Текст книги "Последний дракон Вирхарда (СИ)"
Автор книги: Бренда Горст
Соавторы: Антонина Штир
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)
Глава 4
Солнце сияло прямо над моей головой, когда на горизонте замаячил Кирак – столица Анерона и единственный хорошо укреплённый город в стране. Каменная стена окружала его со всех сторон, а ворота были лишь на севере и юге.
Южных ворот я достигла к вечеру, основательно промокнув под начавшимся после обеда дождём. Мокрые юбки липли к телу, волосы повисли под собственной тяжестью. Я чувствовала себя лягушкой на болоте, только что не квакала. Пялила глаза в пространство перед собой, но, даже несмотря на драконье зрение, плохо видела дорогу. К тому же я устала, замёрзла и страшно хотела есть.
Из пелены дождя неожиданно выскочили Южные ворота Кирака, возле которых под навесом скучал продрогший стражник. Он лениво преградил мне путь, скользнув равнодушным взглядом по моему наряду.
– Откуда идёшь, девица? – поинтересовался он.
– Из Тренея, господин, – ответила я, назвав деревню, через которую проходила вчера. – Работу ищу.
Стражник понимающе кивнул – похоже, многие молодые девушки искали лучшей жизни в столице.
– Проходи, – разрешил он и, немного повозившись с засовом, распахнул передо мной тяжёлые створки ворот.
Кирак встретил меня грязью и потоками воды на мостовой. В некоторых местах вода доходила до колена, и я словно плыла по бурной горной реке. Редкие прохожие передвигались перебежками; их ноги, обутые в странные туфли на высокой подошве, ловко рассекали воду. Мои же босые ноги были чёрными от грязи.
Дома вокруг, серые от дождя, казались одинаковыми, как и вывески на некоторых из них. Лишь одна вывеска выделялась среди прочих: на ней была нарисована женщина с волосами цвета спелой морковки. Женщина улыбалась, а надпись над портретом гласила: «Рыжая Эмма». Что-то привлекло меня в названии, я толкнула входную дверь и вошла.
Внутри было темно и тихо, если не считать монотонного шума дождя. Криво сколоченные столы и стулья, стойка в глубине помещения, запахи спиртного и чеснока смешивались друг с другом, вызывая у меня тошноту. Хозяйка – невысокая человечка с большим бюстом подметала пол овальной щеткой.
– Добрый день! – вежливо поздоровалась я. – Можно пересидеть у вас дождь?
Хозяйка выпрямилась, оперлась на щётку, задумчиво уставившись на меня.
– Можно-то оно можно, только дождь третий день хлещет, и когда остановится, Герберт его знает.
Герберт? Это ведь имя здешнего правителя, а она использует его как ругательство. Выводы очевидны, да?
– Тогда я посижу чуть-чуть, пока не обсохну, – предложила хозяйке и села к окну.
В отличие от деревни в долине, здесь в окна были вставлены стёкла.
– Один золотой, и сиди хоть весь день, – нахмурилась владелица. – А то ходят тут всякие, портят воздух.
– Чего это я воздух порчу? – встрепенулась я осталась, вспомнив, что денег-то у меня и нет.
– Значит, платить нечем, – догадалась хозяйка. – Тогда извини, место не бесплатное, не для нищенок приготовлено.
– А я не нищенка! Я… служанка. Ищу работу, в замок хочу попасть.
Полная грудь хозяйки так и заколыхалась от смеха, словно тесто в кадке.
– Ну ты и насмешила, деваха! Ой, не могу, как остановиться-то?
Соломенного цвета коса обвивала голову человечки, словно корона. Она и выглядела королевой – королевой собственного трактира.
– Ну ты и ляпнула, деваха! – отсмеявшись, продолжила она. – Где ж ты видывала, чтоб служанок в замок с улицы брали? Хотя морда у тебя симпатичная, может, шанс и появится.
Улыбаться-то умеешь?
Я вскочила со стула, подбежала к хозяйке, схватила её за руку, выворачивая кисть.
– Морда у тебя, трактирщица, а у меня лицо. Запомни и больше никогда не путай, человечка!
Широкие брови хозяйки взметнулись к линии роста волос, но больше ничем своего удивления она не выказала. А может, всё-таки не заметила, что зрачок в моих глазах вытянулся в линию.
– Вот если ты будешь так угрожать в замке, тебя точно оттуда выгонят, и миленькое личико не поможет, – спокойно сказала трактирщица.
А потом, обхватив моё запястье другой рукой, легко освободилась от захвата.
– Остынь, девочка, и крепко-накрепко запомни: первое правило жизни в Кираке – пока тебя не трогают, никогда не нападай первой. Целее будешь.
Зрачки мои вновь приняли человеческий вид, и я вернулась к столу. Драконы отличаются вспыльчивостью, но если я хочу отомстить, надо засунуть это качество как можно глубже.
– Из… вини, – сквозь зубы процедила я, – погорячилась.
– Бывает, – философски отметила хозяйка. – И, раз уже мы так тесно пообщались, давай знакомиться. Меня зовут Эмма.
– Марика, – нехотя буркнула я и, вспомнив вывеску, спросила: – А где рыжие косы?
– Вот и все то же самое спрашивают, – улыбнулась Эмма. – Почему на вывеске рыжая, а на самом деле не рыжая? Интрига получается. А что, Марика, – помолчав, задала она вопрос, – делать ты что-нибудь умеешь? Ну там, посуду хотя бы мыть или полы драить.
Никогда в жизни я не касалась грязных тарелок и ложек, да и полы тоже не мыла. Но я подняла голову и, честно глядя Эмме в глаза, решительно кивнула.
– Умею. И полы, и посуду. Только тебе что до того?
– Ну как: денег у тебя, как вижу, нет, правильно? А жить тебе, Марика, негде, так? Ну а у меня есть свободная комнатка наверху, и работница нужна в трактир. Сильная, ловкая и справная. А ты вроде как раз такая.
– Говорю же, не такую работу ищу. За предложение спасибо, но откажусь, пожалуй.
Эмма взяла в руки щётку, протянула мне.
– На-ка вот, подмети тут. Бери, бери, не бойся, ты же всё умеешь, сама сказала.
Язык мой и правда наговорил много лишнего, так что пришлось выполнить поручение. Схватив щётку двумя руками, я захватила уже подметённый Эммой мусор и потащила его к двери. Что же она думает, я безрукая совсем?
– Ну понятно, – вздохнула трактирщица, – рано тебе в замок. Смотри, вон там сколько сора оставила. Если и посуду так моешь, не видать тебе замка, как своих ушей.
Кровь моя закипела, и, чтобы не обрушиться на хозяйку, я выместила зло на них в чём не повинной щётке, стукнув ею об пол.
– Эх, Марика, с твоим терпением только служанкой и работать. Так что оставайся. Всему научу, во всём помогу. И даже не спрошу, кто ты и откуда. Понимаешь, как тебе повезло, да?
Ну раз человечка сама предлагает, отчего не согласиться, тем более что и вариантов не так много.
– По рукам, – решилась я. – Только за постой мне платить нечем.
– Ничего, отработаешь, – уверенно заявила Эмма.
Она протянула мне широкую, мозолистую ладонь, и я пожала её своей. Рука у неё была тёплая и неожиданно сильная.
* * *
Оставаясь в этом трактире, я убивала двух зайцев сразу: легко могла подслушать все городские сплетни и получала крышу над головой и еду просто за то, что мыла тарелки и полы в трактире. Выгода очевидна, а вот какой прок от этого Эмме, я так и не поняла. И, честно говоря, мне было всё равно, главное, что она меня не раскрыла и не выдала властям.
Мне нужно понять, чем живёт и дышит Кирак, разобраться в хаосе отношений между человечками и попасть в замок. Времени мало, только до Дня последнего солнца. Не больше полугода, в самом лучшем случае.
Комнатка, в которой меня поселила Эмма, выглядела аскетично. Жёсткая кровать с досками под матрасом, стол для письма и грубо сколоченный стул, а у стены – сундук для одежды. Мне туда, впрочем, класть было нечего, и он стоял пустым.
Окно комнаты выходило на здание со знаком из двух скрещённых ножниц на вывеске. Как объяснила Эмма, там жил и работал портной, не самый лучший в Кираке, но и не плохой. У него-то она и заказала мне два платья, нижние сорочки и косынки на голову, которые были отличительной особенностью служанок Кирака. Косынка и ещё фартук – белоснежный, накрахмаленный, пахнущий мылом и чистотой.
– Почему белый? – выспрашивала у Эммы, разглядывая обновки. – Он же в минуту станет грязным, стоит лишь пару тарелок помыть.
– Конечно, но для этого есть другой, чёрный фартук, – терпеливо объясняла она. – А когда грязные работы заканчиваются, фартуки меняются.
Не понять мне человечков, никогда не понять!
* * *
Адрес стоял у замковых ворот, обводя скучающим взглядом площадь и дорогу, ведущую к замку. Сегодня была его очередь стоять на часах, что весьма утомляло. Он бы с большим удовольствием поучаствовал в осаде или штурме крепости. Но последняя война в Анероне закончилась ещё в прошлом году, и у князя не было ни средств, ни сил начинать новую.
Вообще-то если бы не их командир Рэм, они уже давно с ума бы сошли от безделья. Вил уж точно начал бы пить, а Дэнис перепортил всех девок в округе. А он сам… наверное, просто начал бы драться. Кулачные бои – заманчивое занятие, отлично помогает спустить напряжение.
Адрес потёр зачесавшуюся переносицу – к выпивке, не иначе – кинул взгляд на своего напарника – Байрда. Он единственный из наёмников был тёмной лошадкой: вроде и болтал много, но ничего о себе толком не рассказывал. Правда, дрался хорошо, владел мечом и луком. А иногда поражал знаниями, которых вовсе не могло быть у сына простого крестьянина, коим он представлялся.
– Опять проклятый дождь, кто его придумал только! – пожаловался Байрд. – Льёт и льёт, так его растак.
– Да, – согласился Адрес, – и не говори. Скоро весь Кирак затопит, пожалуй.
– У меня суставы ломит, будто их, как мокрую тряпку, выкручивают. И рана на бедре ноет.
Адрес не ответил – он и сам страдал от боли в колене, но не считал нужным об этом говорить. Боль сейчас – меньшее из зол, гораздо хуже осознавать, что они охраняют князя-сластолюбца, перепортившего, по слухам, многих девок в столице.
– Приказал бы уж командир нам убираться отсюда, – закатив глаза, выразил общую мысль Байрд. – Ни войны, ни восстания – скучища!
– Так и есть. Но я Рэму верю, он знает, что делает. Если решил, что мы должны быть тут, значит, так и правильно.
– Ты всегда так говоришь, Пескарик. Рэм тебе заместо отца, вот ты его и защищаешь.
Адрес схватил Байрда за грудки, встряхнул, так, несильно, больше для острастки.
– А ты разве нет? Что ты имеешь против командира?
– Да ничего, я ж пошутил. Шуток не понимаешь, Пескарик?
Прозвище, которое он приобрёл ещё в юности, никак не отлипало, и члены братства наёмников нет, нет, да и вспоминали его. В те года он был юрким и мелким, как пескарь. Везде пролезал, что делало его незаменимым, когда нужно было притаиться в тени или втиснуться в узкую щель.
Ну зато теперь он выглядит вполне мужественно, вон девки даже заглядываются – выбирай, не хочу. Неважно, что лицо в мелких шрамах после оспы, а лоб стянули первые морщины. Здесь, в Кираке, мужиками не разбрасывались.
– Когда сменимся-то? – снова завёл жалобу Байрд. – Мочи нет ждать!
И тут же расплылся в улыбке, одновременно вытягиваясь в струнку, – со стороны площади к ним шли Рэм и Дэнис.
– Ты, Байрд, хоть бы лицо посерьёзней состроил, – пожурил командир. – Не деваху, чать, приманиваешь. А ты, Адрес, больно смурной, из-за дождя, что ли? Да плюнь ты на него, что нас, в полях не мочило?
– Люди устали, Рэм, – тихо сказал Адрес. – Руки чешутся, драки просят.
– Ничё, почешутся и перестанут. Рано нам удочки сматывать. Ты вот лучше с Байрдом выпей сходи, пива там или грога. День холодный, зябко. Часы ваши кончились.
Адрес кивнул и, схватив за локоть друга, потащил его под дождь.
* * *
Три недели я каждый день мыла, чистила, скребла и скоблила. Руки мои покрылись мозолями, а с тыльной стороны ладоней не сходили цыпки – за полотенце хвататься каждый раз времени не было. Я, кажется, освоила все виды унижающих драконье достоинство работ и даже на время забыла о цели моего пребывания в столице, пока в один знаменательный день мне не напомнили.
В то утро Эмма радостно сообщила, что я готова изучать новые обязанности – обязанности подавальщицы. Мне так захотелось придушить её на месте, но я помнила – это для моего же блага. Мне ведь надо будет достоверно изобразить служанку.
Посетителей с утра было немного. В углу с кружкой пива пристроился постоянный клиент – пьяница из соседнего дома, тихий и незаметный, как невидимка. За столиком у окна сел высокий мужчина богатырского даже для человечка сложения – спросил отбивную и штоф и молча принялся жевать, уставившись на городские улицы, омываемые дождём. Здесь вообще часто шёл дождь, я ни разу не видела мостовые Кирака просохшими от луж и грязи.
Когда богатырь почти доел и допил, в трактир зашли они – дюжие парни с кинжалами за поясами. Их было двое: один постарше, с чуть заметным брюшком и рыжими усищами в пол-лица, второй – помоложе, тоже с усиками и аккуратно подстриженной бородкой, с цепким взглядом карих глаз.
Посетители выбрали столик у двери, сели друг напротив друга, и молодой всё время озирался по сторонам, оценивая обстановку.
Я нацепила улыбку на лицо, как учила Эмма, слегка наклонила голову – сойдёт за поклон.
– Что брать будете? Баранина, козлятина, свинина.
Получилось монотонно и уныло, потому что на самом деле мне хотелось двинуть в рожу свидетелям моего унижения. Где это видано – драконица прислуживает каким-то мужланам!
– Ну, с таким лицом, красавица, подашь, и говядина поперёк горла встанет, – хохотнул тот, что постарше. – Кто тебя так улыбаться-то учил, болезная?
Я стиснула зубы, чувствуя, как клокочет внутри пламя. Нормальное у меня лицо, и никакая я не болезная! Потерял бы сам близких, ещё и не с таким лицом ходил бы.
– Вы заказывать собираетесь или только зубоскалить горазды? И побыстрее, ждать мне некогда.
Мужчина с сомнением обвёл взглядом зал: богатырь ушёл, и теперь лишь два столика были заняты.
– А чего тебе делать-то? Всё одно клиентов нет.
– А это уж не твоё собачье дело, чем я занята! Выбирай или проваливай, пока цел!
Он вскочил с места, схватился за нож, но тут же отпустил его.
– Девка ты, а то б не стерпел оскорбления. Мне, Байрду Отчаянному, не пристало выслушивать такое от простой служанки. Хоть и личико у тебя смазливое.
Меня так и подмывало достойно ответить, но тут в разговор включился молодой приятель Байрда, до этого отрешённо смотревший в окно.
– Сядь, Байрд, успокойся. Вот всегда ты на рожон лезешь. Может, у неё умер кто или другое несчастье случилось. А Вы, девушка, принесите нам две отбивные из свинины и два грога. Варят у вас грог?
– Варят, – буркнула я, слегка смягчившись. – Ждите.
Резко развернувшись на деревянных башмаках, стремительно ушагала на кухню, отрывисто передала повару заказ. Эмма затеяла уборку на втором этаже, так что я сейчас должна одна справляться с проблемой. Да и не проблема это, ну пошумел человечек немножко, не убивать же его за это.
А вот молодой парень – интересное существо. Как он угадал мою боль, которую, мне казалось, я так тщательно прячу внутри?
Через десять минут заказ был готов, я поставила еду и две кружки на поднос и отнесла в зал. Молодой поблагодарил, Байрд хмыкнул, но больше ко мне не лез. Я взяла щётку и принялась подметать пол – хотелось подслушать, о чём они будут говорить.
Некоторое время они молчали, набивая животы, потом Байрд заговорил, глядя на дождь за окном.
– Усиливается. Обратно пойдём – насквозь промокнем.
– Ничего, не сахарные, что ты ноешь всё утро, как баба.
– Надоело, понимаешь, Адрес, – не унимался Байрд. – Руки по мечу тоскуют, а сердце по битвам. Долго нас Рэм тут мурыжит.
– Говорили уж, ты опять, – вяло ответил Адрес, отхлёбывая из кружки.
Когда он пил, то забавно морщил переносицу.
– Да всем надоело, молчат только. И Рэма я уважаю, но неправильно он приоритеты расставляет.
– Чего? Приоритеты? Ты где таких слов-то нахватался, Байрд?
Приятель Адреса тут же умолк, уставился в свой грог. Будто сказал что-то лишнее и теперь жалел об этом.
– Нахватался и нахватался. Лады, больше не жалуюсь. А всё-таки с драконами повеселее было.
Мои уши насторожились, а щётка прекратила шаркать по полу. Им что-то известно.
– Тише! – шикнул на него Адрес. – Знаешь ведь, что тема эта запретная.
– Да чего ж мне-то нельзя поговорить? Я на той горе не был и ты не был, а вот Ленн…
– Ты бы ещё на площади его имя выкрикнул, идиот! Не ждал я от тебя такой подставы, Байрд. Давай ешь уже и пойдём!
Так-так-так, значит, этот Ленн и есть исполнитель, убийца драконов. И эти двое его хорошо знают. Я с удвоенной энергией принялась подметать, одновременно обдумывая план. Эмма обмолвилась, иногда в замок попадают через городской рынок услуг. Значит, в ближайший четверг я там буду, и пусть попробуют меня не взять! Ну а в замке я найду этого Адреса или Байрда, а они выведут меня на нужного человека. Не сами, конечно, но я буду не я, если не выясню всё.
Посетители доели и вышли, бросив деньги на стол. Проходя мимо меня, Адрес задержал на мне задумчивый взгляд.
– Что? Отбивная суховата?
– Нет, не суховата. Благодарю за обед.
– Всегда пожалуйста. Приходите ещё, – добавила я фразу, которую Эмма говорила клиентам.
Только у неё выходило легко и непринуждённо, а у меня натужно и со скрипом. Тем не менее его это не смутило, и он добавил, понизив голос до шёпота:
– Время всё исправит. Поверь, я знаю, о чём говорю.
Он вышел, хлопнув дверью, промелькнул в окне и скрылся с глаз. Странный человечек, очень, очень странный.
* * *
– Если ты будешь так разговаривать со всеми клиентами, они больше сюда и не заглянут, – укоряла меня Эмма вечером, когда я перемыла горы посуды и дважды протёрла полы, избавляясь от липкой грязи.
Нет, я ничего ей не рассказала об утреннем случае, но повар, имя которого я никак не могла запомнить, – то ли Джон, то ли Джек, – передал всё в красках. Кроме фразы, сказанной Адресом лично мне.
– Я улыбалась, как ты и хотела, что тебе ещё? Эти людишки сами не знают, чего им надо.
– Ты хотела работать в замке, – напомнила Эмма. – И как тебя туда возьмут, если смиряться не умеешь?
Смиряться? Перед кем? Перед теми, кто обрёк мой народ на смерть? Перед князем, пославшим убийц в долину?
– Если не хочешь смиряться, притворись, – посоветовала Эмма, протирая барную стойку. – Я хочу помочь тебе, Марика, а ты не слушаешь.
Наверное, и правда мне стоит вести себя осторожнее, иначе мой секрет перестанет быть секретом, и я не смогу отомстить. Подобраться ближе, уничтожить наёмников и, самое главное, организаторов убийства – вот моя цель! Ради этого я буду услужливой, как Рейла, буду искренне улыбаться и трудиться в поте лица. И в решающий момент огонь настигнет всех виновных, или я не последняя драконица Вирхарда!
Глава 5
В следующий четверг я стояла на городской площади, разглядывая дворец князя Герберта. Расположенный на холме, в стороне от города, он напоминал Вирхард, но не был на него похож. С трёх сторон неприступный, открытый лишь с юга, он представлял собой крепость, грозную и величественную. Высокие зубчатые стены, острый угол треугольного двора смотрит вперёд.
Сам дворец возвышался в глубине – тёмный квадрат с двумя башнями, без архитектурных украшений. Ни изящества, ни стиля, ни красоты – лишь функция защиты.
Площадь перед воротами кишела людьми. Мужчины и женщины стояли отдельно, будто кто-то провёл между ними невидимую границу. И те, и другие держали в руках таблички с обозначением их профессии или того, что они умели делать.
Справа я мельком отметила нарисованные пилу и топор, горшок, поварский колпак и, кажется, меч – наверное, то был солдат. Слева картинки были другими: игла и нитки, кружева, посуда, веник и совок. Я присоединилась к женщинам, но на моей табличке была не картинка, а надпись. «Служанка во дворец» – только так, и ни на что другое я не согласна. Может, распорядителя впечатлит моя грамотность, и он выберет меня. Язык и письменность Анерона я выучила ещё в детстве, и теперь это пригодилось.
Дождь пару дней назад наконец прекратился, и солнце высушило столицу, избавив от большей части луж. Как только часы на одной из башен пробили вочемь утра, с крепостной стены раздался громкий пронзительный рёв – трубили в изогнутый рог, возвещая о начале ярмарки. И сразу же на площадь начали спускаться стражники, а вместе с ними какой-то толстяк в синей тунике с длинными рукавами. Её подол подметал землю и, по-моему, уже испачкался. Работа прачек тяжёлая – теперь я тоже это знала и жалела тех, кому придётся отстирывать одежду толстяка.
Толстяк остановился в центре площади, взмахнул рукой, и толпа оживилась. Стражники объявляли название профессии, и те, кого устраивали условия, подходили к длинному столу, установленному специально для этой цели.
Платили лишь наёмным рабочим: плотникам, конюхам, кузнецам и прочим и, разумеется, воинам. А вот дворцовым слугам жалованье не полагалось, зато они жили на полном княжеском обеспечении. Эмма утверждала, что неплохо жили, что ж, проверим, когда меня возьмут.
Сегодня во дворец отобрали лишь нового повара (предыдущего, по слухам, князь Герберт велел повесить за пригоревшее жаркое), остальных мужчин определили в дома знатных горожан. Толпа на площади поредела, и стражники принялись выкрикивать женские профессии. Девушки рядом со мной выходили к столу, и скоро в моём ряду, кроме меня, осталась лишь одна девочка, очень худая и бледная. На табличке, которую она держала, была нарисована пурпурная орхидея. Я видела эти великолепные цветы в горах Вирхарда. Но что означает изображение цветка?
– Эй, девица! – громким шёпотом позвала я незнакомку. – Ты, ты, к тебе обращаюсь. Почему на твоей табличке орхидея?
Она взглянула на меня, покраснела и не ответила. Не успела я как следует поразмыслить об этом, как стражник подозвал девицу к столу. Меня он проигнорировал, но я сама выдвинулась вперёд, прислушиваясь к разговору.
– Сколько тебе лет, малышка? – ухмылялся стражник, сверкая золотым зубом. – До брачного возраста доросла?
– Мне восемнадцать, господин, – опустив глаза, ответила девица. – Вы возьмёте меня?
Стражник перевёл взгляд на толстяка-распорядителя, но тот лишь фыркнул.
– Из какой дыры ты вылезла, девка, ни кожи, ни рожи. Нет, ты не подходишь. Убери её.
Стражник кивнул и, взяв девицу под локоток, повёл прочь. Она оглянулась напоследок, и я заметила слёзы в её глазах.
– Стойте! – закричала я и поспешно подошла к столу. – Вы боитесь, что девчонка не справится с работой? Но она крепкая, не смотрите, что худая, как травинка. По крайней мере дайте ей шанс. Кем она хочет работать?
Не знаю, зачем я взялась её защищать, просто чувствовала – так будет правильно.
– Кто ты и откуда, если не знаешь, что означает орхидея? Покажи свою табличку.
Толстяк смерил меня внимательным взглядом, причмокивая пухлыми губами, и лишь потом забрал протянутую табличку.
– Писать умеешь? Необычно для служанки. Откуда ты родом, грамотная?
– Из Тренея, – я придерживалась версии, которую уже озвучивала, войдя в Кирак впервые. – Мой отец был разорившимся купцом.
Легенда звучала не очень правдоподобно, но распорядитель не стал уточнять. Вместо этого отдал приказ проводить меня во дворец.
– Погодите, а как же та девушка? Возьмите её, ну, на кухне помогать, что ли.
Толстяк рассмеялся, так что живот заколыхался, как фруктовое желе.
– Уморила, честное слово, уморила! Ладно, тащи и костлявую тоже, пристроим куда-нибудь.
Тогда я ещё не догадывалась, какая судьба мне уготована и что из этого выйдет.
* * *
Адрес снова охранял замок, теперь не с Байрдом, а с другим, незнакомым ему стражником. Сегодня был день ярмарки профессий, и народ заполнил площадь до отказа. Он лениво смотрел, как нанимают ремесленников, служанок и прачек, и маленькие фигурки уходят в сторону, а площадь пустеет. В конце концов всё закончилось, и во дворец повели новых слуг.
По мере того, как они в сопровождения стражника поднимались по ступеням, Адресу начало казаться, что одну служанку он уже знает. Высокий рост, каштановые волосы, пронзительные тёмные глаза. И осанка – гордая осанка женщины, которая знает себе цену и может постоять за себя. Именно такую особу он видел неделю назад в трактире «Рыжая Эмма», и она поразила его не только красотой и силой духа, но и затаённой печалью, скрытой в глубине души.
Честно говоря, Адрес не думал, что увидит девушку снова, но вот она, здесь, пришла наниматься в служанки. А рядом с ней – тощая бледная девица, эту-то куда взяли?
– Здорово, Адрес! Принимай новеньких! – весело поздоровался с ним стражник. – Повара я сам провожу, а этих двух к Рамине, она разберётся.
– За мной! – коротко бросил Адрес девушкам и скрылся за аркой ворот.
Лабиринты крепости – а дворец князя Герберта был настоящей крепостью – Адрес знал как свои пять пальцев. Вверху – комнаты для князя и его семьи (впрочем, жены у него не было, только дети-бастарды), внизу – помещения для слуг и охраны, а также хозяйственные помещения. В середине – крыло для любовниц Герберта, меняющихся еженедельно – порочная натура князя требовала разнообразия. Хорошо, что им не нужно идти туда, Адрес не любил сопровождать несчастных девиц, вынужденных подчиняться правителю.
Перед нужной дверью он остановился, пропустил вперёд худосочную девку и, наклонившись к подавальщице из трактира (это уже становится традицией, честное слово), прошептал:
– Ну и чего тебя сюда понесло? Эмма перестала платить жалованье?
– Какое твоё… – начала она, но, осёкшись, закончила иначе: – Решила, что здесь лучше кормят. А ты, значит, стражник.
– Наёмник, если быть точным. Но пока не началась война, да, я стражник. Так ты твёрдо решила остаться?
– Да. Открывай уже, я устала болтать.
Адрес рывком распахнул дверь. Что ж, если она сама хочет прислуживать князю, какое его дело.
* * *
Рамина оказалась старшей служанкой, и она производила впечатление умной и преданной князю Герберту женщины, не лишённой нотки своеволия. Она смерила нас с девицей оценивающим взглядом, глянула на табличку с орхидеей, чему-то улыбнулась и приказала:
– Черноволосую проводи на кухню, Адрес, а с этой я пока побеседую.
– Но я думал, всё уже определено, – возразил стражник.
– Иди-иди, твоё дело мечом махать, а не слугами распоряжаться.
Пожав плечами, он ушёл, захватив с собой несколько приободрившуюся девицу, а Рамина обошла меня кругом, покачивая головой. Чего ей надо, этой человечке, неужто так важно, как я выгляжу?
– Как тебя зовут, девушка? – наглядевшись, спросила Рамина.
– Марика, – ответила я. – Хорошо убираюсь, умею стирать и мыть посуду.
– Замечательно, Марика. А скажи мне, милая, зачем ты просила за свою подружку?
– Она мне не подружка. Я её даже не знаю.
– Так-так, ну а цветок на табличке ты видела?
– Конечно, – ответила я, не понимая, куда она клонит.
– И ты не знаешь, кто такие Ночные Орхидеи?
– Понятия не имею.
– Как интересно. Ты, верно, не из Тренея, как говоришь, – сделала вывод она, а я удивилась, когда ей успели пересказать наш разговор с толстяком.
– Вы думаете, я вру? – спросила прямо – с такими, как она, юлить опасно.
Она вскинула брови, чуть заметно, почти не меняясь в лице.
– Я думаю, ты не та, кем хочешь казаться. Но мне плевать на это, пока ты не перешла дорогу князю. Ты меня поняла, Марика?
– Поняла, – отвечаю и для верности опускаю глаза – мне нельзя ошибиться сейчас, когда я так близко к цели.
– Отлично. Сегодня будешь мыть полы на первом этаже – посмотрим, какая ты работница. Ночевать пойдёшь на второй этаж, позже тебя проводят. Новую одежду получишь завтра. Идём, если нет вопросов.
Мне выдали ведро и тряпку, и до самого вечера я не разгибаясь драила полы, заботливо изгвазданные человечками. Удивительно, какими неряшливыми могут быть люди, и это ещё мягко сказано. Много раз мне хотелось всё бросить и покинуть мрачное, грязное, неприветливое место. Но я тут же напоминала себе, ради чего я здесь, и яростно тёрла пол дальше. К концу дня я чуть не падала от усталости и голода, ведь ела лишь один раз – рано утром, перед тем, как выйти из дома.
Эмма, должно быть, волнуется за меня – я покинула трактир тайно. Ничего, поволнуется и перестанет, человечкам не привыкать. Она выполнила свою роль и больше мне не нужна.
Вечером Рамина проверила мою работу и осталась довольна. На вопрос об ужине усмехнулась и отправила меня на кухню – доесть, что останется после князя и его приближённых. И мне пришлось ждать, когда князь закончит трапезу, – как оказалось, он мог проводить часы за накрытым столом, напиваясь до беспамятства и набивая брюхо. Всё это слуги рассказывали свистящим шёпотом на ухо, помня, что все следят за всеми.
Когда наконец еду принесли и я взглянула на остатки пиршества, то ужаснулась. Мясо, так необходимое драконам, слугам перепало в таком количестве, что разделить его между всеми не представлялось возможным. Зато новый повар сварил похлёбку из моркови, капусты и каких-то кореньев. Варево пахло не очень аппетитно, но я съела всё, чтобы наполнить желудок хотя бы бульоном. Если под хорошими условиями имелись в виду эти, как тогда жили обычные горожане и бедняки?
В трактире Эммы, конечно, еда была не лучше, но мясо попадало на стол по крайней мере через день, возможно, потому, что человечка работала на себя. Выходило, что выгоднее остаться вдовой трактирщика, чем идти в услужение в княжеский дворец.
Поглощая похлёбку, я разглядывала слуг, сидевших рядом. Бледная девица, которой я помогла утром, тоже была здесь, жадно ела, торопясь, может, боялась, что отберут. Я дотронулась до её руки, обращая на себя внимание.
– Помнишь меня? Утром я за тебя просила.
Она подняла голову и прошептала на грани слышимости:
– Спасибо, что поменялась со мной местами.
– Поменялась? О чём ты, человеч… девица? Как твоё имя, кстати?
– Циара.
– Красивое. А я Марика. Так ты не ответила на мой вопрос.
– Ночные орхидеи, – с трудом выдавила она. – Им хорошо платят за молчание и покорность. Теперь ты – орхидея.
– Что ты несёшь, Циара? Я простая служанка, и всё. И кто такие орхидеи, будь они прокляты?
Кажется, я слишком громко выругалась, и на зашикали.
– Точно прокляты, правду говоришь.
Циара скривила рот в ухмылке, в её фиолетовых глазах на миг отразилось торжество.
– Сначала тебя будут оценивать, присмотрятся к тебе. Потом, если понравишься, попадёшь на третий этаж.
– А что там, на третьем этаже? – задержав дыхание, уточнила я, уже догадываясь.
Придвинувшись ближе и наклонившись к самому уху, Циара прошептала:
– Твои будущие покои, орхидея. Ты красивая, Марика, ты станешь любимой фавориткой старого кобеля Герберта.
* * *
Герберт с трудом опустился на постель – мешали тучная фигура и выпитое за ужином вино. Клейн, такой же тучный, как и он, но, в отличие от Герберта, никогда не напивавшийся, подложил под его спину подушки – спал князь всегда полулёжа, иначе задыхался под тяжестью собственного тела. Глаза закрывались сами собой, но остались ещё вопросы, которые необходимо обсудить с Клейном, поэтому Герберт ущипнул себя за щёки, сильно, чтобы боль выдернула из полузабытья.
– Пп-планы на з-завтра, Клейн, – заикаясь, выговорил Герберт.
