Текст книги "Тайны"

Автор книги: Бренда Джойс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 22 страниц)

Глава 28

Регина не могла не разрыдаться. Но это были слезы счастья. Несмотря на боль и тоску, одолевавшие ее весь месяц, она была искренне тронута тем, что Рик и Слейд в конце концов нашли мужество сказать друг другу правду. Сказать о том, что они любят друг друга. Она вытерла слезы, с дрожью глядя на Слейда, ожидая, пока он оправится от изумления. Этой минуты она ждала с нетерпением, хотя не без трепета: Слейд вполне мог рассердиться в связи с тем, что она ослушалась его и приехала в Мирамар.

Но она готова к его гневу. Она надеялась, что сможет смягчить его. В ночь после вечера у Манна она сказала многое из того, о чем потом сожалела, но она сказала правду. Слейд решил сокрушить их брак, вместо того, чтобы бороться. Он избрал путь труса. Тогда Регина потеряла контроль над собой. Напряженные встречи и беседы накануне приема, заявление Слейда вывели ее из себя. Даже через час, в объятиях матери, она еще не знала, что не будет разводиться, что она не даст ему уничтожить их будущее. Это уже потом она приняла решение бороться за то, чего она хочет, пусть борьба будет долгой и нелегкой. Ей нужен Слейд.

Слейд выглядел так, как будто перед ним появилось привидение. Прошло несколько секунд, прежде чем он схватил ее за руки, горячо прижал к себе и посмотрел на нее широко открытыми и недоверчивыми глазами.

– Что ты, черт возьми, делаешь здесь?

– Жду тебя, – просто сказала Регина. Она почувствовала, что он дрожит. Впрочем, как и она сама.

– Я думал, что ты уехала в Англию!

– Я боялась в письме быть откровенной, – мягко сказала Регина. – Ты не сможешь вычеркнуть меня из своей жизни, Слейд. Может быть, тебе нужно сейчас честно сказать о своих намерениях.

Она подняла глаза, готовая к худшему и одновременно страшась его.

Объятия Слейда стали еще более сильными.

– И ты была здесь все это время? – удивленно спросил он.

– Да.

– Это как сон.

– Я – не сон, – прошептала Регина. – Просто женщина с рядом недостатков, которая совершает ошибки, реальная женщина, которая скучает по своему мужчине.

Со стоном он сжал ее в объятиях.

Регина тоже обняла Слейда. И, хотя она продолжала волноваться, бесконечная радость – она рядом с любимым человеком – наполняла ее. Нет, он небезразличен к ней. Не только физически, но и в глубине души. Она посмотрела вверх, поцеловала его в подбородок.

– Я скучала по тебе, Слейд. Он взял ее на руки, резким ударом ноги распахнул дверь в свою спальню.

– Я тоже скучал по тебе. Мне было просто невыносимо, – он ногой же закрыл дверь и опустился на кровать, продолжая держать Регину на руках. Через мгновение она лежала рядом с ним, глядя в его прекрасные глаза цвета полночи, в которых отражались одновременно радость и отчаянное освобождение от муки.

– Как я мог прожить этот месяц без тебя? – Слейд погладил ее волосы, плечи. Регина обняла его.

– Как и я. День за днем. Их глаза встретились.

– Да, – глухо сказал он, – день за днем. Теперь она ощутила его реальные чувства к ней: и его страсть, и его духовную тягу.

– Чего ты ждешь? – прошептала она.

– Тебя. Я думаю, я ждал этого момента и тебя.

Волна желания обрушилась на нее.

– Поцелуй меня, Слейд. Возьми меня сейчас. Ему не надо было говорить дважды. Он взял ее лицо в ладони, поцеловал губы долгим, бесконечным поцелуем. Регина вспомнила о его поцелуе в их первую брачную ночь. Она тогда подумала, что он никогда уже не поцелует ее так страстно – желанную, притягательную. Но она ошиблась. Его поцелуй сейчас был столь же нежен и страстен.

Слейд признался, что скучал по ней – это значило так много. Но ей хотелось знать, действительно ли он любит ее, и этот поцелуй означал, что, наверное, любит.

– Милая, – пробормотал Слейд, – я такой дурак!

Регина была согласна, но у нее не было возможности отвечать. Она заплакала. Она плакала, потому что любила его и в физической близости она ощущала их единство, которое она никогда не смогла бы ощутить, не будь его любовь всеобъемлющей.

***

Внезапно Регина проснулась. Длинные тени лежали на полу спальни. Воспоминания нахлынули на нее. Она привстала. Слейд ушел.

Ее охватил страх.

Она тяжело вздохнула, стараясь успокоиться. Не так давно, утомленные, они держали друг друга в объятиях.

Но теперь им нужно было найти ключ друг к другу. Слейд ведь признал, что скучал по ней, он занимался с нею любовью так, как бывает только у любящих. Но все же и раньше он испытывал к ней страсть, однако это не помешало ему когда-то желать их разрыва.

Регина не собиралась уезжать. Она хотела, чтобы он это знал.

Поднявшись, она быстро умылась, оделась. И отправилась на поиски мужа. Может быть, он в столовой – потягивает какой-нибудь напиток перед ужином? Но там был только Рик. Он подмигнул ей, и Регине не оставалось ничего другого, как улыбнуться.

Рик предугадал ее вопрос:

– Он пошел по тропинке на север.

– Спасибо! – Регина выскочила из дома.

Тропинка вела параллельно океану, который, правда, не был виден из-за острой гряды. Вскоре тропинка устремилась вверх. Позади Регины остался дом, который скрылся из виду. Регина замерла, когда увидела впереди маленькое кладбище. Там стоял Слейд над одной из могил.

Она подходила медленно, боясь помешать. Может быть, в этом есть грустная ирония, но Слейд пытался найти утешение на кладбище, обращаясь к мертвому? А может быть, здесь он пытается избавиться от своих чувств? Эта мысль разозлила ее. Слейд боролся с собой с того самого дня, как они встретились. Она больше не позволит ему, как страусу, прятать голову в песок. Голову и сердце. Она непременно заставит его быть искренним, даже если на это уйдет вся их жизнь.

Руки в карманах, голова склонена – Регина не знала, молится ли он, скорбит или просто думает о чем-то. Ее юбки зашуршали, но он не пошевелился. Она подошла сзади, затем, повинуясь инстинкту, прошла вперед, обернулась, взяла его за запястье. Прижалась к нему всем телом.

Он ничего не сказал. Она тоже. Он принял ее присутствие – и этого достаточно. Так они и стояли в тишине. Чайки чертили над ними круги, потом исчезали в сгущающемся тумане. Солнце почти закатилось. Тени, отбрасываемые надгробными памятниками, удлинялись на глазах. Сумерки принесли прохладу.

В конце концов, он посмотрел на нее своим испытующим напряженным взглядом. Регина осмелилась улыбнуться:

– Привет, Слейд.

Он протянул ей руку. С радостью. Регина подала ему ладонь, которую тут же сжали его сильные пальцы.

– Эдвард как-то связан с тем, что ты в Мирамаре?

– Эдвард? Нет.

– Я не думаю так. Если я отошлю тебя, ты не уедешь?

– Нет, я не уеду.

– Я полагаю, ты приехал, чтобы остаться.

– Да, я приехал, чтобы остаться.

Уголки его рта изогнулись. Последний луч света скользнул по вечерней земле, Регина увидела, что его щеки влажны.

– Человек может довольно долго быть дураком. Но я знаю, пора бить в гонг.

– О чем ты? – прошептала Регина, не очень поняв его слова.

– Я не был счастлив. Я хочу быть счастлив, Регина, – его голос не был тверд.

– Дай мне сделать тебя счастливым. Я смогу! Он, кажется, рассмеялся – звук был невнятен, затем притянул ее к себе.

– Я думаю, это у тебя уже получилось… Она вздохнула с облегчением, приникнув к нему. Он не будет бороться с ней. Она хотела большего, она хотела, чтобы он открыто признался ей в любви, но она может подождать. Сейчас она счастлива его доверием. Регина улыбнулась, глядя на темно-зеленые очертания холмов вокруг них, изумрудную корону Мирамара.

– Посмотри! – прошептала она. – Мирамар улыбается нам!

Чернильная ночь объяла холмы, и они, казалось, ожили, наполнившись загадочной, таинственной радостью.

Но, скорее всего, – это шутки тумана и игра воображения.

Жизнь вскоре вошла в свою колею. Работы было много, и оба – отец и сын – трудились не покладая рук. В первые же дни своего приезда, Слейд нанял дюжину рабочих. Каждый день он уводил их в долину, где они готовили почву для весеннего сева. Время – не на их стороне, и все это понимали. Вряд ли удастся в этом году расчистить хотя бы половину подходящих земель. Слейд не стал в стороне. Регина вскоре увидела, что ее муж готов получать не меньшее удовольствие от физической работы, чем от умственной. Каждый вечер он возвращался измученный, но довольный, и – что стало привычкой – обсуждал с нею все события прошедшего дня за ужином. Регина была благодарным слушателем. Она искренне надеялась, что у него все получится, как он задумал.

Рик ничего не говорил по поводу нововведений.

Регина знала, что Слейд вынужден был прибегнуть к шантажу, чтобы добиться своего, но не винила его. Когда возникали разногласия, Регина всегда была на стороне мужа, и Рику ничего не доставалось, как уступить. Как и сыну, ему тоже хотелось обогнать время, и Рик не жалел себя. Несколько дней спустя приехал Эдвард. Все были рады его видеть, включая Регину. Он словно луч солнечного света, где бы он ни появлялся.

Виктория же продолжала злиться. Эдвард, как образцовый сын, умел смягчать все ее колкости, улыбаясь и являя пример терпения.

С тех пор, как Регина в конце лета появилась в Мирамаре, Виктория относилась к ней с холодным презрением.

Регина смогла, в конце концов, сказать себе, что Виктория неохотно, но все же признала их союз со Слейдом! А они с такой легкостью, совершенно без колебаний скакнули в омут домашней рутины, будто уже прожили так не одну жизнь.

В течение нескольких дней они испытывали некоторую настороженность друг к другу. Но Регина так старалась угодить мужу, создать уют в доме, что Слейд тоже стал искренне стремиться сблизиться с ней. Он неохотно покидал ее по утрам, а вечером возвращался, полный нетерпения. Он делился с нею всеми маленькими победами и поражениями, надеждами и тревогами. Регина всегда этого хотела, и теперь, когда он больше не отгораживался от нее, их любовь, укрепленная взаимопониманием и дружбой, становилась все сильнее.

Регина начала понимать, почему счастливые дни в Сан-Франциско кончились крахом, почему Слейд пришел к мысли о разводе. Она могла бы никогда этого не понять, если бы Слейд сам не дал ей ключ к разгадке: несколько раз он упомянул о ее жизни в Англии, пристально наблюдал за ней, ожидал ответа. В конце концов Регина напрямую спросила:

– Ты ждешь, я скажу, что скучаю по дому? Что сожалею о возвращении к тебе? Слейд замялся.

– А ты скучаешь?

И тут она поняла все: он боялся, что она не будет удовлетворена тем, что он может ей предложить.

– Нет, Слейд, нет.

Он посмотрел на нее и медленно улыбнулся. Его слова были доказательством того, что ее догадка верна.

– Я не понимал тебя, Регина.

– Думаю, все правильно, – ответила она и обняла его.

К первому октября сезон был завершен: все табуны согнаны в более укрытые от непогоды места, где будут ждать первых холодов. Слейд закончил расчистку двух сотен акров, и было видно, что ему вряд ли удастся расчистить запланированные три; половину подготовленных земель он надеялся вспахать до наступления дождей.

Дни становились короче, люди работали изо всех сил, стараясь сделать, казалось бы, невозможное. А время летело, текло сквозь пальцы – с наступлением зимы земля превратится в непроходимую грязь.

В конце октября Регина увидела в окно, что упали первые капли дождя. Ее охватило смятение. Небо стало темным, угрожающим. Наступали сумерки. Регина надеялась, что эти несколько одиночных капелек – еще не начало сезона дождей. Только вчера вечером Слейд сказал, что у них есть еще две недели.

Подошла Виктория.

– Они не успели, – тихо сказала она, начинаются дожди. Ее тон не был враждебным. Если кого-либо еще заботило богатство, которое Мирамар принесет в семью, то в первую очередь, – Викторию.

– Может быть, еще нет, – с надеждой сказала Регина.

Через десять минут мелкий дождь превратился в ливень.

Еще через час вернулись мужчины, до нитки промокшие, грязные, удрученные. Регина посмотрела на хмурое лицо Слейда, тут же бросилась к нему. Его глаза сказали ей, что зима действительно началась. Причем до того, как они завершили намеченное.

За ужином все выглядели угрюмыми. Регина первой нарушила молчание:

– Расчистить две сотни акров за одну осень – это уже чудо. Вы начнете засевать эту землю при первых признаках весны.

Слейд промолчал.

– Никакого чуда нет, дорогая. Есть работа. Чудес на свете не существует, – сказал Рик.

Слейд поднял голову. Эдвард отпил глоток красного вина и сказал:

– Слейд, мне кажется, что тебя только что удостоили комплиментом за хорошо выполненную работу.

Слейд все еще молчал, вилка замерла над тарелкой.

– Да, черт побери, – сказал Рик. – Это было тяжело, но многое уже сделано.

Регина с улыбкой посмотрела на Слейда. Хотя Рик и Слейд нашли некоторое взаимопонимание, Рик не часто хвалил сына, и Регина знала: Слейд ценит его похвалу.

Неожиданно вскрикнула Джозефина. Ее крик был таким громким, как будто кого-то на ее глазах убили.

Все вскочили и бросились на кухню. Первым бежал Слейд, он распахнул дверь, резко застыл на пороге. Его брат и отец чуть не сбили Слейда с ног.

Испуганная, с бьющимся сердцем, Регина схватила Слейда за руку и, встав на цыпочки, глянула поверх его плеча.

Джозефина лежала на полу. Над ней высился человек. Регина тоже вскрикнула, подумав, что Джозефина ранена или даже мертва. Она натянулась, как струна, ожидая, что Слейд, Рик и Эдвард бросятся на убийцу.

– Господи, – сказал высокий человек с побелевшим лицом. – Что такое с Джозефиной? Она упала в обморок, когда я вошел. И что такое, черт возьми, с вами? Вы смотрите так, как будто видите привидение!

У Регины перехватило дыхание, когда невозможная мысль пришла ей в голову, и она начала молить бога, чтобы это было правдой. На ее глазах – о, чудо! – Слейд с криком бросился к незнакомцу, но не ударил его, а обнял.

– Джеймс!

Джеймс вернулся из мира мертвых.

Глава 29

На кухне творилось нечто невообразимое. Слейд не выпускал Джеймса из объятий, Эдвард со спины касался его плеча, Рик сжал лицо сына.

– Где ты был? Господи! – кричал он. – Где ты, черт побери, был? Мы считали тебя мертвым.

У всех были влажные глаза, за исключением Джеймса, который буквально окаменел от удивления. Регина и плакала, и смеялась, а душа ее молилась, благодаря Бога за подобное чудо. Затем она вдруг вспомнила о Джозефине. Опустившись на колени рядом с ней, она пощупала пульс старой женщины. К счастью, Джозефина только потеряла сознание, теперь же она начала приходить в себя.

Неожиданно по спине Регины пробежал холодок.

Четверо мужчин продолжали что-то кричать. Джеймс говорил о каком-то письме. Но только один человек не участвовал в этой неожиданной кутерьме – Виктория. На ее лице отражались различные чувства, но ни одно из них нельзя было назвать радостью. Регина вздрогнула. Виктория не выглядела удивленной. Ужасная догадка пронзила Регину. Но нет, не может быть, чтобы Виктория знала, что Джеймс жив, и держала все в тайне.

Виктория поняла, что за ней наблюдают, встретившись с испытующим взглядом Регины. Улыбка мгновенно изменила лицо Виктории, но в глазах затаилась злоба.

Регина замерла. Сердце ее мучительно заколотилось: эта женщина как-то связана с тайной Джеймса.

– Я видела привидение, – прошептала Джозефина.

Регина погладила ее по щеке.

– Нет, дорогая, Джеймс вернулся, он – не дух, он – живой человек.

Джозефина попыталась сесть.

– Джеймс! – в гневе закричала она. – Я выпорю тебя так, что тебе неделю не сидеть! Иди сюда, мальчик!

И она разрыдалась. Джозефина любила его, как родного, а Джеймс, кроме нее, не знал другой матери.

Джеймс был таким крупным и сильным, что без труда поднял рыдающую женщину.

– Боже! Я виноват! Вы все думали, что я мертв? – он был в ужасе.

– Я убью тебя сию же минуту, – Рик несильно ударил сына по уху. Затем улыбка осветила его залитое слезами лицо. – И что, черт побери, случилось? Где тебя носило?

Джеймс открыл рот, чтобы ответить, но тут увидел Регину.

– Кто это?

Слейд тут же вывел ее вперед, положив руку на талию.

– Это моя жена, Регина. Джеймс не верил глазам своим.

– Так ты женился?

– Да, я женился, – сказал Слейд, в голосе его звучала гордость. – Но что случилось с тобой?

– Я написал письмо, послал две телеграммы! Я ничего не понимаю!

Установилась тишина. Регина взглянула на Викторию, которая, видимо, одна могла бы все прояснить.

– Почта часто теряется, – бодро сказала Виктория. – Старый Бен постоянно в запое. Добро пожаловать, дорогой Джеймс! Как замечательно, что ты вернулся!

Джеймс окинул взглядом свою мачеху, не поверив ей ни на йоту.

– Бен Гартер бросил пить в прошлом году. Или он вновь принялся за старое?

– Не знаю, – хмуро сказал Слейд.

– Давайте пройдем в дом, – раздался вновь голос Виктории. – Ты зальешь весь пол. Давай я возьму твое пончо. Тебе наверняка есть что рассказать!

Регине было ясно, что именно Виктория перехватывала письма и телеграммы. Но зачем?

Она ничего не сказала. Это должна сделать не она. К тому же, может быть, ее предположения ошибочны. Позже Регина решила поделиться своими подозрениями со Слейдом. И каково будет Рику, когда он узнает, что Виктории все было известно о Джеймсе… Затем Регина подумала об Эдварде. Как он перенесет предательство своей матери…

Все прошли в столовую, хотя об ужине никто и не вспомнил. Джозефина и Люсинда принесли дымящийся кофе и тарелку с горячей едой для Джеймса. Обе женщины тоже остались в столовой, радостными глазами глядя на воскресшего.

Пока Джеймс ел, Регина успела разглядеть его. Он был очень красив – типичная черта всех Деланза. Джеймс был чуть выше ростом и крупнее своих братьев, однако он не казался толстым. Волосы – темно-каштановые, глаза – типичные глаза Деланза – темно-голубые. Безусловно, этот человек мог заставить трепетать не одно женское сердце.

Но все– таки главный признак всех мужчин Деланза -это обаяние. Куда бы ни входил Джеймс, каждый обязательно обратил бы на него внимание. Регине не раз приходилось наблюдать нечто подобное, когда появлялись Рик, Эдвард или ее муж, Слейд.

Рик сидел на софе, у стола рядом с Джеймсом слева, справа сидел Слейд. Регина села рядом с мужем, держа его за руку, искренне радуясь за всех Деланза. Эдвард придвинул табуретку так близко к брату, что их колени почти соприкасались. Люсинда и Джозефина подвинули стулья и сели неподалеку от Рика. Женщины оказались даже ближе к Джеймсу, чем жена Рика. Виктория тоже взяла себе стул, но она села как бы отдельно от всей семьи, что показалось Регине неспроста.

– Итак, хватит нам предаваться чревоугодию, – прорычал Рик. – Я хочу все-таки знать, где ты был. После того, как спала вода, мы нашли твою мертвую лошадь со сломанной ногой, запутавшуюся в двух вывернутых вверх корнями деревьях. А ты исчез. Мы искали тебя, боясь найти – мертвого!

– Господи, – сказал Джеймс, отставив в сторону тарелку. Он откинулся на спинку софы. – Но вы же не нашли меня! Если бы вы получили мое письмо, вы бы знали, что все в порядке.

– Мы не нашли тебя, потом прошел месяц, и мы решили, что ты погиб, – сказал Рик.

– Почему ты уехал, не сказав никому ни слова? -спросил Слейд.

– Я получил письмо от Элизабет.

– Какое письмо? – вмешался Рик. Улыбка Джеймса стала горькой:

– Какое письмо? Увы, оно не было любовным. Слейд первым нарушил затянувшуюся паузу:

– Боже мой, Джеймс, как это ужасно!

– Но мне больше ничего не оставалось делать…

– И ты уехал в штормовую ночь – хмуро сказал Рик.

– Я был просто в отчаянии. Я отказывался верить. Мне было больно. Я был просто дурак, я решил поехать к ней и потребовать объяснений. Мне хотелось думать, что у нее обычный приступ дурного настроения, что, стоит ей меня увидеть, то она бросится мне на шею, и все будет прекрасно, – он натянуто рассмеялся. – Боже, как я ошибался!

***

– Ты получил от нее письмо, уехал ночью, в штормовую погоду, вода унесла твою лошадь, – сказал Слейд. – А что было потом?

– Мне нужна была лошадь, я оседлал жеребца, увиденного на поле старика Куртиса, доехал до Темплетона, чтобы попасть на поезд в Сан-Луис-Обиспо. Но когда я узнал, что поезд будет только на следующий день, я поскакал дальше. Ничто не могло остановить меня – я был как сумасшедший. Я скакал до тех пор, пока не добрался до ветки Южно-Тихоокеанской, и сел на поезд в Серрано.

– Ты скакал почти всю дорогу? – перебил Эдвард.

– Я был не просто как сумасшедший. Я словно обезумел и забыл обо всем. Я послал телеграмму домой только после того, как добрался до Сан-Лу-ис-Обиспо и увиделся с Элизабет.

Его губы изогнулись.

– Я не помню, что я говорил. Она так изменилась – я был в ужасе.

– Я видел ее, Джеймс, – вставил слово Эдвард. – Месяц назад я ездил туда и виделся с ее мачехой. Сьюзан направила меня к Элизабет, – он заколебался. – Ты не должен так уж расстраиваться. Нет в мире женщины, которая так не подходила бы тебе.

Джеймс промолчал.

– Я видел ее тоже. Недавно, – сказал Слейд. – Эдвард прав. Она – опасная женщина.

Джеймс посмотрел на братьев. Его кулак с громом опустился на стол. Подпрыгнула тарелка.

– Ей пришлось все самой сказать мне. Думаю, ей это доставило удовольствие. Она – шлюха. И в глубине души, и в жизни. Знаете ли вы, почему ее когда-то отослали в Лондон? Потому что ее застали в кровати с каким-то парнем из конюшни! Синклер решил положить этому конец и отослал ее, надеясь, что английская школа станет для нее исправительной тюрьмой! Ей было всего тринадцать! Этот грум даже не был ее первым любовником. Дьявол! Когда Джордж договаривался о женитьбе, он про себя смеялся!

Джеймса трясло. Он глубоко вздохнул и уставился на потолок.

Рик вскочил.

– Черт побери этого Джорджа! Если бы он не был мертв, я бы свернул ему шею! Как, черт побери, ему удалось замять скандал? Джордж всегда был так дружелюбен! Благодари бога, Джеймс, что она разорвала помолвку. Эта дрянь недостойна счищать навоз с твоих башмаков!

– Аминь! – сказал Эдвард. Джеймс промолчал.

– Но ты долго отсутствовал, – тихо сказал Слейд. – Где ты был?

– Я отправился на Юг. Мне было безразлично, куда ехать. Через несколько дней после встречи с Элизабет, когда я был в Лос-Анжелесе, я послал еще одну телеграмму, в которой сообщал, чтобы вы меня не ждали в ближайшее время. Еще позже я послал письмо из Туксона, в котором постарался многое объяснить. В Гвадалахаре я почувствовал, что исцелился. Это было две недели назад. И я решил вернуться.

Слейд смотрел на брата. Джеймс покачал головой.

– Не понимаю, что случилось с письмом и телеграммами.

– Я тоже, – Рик был в гневе. – Это весьма странно, черт побери, что все три сообщения от тебя пропали.

– Я завтра поеду в город, – сказал Слейд. – Поговорю с Беном.

Регина замерла, потом посмотрела на Викторию, лицо которой было непроницаемым. Но когда жена Рика почувствовала взгляд Регины, ее губы передернулись. Регина отвернулась: Боже, кажется, ее догадка верна!

– Я знаю о письме, – неожиданно вступила в разговор Люсинда, – но о телеграммах мне ничего не известно.

Все устремили на нее взгляды.

– Что?! – воскликнул Рик. – Ты утаила от меня письмо?!

Виктория вскочила на ноги.

– Люсинда, что это за глупый розыгрыш? И что ты здесь делаешь? Тебе нечего делать? Люсинда глянула на нее.

– Вы – подлая женщина. И я скажу правду! Регина съежилась. Рик схватил служанку за руку:

– Что ты хочешь сказать?

– Рик, я видела письмо в шкафу Виктории, спрятанное среди ее вещей.

В комнате воцарилась тишина.

– Нет! – опомнилась Виктория. – Она лжет, потому что ненавидит меня! Она всегда ненавидела меня, не так ли, грязная шлюха?

Рик в изумлении посмотрел на жену. Эдвард тоже уставился на нее, не веря своим ушам. Слейд взял Люсинду за руку:

– Расскажи нам, что тебе известно, и на глазах Люсинды навернулись слезы.

– Я хотела все сразу сказать! Когда я случайно нашла письмо, я узнала почерк, поэтому прочла его. Но вошла она! – Виктория вскрикнула. – Она запугивала меня, Слейд! Затем она заплатила мне, – Люсинда готова была разреветься. – Но я больше боялась, что меня прогонят с ранчо, чем хотела этих денег. Мы боролись, она ударила меня! Я знала, что она выгонит меня, если я скажу хоть слово. Она даже обещала меня изувечить!

– Ты должна была прийти ко мне,– сказал Слейд.

– Я боялась! Здесь мой дом с самого детства! Кому вы поверили бы – ей или мне?

Это было не так уж важно. Слейд повернулся к Виктории, его глаза сверкали. Регина подбежала к служанке, обняла ее. Люсинда все бы рассказала, если бы не угрозы Виктории. Регина была уверена, что Виктория могла изувечить девушку.

– Ты зашла слишком далеко, Виктория, – сказал Слейд. – Я думаю, телеграммы перехватила тоже ты.

Рик, пораженный, не сводил глаз с жены. Но больше всех был потрясен Эдвард. Он замер, не проронив ни слова. Когда он пришел в себя, его голос был по-мальчишески высок:

– Мама?

Виктория бросилась к нему.

– О, Эдвард! – воскликнула она, хватая его за руки. Он же смотрел на нее так, как будто она была обезумевшей незнакомкой. – Я сделала это ради тебя! Для тебя! А что плохого? Я не убивала Джеймса! Он уехал, бросил нас! Я не знала, что Элизабет всего лишь проститутка! Я думала, она приедет сюда, чтобы выйти замуж за Джеймса. Рик хотел, чтобы она вышла замуж за Слейда, но я понимала, что после отъезда Джеймса она может выйти за тебя!

Эдвард только моргал глазами.

– Разве это не ясно? Слейд приехал бы на похороны и уехал. А ты остался бы, и Рик попросил бы тебя жениться, чтобы спасти ранчо. И все было бы твоим! Я сделала все это для тебя! Разве так уж ужасна эта ложь? И что тут ужасного?

Эдвард неожиданно вскочил, толкнув Викторию так резко, что она упала на стул позади себя и чуть не свалилась на пол.

– Не прикасайся ко мне!

– Эдвард! – умоляюще воскликнула Виктория.

– Убирайся! – он резко отвернулся, отбросил ногой стул, на котором сидел. Никто даже не успел что-либо сказать. Эдвард бросился к двери почти бегом.

Все были в шоке. Слейд застыл, как изваяние. Рик опустился на софу, закрыв лицо руками. Он выглядел старым и потерпевшим поражение. Регине было жалко всех, однако больше всех – Рика и Эдварда. Она схватила Слейда за руку.

– Верни Эдварда, – попросила она. Слейд повернулся к ней.

– Нет!

Она пыталась протестовать.

– Нет, Регина, он должен разобраться сам.

Сквозь шум дождя они услышали топот лошадиных копыт. Регина подбежала к окнам, выходящим на конюшни. Раздвинув занавески, она увидела Эдварда на черном жеребце, галопирующим по дороге – вниз, прочь из Мирамара.

Виктория закричала, когда поняла, что случилось. Она пронеслась мимо Слейда. Ее рыдания разрывали душу. Регина бросилась за ней. Женщина, спотыкаясь, пробежала через внутренний дворик и сквозь ворота, продолжая звать сына.

Дождь хлестал Регину, ее одежда мгновенно намокла. Слейд догнал ее.

– Иди в дом, а то заболеешь, – его голос был тих.

Регина вопросительно глянула на него. Что бы ни натворила Виктория, Регина не могла остаться равнодушной к ее горю. Как и Слейд.

– Я сам догоню ее, – мягко сказал он. Регина поспешила под навес, наблюдая, как Слейд идет под дождем к Виктории. Та упала на колени прямо в грязь. Ее крики перемежались рыданиями:

– Эдвард! Эдвард! Пожалуйста, вернись! Эдвард!

Но Эдвард уже давно исчез из виду. Слейд наклонился над ней, поставил на ноги.

– Он вернется, – тихо сказал он. – В свое время. Он вернется. И повел ее в дом.

Через несколько часов дождь превратился в сплошной поток. Регина стояла у окна спальни, глядя на серебристые проблески на фоне чернильной темноты. Слейд подошел сзади, его теплые, сильные руки обняли ее плечи. Регина прижалась к нему.

– У Эдварда нет ни шляпы, ни плаща.

– Все будет в порядке.

– Я не могу не беспокоиться. Мне очень грустно. Он должен быть сейчас с нами, а не там – один, один в забытой богом ночи.

Слейд поцеловал ее в щеку.

– У тебя сердце из золота, Регина. Эдвард – сильный человек. Ему просто нужно время.

Регина секунду помолчала, одинокая слеза скатилась по ее щеке. Ее сердце болело за всех, за всю семью. Слова Слейда ее глубоко тронули. Она повернулась к мужу.

– Бедный Джеймс! Каково ему!

– Бедный Джеймс, – мрачно отозвался Слейд. – Он очень изменился, стал жестким отчаявшимся. Я его не узнаю. В течение пяти лет он любил женщину, которой не существовало. Он был предан ей. Ему тоже нужно время, чтобы привыкнуть.

Регина обняла мужа.

– А Рик? – она закрыла глаза, перед ее взором стоял Рик – таким, каким она видела его в последний раз. После того, как Слейд привел Викторию, Рик встал и ушел в свой кабинет, заперев дверь. У него был вид измученного старика.

– Рик тоже сильный. Он сможет пережить. Он прошел все круги ада и сможет это пережить. Но он выгонит Викторию, поверь моему слову. Он немало прощал ей в течение многих лет, но этого он ей не простит.

Регина прижалась к Слейду, обнимая его.

– Господь мне судья, но мне ее тоже жаль. Она потеряла сына. Теперь ей предстоит потерять мужа и дом.

– Ты замечательная, Регина! Твое великодушие… я не могу им не восхищаться, – его руки сжали ее талию. – Я люблю тебя. Я люблю тебя больше, чем ты можешь себе представить.

Регина замерла.

– Что ты сказал?

Он грубовато рассмеялся, счастливо удивленный ее реакцией.

– Если ты думаешь, что я могу это повторить, то ты ошибаешься. Мне это нелегко, но я догадываюсь, что ты хочешь знать, что я чувствую, – мягко сказал он. – Я наконец набрался мужества сказать тебе.

– Ты даже не представляешь, как я счастлива! – она горячо обняла его. В глазах ее стояли слезы. – Я мечтала услышать, Слейд, что ты когда-нибудь скажешь: «Я люблю тебя!»

– Разве это было не очевидно?

– Очевидно? – она радостно рассмеялась. – Только месяц назад ты собирался развестись! Он вздохнул. Взял ее за подбородок.

– Ты не поняла? Я старался поступить так, как должно. Она заморгала.

– До этого момента, Слейд, я плохо понимала тебя.

– Я подумал, что твой отец прав: ты должна вернуться домой, жить в замке и выйти замуж за герцога.

– О, какой же ты глупец! Отец давно уже так не думает, Слейд. На вечере, во время приема у Манна мы все обговорили. Он благословил наш брак.

Слейд был удивлен. Он даже молчал.

– Боже, я так рад! Я очень переживал, что встал между тобой и твоим отцом!

– Не нужно больше переживать, – она секунду помедлила, затем продолжила: – он передал мне мое приданое. Оно – в банке в Сан-Франциско на твое имя.

Слейд ничего не сказал, и Регина почувствовала облегчение, поскольку опасалась, что ее муж начнет возражать.

– Ты – глупец! – повторила она, коснувшись рукой его подбородка. Слезы навернулись ей на глаза. – Ты думал, что я так уж нуждаюсь в роскоши? Неужели я ничего так и не доказала? Ты хотя бы понимаешь, что ошибался?

Он вздохнул.

– Да, ты доказала, Регина. А я просто старый, глупый, толстый дурак!

– Я думаю, ты понимаешь, что любовь – это готовность. Готовность женщины поступиться всем ради человека, которого она любит, ради брака с ним. Не сожалея ни о чем.