухмыльнувшись, ростовщик нагнулся и принялся шарить за прилавком.

Спустя некоторое время он выпрямился. В руках у него был шарф – полоса длинной светлой ткани, похожая на развёрнутый свиток.

Желудок Демаскуса перевернулся. С помощью этого шарфа он лишил жизни священника – то, о чём бы он не хотел вспоминать.

– Почему у тебя... это? – прохрипел он.

Кошка, носившая кличку Сказка, присела, готовясь прыгнуть на болтающийся в руках ростовщика конец шарфа.

Чант смерил его странным взглядом.

– Ты заплатил мне за то, чтобы я хранил эту вещь до твоего возвращения, – наконец произнёс он, решив ему подыграть. – Сказал, что заберёшь её через пару дней, максимум – через год, самое большее – два. Это было четыре года тому назад. Тебе повезло, что я её не продал.

– Четыре года! – Демаскусу показалось, что его со всей силы ударили в живот.

– Плюс-минус пара десятков дней, но да.

Демаскус не мог отвести взгляда от полосы светлой ткани. Часть его отчаянно жаждала выхватить шарф у Чанта из рук, а часть – сбежать подальше от явного свидетельства своего преступления. Что же он делал на протяжении этих четырёх лет? Его разум был похож на равнину, где всё скрывалось под толстым покровом снега.

– Ты в порядке?

Осознав, что он стоит, распахнув рот, Демаскус со стуком захлопнул челюсти.

– Да, да… просто не думал, что увижу эту вещь снова…

– Ты заплатил мне за хранение. Значит, твоё имущество в полной безопасности, как и… Погоди. Кто-то что-то сказал? Что тебе сказали? Это Ранегер? – осыпая его вопросами, Чант отчаянно жестикулировал. Конец зажатого в его руке шарфа мотался из стороны в сторону. Подобравшись, Сказка прыгнула, всего на волосок промахнувшись по куску ткани.

– Осторожней! – вскрикнул Демаскус.

–  А? – ростовщик наконец обратил внимание на действия своей кошки. Свернув шарф в рулон, он произнёс. – Ты так и не ответил. Кто-то распускает обо мне слухи?

– Нет, ничего подобного. Я уже говорил тебе, что не знаю никакого Ранегера. Прости, день выдался долгий. К тому же я… болел.

Он задумался над тем, не выложить ли Чанту всё начистоту, ведь тот был явно знаком с ним раньше. Этот человек мог оказаться ключом к его потерянной памяти. Вдобавок ко всему Демаскусу отчаянно хотелось открыть кому-то душу и облегчить лежащий на его плечах груз.

С другой стороны… то, что ростовщик некогда его знал, вовсе не делает его идеальным доверенным лицом.

– Итак, нужен тебе шарф или нет? – спросил Чант.

– Да! Просто… – Демаскус не стал упоминать, что, когда он в последний раз держал его в руках, то душил кого-то. – Слушай, у меня есть идея. Ты уже готовился закрыть свою лавку, так почему бы нам не направиться в Фонарь, чтобы поужинать и выпить эля? Я бы хотел отблагодарить тебя за то, что ты так долго хранил у себя моё имущество.

Ростовщик поджал губы, раздумывая над его предложением.

– Не говоря уже о том, что за время моей… болезни, – продолжил Демаскус, – я слегка выпал из жизни. Мне нужен кто-то, кто сможет ввести меня в курс дел и ответить на пару вопросов.

По лицу ростовщика расплылась улыбка.

– В это мне нет равных! Если в Эйрспуре что-то происходит, я об этом знаю – или могу узнать. Разумеется, не бесплатно.

– У меня найдётся пара лишних монет, – Демаскус похлопал по кошельку с деньгами, которые он забрал у мертвецов.

– Что ж, я и правда проголодался. Для того, чтобы управлять таким бизнесом, как мой, требуется прорва энергии, – Чант демонстративно огладил свой внушительный живот. – Договорились. Пошли. Я слышал, что в Фонаре сегодня подают жареных голубых кальмаров. Одно из моих любимых блюд.

Ростовщик снял с буфета деревянную миску и поставил её на пол. Сказка тут же спрыгнула вниз и принялась уплетать её содержимое с такой жадностью, словно не ела больше десяти дней. Погладив её напоследок, Чант выпрямился. В руках он по-прежнему держал сложенную полосу ткани.

– Да возьми уже! – воскликнул он. – Ты так заботился о том, чтобы сохранить эту вещь. Почему же не хочешь забрать её себе?

Взяв шарф, Демаскус потёр ткань. На ощупь она была тёплой и гладкой, словно пергамент. Это действительно был тот самый шарф из его видения! Его охватило чувство удовлетворения и облегчения.

– Пошли. Я голоден, – Чант мягко подтолкнул Демаскуса к выходу.

Ростовщик повернулся, чтобы закрыть дверь, и на миг звяканье ключей заглушило плеск падающей в фонтан воды. Они направились к таверне, однако Демаскус не удостоил окрестности даже мимолётным взглядом. Всё его внимание было приковано к шарфу. Ткань его казалась нежней, чем шёлк, но не скользила под пальцами. В свете фонарей она поблескивала, словно её поверхность скрывала под собой тайные письмена.

Что-то промелькнуло над его головой. Это было всё, что он успел заметить до того, как его ношу вырвали у него из рук.

– Вор! – заорал Чант, указывая пальцем.

Серебрянокожая женщина в чёрной маске пронеслась над ними, лёгкая, как облако, и взвилась в воздух. Шарф Демаскуса струился за ней, развеваясь, словно подхваченный вихрем.