Текст книги "Тайны"

Автор книги: Бренда Джойс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц)

Глава 7

Слейд грубо схватил ее за плечи. Нет, это было отнюдь не объятие! Регина смахнула слезы, которые неожиданно навернулись на глаза. Вновь он спасает ее тогда, когда все кажется таким безнадежным! Но он в такой ярости!

– Ты знаешь, что в этих лесах полно волков и львов?

– Волков и львов?

– Да! – Он резко встряхнул ее, словно подчеркивая правдивость своих слов. В его мощных руках Регина была похожа на тряпичную куклу. – Боже! Да ты вымокла до нитки!

Несколько капель дождя пробрались сквозь листву над ее головой. Слейд отстранился от нее. Внимательно посмотрел прямо в глаза, потом хмуро произнес:

– Больше я не потерплю ни одного слова возражения.

Не помышляя более ни секунды о бегстве, Регина готова была подчиниться ему во всем. Как она устала!

– Хорошо.

Ее била дрожь. Холод пронизывал ее тело до костей.

Слейд резко скинул с себя пончо, плотный кожаный жакет и мягкую рубашку. Регина смотрела на него как зачарованная! Как красиво его тело! Как рельефны мускулы, вылепленные умелым скульптором – природой! Образец мужественности. Воплощение силы.

Он же хмуро посмотрел на нее, быстро накинув на себя жилет.

– Снимай свою одежду!

Регине показалось, что она ослышалась:

– Что?!

– Снимай свою одежду, прежде чем ты заболеешь и умрешь. Наденешь мою рубашку! Регина не верила своим ушам.

– Ты шутишь!

– Нет, не шучу.

Он протянул руку и быстро расстегнул медные блестящие пуговицы ее жакета. Прежде чем она произнесла хоть слово, он сорвал с нее промокшую ткань.

– Что ты делаешь? – наконец очнулась Регина, когда почувствовала, что его быстрые пальцы совершают то же самое действо, но уже с ее блузкой.

– Ты должна одеть сухое! И не стоит тратить время на споры!

– Может быть, это и так, но я не могу… Она заслонила грудь руками, быстро наклонила голову и… ударилась о ветку дерева.

Он начал расшнуровывать корсет. Но к Регине вернулись силы, и она неожиданно схватила его за запястье.

– Ты не посмеешь!

Пусть она вся продрогла, но она не позволит ему… Может быть, он действительно заботится о ее здоровье, но он не должен переступать границы. Если он начнет снимать ее корсет, она просто выцарапает ему глаза.

– Ты – не первая женщина, которую я видел обнаженной, – сказал он после паузы.

Она покраснела. Нельзя сказать, что это успокаивало или обнадеживало. Наоборот. Теперь ей более, чем когда-либо, захотелось вновь оказаться полностью одетой.

Слейд больше не стал подыскивать аргументы. Он вновь коснулся шнуровки, быстрыми движениями начал развязывать узелки. Он делал это столь умело, что Регина ощутила, как неприятное чувство все сильней и сильней охватывает ее. Парализованная его решительностью, она даже не сразу начала сопротивляться, но потом, словно угорь, забилась в его руках. Однако ее сопротивление только замедлило дело, которое в конце концов увенчалось успехом Слейда. Оба тяжело дышали.

– Остановись!

Регина остро чувствовала, что теперь только прозрачный шелк нижней сорочки прикрывает ее грудь, ощущая, как его взгляд скользит по ее телу.

– Тебе что, хочется украсть мою одежду? Верни ее немедленно!

После паузы она тихо добавила;

– Пожалуйста.

– Если ты сама разденешься полностью до того, как подхватишь воспаление легких, я отвернусь.

Регина вновь разъярилась:

– Неужели? Когда ты и так уже видел более чем достаточно?

– Если ты думаешь, что я видел достаточно, то ты глубоко ошибаешься.

Обхватив себя руками, Регина еще больше покраснела. Она даже не пыталась анализировать его слова.

– Если меня не грабят, то могу я получить свою одежду?

Он протянул ей свою рубашку.

– Сними остальное и надень это.

Регина смотрела на него с вызовом. Он в чем-то только что уступил. Нет, она не отдаст ни пяди завоеванной земли.

– Нет.

– Ты знаешь, я тоже не хотел этого. Я не собирался делать это сам.

Регина вздохнула с облегчением. Но ее спокойствие длилось не более пары секунд.

Рука Слейда коснулась сорочки. Регина попыталась увернуться, но цепкие пальцы уже схватили тонкую материю. Нежная ткань разорвалась на две части. Регина заслонила грудь рукой. Она тяжело дышала, не в силах уже протестовать. Неужели он все же осмелится?

Он тоже покраснел.

– Я не собираюсь срывать с тебя эту чертову тряпку. Если бы мне этого хотелось, то ты бы поняла это уже давно…

Она ничего не ответила. Его слова заставили ее невольно вообразить себе картину: Слейд срывает с нее одежду в предвкушении любви… Регина с ужасом осознала, что позволяет себе представлять подобное.

– Элизабет, я просто хочу…

– Нет! – в ее голосе зазвенели искренние нотки. – Мне все равно, что ты хотел или не хотел! Как ты мог? Так обращаться со мной! Как ты мог?

Он покраснел, как свекла. Их взгляды встретились. Слейд отвел глаза.

– Прости. Ты права. Но надень все же эту треклятую рубашку. А я должен поправить подпругу.

Регина наконец взяла свое новое одеяние. Она продолжала дрожать. Но не столько от холода, сколько от сознания, что полуобнаженная, она рядом с мужчиной. Она ощущала, что Слейд видел ее грудь. Хорошо, что он оставил фонарь и растворился в темноте.

Регине бросилась в глаза его рубашка. Белая. Чистая. Из хлопка. Материал был мягкий от многочисленных стирок. И теплый. Неужели она должна надеть вещь, которая хранит тепло ЕГО тела? Прямо на обнаженную грудь? Если она сделает это, то вступит с мужчиной в самые интимные отношения, которые ей до сих пор приходилось переживать… По крайней мере, ей так казалось. Даже МЫСЛЬ об этом заставила ее ощутить приступ удушья.

Но как она может отказаться? Слейд вернется в любую минуту.

– Ты не джентльмен, – прошептала она, обращаясь в темноту, – если бы ты был джентльменом, то никогда не заставил бы меня делать нечто подобное.

– Я не джентльмен, но – что более важно – я никогда не говорил, что таковым являюсь.

Слейд неожиданно вступил в полосу света у подножия дуба. У него в руках было одеяло. Машинально он уставился на рубашку, которую Регина продолжала прижимать к своей груди. Не нужно было быть прорицательницей, чтобы прочесть его мысли.

– Отвернись, – сказала Регина, наконец сдавшись.

Он взглянул на нее и отвернулся. Регина быстро скользнула в тепло сухой ткани. Когда мягкий хлопок коснулся ее груди, она почувствовала головокружение. Кожа, казалось, нагрелась от желания.

Он повернулся, но взгляд его был устремлен куда-то вдаль, будто он решил больше никогда не смотреть на нее.

– Теперь избавься от своих намокших юбок. Юбки действительно намокли, в них было просто невозможно двигаться. Но она и так зашла уже слишком далеко. Она не собирается раздеваться до панталон.

Не получив ответа, Слейд угрюмо взглянул на нее. У Регины перехватило дыхание. Ногти впились в ладони. Ей представилась шокирующая сцена – Слейд срывает с нее одежду обнимает…

Она не могла отвести глаз от его сумрачного взора. И знала, что стоя вот так, без движения она не отрицает подобного исхода. Но это так опасно, опасно!

Легкой, уверенной походкой Слейд подошел к ней. Протянул руки…

Сердце Регины замерло. Еще немного – и из горла вырвется призывный звук. Она замерла, схватив его запястья. Мягкая ткань ЕГО рубашки натянулась на ее груди. Он тоже застыл. Регина ощущала тепло его гладкой кожи и силу, которая таилась в стальных мышцах. Атмосфера накалилась настолько, что стоило Слейду чиркнуть спичкой, наверняка раздался бы взрыв.

– Элизабет, – его голос был мягким. Руки Слейда легли ей на плечи. Буря чувств, прежде неиспытанных, охватила Регину.

Это смутное томление она ощущала и раньше, но никогда оно не охватывало ее с такой пугающей силой. С тихим стоном она пыталась отстранить его руки, зная, что она не должна, но готова сдаться…

Он все понял. Она догадалась об этом по блеску его глаз. Регина прекратила сопротивление, ожидая атаки. Но вместо этого его рука соскользнула к ее талии, и секунду спустя тяжелые юбки упали на землю. Слейд тут же отпустил ее, отстранился.

Всхлипывая, Регина закрыла лицо руками. Его запах – запах мужчины, исходящий от мягкого хлопка, достиг ее ноздрей. Завершающий сокрушительный удар.

Он бросил ей пончо. Она автоматически поймала его. Не глядя на Регину, Слейд произнес:

– Давай убираться отсюда до того, как у тебя наступит фатальная стадия воспаления легких.

У Регины не было больше ни сил, ни желания спорить. Вся дрожа, она завернулась в пончо, которое тоже пропиталось ЕГО запахом.

Регина сделала шаг, но ноги больше не держали ее. Со стоном она упала. В то же мгновение Слейд присел над ней и стал снимать промокшие башмаки. Регина вскрикнула от боли.

– Боже! Да ты, наверное, просто ненавидишь меня после всего этого. У тебя на ногах сплошные волдыри.

– Нет, – прошептала Регина, готовая разрыдаться. – У меня нет ненависти к тебе.

Он не подал виду, что слышал ее слова. Осторожно подхватив ее своими сильными руками, он понес ее к лошади. Дождь хлестал в неистовстве. Ветер завывал, деревья, покорные буре, метались из стороны в сторону. Слейд помог девушке сесть в седло, сам занял место позади. Затем переместил ее на колени. Ее лицо уткнулось в плечо Слейда.

– Держись! – громко крикнул он, стараясь перекричать вой ветра. Одной рукой он крепко обхватил ее за талию.

Плохо осознавая происходящее, прижимаясь Щекой к его груди, Регина не переставала думать о том, кончится ли когда-нибудь эта ночь. Она старалась не возвращаться мысленно к тому, что случилось. Или к тому, что НЕ случилось. Старалась не думать и о том, что ее руки сжимают плечи человека, который обнял ее за талию. Что-то невероятное!

Он пустил лошадь в галоп, в она понесла их к Мирамару.

Дождь не прекращался. Слейд на руках нес Регину через двор. Пончо довольно надежно укрывало девушку от дождя, сам же он промок до нитки. Волосы прилипли ко лбу, холодные капли стекали по рукам и груди. Жилет пропитался влагой, джинсы облепили бедра.

В проеме двери, ведущей в столовую, появился Рик.

– Ты нашел ее! – в его голосе звучало облегчение.

Слейд не стал останавливаться.

– Нашел.

Быстрыми шагами он направился к ее комнате, не обращая внимания на дождь, который даже усилился.

Рядом с Риком возникла Виктория.

– Как она?

– Промокла до нитки. Пусть Люсинда приготовит ванну и принесет чего-нибудь горячего.

– Слейд! Ты не должен входить в ее комнату. Слейд не обратил внимания на это замечание. Вместе с Региной он вошел в спальню, отведенную для гостьи. Виктория двинулась было следом, но Рик схватил ее за руку.

– Мне больно!

Рик не отпустил ее руки.

– Зачем ты вмешиваешься?

В ее глазах было притворное удивление.

– Вмешиваюсь во что?

– Прекрати! Слейд сказал мне, что ты поведала Элизабет о моих планах.

– Мне больно, – снова пожаловалась Виктория.

– Отпусти ее, отец. – Из сумрака коридора появился Эдвард. Рик отпустил жену.

– Твоя мать опять вмешивается в мои дела.

– Наверное. – Эдвард без улыбки смотрел на Викторию.

– Зачем, мама? Зачем ты пытаешься помешать отцу?

– Да не пытаюсь я ему помешать! – взвизгнула Виктория. – Я лишь забочусь о том, чтобы нам всем было лучше!

Рик рассмеялся. Эдвард скорчил ироническую гримасу:

– Мне известна твоя уверенность в том, что ты действительно делаешь нечто полезное. Но пора поговорить начистоту. Я не претендую на Мирамар. Мне вовсе не нужно это поместье. Слейд теперь наследник. Он, а не я, должен жениться на Элизабет и унаследовать ранчо.

– Почему? – закричала Виктория. – Черт возьми, почему? Ты здесь с самого рождения. Ты работал вместе с Риком и Джеймсом. Почему все достанется Слейду? Он уехал из дома десять лет назад, ему наплевать на нас! За эти годы он приезжал три-четыре раза. Ты знаешь, что с тех пор, как он был в Мирамаре в последний раз, он не посещал нас не менее двух лет! И если бы не погиб Джеймс, возможно, он вообще не удосужился бы приехать!

– Он должен вернуться, – сказал Эдвард.

– О чем вы говорите? – вмешался Рик. – Сейчас он здесь, не так ли? Он – старший. Как я когда-то. Это традиция, Виктория, и ты знала этот закон, когда выходила за меня.

– Он не хочет жениться на ней! – прошипела Виктория. – Он только хочет добраться до ее юбки в силу лучших семейных традиций…

Эдвард усмехнулся:

– Кто, черт побери, вообще хочет жениться? Не стоит винить Слейда за это. Но, возможно, если ему дать время, он все поймет. И женится.

– У нас нет времени, – хрипло сказал Рик.

– Даже если он не женится на ней, он – старший. Мирамар по праву принадлежит ему. И я это открыто признаю, мама.

Повернувшись, он пошел в глубь дома. Виктория замолчала.

– Эдвард прав. По крайней мере, в последнем. Я не хочу, чтобы ты встревала, – холодно сказал Рик.

– Неужели ты думаешь, что я буду стоять в сторонке и молчать при виде того, как этот негодяй загребает все, ради чего ты работал всю жизнь? Когда у тебя есть еще один сын, достойный наследник, который никуда не уезжал, которому мы оба не безразличны?

– Если я замечу, что ты вмешиваешься в мои планы, я отстегаю тебя вожжами, Виктория.

Она посмотрела на него долгим взглядом, переваривая угрозу, затем улыбнулась.

– Ты этого не сделаешь.

– Не сделаю? Ты думаешь, твои акробатические трюки в постели меня остановят?

Виктория на секунду задумалась. Затем вновь улыбнулась.

– Ты не посмеешь, Рик. Возможно, ты презираешь меня, но я тебе нужна. Никто не понимает тебя так, как я. Ни одна женщина. Я даже не имею в виду секс.

– Может быть, в этом все дело, – улыбка Рика стала пугающей. – Тупик. Для меня. Она смотрела на него. Рик усмехнулся. Виктория быстро пришла в себя.

– Эдвард тоже твой сын. Он был с тобой всегда. Если ты обратишься к нему, он все сделает для тебя. Слейд же никогда, никогда не сделает то, что ты хочешь.

– Я последний раз говорю тебе: это – не твое дело. Слейд женится на Элизабет и унаследует Мирамар. И он послушается. На этот раз он исполнит мое желание. Подожди, и ты сама увидишь.

Глава 8

Слейд скорее швырнул, нежели положил Регину на кровать. Она буквально провалилась в тепло, мягкого матраса. На лице Слейда трудно было прочесть что-либо определенное.

Регина попыталась присесть, но, вспомнив, что она полуодета, быстро прикрылась одеялом. Скачка под холодным дождем и ветром привела ее в чувство, ощущение сумасшествия прошло, вернее, осталось там, у огромного дуба. Хотя она продолжала остро ощущать присутствие Слейда, разум взял верх над чувствами.

– Не думаю, что тебе стоит находиться здесь.

– Ты права. Уж где я не должен находиться, так это здесь.

Он даже не пошевелился. Она видела капли, струящиеся по его лицу, его обнаженной груди, плоскому упругому животу. Регина подняла глаза. Его присутствие продолжает ее волновать. Особенно здесь, в ее спальне.

– Теперь ты можешь схватить воспаление легких. – Она неуверенно рассмеялась.

– Я бывал и в худших переделках, – он резко отвернул край одеяла. – Плохо, что у тебя не менее дюжины волдырей, к тому же кровоточащих. Ты что, совсем потеряла соображение? После того, как примешь ванну, обязательно займись ими. Возьми мазь, бинты.

– Хорошо, – Регина глянула на закрытую дверь. – Я думаю, тебе лучше уйти до того, как все посчитают, что я скомпрометирована.

Его взгляд стал жестким.

– Я не собираюсь компрометировать тебя, Элизабет. Если бы таковыми были мои намерения, мы остались бы где-нибудь в долине. Завтра я отвезу тебя на станцию на южном побережье океана. Если бы я знал, что ты так решительно хочешь покинуть Мирамар, я согласился бы сделать это раньше.

Последние его слова заставили Регину почувствовать себя виноватой. Слейд упрекает себя за то, что он стал причиной ее неудачного бегства. А в общем-то разве это не так? И почему она должна переживать по поводу того, что он испытывает угрызения совести? Пускай необоснованные. К тому же он вел себя так, что о его задетом самолюбии трудно было догадаться раньше.

– Завтра ты отвезешь меня в город? – переспросила Регина.

– Если ты только не захочешь отправиться с кем-нибудь еще. С Эдвардом, например. Мой брат – симпатичный джентльмен.

Она покраснела. Полчаса назад Слейд действительно вел себя далеко не как джентльмен, но он спас ее. И она благодарна ему, вопреки всем его словам и упрекам. И все-таки зачем он иронизирует над собой?

– Теперь я понимаю, что ты был прав, – мягко сказала Регина. – Просто тогда я так испугалась.

– Зачем ты оправдываешься? Все совершенно справедливо. Не нужно жонглировать словами. Я – не джентльмен, никогда им не буду. Признаться, и не испытываю подобного желания. А ты – леди. Честно говоря, у меня нет ни малейшего представления, как вести себя с тобой.

Он покраснел.

– Все в общем-то не так.

– Ты – не леди? – его рот изогнулся в мягкой усмешке. Кажется впервые за долгое время он попытался пошутить. Она улыбнулась.

– Конечно, я леди. Слейд, извини, что я сказала тогда… Это неправда. У тебя… суровая внешность, но ты джентльмен, ты вел себя со мной так, как нужно.

Усмешка исчезла с его лица.

– Я могу поклясться на Библии, что несколько минут назад у меня в голове не было ни одной мысли, типичной для джентльмена. А мое поведение выходило за всякие рамки приличий.

Она было открыла рот, чтобы возразить, но не нашлась, что сказать. Да и ее мысли были сейчас далеки от мыслей настоящей леди. Выходило ли ее собственное поведение за эти самые рамки приличий? В конце концов Регина прошептала:

– Мы не можем запретить себе думать о чем угодно, мы должны контролировать свои поступки. И это – главное.

Он с сомнением взглянул на нее. Регина смотрела на свои нервно сжатые пальцы. В любом случае нужно извиниться.

– Я не должна была убегать. Это глупо. Просто я испугалась.

– Никто не заставит тебя выйти за меня замуж,– сказал Слейд.

– Я… я не думаю об этом.

– Ты настолько расстроилась, что вскочила на строптивого жеребца, не будучи первоклассной наездницей. Ты настолько расстроилась, что сбила в кровь свои ноги, лишь бы подальше уйти от подобной перспективы. Мало сказать, что ты просто расстроилась. Ты была убеждена в том, что тебе нужно бежать.

Она не ответила. Она действительно БЫЛА в этом убеждена, хотя теперь даже точно не помнила, почему.

– Что-то изменилось? – спросил Слейд.

– Не знаю. Его взгляд стал напряженным.

– Поезда, направляющиеся на юг, проходят через Темплетон дважды в день. Утром ты еще не придешь в себя, но на завтрашний вечерний поезд мы можем успеть. У Рика есть расписание, я уточню.

– Может быть… может быть, я завтра еще отдохнула бы…

– Я отвезу тебя завтра, – резко сказал он, – пока все не вышло из-под контроля…

Она поняла, что он имел в виду. Он тоже чувствовал, что та тяга, которая возникает между ними, опасна, и она не исчезнет только потому, что им обоим этого хочется. Им просто нельзя оставаться под одной крышей. Искушение слишком велико. Он хочет, чтобы она покинула его дом как можно скорее.

Регина опустила глаза. Слейд не должен догадаться, что ее самолюбие задето. Хотя тому и нет видимой причины. Их помолвка невозможна. Но действительно ли это так?

Она не подняла глаз до тех пор, пока дверь за ним не закрылась.

Регина опустилась на подушки. Ее сердце разрывалось на части. Почему она не может равнодушно отнестись к тому, что он желает ее отъезда? Ей бы радоваться, а она откровенно в отчаянии. И что будет, если она останется? А что, если они поженятся? Господи, что за мысли бродят в ее голове?

Не успела она додумать мысль до конца, как раздался тихий стук в дверь. Потом в дверях появилась женщина – с гладкой кожей, темными волосами, всего на несколько лет старше Регины. Простые юбки и фартук были красноречивым свидетельством тому, что пришла горничная. Девушка поставила поднос на маленький деревянный стол у балконной двери и повернулась к Регине. Но ничего не сказала.

– Вы, должно быть, Люсинда. Спасибо. Приятный аромат.

Люсинда пробормотала что-то невнятное. У Регины возникло ощущение, что горничная внимательно рассматривает ее, но для чего?

– Вам нужно что-нибудь еще? Я займусь вашей ванной.

Регина покачала головой, и девушка поспешила удалиться. Регина встала – ноги саднило. С трудом проковыляв к балкону, она села за столик. Ее настолько занимала мысль о том, что же ей теперь делать, что еда показалась безвкусной.

На следующее утро ее разбудил Слейд. Он вошел, широко распахнул балконные двери. Комната наполнилась солнечным светом. Регина вздрогнула. Она так толком и не отдохнула, ей не хотелось даже шевелиться. Но причина была – ах, какая важная причина – чтобы она встала и лицом к лицу встретила новый день.

– Элизабет, – голос Слейда пробивался сквозь дымку полусна. – Просыпайся.

Наконец ей удалось стряхнуть с себя дремоту. Теперь она ясно слышала его голос. Открыв глаза, она увидела Слейда, в упор смотрящего на нее. Она быстро натянула до подбородка одеяло, опустившееся было до талии.

– Что ты здесь делаешь?

– Уже почти полдень.

Регина села, стараясь не допустить, чтобы он увидел ее полуодетой.

– Почему ты не постучал?

– Я стучал. Просто молотил по двери. Ты спала, как убитая.

Хотя ее глаза встретили его взгляд, догадаться о чувствах Слейда было невозможно.

– Поезд отправится в шесть. За три часа мы доберемся до города. Я плохо разбираюсь в женщинах, но знаю, что вам нужно немало времени, чтобы собраться. Так что, думаю, пора.

Она с удовольствием сказала бы ему, что она еще не отдохнула должным образом, а ее ноги изранены. Что, кстати, было правдой. А еще большая правда была в том, что она так и не решила: прав ли Слейд в том, что ей нужно уехать. Вряд ли мачеха будет рада ее видеть. Поселиться в каком-нибудь отеле тоже малопривлекательная перспектива. Она отнюдь не стремилась к одиночеству. Сейчас Регине было ясно, чего именно от нее хочет семейство Деланза, и может быть… Даже если ее постараются убедить стать женой Слейда… Вчерашний вечер доказал, что в их отношениях все не так уж плохо. Но ей, конечно, нужно время. И нужно, чтобы вернулась память. Но как все это объяснить ему, когда с болезненной очевидностью ясно: он хочет увезти ее из Мирамара. Он четко дал понять, что не собирается жениться на ней.

В Регине взыграла гордость.

– Я буду готова через час.

Он кивнул, резко повернувшись, вышел.

Регина откинулась на подушки. Ей было больно сознавать, что он так легко отказывается от нее, вычеркивает из своей жизни.

Осмотрев багаж, Регина поняла, что на сборы ей потребуется больше часа. Большинство вещей было вынуто из сундуков, видимо, Люсиндой или какой-нибудь другой служанкой. Мысль о том, что ее вещи трогала Люсинда, была почему-то неприятна. Регина вспомнила также, что кто-то осматривал ее багаж в отеле Темплетона.

С трудом передвигаясь из-за боли в ногах, Регина принялась укладывать вещи. Вчерашняя экспедиция давала о себе знать, значительно замедлила движения. Будь у нее выбор, она с удовольствием бы прыгнула в постель и осталась бы там на целый день.

В половине второго она приняла решение: ей незачем так уж торопиться. Она измучена, ей нужен еще день покоя. Господи, всего липа позавчера она потеряла память.

Регине не хотелось объяснять все это Слейду, но чем скорее она объявит ему, тем раньше сможет отдохнуть.

Прихрамывая, она прошла дворик, гадая по поводу его реакции и ожидая взрыва. Когда Слейд злится, лучше не попадаться ему на пути!

В этот миг она услышала гневный голос Рика. Регина было остановилась, потом все же пошла вперед. Ссорились, разумеется, Рик и Слейд. Регина замерла у поворота дорожки.

– Ты опять перечишь мне! Назло! – рычал Рик.

– Я не перечил тебе в течение многих лет – довольно спокойно отозвался Слейд.

– Но теперь ты хочешь увезти ее!

– Наверное, я здесь единственный, кто не сошел с ума.

– Черт побери, тебе все равно – останется она или уедет. Ты просто хочешь сделать мне назло!

Сквозь стекло Регина увидела фигуры обоих мужчин. Они были в столовой.

Регина решила повернуться и бежать. Но тут Слейд сказал:

– Она сама хочет уехать. Настолько, что сбила в кровь ноги, после того, как упала с жеребца, потому что не умела на нем ездить. Знаешь, что? По-моему, она тебе просто приглянулась.

– Может быть, она приглянулась тебе?!– парировал Рик.

– Может быть, – спокойным тоном согласился Слейд.

Регина с трудом верила своим ушам. Почему отец и сын ссорятся так, словно хотят метнуть друг в друга камень потяжелее? Она почувствовала раздражение. В отеле Темплетона Рик в ее присутствии обвинил Слейда в лености. Зато потом, когда Слейд ушел, камень упреков выпал у отца из поднятой руки; тогда она почувствовала искреннюю, но глубоко затаенную отеческую любовь.

Мужчины заметили ее. Регина смутилась.

Спорщики тут же замолчали.

– Ты готова? – резко спросил Слейд. Регине пришлось войти в столовую. Рик немного остыл и смотрел на нее дружелюбно, словно позабыл о недавней перепалке с сыном. Зато Слейд выглядел так, как будто он пушка, начиненная ядрами готовая выстреливать их по одному при малейшем движении пушкаря. Он сел на стул, обитый кожей. Регина почувствовала смятение от его сухого взгляда.

– Доброе утро, – произнес наконец Рик.

– Доброе утро.

Регина обращалась к обоим мужчинам. Она словно хотела дать пример Рику. Родители часто подают пример детям, но почему бы сейчас Рику не последовать ее примеру и не распространить свое дружелюбие на всех присутствующих?

– Ты готова? – вновь спросил Слейд. – У нас еще есть время, чтобы перекусить, если ты голодна.

– Нет, я не собрана, – голос Регины готов был сорваться. – А ноги мои так ноют, что я с трудом могу идти. Вот я и пришла, чтобы сказать: сегодня мы никуда не поедем. Я хочу отдохнуть.

Рик посмотрел на Слейда торжествующим взглядом.

– Садись, Элизабет, позавтракай. Тебе вообще не следует никуда уезжать. И нужно вызвать врача, чтобы он осмотрел тебя.

Регина вспомнила, что этот человек совсем недавно обманул ее.

– Хорошо, я и сама однако могу о себе позаботиться. Спасибо, – в ее голосе слышался сдерживаемый гнев, хотя ей удалось не повышать тона. – Я не виню вас, но вы все за меня решали, даже не выслушав моего мнения.

– Что ты имеешь в виду? Я не привык к недомолвкам, – сказал Рик.

Слейд встал, резко отшвырнув стул.

– Ты делаешь большую ошибку, – бросил он Регине.

Регина глянула на Слейда, который показался ей воплощением напряженной силы, неиссякаемой энергии.

– Я просто хочу поговорить с твоим отцом. Может быть, на этот раз он будет искренен.

– Напоминаю, ты будешь честен с нею теперь. Может быть, пора дать ей передышку? Бога ради, она ведь даже не помнит своего имени. Оставь ее в покое!

Регина изумилась: Слейд пытался защитить ее от интриг Рика!

– Не твое дело, – отозвался грубо Рик. – Это нам решать – ей и мне. И я помню о ее потере памяти.

– Слейд, – Регина мягко коснулась его руки, болезненно улыбаясь, – все будет хорошо.

– Как в аду.

Рик взял ее за руку. Хмуро посмотрел на Слейда:

– Мы знаем твою точку зрения. Может быть, ты позволишь выяснить нашу?

– Никто не знает моей точки зрения! – Слейд поспешно вышел из комнаты. Регина не успела даже посмотреть ему вслед. Рик увлек ее в глубь дома.

– Давай, пойдем в мой кабинет, там можно спокойно поговорить.

Он дружелюбно улыбался. Регине даже пришлось несколько раз напомнить себе, что этот человек подобен хамелеону. Ведь Рик уже пытался обмануть ее.

В кабинете было сумрачно. Рик закрыл тяжелую дверь из красного дерева, подвел Регину к обшитому кожей стулу. Сам сел за стол.

– Жаль, что ты не пришла ко мне до своего бегства неведомо куда в такую погоду.

– Мне было плохо, я разозлилась.

– Я не виню тебя.

– Вы мне лгали, – холодно сказала Регина.

– Это не ложь. Просто я не говорил всей правды.

– Не вижу разницы.

– Разница есть. Твой отец и я вместе росли. Об этом ты можешь спросить любого. Мы договорились о твоем браке с Джеймсом, потому что оба этого хотели. Джордж мечтал, что ты станешь хозяйкой Мирамара, что твой сын будет здесь хозяином.

– А вы мечтаете получить мои деньги.

– Я не лгу. И не лгал. Нам нужны твои деньги, Элизабет? Мы разорены. Большинство больших поместий, сейчас разоряются. Это не секрет. И в этом нет ничего постыдного. Но у нас много ЗЕМЛИ. Много скота, лошадей, – в глазах Рика появились искры. – За деньги можно купить землю, но нельзя купить традиций, прошлого этих владений. Да, нам сейчас чертовски не хватает денег! Только взгляни!

Регина перехватила взгляд Рика – и отец и сын просто обожают свой Мирамар – открытая дверь вела на южную террасу, а далее, за ее решеткой, простирались золотистые горы, изломанной линией нарисованные на голубом небе. Безлесое высокогорье сбегало вниз и обрывалось, подступая вплотную к водам Тихого океана. С другой стороны сосны, казалось, упирались в небо. Вид был потрясающий. Рик прав. За деньги можно многое купить, но дом, подобный этому… Вряд ли Господь создал еще одно такое место где-либо на земле.

Рик улыбался.

– Милая моя, может быть, нам и вправду очень нужны твои деньги, но это не значит, что ты не принадлежишь нашей семье. Я считал Джорджа братом. Тем более, что родных братьев у меня не было. Ты его дочь. Джеймс любил тебя. Он был моим сыном, старшим сыном. Твое благополучие мне не безразлично. Разве может быть по-другому?

Регина оторвала взгляд от красот Мирамара и посмотрела на Рика. Теперь в ней поселилось сомнение. Ей действительно не хочется уезжать. У нее сейчас нет ни дома, ни прошлого. Мысль о том, чтобы обрести здесь будущее, казалась все более соблазнительной. Но инстинктивное опасение быть обманутой удерживало ее от окончательного решения. В чем он искренен? То, что ему нужны ее деньги, и то, что он готов заботиться о ней – эти две вещи не исключают друг друга.

Рик вновь улыбнулся:

– И что дурного ты видишь в том, что я надеюсь, что ты и Слейд понравитесь друг другу и поженитесь? Что дурного в том, что я хотел, чтобы ты приехала сюда и стала частью моей семьи? Того же хотел Джордж. Слейд – мой наследник теперь. Он противится, потому что его хлебом не корми, дай поперечить мне. Но он поступит так, как должно. Подожди и увидишь.

– То есть женится на мне? – ее голос был спокоен, но сердце бешено колотилось.

– Я имел в виду не столько это, сколько то, что он унаследует Мирамар. В соответствии с семейными традициями. Надеюсь, что он одумается и женится на тебе. Однако, разумеется, я не могу заставить ни его, ни тебя…

Регина с трудом сохраняла спокойствие. Главное, не сорваться. Понравятся друг другу и поженятся. Ха!

– Я хочу, чтобы ты осталась здесь. Элизабет. До полного выздоровления. Если ты решишь остаться, то, возможно, когда-нибудь ты привыкнешь к мысли, что мой сын не так уж плох. Один Господь знает, сколько женщин готовы отсечь себе правую руку, чтобы только выйти замуж за Слейда!

Руки Регины задрожали. Ей пришлось сжать их, чтобы Рик ничего не заметил. Она вполне допускала, что при одном взгляде на Слейда большинство женщин готовы на все.