Текст книги "Тайны"

Автор книги: Бренда Джойс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 22 страниц)

Глава 18

Он сидел за большим столом. За его спиной – окно с видом на деловую часть Эдди-стрит. Слейд был в рубашке с закатанными до локтей рукавами, погруженный в изучение бумаг, от которых его отвлекли. Эта его рубашка – белого шитого льна – разительно отличалась от тех, в которых она привыкла видеть его в Мирамаре. Темный изысканный галстук был под стать, хотя узел свободно приспущен. На спинке стула висел черный шерстяной пиджак. Слейд смотрел на Регину, которая, клокоча от гнева, тоже не могла отвести от него глаз.

В следующую секунду она вдруг заметила, что в кабинете он не один. Если уж Регина и собиралась увидеть его с кем-нибудь, то, скорее всего, с Чарльзом Манном. Однако позади, спиной к окну стояла высокая стройная женщина, которую признали бы красивой в и любой стране мира.

– Германо мио, – сказал Эдвард с насмешливой улыбкой. – Как мило видеть тебя здесь, – его взгляд скользнул мимо Слейда и остановился на высокой брюнетке. Женщина тоже посмотрела на Эдварда, затем – на его спутницу.

Регина неподвижно застыла в дверях. Брюнетка была старше ее и старше Слейда, однако она была в том возрасте, когда женщина достигает расцвета – ей чуть больше тридцати. Искусно наложенные румяна и пудра еще более подчеркивали ее красоту и индивидуальность. Боль снова пронзила сердце Регины. Она была вне себя от гнева. Теперь понятно, почему ее муж так торопился вернуться в Сан-Франциско.

Слейд продолжал сидеть. По его лицу пробежала тень. Он откинулся на спинку стула.

– Что вы делаете здесь?

Регина напомнила самой себе, что она – леди. Леди не срываются и не кричат. Женщина в темно-красном костюме явно не леди, иначе она не стала бы крутить роман со Слейдом.

Это соображение помогло Регине взять себя в руки. Она не опустится до их уровня.

Ее голос был тих. Так она обратилась бы к незнакомому человеку.

– Простите за то, что я помешала.

– Здравствуй, Ксандрия, – мягко сказал Эдвард, словно они с Ксандрией были одни.

Женщина смотрела на Регину и Слейда широко раскрытыми глазами. Они у нее были голубые и очень большие.

– Что вы делаете здесь? – вновь повторил Слейд. У него был такой вид, словно еще немного, и он задушит Регину.

– Я пришла по делу.

– По какому?

– По личному. Если у вас найдется время. Он неотрывно смотрел на нее. Наступила пауза, которую, наконец, нарушила Ксандрия, быстро выйдя из-за стола Слейда.

– Кажется, мне лучше уйти.

Именно этого и ждала от нее Регина. Присутствие Ксандрии ее настораживало, более того – пугало. Регина старалась, чтобы ее голос не дрожал, чтобы в нем по-прежнему звенели ледяные ноты.

– Простите, я не помню, чтобы мы встречались.

Ксандрия взглянула на Слейда, будто ища поддержки. Наконец он встал и хмуро произнес:

– Ксандрия, это моя жена Элизабет. Элизабет, это – Ксандрия Кингсли.

Ксандрия была явно поражена. Регине на мгновение стало жаль ее. Секретарь Слейда явно не подозревала, что ее босс женился. Негодяй!

Неожиданно Ксандрия улыбнулась,

– Очень рада познакомиться с вами. На сей раз удивилась Регина. Может быть, Ксандрия считает ее настолько наивной, что думает, Регина поверит этому притворству, поверит, что их отношения со Слейдом платонические? Регина протянула руку.

– Я тоже, – кратко бросила она, сгорая от желания выцарапать этой женщине глаза. Впрочем, заодно и своему мужу.

– У меня назначена встреча, – пробормотала Ксандрия. Ее голос был низким и певучим. – Извините.

Регина едва заметно кивнула. Ее лицо казалось непроницаемым, но она не могла украдкой не смотреть на Слейда. Он выглядел крайне рассердившимся.

Эдвард шагнул к Ксандрии.

– Я провожу тебя, – сказал он.

Регина бросила на него беглый взгляд: все мужчины, наверное, готовы виться вокруг этой женщины, как пчелы вокруг меда.

Ксандрия испытующе взглянула на него.

– Спасибо.

Она махнула рукой Слейду и исчезла. Довольный Эдвард поспешил следом за ней.

Сквозь открытое окно в комнату внезапно ворвались звуки улицы. Колокольчики, рожки, звонки, шелест колес, стук лошадиных копыт, свисток полицейского. Донеслось даже воркование голубей.

Слейд резко встал и вышел из-за стола.

– Что ты здесь делаешь?

– Может быть, и мне спросить тебя о том же? – вежливо сказала Регина. Она имела в виду его работу, а не побег из Мирамара.

– Я – это очевидно – работаю. И я занят.

– Очевидно. Он стиснул зубы.

– А вот что ты здесь делаешь?

– Возможно, ты не знаешь, – слова непроизвольно сорвались с ее языка, – что место жены рядом с мужем.

– Однако, это не тот случай. Боль снова обрушилась на нее, словно волна прилива.

– Конечно. Случай не тот. Ты четко сформулировал.

– Я никогда не обещал остаться. – В его голосе слышался гнев, глаза неотрывно глядели на Регину.

Она задрожала. Он видит ее волнение, ну и пусть. Ей все равно!

– Ты вообще ничего не сказал!

– Ты не спрашивала.

Регине показалось, она сейчас упадет. Изо всех сил она пыталась не выдать свою боль, свое негодование. Ей хотелось все здесь сокрушить. Ударить его. Закричать, как сумасшедшая. А также спросить, как он мог покинуть ее – после той их ночи? Бросить ее?

Но она не унизится. Только вздымающаяся грудь выдавала ее возмущение.

– Извини, – его голос был суров. Слезы были готовы брызнуть из ее глаз.

– Мне не нужны твои извинения. Он немного поколебался, затем коснулся ее руки:

– Той ночи… ее не должно было быть. Она оттолкнула его руку.

– Не прикасайся ко мне!

Он опустил руку, сжал кулаки.

– Ты вправе обижаться.

Она решила не отвечать. «Обижаться!» Этим словом едва ли можно описать ее чувства! Однако ей не хотелось, чтобы он догадался, в каком она отчаянии,

– Тебе не нужно было приезжать сюда, Элизабет. Черт побери, зачем ты приехала? Я хотел, чтобы ты осталась в Мирамаре.

– А ты был бы здесь. Обманщик! Он хочет быть рядом с женщиной, с этой женщиной.

– Я знаю. Я это знаю лучше, чем кто-либо. Регина заморгала. Такого ответа она никак не ожидала. Однако она уже заметила, что он часто уничижает себя. Когда-то он казался ей героем – самым лучшим мужчиной в мире. И вот в один прекрасный день она изменила свое мнение. Причем бесповоротно. Даже в порыве безумия она не передумает.

Слейд сунул руки в карманы, как будто признавая силу ее обвиняющего взгляда.

– Я причинил тебе боль. Я этого не хотел. Она чуть не рассмеялась. Но звук был похож на рыдание.

– Ты так благоразумен…

– Ну, хорошо! – крикнул он. – Может быть, напомнить тебе, что это не я пришел в твою спальню той ночью. Ты пришла ко мне. У меня никогда не было намерения считать наш брак реальным. Мне хотелось быть перед тобой честным. Ты сама набросилась на меня, черт возьми!

Эти его грубые слова были для нее словно удар по лицу хлыстом. Еще унизительнее была фраза о том, что он никогда не хотел считать их брак реальным.

Слейд отошел от нее, стал смотреть в окно.

Регина все еще не могла прийти в себя от его слов. С трудом собралась с мыслями.

– Не намеревался считать брак настоящим? У нее перехватило дыхание. Слейд повернулся.

– Нет. Наверное, я должен был высказаться яснее. Я полагал, что ты была бы рада выйти замуж, то есть у тебя таким образом появился бы дом. Было бы мое имя. И этого достаточно.

– Твое предположение не было верным… Лицо Слейда перекосилось.

– Черт! Извини! Я никогда еще не был так виноват. Я устрою тебя в отеле на ночь. Завтра утром ты сядешь на поезд в Темплетон. Эдвард привез тебя, он же и проводит обратно.

У нее не было сил отвечать. Ей казалось, что хотя бы немного понимает этого человека. Но она его совершенно не понимает!…

– Нет.

– Но ты не можешь остаться.

– Да, – она вынула резким жестом конверт, надеясь, что он не заметит наворачивающихся на глаза слез. – Я хочу развестись. И немедленно.

– Что?!

– Я хочу развестись. Он даже не пошевелился. – Что тебя удивляет? Он медленно поднял на нее глаза.

– Возможно, меня уже ничем не удивишь. Ей не понравился тяжелый, болезненный блеск его глаз. Пострадавшая сторона – она. Если ему больно, ее это не касается. Если он страдает, у нее он не вызовет ни капли сочувствия.

– Я думал, тебе хочется быть хозяйкой Мирамара.

– Нет, – ей хотелось крикнуть, что она мечтала быть его женой, а не хозяйкой его имения. Стать владычицей его сердца. Однако, какая призрачная мечта! – Я не желаю иметь ничего общего ни с тобой, ни с Мирамаром.

Он посмотрел на свой заваленный бумагами стол.

Регина продолжила:

– И я хочу, чтобы ты знал: я не дам тебе ни пенни из моего приданого.

– Это месть?

– Называй, как хочешь, – она вздернула подбородок. – Может быть. Просто нет смысла продолжать наш «ненастоящий» брак.

– Ты больше не отвечаешь за свои средства. Имущество жены принадлежит мужу. Ты должна это знать.

Если бы на ее месте была действительно Элизабет Синклер, так бы оно и было. Но она – не Элизабет. Конечно, отец обеспечит ее приданым. Но она не собирается ни о чем рассказывать Слейду. Иначе ей придется открыться, кто она на самом деле. Регине же хотелось избежать этой темы. Он – совершенно очевидно – гонялся за ее деньгами. Если он узнает о ее происхождении, он ее не отпустит.

Дрожащей рукой она протянула ему документ.

– Отпусти меня, Слейд. Полагаю, мы могли бы договориться о денежной компенсации, – адвокат, с которым она беседовала утром, предложил в том числе и такой вариант, как одно из резервных средств. Хотя посоветовал прибегнуть к нему только в крайнем случае. Зная упрямство Слейда, Регина выложила и этот козырь.

Его лицо приняло натянутое выражение.

– И сколько стоит развод? Она почувствовала, как у нее внутри все похолодело.

– Я… я не знаю.

Его улыбка стала неприятной.

– Почему бы и нет?

Он шагнул к ней, Регина отступила назад. Слейд прижал ее к стене.

– Почему же ты не знаешь? Если ты собираешься мне заплатить, то у тебя должна быть на уме какая-то сумма.

Ее сердце бешено заколотилось. Она не хотела, чтобы он был так близко.

– Ты мне говоришь… все это звучит… так отвратительно.

– А разве это не отвратительно? Она закрыла глаза.

– Да. Развод – ужасная вещь.

– Так сколько? – он скрежетал зубами, – сколько, черт тебя побери?

Ей стало страшно. Но он прижимал ее к стене, и она не могла вырваться.

– Адвокаты…

– Никаких адвокатов! – он вырвал бумаги у нее из рук. – Никаких адвокатов! Никакой платы! Ничего!

– Что ты хочешь сказать?– она почти рыдала.

Он приблизил к ней лицо.

– Я говорю «нет». НЕТ и НЕТ.

Она замерла. Он обнажил зубы в насмешливой улыбке. – Вот ответ на твое требование, Элизабет.

Она вскрикнула, когда он разорвал бумаги. Он же продолжал улыбаться.

– Ты пожалеешь! – она была близка к истерике. – Пожалеешь! Когда мой отец узнает об этом, тебе придется об этом пожалеть! Он уж проследит…

– Твой отец?

Регина поняла, что проговорилась.

Джордж Синклер мертв.

Регина облокотилась о стену. Как она могла допустить подобную ошибку? Слейд сгреб ее плечи, притянул к себе – бедро к бедру, грудь к груди.

– Кто твой отец? Кто ты? Черт тебя побери!

– Отпусти меня! Отпусти. Дай мне объяснить. Его руки сжимали ее лицо. Неужели он ее задушит?

– Кто ты?

Она облизнула пересохшие губы. Еще немного, и он сокрушит ее череп. Когда он приходит в бешенство, может произойти все, что угодно.

– Меня зовут Регина Шелтон. Я вспомнила, – прошептала она.

Он же смотрел на нее, не веря своим ушам.

– Боже, я же собиралась сказать тебе! Его хватка стала еще сильнее.

– Когда? Как давно ты все вспомнила? Она почувствовала, что в опасности. Ложь могла бы помочь, но только на какое-то время. Эдвард знает правду. Ее наверняка узнает и Слейд. Она выдавила из себя:

– Незадолго до свадьбы.

– Черт тебя возьми! Регина замотала головой.

– Отпусти меня, пожалуйста!

Надо бежать. Лучше прийти потом. Ей страшно.

Однако он не ослабил хватки. Время, казалось, остановилось. Его глаза были полны гнева. Взглядом он готов был ее убить. Она с трудом узнавала черты его лица.

– Я приду в др-ругой р-раз. Он сильнее сжал ее.

– П-пожалуйста! – это был крик боли. Он резко отпустил ее, отвернулся.

– Убирайся! Убирайся сию же секунду! Иди к черту! – она замерла. Его голос продолжал грохотать. – Убирайся, пока я не ударил тебя!

Нет, повторять было не нужно. Она бросилась к двери. В кабинете, казалось, разразилась буря. Грохот был такой, что она догадалась: Слейд опрокинул стол.

Глава 19

– Это – сюрприз, – сказала Ксандрия. Они шли по Ван Несс-авеню. Эдвард улыбнулся.

– Надеюсь, приятный.

Она помедлила, бросив на него чуть ироничный и чуть кокетливый взгляд.

– Мы говорим о них или о нас? Он усмехнулся.

– Мы оба понимаем, что говорим обо мне, о тебе.

– Есть такое понятие – «мы»? Он смотрел на нее не менее минуты. – А как ты думаешь?

– Думаю, что ты мало изменился с тех пор, как последний раз пытался соблазнить меня. Безуспешно…

Эдвард рассмеялся.

– Дорогая леди, я не соблазнял вас, а убежал. Будучи джентльменом, я тогда постарался сдержаться и не воспользоваться ситуацией, пока вы в трауре.

Ксандрия мягко усмехнулась.

– Эдвард, вы тогда не были джентльменом, и я сомневаюсь, чтобы вы им стали. Ты и не пытался сдерживать себя, это я сдерживала тебя.

– А потом сожалела об этом, лежа всю ночь без сна и безнадежно мечтая обо мне?

Она рассмеялась. Но вдруг неожиданно посерьезнела.

– Честно говоря, пару раз я вспоминала тебя за эти годы.

Эдвард тоже стал серьезным.

– Гм-м. Это уже что-то. Полагаю, ваши воспоминания были неприличны и скандальны.

– Леди никогда не скажет всей правды, Эдвард.

– Я не чувствую, что прошло четыре года, Ксандрия. И надеюсь, ты не совершила весьма распространенной глупости и не вышла замуж еще раз?

– Нет. Вообще-то последние три года после того, как сняла траур, я провела, отваживая разнообразных претендентов на мою руку.

Эдвард бросил восхищенный взгляд на ее совершенную фигуру.

– Их было бесчисленное множество!…

Она вздохнула.

– Немало, однако ни один из них не был так честен, как ты. Имею основания предполагать, что основной приманкой является состояние, оставшееся от Ричарда, моего мужа, а также отцовское наследство.

– Нельзя себя продавать задешево. У тебя, действительно, назначена встреча? Если так, могу я тебя проводить до места?

– У меня много деловых встреч, – она вновь насмешливо улыбнулась. – Я – менеджер Гранд-Отеля Манна.

– Это производит впечатление.

– Думаю, что на тебя производит впечатление только внешность женщины.

– Ты недооцениваешь меня. Это твой экипаж?

– Мой, – Ксандрия кивнула. Но они продолжили прогулку пешком. Кэб двинулся за ними.

– Ты изменилась. Той наивной скорбящей вдовы, которую я встретил четыре года назад, больше не существует.

Ей это было приятно слышать.

– Так заметно?

– Очень, – в голосе Эдварда прозвучало восхищение.

– Ты тоже изменился, – не сдержалась Кеандрия. – Ты больше не мальчик.

– Дорогая мы оба знаем, что я не был мальчиком и тогда, когда мне было восемнадцать, и я надеюсь убедить тебя в этом.

Ксандрия посмотрела на него без улыбки. Она не сомневалась, что он говорит правду. С каким удовольствием она повернула бы время вспять и полуодетая, вновь оказалась бы в его объятиях, испытывая желание, чувствуя жар внизу живота. Как тогда – четыре года тому назад.

Тогда прошло всего несколько месяцев после смерти ее мужа. Эдвард был горячим, очень красивым юношей. Вспоминая потом их встречу, она думала о том, что его природная доброта помогла бы им сблизиться. К счастью, она не утратила тогда чувства благоразумия, и его жаркие поцелуи и нежная забота не превратились во что-то большее. Да, она все хорошо помнит. То, как он благородно отнесся к ее отказу. Без сомнения, он нашел удовлетворение в другом месте.

Мысль об этом не была приятна Ксандрии. Четыре года назад она была потрясена их страстной, но такой короткой встречей. Но чувства вины у нее не было. Теперь все изменилось.

За эти годы вместе с успехом она обрела уверенность в себе, уверенность же придает сил. Теперь она независимая женщина, знающая, кто она и чего хочет в этой жизни.

Она не вышла замуж во второй раз, потому что не захотела. Она состоятельная женщина, при этом она красива. Ксандрия умела охладить пыл любого соискателя ее руки, а их, действительно, как предположил Эдвард, было немало. Она отказывала женихам отнюдь не из преданности к умершему мужу, которого уважала, но в которого никогда не была влюблена. Сейчас она достигла определенного положения. Невзирая на протесты отца, она много и усердно работала, стремясь добиться успеха. Начала Ксандрия с должности простого клерка. Потребовалось два года, чтобы пробиться наверх и стать главным менеджером Гранд-Отеля в империи Манна. Современная деловая женщина. Многие считают ее эксцентричной. Она не собирается выходить замуж. Не собирается отказываться от собственной жизни, чтобы заниматься хозяйством в доме мужа. Об этом невозможно и помыслить.

Через некоторое время после смерти своего мужа она обнаружила, что чрезвычайно чувственна. Однако решила быть осторожной. Ее отец никогда не простит ей того, что называется легкомысленным поведением. Ксандрия любила отца, он не должен узнать правды. Она также не хотела, чтобы что-нибудь стало известно Слейду, о котором она заботилась как о брате. Слейд – ханжа. Если он заподозрит, что за эти годы она сменила нескольких любовников, он будет сильно и неприятно удивлен. Поэтому осмотрительность была для нее важнее, чем удовлетворение желаний.

– Ты хочешь поужинать со мной сегодня вечером? – обратилась она к Эдварду.

Молодой человек был поражен. Леди, даже современная, не приглашает мужчин на ужин. Однако он тут же улыбнулся своей пленительной улыбкой.

– Я с удовольствием поужинаю с тобой, дорогая.

– Хорошо. Девять часов – не поздно? Мы можем поужинать в моем офисе в отеле. А ты пополнишь мои знания о том, что там у Слейда и его жены.

Эдвард выразительно посмотрел на нее.

– Я буду рад пополнить все, что тебе только угодно.

Несмотря на всю свою современность, Ксандрия покраснела.

Спустя несколько часов Слейд с проклятием отшвырнул ручку. Чернила разбрызгались. Он вскочил и повернулся к окну. Тупо глядя на Эдди-стрит, он не видел ничего. Перед глазами стояла его жена.

Невероятно! Она не Элизабет Синклер, а значит, не невеста Джеймса… Они вообще не были знакомы. Когда он вспоминал о бессонных отчаянных часах, о том, как он кругом виноват, он чувствовал себя, как в кошмарном сне.

Она провела его сквозь все круги ада. Ложь, которая не имеет оправдания. Но вместе с гневом к Слейду подкрадывалось глубокое чувство разочарования. У нее лицо ангела, она говорит, словно ангел. Она – ангел!

Она даже не леди. Леди не лгут. Не разыгрывают спектаклей. Она же актриса и лгунья.

Предательство, какое предательство! Он не хотел в это верить.

Слейд не мог понять ее мотивов. Почему она вышла за него, если уже обрела память? В конце концов, принадлежа роду Брэггов, будучи аристократкой, она могла найти себе лучшую партию. Быть может, несмотря на возвращение памяти, ее продолжало переполнять чувство благодарности к нему? Теперь это уже не важно. Она должна была сказать ему правду. Нет прощения подобной лжи.

Ее приданое много больше того, что могла бы принести Элизабет Синклер. Ирония судьбы!

Тут Слейд задумался. Как мог Рик, который видел Элизабет, так ошибиться? Наверняка отец знал настоящее имя девушки и предвкушал возможность ввести в свою семью наследницу Брэггов. Рик тоже обманул его, как и Регина.

Слейд был настолько разъярен, что ему даже не пришла в голову мысль, что он сам тоже причинил боль своей жене, покинув ее.

До ее признания он был искренне тронут волнением и гневом в ее глазах. Он ненавидел себя. Тогда у него не было выбора: он не мог не уехать, осознавая, что занимался любовью с невестой Джеймса. Теперь все это кажется даже забавным! Она не принадлежит Джеймсу, в их браке, их любви нет ничего преступного. Если бы он знал об этом, он никогда бы не уехал. Если бы он знал ее настоящее имя, он был бы на вершине блаженства, а не считал бы себя предателем.

Что она предпримет, чтобы получить развод? На какое-то мгновение он почувствовал, что цепенеет при мысли, как она его ненавидит, если готова пойти на такой скандал.

Он сжал губы. Все это вдруг показалось ему забавным. Брак не принесет ему ни доллара. Она презирает его, он презирает ее. Такой союз – сущий ад.

Однако, это неслыханно! После ее предательства, после всего происшедшего он по-прежнему чувствует тягу к ней. Между тем, как должен испытывать только гнев и ненависть. Но…

Слейд решил не думать об этой своей слабости. Он напомнил себе о том, что отказался от развода в излишне выразительной форме. Он терпеть не может, когда его запугивают или дурачат, более того – пытаются купить. На это никто не имеет права. Особенно она.

Слейд также напомнил сам себе, что чувства, которые он все еще испытывает к ней, связаны исключительно с плотской тягой. В этом тоже была неотвратимая правда.

Как легко вспоминалась их брачная ночь! Слейд замер от напряжения. Нестерпимое чувственное желание обладать ею вновь охватило его. Теперь, когда он не ощущал больше виды перед Джеймсом, желание даже стало острее. Это не лучший довод, чтобы сохранить их брак, но он не единственный человек на земле, кто слушается прежде своего тела, а не разума.

Слейду нелегко было отогнать от себя мысли о сексе.

Она сказала, что будет бороться, чтобы получить развод. Он совершит непростительную глупость, если сцепится с ее отцом и всеми влиятельными родственниками. Однако он не привык избегать сражений, если ему бросают вызов. Он – Деланза, он будет биться до победы. Но… Сама мысль о противостоянии ее семьи привела его в ужас. И не из-за возможных последствий.

Слишком взволнованный, чтобы заниматься делами, он начал собирать разбросанные бумаги, стараясь обрести спокойствие. Слейд вспомнил о Мирамаре. Она нужна там. Точнее, ее деньги. Теперь, когда раскрылся обман, он смог бы использовать ее деньги без угрызений совести. Конечно, если начнется суд, получить приданое будет непросто. Слейд давно занимается бизнесом и знает, что стоит упомянуть ее имя, и банк отнесет срок платежей до тех пор, пока он не выяснит отношения с женой. Но не исключено, что семья будет бороться с ним не на жизнь, а на смерть, и даже ее имя не сможет дать время для спасения Мирамара.

Раздался короткий, знакомый стук в дверь. А вот и возможность отвлечься от жгучих проблем. Слейд повернулся, чтобы поприветствовать своего босса, наставника и друга. Чарльз помедлил, не решаясь войти без разрешения. Таков давно заведенный ритуал. Чарльз знал, что стучать – нет необходимости.

– Уже поздно, – стальные глаза были внимательны.

Слейд передернул плечами, зная, что визит не имеет отношения к делам.

– Я что-то закопался в бумагах.

– Понятно, – Чарльз улыбнулся. – Никогда не смог понять, как ты умудряешься потом что-нибудь найти на этом столе.

После того, как стол перевернут, а потом поставлен на место, беспорядок был почище обычного.

– По крайней мере, я веду записи.

– А я все записываю вот здесь, – Чарльз приподнял свою темную шляпу. – Эта твоя разновидность беспорядка свидетельство глубины ума.

Слейд покраснел от шутливого комплимента.

– Не преувеличивайте.

– Ты сам знаешь, что я не преувеличиваю. Разве только в разговорах по поводу займов. Ты – замечательный. Что бы я делал без тебя?

– Я никуда не собираюсь уходить, Чарльз.

– Хорошо. А я подумал, что ты, возможно, захочешь вернуться в Мирамар. Особенно теперь, когда ты женился.

Слейд сделал приглашающий жест, указав на кресло.

– Итак, мы подошли к сути дела. Чарльз не стал садиться. Он слегка похлопал Слейда по плечу.

– Давай, пропустим по стаканчику в Отеле Палас.

– А почему не в Гранд Манн? – в голосе Слейда была легкая усмешка.

– Мне хочется отдохнуть. А что еще важнее, я хочу, чтобы ты тоже отдохнул. Палас – ближе.

Слейд мог бы отказаться. Он собирался работать допоздна, чтобы не думать о Регине, но эффективность его усилий сегодня равна нулю. Он глянул на Чарльза – как сейчас нужно с кем-нибудь поговорить!

Главный зал Отеля Палас представлял собой крытый портик высотой этажей в семь. Крыша была стеклянной. На верандах щебетали посетители, поглядывая вниз. Элита Сан-Франциско нередко заканчивала день здесь, чтобы выпить стакан сока или чего-нибудь покрепче. Самых влиятельных людей города можно было встретить здесь в любое время. Здесь заключались сделки, велись деловые переговоры.

Жены бизнесменов тоже заглядывали сюда, особенно в дневные часы. Стало модно заниматься милосердием, и если женщины приходят сюда не посплетничать, то, вполне вероятно, затем, чтобы обсудить, как увеличить тот или иной благотворительный фонд. Молодой издатель Вильям Рэндолеф Херст нередко присылал в Палас кого-нибудь из газетчиков, а иногда даже приходил сам – с надеждой раздобыть какую-нибудь скандальную новость до того, как она станет всеобщим достоянием.

Слейд и Чарльз быстро шли через холл. Их многие узнавали, кивали в знак приветствия. Восточные ковры скрадывали стук каблуков по мраморному полу, множество растений в горшках, раскидистые пальмы дополняли интерьер огромного зала. Выбрав столик в углу в отдалении от пианиста, мужчины заказали бургундское со льдом.

– Итак, кто она? – спросил Чарльз.

– Регина Брэгг Шелтон.

Слейд сделал ударение на средней части ее имени. Произнеси он «Рокфеллер» или «Астор», вряд ли он удивил бы Чарльза больше.

– Боже мой, Слейд! Почему же ты скрывал этот брак?

– Это был формальный брак. Если бы дело обстояло по-другому, я не уехал бы из Мирамара.

– Мне трудно поверить, что ты оставил молодую жену там…

Слейд наклонился к Чарльзу, когда негр в белом костюме принес напитки.

– Я женился на ней из-за денег, Чарльз, только из-за денег. Чарльз был поражен.

– Не может быть! Никогда не поверю! Это – не в твоем характере. Тебе же наплевать на деньги!

Слейд рассказал Чарльзу о положении Мирамара, об амнезии Регины, о том, что ее приняли за Элизабет Синклер, невесту Джеймса…

– Из-за того, что она была невестой Джеймса, этот брак должен быть браком по расчету. Я бы дал ей дом, в ее состоянии ей была бы обеспечена защита, а она принесла бы Мирамару приданое, которое могло бы спасти поместье.

– Фантастическая история! – Чарльз поставил свой стакан. – Почему ты не обратился ко мне? У меня хорошие связи с банками.

– Чарльз, если бы ты мог помочь, я бы обратился. Не забывай, работая у тебя, я тоже могу оценить ситуацию. Такой заем мы не можем получить. Я думал о тебе, как о партнере, но Рик не хочет и слышать об этом. Если бы появился кто-то еще, вносящий свой капитал, он получил бы право контролировать дела в Мирамаре. Это – невозможно.

– А если заем по личной договоренности? Просто между нами? Слейд заерзал на стуле.

– Эта мысль приходила мне в голову. Но не думаю, что я смог бы обратиться с подобной просьбой…

– Знаю, – сказал Чарльз. – Ты даешь, но никогда не берешь. За десять лет ты ни разу ничего не попросил у меня. Поэтому я одолжу тебе денег, и не надо ни о чем просить.

Слейд постарался не выдать того, как он тронут. В глубине души он сознавал, что боится попросить, боится получить отказ, боится, что, для Чарльза он, Слейд, не так уж значителен…

– Чарльз, речь идет об огромной сумме, – сказал он нетвердым голосом. – Нужно два года выплачивать по счетам, необходимы капиталовложения, чтобы превратить ранчо в доходное сельскохозяйственное предприятие, а потом еще потребуется лет пять. По крайней мере.

– Это – большая сумма, – согласился Чарльз. – И я одолжу ее тебе, если ты хочешь. Слейд сделал непроизвольный глоток воздуха.

– Спасибо, но это будет последним средством, – Слейд подумал, что мог бы полагаться на дружбу Чарльза в большей степени. – Рик станет возражать. Я понимаю, что с твоей стороны – это благодеяние. Я не очень скоро смогу вернуть долг. Пока у меня еще есть время. Банк не будет так торопить, когда узнает, на ком я женился. Я собираюсь использовать этот факт.

– Имя Брэггов кое-что значит. Я думаю, ее приданого вполне хватило бы на нужды Мирамара.

Слейд глянул на свой нетронутый стакан вина. Его охватил гнев:

– Я мог бы сомневаться раньше, но сейчас… Она солгала. Я никогда, никогда ее не прощу. Я никогда не смогу ей доверять. Она похожа на ангела, но далека от него, как последняя ведьма!

– В чем она солгала?

– Еще до свадьбы она вспомнила свое имя. Я думал, что она – невеста Джеймса, она знала, что это не так, но ничего, ничего не сказала мне!

Чарльз помолчал, затем наклонился, схватил Слейда за руку:

– Не кипятись, мой мальчик. – Слейд покачал головой, не в силах от негодования вымолвить ни слова. – Ты любишь ее?

Слейд вновь мотнул головой. Нет, он больше не любит ее. Он никому не признается, что был непроходимым дураком, когда влюбился в нее, принимая ее за Элизабет. С трудом выдавил из себя:

– Будучи уверен, что она – невеста Джеймса, я прошел через ад. Черт бы ее побрал!

– Но это что-то значит…

– Не любовь, – глухо произнес Слейд.

– Я думаю, ты не был бы так расстроен, если бы был к ней безразличен.

– Да, она мне не безразлична. В том смысле, когда говорят о постели… Чарльз неуверенно смигнул:

– Ты хочешь шокировать меня? Не сработает. Я неплохо знаю тебя.

– Извини. Я слишком взвинчен. Она хочет развестись. Она потребовала у меня развода. Мы ненавидим друг друга. Но я не собираюсь разводиться.

Слейд ничего не сказал о том, что его решение не имеет ничего общего с ее приданым. Чарльз дружески похлопал его по плечу:

– А пусть все идет своим чередом. В конце кондов, она вышла за тебя замуж, зная о том, кто она. Если тебе это ничего не говорит, значит, ты просто слеп. Да ты никогда бы не нашел лучшей невесты. Ксандрия сообщила, что она не только красива, но и очаровательна. Настоящая леди. А у Ксандрии есть чутье, поверь мне. И она считает, что лучшей партии тебе не найти. Жена – это долгосрочное вложение, Слейд. Жена и семья.

Слейд не верил ушам своим:

– Черт возьми, от леди в ней нет ничего! Ксандрия ошибается. Я же говорю тебе: она просто лгунья.

Чарльз ласково улыбнулся:

– Будь я на твоем месте, сынок, я бы задал себе вопрос: а почему она все-таки вышла за меня замуж? Хотя лучше спросить ее.