Текст книги "Кровавая правая рука. Билеты на тот свет"

Автор книги: Бретт Холлидей

Соавторы: Джоэль Роджерс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)

Глава 13

ВОЛНА НАДВИГАЕТСЯ

Подходя к старту, Шейн увидел сияющее возбужденное лицо Филлис. На ней была нелепая белая шляпка, делавшая ее похожей на старшеклассницу, пришедшую на футбольный матч. Алый шарф очень подходил к цвету ее разрумянившихся щек. Шейн мимоходом подумал, что у Фил, наверное, спрашивают в кассах, сколько ей лет – ведь законы штата запрещают продавать билеты несовершеннолетним. Филлис крепко держала под руку Джила Матрикса. Их головы были на одной высоте. Но Шейн подумал, что Фил стоит на цыпочках, потому что она все время тревожно оглядывалась по сторонам.

Когда Филлис увидела мужа, возвышающегося над толпой, она потащила редактора к нему и с торжествующим смехом показала Шейну лежащую в ее сумочке пачку банкнот.

– Не забирай меня отсюда, Майкл! – умоляюще сказала она. – Мне здесь очень нравится. Я выигрываю, честное слово.

Шейн спокойно посмотрел на жену. Его глаза пробежали от верха ее маленькой шляпки до подошв белых спортивных туфелек. Скуластое лицо детектива смягчилось, на его широких губах заиграла улыбка. Он с преувеличенной серьезностью сказал Матриксу:

– Нам следует отвести ее в полицию. Единственный способ, которым эта женщина могла выиграть, – это заполучить пачку фальшивых билетов.

– Не верьте ему, мистер Матрикс! – в темных глазах Филлис загорелся веселый огонек. – Я нашла замечательного "жучка" – совсем еще мальчик и похож на жокея. Он назвал мне победителей всех гонок. А информацию он получает прямо от собак.

– Понятно, – ухмыльнулся Шейн. – Он читает их почту, да? И знает, какие они получают инструкции.

Он обнял жену своей огромной лапой и повел ее к выходу.

– Впервые в жизни тебе придется прервать победную серию.

– Но, Майкл!.. – начала было просить Филлис, украдкой покосившись на мужа.

Увидев, что лицо его снова стало суровым и напряженным, она перестала протестовать и покорно пошла с ним.

– Кажется, вы идете по горячему следу? – предположил Матрикс, быстро семенящий рядом с длинноногим детективом.

– След стал теплее, – буркнул Шейн и распахнул дверцу "родстера".

Он помог сесть Филлис, потом обошел машину и сел за руль. Матрикс уселся с другой стороны, позади Филлис.

– Мне нужно срочно увидеться со многими людьми, – объявил Шейн, когда вывел "родстер" на шоссе.

– Вам придется это сделать, если у вас нет других подозреваемых, кроме меня.

– Вернемся к вам, – хрипловато сказал Шейн. – Я хочу знать, в чем состоит изобретение Эдвардса. Фотоаппарат дальнего действия, который автоматически снимает интерьер гостиничных номеров через улицу. Это болтовня или правда?

– Вы слушаете мистера Гардемана? – усмехнулся Матрикс.

– Что ж такого? Мне было приятно поговорить наконец с человеком, который не увиливает от ответа. Я хочу знать, почему Эдвардс не запатентовал свое изобретение.

– А какое это имеет значение сейчас, когда он мертв?

– Это чертовски важно. Ведь он оставил жену и ребенка, разве не так? И это ключ к четырем убийствам.

– Я не знаю, почему так случилось. Может быть, просто потому, что Бен был немного чокнутым, стеснялся славы…

Шейн перебил его яростным проклятием.

– Я был у Эдвардса дома. Я видел миссис Эдвардс. Она – не чокнутая. И они живут не слишком богато на то жалованье, которое вы платили Бену. Так что должна существовать очень серьезная причина, по которой Бен отказался получить деньги за патент.

Они вернулись к тому месту, где лежало тело Бена Эдвардса. Улица опустела. Только один "форд" стоял, припаркованный у обочины. Матрикс приподнялся и схватился за ручку двери.

– Выпустите меня, – торопливо сказал он. – Это моя машина.

Шейн нажал на тормоз, и "родстер" плавно остановился.

– Ну, хорошо, – сказал детектив невыразительным голосом. – Вы знаете и не хотите говорить. Но волна надвигается, Матрикс. И вы не в состоянии ее остановить. Кто-то погибнет в прибое, и я понятия не имею, кто это будет.

Шейн подождал, пока Матрикс вышел, слишком сильно хлопнув дверцей, и заторопился к своей машине, а потом тронул "родстер" вперед. Филлис начала что-то говорить, но Шейн остановил ее.

– Следи за "фордом" Матрикса через это зеркальце заднего вида. Я буду ехать медленно. Скажешь мне, когда он включит огни и раз вернется.

Филлис быстро подвинулась и повернула крошечное зеркало. Некоторое время она внимательно наблюдала, потом сказала:

– Он включил свет. Вот он разворачивается, чтобы ехать в нашу сторону. Он… Он ужасно быстро приближается.

Не успела она договорить, как Шейн выключил фары. В свете молодого месяца, едва поднявшегося над горизонтом, виднелся край дороги, затененный высокими австралийскими соснами.

Шейн проехал мимо деревьев, потом въехал задним ходом в густую тень, выключил мотор и знаком показал Филлис, чтобы она молчала.

"Форд" промчался мимо. Шейн немного подождал, потом включил фары и выехал на шоссе. Красные огни "форда" светили в четверти мили впереди них.

Шейн ехал достаточно быстро, чтобы держаться в двух кварталах от машины редактора, и сохранял эту дистанцию, пока они не проехали через деловой район Кокопалма.

Матрикс свернул вправо, на жилую улицу. Шейн последовал за ним. Он узнал эту улицу – на ней находился дом Бена Эдвардса.

Угловой коттедж был ярко освещен, перед ним стояли три машины. Матрикс промчался мимо, не снижая скорости, и свернул на узкую мощеную дорогу, идущую параллельно берегу океана. Потом он резко свернул влево.

Между рядами маленьких прибрежных коттеджей, выстроившихся по обе стороны дороги, Шейн снизил скорость. Волны прибоя вспенивались всего в нескольких футах от фундаментов. Детектив позволил Матриксу оторваться еще на два квартала. Коттеджи теперь шли пореже, и шум прибоя превратился в непрерывный низкий рев.

– Интересно, куда он едет? – спросила Филлис.

– Не знаю, милая, но это очень важно.

"Форд" затормозил и остановился перед коттеджем, на веранде которого горел свет. Когда машина остановилась, свет сразу погас.

Шейн заглушил мотор и погасил фары. Он выбросил сигарету и расслабился, опершись на руль.

– Что это такое? – возмутилась Филлис. – Разве ты забыл, что нужно делать, когда я сижу с тобой в машине и ты лунной ночью останавливаешься на берегу моря?

Шейн обнял жену правой рукой, и она со вздохом облегчения прижалась к нему. Продолжая наблюдать за коттеджем и "фордом", Майкл пробормотал:

– Я не лучше тебя, милая, понимаю, что здесь происходит.

Филлис вздрогнула.

– Ты думаешь, что виноват мистер Матрикс?

– Сейчас ты строишь догадки точно так же, как я, – шепнул Майкл. – Я буду знать больше, когда выясню, кто живет в этом коттедже. Дам ему немного больше времени…

Он тихо выругался, когда внезапно зажглись фары редакторского "форда". Не включая света, Шейн завел мотор, и "родстер" мягко покатился вперед. Когда задние огни "форда", возвращавшегося в Кокопалм, скрылись за первым поворотом, Шейн поехал побыстрее и вскоре затормозил на том же месте, где перед этим стоял "форд".

Филлис положила руку на плечо мужа.

– В коттедже есть женщина, – прошептала она. – Я только что видела, как она проходила мимо окна.

– По-моему, это означает, что мне понадобится сопровождение, когда я туда пойду, – улыбнулся Майкл. Он открыл дверцу и вышел… Филлис продолжала сидеть, мило надув губки.

– Я говорю серьезно, – повторил Шейн. – Если это та, кто я думаю, то мне действительно понадобится сопровождение.

Филлис молча вышла из машины и вместе с ним пошла по усыпанной галькой дорожке, ведущей к входной двери.

– Я уже привыкла, что ты меня бросаешь, и даже не поверила, что на этот раз мы пойдем вместе. Я думала, ты меня разыгрываешь.

Когда они зашли на веранду, Филлис возбужденно схватила мужа за руку. Шейн не нащупал кнопку звонка и постучал в дверь.

Послышались быстрые шаги. Замок щелкнул, и Шейн сам распахнул дверь, отодвинув в сторону Мидж Тейлор.

– О, это вы! – воскликнула она и отступила назад, ошеломленно глядя на детектива огромными голубыми глазами. Шейн осторожно подтолкнул Филлис вперед.

– Я взял с собой жену. Она будет нашим рефери, если вы решите снова напасть на меня. – Взглянув на удивленное лицо Филлис, Майкл рассмеялся. – Миссис Шейн, это мисс Тейлор. Мисс Тейлор несет ответственность за эти царапины на моей щеке. Она тебе все об этом расскажет.

Мидж осторожно отступала назад, одной рукой придерживаясь за стену, словно пьяный, который ищет опору. Ее золотистые волосы были снова аккуратно уложены вокруг головы. Лицо было мертвенно бледно. Она переодела разорванное белое платье и была теперь в чисто выстиранном халатике с белыми оборками на рукавах. В такой одежде она выглядела меньше и моложе. Простая одежда избавила ее от всякого намека на жеманство и придала милый домашний вид.

Шейн бросил шляпу на стул и раздраженно взъерошил свою рыжую шевелюру.

– Хватит пятиться, словно ты боишься, что я на тебя наброшусь.

– Не разговаривай с ней таким тоном! – заступилась Филлис. Она подошла к девушке и взяла ее безвольную руку.

– Садитесь сюда.

Филлис села вместе с Мидж на старую плетеную кушетку, влажную и липкую от морского воздуха, и вполголоса сказала мужу:

– Разве ты не видишь, что чуть не до смерти напугал ее своим рычанием. Бедняжка едва не потеряла сознание.

– Нет! – запротестовала Мидж. – Я в порядке.

Она вырвала руку у Филлис и вызывающе посмотрела на Шейна.

– Я думала, что вы постыдитесь приходить сюда после того, что натворили. Вы… Ах вы, скотина!

Слезы потоком полились из ее глаз по бледным щекам. Мидж осела на кушетке. Губы ее конвульсивно дергались, руки сжались в кулаки. Постепенно она успокоилась и перестала плакать.

Шейн сузившимися глазами наблюдал за девушкой, ощупывая пальцами царапины, оставленные ее ногтями. Он стоял в центре маленькой комнаты. Увидев, что Мидж успокоилась, Шейн резко спросил:

– Ты, наверное, имеешь в виду то, что произошло с твоим братом?

– Да. Я… О, Господи! Как вы можете стоять здесь и глумиться надо мной! Бад не был плохим. В самом деле не был! Я могла бы… Я так старалась, чтобы он стал человеком!

Шейн сердито нахмурился. Филлис предостерегающе покачала головой, пытаясь остановить этот безжалостный разговор с девушкой, но Шейн не обратил на нее внимания.

– Чем ты пыталась ему помочь? – зарычал он. – Тем, что и сама влезла в ту же грязь? Тем, что околачивалась в "Рандеву", опускаясь все ниже и ниже?

Мидж не ответила. Ее голова откинулась назад. Слезы снова полились из широко раскрытых глаз.

– Твой брат, – беспощадно продолжал Шейн, – сегодня вечером получил по заслугам. Я убил его, когда он пытался убить меня. Можешь, если хочешь, считать, что это делает меня скотиной.

Он уселся на стул и закурил.

Филлис смутно начинала понимать, что происходит. Она вытащила из сумочки носовой платок и, обняв Мидж, стала вытирать ей щеки, бормоча:

– Пожалуйста, не надо. Вы должны понять, что Микки прав. Смерть вашего брата – его собственная вина. Я знаю, как это произошло.

Мидж взяла у Филлис носовой платок и приложила его к глазам. Она с трудом сдержала слезы и, всхлипывая, произнесла:

– Я… Я знаю. Бад меня не слушал. Он был таким упрямым. У него никого не было, кроме меня. А я… я ничего не смогла. Я ничего не знала о том, что произошло, до тех пор… до тех пор, пока… – Она кивнула в сторону Шейна и закусила нижнюю губу, пытаясь сдержать рыдания.

– До тех пор, пока вы не устроили этот спектакль в "Рандеву", – закончил Шейн. – Кто это организовал? В этом участвовал Джил Матрикс?

– Нет. О, нет! Конечно, не он. – Мидж резко выпрямилась. – Вы должны мне поверить, – умоляюще сказала она. – Сегодня мы с Джилом из-за этого поссорились. Он сказал, что не стоило и пытаться повлиять на Бада. Но я знала, что Бад при всей его необузданности был привязан ко мне… любил меня. Ничто на него не действовало, поэтому я решилась идти в "Рандеву" и позорить брата, смешавшись с этой грубой толпой. Я хотела сделать вид, что меня засасывает это окружение. Я думала, что Бад уйдет оттуда, чтобы заставить уйти меня. Я хотела сделать что-то омерзительное, чтобы показать Баду, каково это – видеть, что твоя сестра делает вещи, которые ты считаешь позорными.

Мидж замолчала. Взгляд ее перебегал с Филлис на Шейн, словно умоляя их поверить.

Но серые глаза Шейн по-прежнему недоверчиво смотрели сквозь облако дыма.

– Дальше! – хладнокровно произнес он.

– Ну… Мистер Макферлейн вызвал меня в свой офис и сказал, что Бад в опасности – его выслеживает детектив из Майами. Он сказал, что я могла бы… Заманить вас в ловушку… И тогда вы оставите брата в покое. Он говорил, что теперь, если Баду удастся выкарабкаться из этих неприятностей, он сам захочет завязать и стать честным человеком. Я ему поверила – вот почему я пошла на это.

Когда Мидж замолчала, ее подбородок гордо поднялся, плечи расправились. Ее поза стала демонстративно-вызывающей. Только сплетенные на коленях смуглые пальцы сжались так крепко, что суставы побелели.

– Хорошо, – кивнул Шейн. – Я постараюсь верить тому, что ты сказала, пока не увижу, что это вранье. Но мне нужно узнать вот что: Бен Эдвардс видел тебя перед тем, как ты остановила меня на дороге?

– Да нет. Я видела, как проезжал Бен – сначала к "Рандеву", потом назад. Я знаю, что Джил беспокоился обо мне и хотел, чтобы я ушла из этого заведения.

– Наконец-то я начинаю кое-что понимать! – пробормотал Шейн, потом неожиданно спросил: – Что сказал тебе Джил, когда приехал сюда несколько минут назад?

Мидж удивилась, но быстро овладела собой.

– Ничего. Мы поговорили о Баде, а потом он рассказал, что случилось с Беном Эдвардсом.

Шейн резко встал. Он потер подбородок, бросил виноватый взгляд на Филлис и спросил:

– Где у вас туалет?

– Вон там, – показала Мидж. – В конце коридора.

Шейн вышел. Когда он вернулся, Филлис держала Мидж за руки и что-то тихо, сочувственно говорила ей.

Встретившись глазами с женой, Шейн предложил:

– Может быть, ты пока останешься с мисс Тейлор? Мне придется еще немного помотаться.

Филлис радостно кивнула.

– Конечно… – начала она, но Мидж быстро перебила:

– Нет, вы не должны этого делать. Я не могу вам позволить.

– Но я с удовольствием осталась бы, – заявила Филлис. – Я уверена, что для вас это лучше, чем сидеть здесь одной в такое время.

– Нет, – решительно сказала Мидж. – Я хочу побыть одна. Извините, но я не могу не думать о том, что вы – ЕГО жена.

– О! – растерянно протянула Филлис. Она вопросительно посмотрела на мужа, но Шейн уже отвернулся и пошел к двери.

– Ну что ж, – неуверенно сказала Филлис, – что ж, в таком случае мне, наверное, лучше уехать.

Мидж ничего не ответила. Она отводила глаза от укоризненного взгляда Филлис.

На лестнице Филлис догнала мужа.

– Ничего не понимаю, – прошептала она. – Мне казалось, что Мидж тебя простила. Она так дружелюбно держалась, пока мы оставались в комнате одни! И вдруг так резко переменилась, когда ты вернулся и предложил, чтобы я осталась!

Шейн погладил руку жены, лежащую на сгибе его локтя, и невесело усмехнулся. Когда они подошли к машине, он помог Филлис сесть я сказал:

– Как только у меня появится свободная минута, напишу тебе объяснительную записку.

Он обошел вокруг машины и сел за руль. Когда маленький коттедж на берегу скрылся из виду, детектив пробормотал:

– Ты чересчур доверчива, милая. Уж очень ты легко веришь тому, во что тебе хочется поверить. Но не нужно меняться – оставайся такой. Это тебе очень идет.

– Но, Майкл! Я не могу этого понять. Ведь я ей действительно понравилась! – вспыхнула Филлис.

– Вполне возможно. При других обстоятельствах вы могли бы стать подругами. Но сейчас ей не терпелось от нас избавиться. По дороге в туалет я заглянул в ее спальню, Она как раз начала собирать вещи. Похоже, Джил приезжал предупредить, чтобы она готовилась смыться вместе с ним.

В темных глазах Филлис светилось любопытство и сострадание:

– Значит, ты думаешь, что эти убийства совершил Джил, а теперь он пытается скрыться?

– Он не скроется, если я смогу ему помешать, – отрывисто сказал Шейн.

Он нажал на акселератор, нащупал руку Филлис и слегка сжал ее.

– Жизнь порой обходится с людьми подло. Если бы я был богом, я бы все устроил по-другому. Но я не бог, а всего лишь частный сыщик и должен выполнять свою работу.

Филлис вздохнула и придвинулась поближе к широкому плечу мужа.

– Мне тоже ужасно жаль их обоих. Я не верю, что кто-нибудь из них видел в жизни хоть немного радости и покоя.

Глава 14

ЕСЛИ ОТ ТРЕХ ОТНЯТЬ ДВА, ОСТАНЕТСЯ ОДИН

На следующем перекрестке Шейн не поехал в сторону Кокопалма, а свернул к берегу и очутился на улице, где стоял дом Эдвардса.

Перед освещенным домом стояла теперь только одна машина – ярко-голубой "седан". На переднем сиденье лениво развалились двое мужчин.

Шейн проехал мимо, не снижая скорости. В середине следующего квартала он вырулил на обочину и вышел из машины. Филлис открыла было рот, чтобы спросить у него, но Шейн заговорил сам:

– Отгони машину к гостинице. Оставишь ее перед входом, а ключи передашь дежурному. – Голос детектива стал хриплым, и Филлис заметила, как сжались его губы. Она послушно пересела за руль.

– Ладно. Не надо рубить мне голову, – наполовину серьезно сказала она. – Зачем ты здесь выходишь?

– Извини, милая. – Майкл погладил ее руку и указал в сторону голубого "седана". – Мне нужно зайти к миссис Эдвардс. Если встретишь возле гостиницы Билла Джентри или шефа Бойла, попроси, чтобы кто-нибудь из них за мной заехал.

– Но я сама могу подождать тебя, Майкл. Честное слово, мне это ничего не стоит.

Шейн погрозил жене длинным указательным пальцем.

– Не забывай, что ты обещала подчиняться моим приказам, когда я работаю! Езжай в гостиницу.

На лице Филлис появилось разочарование, но она послушно завела мотор и медленно выехала на дорогу.

Шейн выждал немного, чтобы убедиться, что она не вернется, потом глубоко засунул руки в карманы и насвистывая двинулся назад по затененной пальмами дорожке. Забавно, что мотив, который он насвистывал, был его собственной нескладной обработкой песни "Кемибеллы идут".

Подходя к "седану", Шейн увидел через боковое стекло огонек спички. Он вытащил из кармана сигарету, сунул ее в рот и шагнул с обочины к окошку "седана".

– Огонька не найдется?

Круглое юное лицо Мелвина дернулось. Он повернулся к сидевшему за рулем Хими и сунул руку под пиджак напарника. Но Хими оттолкнул его руку.

– Хочешь, чтобы он и мою пушку забрал? – проворчал он.

Шейн тихо засмеялся.

– Почему ты не расскажешь мальчику сказку, чтобы он успокоился?

Мелвин принялся тонким голосом выкрикивать ругательства. Из его глаз брызнули слезы злости и бессилия.

– Оставь его в покое! – потребовал Хими, – Матерь Божья, зачем ты его цепляешь все время? Мы же тебя не трогаем!

– Мне нравится, когда он плачет. – Шейн отвернулся и вошел во двор.

Миссис Эдвардс открыла дверь. Глаза ее покраснели, но она не плакала. На круглом лице женщины застыло выражение трагической покорности. Шейн догадался, что ее вконец измучило бесконечное ожидание несчастья. Сейчас в глубине души она, должно быть, чувствовала смутное облегчение от того, что ожидание наконец закончилось.

– Входите, мистер Шейн, – кивнула женщина, словно ждала его прихода.

Шейн вошел в гостиную и поздоровался с мистером Максом Самуэльсоном, лысая голова которого сверкала ровно, как смазанный маслом бильярдный шар. Адвокат сидел в том же кресле, где в прошлый раз занимался Томми.

Самуэльсон молча кивнул. Это был жирный человечек с круглой ямкой над многочисленными подбородками. Его кожа выглядела так, словно ее никогда не касалась бритва. Щеки были мягкими и розовыми, как ягодицы младенца. Забавные маленькие ножки едва доставали до пола, хотя он сидел на самом краю кресла. Драгоценные кольца вдавились в мягкую плоть пальцев, поигрывающих тяжелой золотой цепочкой, свисающей из жилетного кармана. Живот адвоката мягко подрагивал, словно кипящее в кастрюле желе. Он тяжело дышал, недовольно глядя на Шейна.

Детектив подождал, пока миссис Эдвардс вернулась в комнату и села на диван.

– Мне очень жаль вашего мужа, но я уверен, что ваши друзья смогли сказать об этом лучше, чем я.

Он замолчал и посмотрел на Самуэльсона, глаза которого из-под отвратительных пятнистых век следили за ним пристальным неподвижным взором змеи.

– Я решил зайти потому, что увидел возле вашего дома машину Макса. Я хочу поломать все его планы, касающиеся изобретения вашего мужа.

– Не нужно так говорить, Шейн. Если бы мы могли поговорить наедине… – Дыхание со свистом вырывалось из груди толстяка, и он говорил, сильно выделяя звук "с".

– Мы поговорим здесь, в присутствии миссис Эдвардс. Что он вам предложил? – спросил Шейн у вдовы.

Она устало подняла голову.

– Он предложил мне сотню долларов за то, что я откажусь от всех прав на фотокамеру и передам ему модель и все чертежи. – Она говорила тихо, взволнованно поглядывая на дверь, ведущую в спальню.

– Это забавно, Макси, – презрительно улыбнулся детектив. – Если она откажется от твоего щедрого предложения, ты, наверное, запустишь своих головорезов, чтобы они выкрали планы и модель.

– Нехорошо так говорить! – запротестовал Самуэльсон. – Я рискую, если потрачу на это хоть доллар. Фотоаппарат может оказаться неудачным. Может быть, кто-то уже запатентовал эту идею. Ничего нельзя сказать наверняка, пока не будет проведена настоящая экспертиза. – Он развел толстыми ручками, и в свете лампы сверкнули бриллианты на его пальцах.

– Пожалуйста, не говорите так громко! – умоляюще сказала миссис Эдвардс. – Не разбудите мальчика – он может испугаться.

– Извините! – пробормотал Шейн.

Снова повернувшись к Самуэльсону, он заговорил тихо и яростно:

– Почему ты примчался сюда со своими громилами, как только услышал, что Мэй Мартин хочет рассказать об изобретении?

В черных глазах Макса Самуэльсона мелькнула настороженность. Он протестующе поднял руки.

– Я думаю, этот вопрос нам лучше обсудить без миссис Эдвардс.

– А почему? Ты не хочешь, чтобы она узнала, что рассказала тебе Мэй?

Жирные подбородки адвоката затряслись от волнения. Он сполз на самый край кресла, и носки его маленьких лакированных туфель коснулись ковра.

– Ты хочешь, чтобы я сказал вслух, что я увидел в "Красной Розе" после того, как ты оттуда ушел?

– Конечно. Говори.

– Эта женщина была мертва! – с ужасом сказал мистер Самуэльсон. – Страшное зрелище! Весь пол ванной был забрызган кровью.

Миссис Эдвардс издала тихий стон и стала медленно валиться набок.

Шейн вскочил на ноги и подхватил ее.

– Это подлый номер – говорить такое при женщине, которая только что узнала, что ее муж убит! – сердито сказал он.

– Это правда! – упорно настаивал адвокат. – Но об этом я никому не рассказывал. ПОКА не рассказывал. И я надеюсь, ты тоже никому не скажешь, что она звонила мне незадолго до смерти и просила, чтобы я пришел к ней в номер.

Шейн старательно обмахивал своей шляпой потерявшую сознание женщину. Лицо ее стало вялым, морщинистые веки опустились. Вдруг губы миссис Эдвардс зашевелились, и Шейн поднес ухо к самому ее рту, чтобы разобрать почти неслышную речь. Видимо, образы, тревожившие ее подсознание, были так мучительны, что невольно формировались в слова, срывающиеся с губ вместе с едва уловимым дыханием.

– Мэй… и Бен… Джил… Джил… Он что… следующий? О, Боже!.. Неужели Джил…

– Что она говорит? – Макс Самуэльсон бесшумно прошел по вытертому ковру и склонился над диваном, пытаясь расслышать, что говорит женщина.

– Ничего интересного для тебя! – буркнул Шейн. – Ни слова об изобретении.

Он плечом отодвинул адвоката в сторону.

Веки миссис Эдвардс вздрогнули. Щеки слегка порозовели. Шейн выпрямился и шагнул к Самуэльсону, решительно вытесняя его из комнаты.

– Ты здесь лишний, Макси! Все, что связано с изобретением Эдвардса, для тебя закончилось. – Он подталкивал маленького толстяка к двери, продолжая тем же холодным решительным тоном:

– Это не значит, что я поверил твоей истории насчет Мэй Мартин. После того, как она позвонила, тебе нужно было совсем немного времени, чтобы добраться в "Красную Розу". Я не уверен, что, когда ты туда попал, она была уже мертва. А то, как выглядела ванная, сильно смахивает на представление Хими о том, как лучше от нее избавиться.

– Нет! – выдохнул Самуэльсон. Лицо его стало желтовато-серым. – Клянусь тебе…

– Не трать зря силы. Есть еще небольшое дельце с убийством Бена Эдвардса. Со вдовой легче договориться, правда, Макс? Какого черта ты оказался там на дороге, когда его убили? Ведь на трек ты поехал на полчаса раньше. Где ты провел это время? Кто-то по телефону вызвал Бена на свидание со смертью. Кто ему звонил?

– Откуда я знаю? Как я могу догадаться? – Самуэльсон попятился к двери, отступая от Шейна.

– Лучше подумай о хорошем алиби. С момента, когда ты говорил с Гардеманом, до тех пор, как я увидел твою машину. Она стояла неподалеку от тела Эдвардса. И ты ехал в город. Только не рассказывай мне, что ты играл на бегах, – ведь ты ни разу в жизни не рискнул ни одним пенни.

– Эй! – послышался из "седана" встревоженный голос Хими. – Что-нибудь не так, босс? Может быть, нам с Мелвином стоит взяться за этого хмыря?

– Конечно! – отозвался Шейн. Он подтолкнул Самуэльсона так, что тот отлетел на самый краешек крыльца. – Вперед, Хими!

Миссис Эдвардс встала, покачиваясь, в дверном проеме. Раскинутые руки, которыми она держалась за дверную раму, придавали ее фигуре сходство с распятием.

– Пожалуйста, джентльмены, – умоляюще сказала она, – пожалуйста, не будите Томми.

На переднем сиденье "седана" началось какое-то движение.

– Нет, Хими! – торопливо сказал адвокат. – Оставайтесь на месте!

Он шагнул с крыльца и засеменил к машине, стараясь сохранить солидный вид.

Шейн повернулся и помог миссис Эдвардс вернуться на кушетку, заверяя ее, что никто больше не будет говорить громко. После этого он быстро вернулся на крыльцо, Подойдя вплотную к Самуэльсону, он показал, что хочет продолжить разговор.

– Я поехал в город сразу после разговора с Гардеманом, – тихо сказал адвокат. – У меня просто не оставалось времени на то, чтобы убить человека. Ведь мне пришлось ждать в офисе Гардемана, пока он вернется.

– Без свидетелей? – спросил Шейн. – Хорошенькое алиби, нечего сказать! Боюсь, что для судей это прозвучит неубедительно. – С презрительным жестом он отвернулся от Самуэльсона, буркнув: – Еще увидимся.

Шейн постоял в дверях, глядя, как адвокат короткими быстрыми шагами семенит к машине. Услышав, что заработал мотор и хлопнула дверца, он спокойно вернулся в гостиную.

Миссис Эдвардс сидела на краю кушетки. Ее устремленные на детектива широко открытые серые глаза были полны горя и бессилия, смешанных с покорностью судьбе. Шейн остановился перед ней, угрюмо потирая подбородок.

– Макси уехал, – отрывисто сказал он. – Думаю, он вас больше не потревожит. Через несколько дней я привезу к вам человека, который справедливо оценит изобретение вашего мужа.

– Спасибо, – женщина облизала сухие губы. Ее руки механически шарили по кушетке в поисках корзинки с шитьем. Шейн сунул руки в карманы, подошел к стоявшему у кушетки креслу и уселся в него.

– Миссис Эдвардс, не пора ли вам рассказать мне кое о чем? Ваш муж мертв. Правда уже не может повредить ему. Мэй Мартин тоже вне досягаемости. Остался только один – Джил Матрикс.

Левое веко вдовы судорожно задергалось. Руки бессильно упали на колени.

– Почему… Почему вы это сказали?

– За всем этим что-то кроется, – настаивал Шейн. – Что-то, до чего я никак не могу докопаться.

Детектив помолчал, его большие серые глаза стали задумчивыми.

– Ваш муж был замечательным человеком. Гений в своей области. Почему он похоронил себя заживо в этом маленьком городишке, работая за мизерное жалованье, которое платил ему Матрикс в "Голосе"?

– Это было не так плохо, – неуверенно сказала она. – Мы были счастливы здесь, в нашем маленьком домике.

– Я не верю, что Бен Эдвардс был счастлив. Человека с его способностями работа фотографа в маленькой газете этого городишки должна сделать озлобленным и разочарованным. Но он остался здесь. Почему?

– Он и мистер Матрикс – старые друзья. – Миссис Эдвардс слабо попыталась защитить мужа. – Джилу нужна была его помощь, когда он начал здесь заниматься газетой. Бен был… Был счастлив, что вносит свою лепту в успехи "Голоса". – По мере того, как она говорила, голос ее становился все сильнее и увереннее.

– Матрикс и Мэй Мартин тоже были старыми друзьями, – вслух рассуждал Шейн. – Теперь двое из трех мертвы. Остался только Джил. Разве вы не понимаете, что нельзя больше скрывать правду?

Миссис Эдвардс упрямо покачала головой. Ее губы сжались в тонкую линию.

– Я не знаю, о чем вы говорите, мистер Шейн. Ничего странного в том, что три человека, которые были знакомы раньше, встретились здесь, в Кокопалме, – ведь сюда съезжаются отовсюду!

Шейн встал и начал расхаживать по потертому ковру, внимательно поглядывая на нее. Миссис Эдвардс снова принялась зашивать рубашку мальчика. Ее слегка дрожащие пальцы делали мелкие, аккуратные стежки. Лицо снова стало спокойным.

Шейн остановился перед висевшей на стене фотографией в рамочке. На фотографии был изображен молодой парень с удлиненным подбородком и юная леди с горделивым выражением на пухлом лице. Сутулый Бен Эдвардс лет десять назад вполне мог быть этим молодым человеком, и почти не было сомнений, что гордая девушка рядом с ним превратилась в эту спокойную матрону, сидевшую на кушетке. Шейн понял, что какая-то тревога заставила преждевременно поседеть ее волосы.

В правом нижнем углу фотографии было напечатано:

СТУДИЯ ХЕНРИК ЛЕЙН. УРБАН, ИЛЛИНОЙС

Шейн отвернулся от фотографии и снова зашагал по комнате. Миссис Эдвардс продолжала молча шить. Наконец Шейн прервал затянувшееся молчание вопросом:

– Вы давно поженились с Беном?

– Десять лет назад. До десяти лет не хватило всего несколько дней. – Голос миссис Эдвардс дрогнул, но она решительно продолжила: – Во вторник мы собирались отпраздновать десятую годовщину. Хотели уехать на один день в Майами – только вдвоем.

Миссис Эдвардс сложила руки на коленях, глядя сквозь детектива. Глаза ее снова стали влажными, губы начали дрожать.

– Извините, что я возвращаю вас к этим воспоминаниям, – начал Шейн, но вдова с неожиданной живостью перебила его:

– Вам не за что извиняться. Воспоминания – это все, что у меня осталось от Бена. Это все, что осталось в моей жизни. Хорошие воспоминания – никто не сможет забрать их у меня. Бен был хорошим человеком – хорошим мужем и замечательным отцом нашего сына.

– Да, – сказал Шейн, – никто не сможет забрать у вас воспоминания.

Он подошел к стулу, взял шляпу, стал вертеть ее своими ручищами.

– Я не думаю, что Самуэльсон вернется, миссис Эдвардс. Но если он придет, не договаривайтесь с ним ни при каких условиях. А я позабочусь о модели фотоаппарата и о чертежах вашего мужа. Пока они не запатентованы, любой мошенник, стоит ему только их заполучить, сможет сказать, что это его изобретение.