Текст книги "Тайны"
Автор книги: Бренда Джойс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 22 страниц)
Глава 21
Пять минут восьмого. Слейд старался придать себе равнодушный вид, то и дело бросая взгляд на часы (восемнадцать каратов золота) от Тиффани, стоящие на белом мраморном камине. Он налил себе стакан бурбона, повернувшись спиной к просторному залу, в котором Ксандрия, Чарльз и Эдвард сидели, ожидая последнюю гостью.
Эдвард и Чарльз обсуждали одно из предложений мэра Фелене, касающееся прекращения фактов коррупции среди представителей городской власти. Ксандрия нервничала. Слейд с трудом разбирал смысл разговора, отойдя к одному из окон с двойными стеклами, раздвинул занавеску нежного изумрудно-зеленого оттенка. Туман, навеянный бризом, не был густым, и тихая улица была хорошо видна из окна. Еще не стемнело, но к восьми часам солнце сядет, и город быстро заполнят сумерки.
Она опаздывает. Да и придет ли она вообще?
Днем к нему заехала Ксандрия, чтобы пригласить на ужин, сказала, что его жена тоже приглашена. Слейд был взволнован, благодарен и смущен.
Вчера он принял решение: он не даст ей развода. Оно возникло спонтанно. После этого у него была масса возможностей все обдумать, но ясных мыслей так и не выкристаллизовалось. С одной стороны, – мечты, невозможные, невыразимые мечты, с другой, – холодная, жестокая реальность.
Чувство, что она предала его, исчезло. Она не предавала его. Она обманула его, потому что боялась: он женится на настоящей Элизабет Синклер, если Регина скажет правду. Она скрыла свое имя и вышла за него замуж, потому что он ей нравился. С какой легкостью он простил бы ее!
Однако, все ее чувства – в прошлом. Она рассержена, требует развода. Она не верит в то, что, знай он ее настоящее имя, он бы никогда не уехал. Пусть потребуется еще десять лет, чтобы убедить ее, Слейд готов – не такая уж это высокая цена за их возможное будущее.
Лишь одна мысль сверлила его мозг. ЕСЛИ он был ей не безразличен прежде, это может случиться ВНОВЬ.
Слейд всегда был нетерпеливым, решительным человеком. Типичная черта мужчин семьи Деланза. И странно было осознавать, что он готов ждать, проявить терпение. Ради нее он готов на все. Его жена – вовсе не потерявшая память Элизабет Синклер, невеста Джеймса. Его погибший брат больше не стоит между ними, но препятствия на пути к их законному браку, возможно, еще более труднопреодолимы. Она – английская аристократка из семейства Брэггов. При иных обстоятельствах они бы просто никогда не встретились. Если даже они помирятся, то… Она потребовала развод через несколько дней после свадьбы. Если даже он станет ей вновь небезразличен, как долго это продлится? Год? Два? Или пять? Может ли девушка из высшего общества быть счастлива с человеком, подобным ему?
Слейд не знал, что и подумать. Противоречивые чувства терзали его. Чего ждать от будущего? Счастья или разбитого сердца? Но даже если проще и спокойнее подписать эти чертовы бумаги, он этого не сделает. Он не собирается доводить их отношения до полного разрыва. Он оставил ее, не желая того. Может быть, ему просто выпала глупая роль. Но теперь уже поздно жалеть. Дело сделано.
Неожиданно он увидел роскошный экипаж, запряженный парой прекрасных каурых жеребцов. Сердце Слейда готово было выпрыгнуть из груди.
Стараясь не выдать своего волнения, он отвернулся от окна, поправил воротничок и галстук. К сегодняшнему ужину Слейд надел свой лучший костюм, надеясь произвести впечатление на жену. Встретившись глазами с Ксандрией, он попытался улыбнуться, полагая что она мало что сумела прочесть на его лице. Эта ведьмочка осмелилась сказать его жене что он – ханжа. Ксандрия сегодня полдня безжалостно дразнила его, вспоминая отдельные фрагменты ее беседы с Региной. Она намекнула что его жена благосклонно отнеслась к идее возможного примирения. Слейд отнесся к ее словам с сомнением, однако мысль о примирении возродилась в нем с надеждой.
Тоном босса, которым Ксандрия также владела в совершенстве, она посоветовала ему надеть лучший костюм, призвать на помощь все свое обаяние. Деловая женщина, Ксандрия мало подходила на роль свахи, но Слейд был благодарен ей за вмешательство.
Дворецкий проводил Регину в зал. Слейд старался не смотреть на нее слишком пристально. Ксандрия встала и быстрым шагом направилась к гостье. Как всегда, Регина была удивительно красива. Великолепно одета. Шитый золотом корсаж был украшен сверкающими топазами, юбки спадали свободными складками. Волосы были убраны в высокую прическу, что подчеркивало совершенную линию шеи и плеч цвета слоновой кости. Вырез корсажа был не слишком откровенным, однако достаточным, чтобы напомнить Слейду об их брачной ночи, о ее теле в его объятиях. Регина выглядела настоящей графиней – воплощенная светскость и элегантность. Нельзя было заметить ни малейшего намека на ее страстную натуру, и Слейд мог быть абсолютно уверен, что он – единственный, кто знал о ее чувственности. Незнакомое волнение охватило его, дыхание перехватило. Он гордился своей женой.
– Очень рада видеть вас, Регина, – сказала Ксандрия.
Регина кивнула, но взгляд ее скользнул мимо хозяйки, туда, где стоял Слейд.
– Очень мило с вашей стороны пригласить меня.
– Позвольте представить вам моего отца.
– Чарльз, это жена Слейда.
Лицо Ксандрии сияло, и Чарльз Манн бережно взял обе руки Регины в свои.
– Можно мне поцеловать невесту?
Чарльз был привлекательным мужчиной лет шестидесяти с умными, проницательными глазами и доброжелательной улыбкой. Его пожатие было мягким, приглашающим. Именно таким она его и представляла.
Регина глянула на Слейда, стоящего у окна и наблюдающего за ней. С той самой минуты, как она вошла, он не пошевелился. Несмотря на все обстоятельства, Регина была рада, что у Слейда есть такой друг.
Под пристальным взглядом Слейда сердце ее бешено заколотилось.
– Конечно, можно, Чарльз, – раздался глухой голос.
Регина подставила щеку для поцелуя. Взгляд Слейда был чувственным, под стать его тону. Регина следила за тем, как он шел. Его шаги были нарочито неторопливыми, но он шел к ней. Если до этого сердце Регины билось в бешеном темпе, то сейчас оно словно совершало немыслимые акробатические прыжки.
Слейд показался ей захватывающе красивым, элегантным, истинно городским жителем. До этого Регине не приходилось видеть его во фраке. Как она могла подумать, что этот человек не сумеет войти в круг ее друзей и знакомых? Да он вполне достоин общаться с королевой!
Он остановился рядом, не сделав ни единое попытки прикоснуться к ней.
– Здравствуй, Регина.
Наверное, не меньше минуты они смотрели друг на друга. Быстрым шагом подошел Эдвард, встал рядом с Ксандрией:
– Боюсь, мне придется прервать этот временный союз, – он улыбнулся Регине, взял ее руку, поцеловал. – Если мой брат не в состоянии произнести ни слова, то я его понимаю. Вы неотразимы сегодня, дорогая сестрица! Если Слейд поведет вас когда-нибудь на прогулку в город, прохожие будут аплодировать.
Регина покраснела, но так и не смогла отвести глаз от взгляда Слейда. К ее изумлению, тот мягко произнес:
– Он прав.
Регину так тронул этот комплимент, что она чуть не разрыдалась. Она быстро опустила голову, чтобы скрыть свои чувства.
Регина ощутила, что вся она в его руках. Слейд причинял ей боль, теперь его взгляд и его слова несут ей радость. Как она боится, что он вновь заставит ее сердце заныть, если она согласится отказаться от развода. Но разве своим приходом она уже не согласилась.
Подали аперитивы. Хотя говорил в основном Чарльз, который периодически обращался к ней, Регина не могла не ощущать присутствия Слейда, выбравшего себе место рядом. Во всем его поведении сквозило напряженное внимание. И это нисколько не походило на гнев.
– Как вам понравился наш замечательный город, дорогая?
– Очень. Мне всегда здесь нравилось. Я и раньше приезжала к моим родственникам д'Арчаядам.
– Ах, да! Великолепные люди – Бретт и его жена. Скажите, вы хорошо знаете город?
– Не сказала бы.
Чарльз повернулся к Слейду:
– Ты поступаешь неразумно, сынок. Пренебречь обществом своей прелестной жены, чтобы заниматься моими делами… С этим должно быть немедленно покончено.
К огромному удивлению Регины, Слейд сказал:
– Я полностью согласен, Чарльз.
Тот улыбнулся.
– Почему бы тебе не показать ей город? Сходите в консерваторию, пообедайте на Киарни-стрит, осмотрите наши великолепные музеи и галереи. Можно посетить Китайский квартал, – он повернулся к Регине. – Вы когда-нибудь были в Китайском квартале?
– Нет.
– Это – любопытное место.
Регина посмотрела на Слейда. Вначале мысль о том, что он поведет ее по городу, показалась привлекательной, несмотря на то, что она продолжает настаивать на разводе. Но через какое-то время ей стало не по себе. Регина еще раз взглянула на него. Нет, она выходила замуж за другого человека в Мирамаре. После ее прибытия в город каждая встреча с ним подтверждала это. Словно складывались части головоломки, придуманной им когда-то. Регина жаждала узнать о нем, как можно больше.
– Что ты делаешь завтра? – Слейд бросил на нее испытующий взгляд.
Регина с трудом выдавила из себя:
– Н-ничего, – ее голос слегка дрожал – я хочу сказать, что у меня пока нет никаких планов.
– Я заеду за тобой в десять.
Она должна отказаться! Она должна встать и уйти отсюда немедленно! Оставаться со Слейдом опасно. Он околдовывает ее. Она не может быть собой – с той самой минуты, как они встретились. Он заставляет ее забыть, сколько боли он ей причинил. Однако Регина не смела ослушаться своего бешено бьющегося сердца, надеясь, что ей не придется сожалеть.
– К десяти я буду готова.
Глаза Слейда вспыхнули. Ей трудно было дать определение тому чувству, которое в них отразилось. Возможно, триумф?
Чарльз захлопал в ладоши:
– Отлично! Слейд, я не хочу, чтобы ты появлялся в офисе в течение недели.
За ужином Чарльз усадил Регину по правую руку от себя, как почетную гостью. Он все время улыбался, не скрывая своей радости, председательствуя за столом, за которым собрались друзья и члены семьи. Слейд, как ни в чем ни бывало, занял место рядом с ней.
Регина взглянула на Ксандрию, которая была великолепна в изысканном, сильно декольтированном платье из кроваво-красной ткани. Эдвард сидел рядом с ней, элегантный, неотразимый в своем белом пиджаке и черном широком галстуке.
Ужин был превосходным – восемь блюд, приготовленных шеф-поваром Манна, который когда-то работал в Париже. Слуги сновали бесшумно.
Меж бельгийских салфеток тончайшего батиста на столе сверкали французский хрусталь фарфор от Уотерфорда. Посередине стола высилась ваза в форме тропического цветка, расписанная оранжевыми и пурпурными птицами. Ксандрия заметила вслух, что тропические мотивы сейчас весьма популярны. В Лондоне Регина не могла бы поужинать более изысканно.
Ее муж за ужином молчал. Но это было не то напряженное молчание, которое она наблюдала в Мирамаре. С одной стороны, он был расслаблен – таким она его еще вообще не видела – с другой стороны, Регина была уверена, что Слейд постоянно чувствует ее присутствие. Как и она – его.
Беседа текла непринужденно: обсуждение достоинств бордо и преимуществ совиньона сменялось дифирамбами в адрес виноградных лоз во Франции в Ротшильдском поместье. В основном говорили Чарльз, Ксандрия и Эдвард.
Подали десерт.
– Почему бы после ужина нам не выпить по коктейлю, папа? – спросила с улыбкой Ксандрия.
– Я не возражаю, – Чарльз глянул на Эдварда и Слейда. – А вы, джентльмены?
– Я всегда любил общество, – Эдвард томно посмотрел на Ксандрию, которая тепло улыбнулась ему.
– Ты всегда любил общество женщин, – сухо заметил Слейд. Глаза Регины округлились, когда она увидела, что его рука легла на спинку ее стула. Рукав задел обнаженную шею.
– В отличие от тебя, – парировал Эдвард, – который не в состоянии даже заметить, что в комнату входит прелестнейшая из женщин.
Слейд неожиданно улыбнулся:
– Сегодня вечером мне это удалось.
Регина быстро взглянула на него. Как и остальные мужчины, Слейд спокойно пил красное вино Он ни в малейшей степени не выглядел смущенным. И он только что признался, что ЗАМЕТИЛ ЕЕ, когда она вошла. Не таясь, он признался в этом!
– Если ты не будешь замечать свою жену, ее заметит другой, – со значением в голосе произнес Эдвард. Подали шерри и портвейн.
Слейд слегка пошевельнулся на стуле, Регина почувствовала, как его колено коснулось ее под столом. Она замерла. Пульс участился, словно только ожидая этого намека.
– Если кто-либо другой посмотрит на мою жену неподобающим взглядом, он глубоко пожалеет об этом. В присутствии женщин мне не хотелось бы говорить о том, какая ему уготована судьба.
Изумленная Регина обернулась к нему.
Слейд едва заметно улыбался.
В какую игру он играет? Что происходит? И что все это может значить?
Этот поток вопросов был прерван словами Чарльза:
– Могу я попросить вашего внимания? – спросил он, постучав ложечкой по пустому бокалу. Все посмотрели на него. Во время этой драматической паузы Регина уже почувствовала, что последует дальше. Чарльз нащупал нагрудный карман и вытащил конверт. – Вначале я хочу произнести тост в честь новобрачных!
Регина замерла. Ее подозрение подтвердились. Уголком глаза она следила за Слейдом, взгляд которого скользил по ее лицу, платью, рукам. Регина ожидала вспышки протеста, гнева, но он словно не слышал слов Чарльза, не в силах оторвать от Регины глаз. Вздрогнув, она ощутила, как его пальцы скользнули по ее обнаженному плечу.
– Внимание, внимание, – сказал Эдвард, вставая. Поднялась и Ксандрия.
– За мир и счастье и, я надеюсь, за любовь! – провозгласил Чарльз.
Эдвард и Ксандрия тоже подняли бокалы.
Регина покраснела, уже не в силах даже украдкой следить за своим мужем. Он так и не убрал руки с ее плеча.
Чарльз открыл конверт.
– Это – один из самых приятных моментов в моей жизни, – сказал он неожиданно серьезно. – Слейд, ты мне как сын. Регина – вы идеальная пара для Слейда. Настолько подходящая, что сами об этом не догадываетесь. А это… – он взмахнул конвертом – свадебный подарок от меня и моей дочери.
Чарльз протянул его Слейду. Тот взял конверт, слегка улыбаясь, явно глубоко тронутый.
– Чарльз, не стоило этого делать, – он потряс конверт. – Там что-то тяжелое. Слейд усмехнулся:
– Серебряный доллар? Чарльз рассмеялся:
– Посмотри.
Регина не могла вымолвить ни слова. В этот момент она осознала, что не хочет с ним разводиться. Если он умеет быть таким, то у них есть шанс. У их брака есть шанс. И она позаботится о том, чтобы рядом с ней был вот такой – счастливый, доброжелательный человек.
Слейд открыл конверт и вынул ключ. Выражение его лица стало странным. Он посмотрел на Чарльза. Затем неслышно спросил:
– Что это?
– Собирай вещи, – с усмешкой сказал Чарльз. – Это ключ от дома номер 1700 на Франклин-стрит.
Слейд выглядел так, как будто его ударило током. Регина схватила его за руку.
– Что это?
Слейд не взглянул на нее. Он смотрел на ключ.
– Это – Хенесси, – его голос был так тих, что Регина с трудом разобрала его слова.
– Ты вполне заслуживаешь этого, – мягко сказал Чарльз. – Дом, который должен подойти такому жениху и такой невесте.
Рука Слейда задрожала.
– Я не могу это принять. Он ни на кого не смотрел.
– Все уже оформлено на твое имя. Позволь мне доставить себе эту радость, сынок.
Регина не отрывала глаз от профиля Слейда. Он явно тронут до слез. Она нежно коснулась его руки. Слейд заморгал, стараясь улыбнуться. Посмотрел на Регину, которой пришлось приложить усилия, чтобы расслышать его слова:
– Это небольшой особняк. – Слейд в конце концов поднял глаза на Чарльза. – Я…я не могу ничего сказать. Я не ожидал.
– Слейд, я так счастлив, так рад за тебя. Хотя понимаю, что ты не захочешь расстаться с Мирамаром, но у тебя и здесь будет дом. Причем недалеко от моего, – Чарльз улыбался. Его глаза подернулись влагой. – Но если ты захочешь его продать, то я не буду в обиде. И помни, что под моей крышей для тебя всегда найдется место.
Слейд не находил слов. Регина вытерла платочком глаза. Вряд ли она забудет когда-либо эту минуту. Неудивительно, что Слейд предпочитал Сан-Франциско, а не Мирамар.
Внезапно она почувствовала, как рука Слейда обняла ее плечи, он прижал ее к себе:
– Спасибо, Чарльз. Я благодарю тебя, мы благодарим тебя, – прочувствованным тоном сказал он. И рассмеялся. Более радостного смеха Регина в своей жизни еще не слышала.
Глава 22
Регина не могла сомкнуть глаз. Вечер в доме Чарльза все еще стоял у нее перед глазами. Слейд был спокоен, расслаблен. Таким она его ранее не видала. Его ясная улыбка, грубоватый юмор, тепло и забота. Его легкие, но утверждающие свое право на нее, прикосновения. И самый запоминающийся тот момент сердечности, когда Слейд осознал глубину дружбы Чарльза Манна.
Регина и сама не смогла сдержать слез в тот миг. Оба были тронуты до глубины души. В Сан-Франциско у Слейда есть человек, который его любит, как отец.
Сон бежал от нее. И она невольно сравнила вечера в Мирамаре с ужином у Чарльза. И – пусть несправедливо – она сравнивала Чарльза и Рика. Разница удручала. Тепло и забота, наполняющие дом Манна, напоминали то, к чему она привыкла в своем собственном доме, в своей семье. В доме же Рика тепла не было. И все же она знала, что Рик любит Слейда так же, как и Чарльз. Даже больше. Она готова поспорить на все свое приданое. Почему бы Рику хотя бы иногда не показать это? Зачем он оскорбляет Слейда?
Однако и тот Слейд, которого она знала там, в Мирамаре, совершенно не похож на встреченного ею здесь. Почему он не желает показать отцу другую сторону своего «я»? Регина начала подозревать, что он чуть ли не намеренно ищет повода разозлить отца. Но зачем? Как возникли подобные отношения?
Ей так хотелось найти ответы на все свои вопросы. И одновременно так хотелось, чтобы Рик и Слейд не походили на двух бешеных собак, готовых перегрызть друг другу горло. Им давно пора забыть все плохое и зарыть в землю томагавк войны.
Когда Слейд настоящий? Наверное, обе стороны – составляющие его «я». Внезапно Регину словно осенило. И возник образ. Пустыня и теплица. В пустыне выживают только самые крепкие, самые приспособленные растения, в теплице даже самые хрупкие растения могут дать плоды.
Разумеется, Мирамар не пустыня, но, чтобы выжить там, не стать подвластным отцу, Слейду приходится быть грубым, приспосабливаться. Его бросила мать, когда он был ребенком, оставив с отцом, который обожал старшего сына, был не в состоянии выразить свою любовь к Слейду.
А с Манном у него нет необходимости быть резким. И его лучшие качества – доброта, приятные манеры, взращенные в любви и заботе, начинают расцветать.
Прошлым вечером Регина второй раз влюбилась в своего мужа.
Она услышала, как зазвенел дверной замок. Звук эхом отразился от высокого потолка в холле.
Ее охватило волнение ожидания. Регине казалось, что она ждет Слейда уже целую вечность, ждет с того самого момента, как они договорились о прогулке.
Их взаимоотношения принимают новый поворот, наверняка Слейд чувствует то же самое.
Она не знала, чего ожидать. Она – его жена, однако живет отдельно, она просила его дать ей развод. Он же сейчас ухаживает за ней, как жених, добивающийся благосклонности, а всего несколько дней назад сам бросил ее. Если он вновь поднимет тему развода, то она скажет, что передумала. Но все же Регина не была уверена, что сможет в полной мере остаться его женой. Она до сих пор не забыла обиду. Ему придется завоевывать ее доверие.
Слейда проводили в утренний салон. Услышав его шаги, Регина перестала нервно ходить по комнате. Их взгляды встретились. Сердце Регины заколотилось.
Белый свободный двубортный пиджак был последним криком моды. В сочетании с бледно-серыми брюками являл собой верх ненавязчивой элегантности. Легкие туфли были тоже белого цвета. Волосы зачесаны на одну сторону, дорожка пробора была идеальна. На нем было соломенное канотье, хотя Регина даже не могла вообразить себе, что он способен надеть нечто подобное.
Внезапно она призналась себе, что откровенно любуется им. Отметив и его восхищенный взгляд, Регина зарделась. Она тоже оделась с большой тщательностью, надеясь доставить ему удовольствие. Костюм с полосками бронзового и кремового цветов подчеркивал ее фигуру и свежесть кожи.
Взгляд Слейда был одобрителен. Регина покраснела так, будто не было той их греховной ночи. Затем она улыбнулась, словно девушка которую в первый раз пригласил кавалер.
Его же улыбка была далека от смущения. Тон был приветливым:
– Здравствуй!
– Доброе утро, Слейд.
Он подошел, взял ее за руку.
– На улице свежо. Пожалуй, возьми накидку. Его простая забота безмерно ее обрадовала, так же, как и жест собственника. Она чувствовала это и после того, как, захватив пелерину, они покинули дом. Он подал ей руку, помогая спускаться по белым каменным ступеням.
Они миновали аккуратно подстриженные газоны, раскинувшиеся по обеим сторонам тротуара. Их ждал маленький кабриолет, запряженный изящным гнедым скакуном.
– Люблю прокатиться, – сказал Слейд, помогая ей сесть в коляску. – Ты не возражаешь?
Регина покачала головой. Она чувствовала его тело рядом с собой – их отделяло всего несколько дюймов. Сцепив руки на коленях, она старалась забыть об их ночи или, по крайней мере, не разрешать этим воспоминаниям брать верх над собой. Но сейчас Регина не могла не вспомнить, что это значит – быть обнаженной в его объятиях. Она вздрогнула, пытаясь прогнать этот образ. Слейд тронул поводья, и нетерпеливый гнедой пустился рысью.
– Я думаю, для начала мы проедем через парк «Золотые Ворота», – он глянул на нее, задержав взгляд на губах.
– Прекрасно.
Ей, конечно, хотелось увидеть дом на Фрэнк-лин-стрит, свадебный подарок Чарльза. Но она боялась, что подобная просьба покажется слишком поспешной, выдаст ее намерение остаться его женой. Она прикусила язык.
– Вчера вечером Чарльз был крайне великодушен.
– Да.
– Он очень любит тебя.
– Я счастлив, – тихо отозвался Слейд. – Он мне также очень дорог.
Думает ли он сейчас об отце? Регине стало грустно при мысли о той двойной жизни, которую ведет Слейд. Она заерзала на сиденье, не в силах удержаться, затем все-таки сказала:
– Слейд, Рик тоже тебя любит.
Лицо Слейда потемнело. Когда он посмотрел на нее, в глазах был гнев. Она вновь увидела прежнего Слейда.
– Не порти все.
Регина примолкла. Она даже не подозревала, как легко счастливого человека превратить в злобного врага.
– Прости, – прошептала она.
– Не стоит извиняться, – его голос был резок. – Это не твоя вина, – не глядя на нее, он переменил тему разговора, стараясь придать тону безразличное выражение. – Я был там прошлой ночью.
– Где – там?
– В Хенесси. Регина замерла.
– Понятно.
Слейд повернул голову, уставившись в пространство поверх ушей гнедого.
– Я хочу, чтобы ты тоже увидела это… это место, – он резко повернулся к ней. – А ты хочешь?
– Да, – выдохнула она, не отрывая глаз. – Очень.
Слейд внезапно улыбнулся, резко развернул лошадь. На его лице явно было заметно торжество.
– Хорошо. Я хочу показать его тебе.
– Вот здесь, – тихо сказал Слейд, не выходя из кабриолета.
Регина во все глаза глядела на трехэтажный дом прямо перед ними. Туман рассеялся, день был солнечный. Небольшой особняк из красноватого камня был увенчан белой крышей. Передняя дверь украшена портиком, который поддерживали две белые колонны. Фронтон прорезало большое круглое окно, украшали барельефы в виде листьев. Главный вход вел в маленькую башню, соединенную с остальной частью дома. Особняк был асимметричен, самая высокая точка дома – в его средней части образовывалась скатами крыши. На другой стороне дома тоже была башенка, напоминающая ту, которая соединялась с входным портиком. На верхнем этаже аркообразные окна застеклены витражами, поблескивающими между пилястрами. Чердак был своего рода мансардой. Узорные карнизы, декоративные розетки разделяли этажи. Возможно, деталей было излишне много, зато дом казался таким изящным! Последняя волна архитектурных поисков, желание поразить оставили здесь неизгладимый отпечаток, который, к слову сказать, был отмечен большим вкусом.
У Регины перехватило дыхание.
– Ну и…? – спросил Слейд, снимая пиджак.
– Чудесно!
– Мне всегда нравился этот дом. Он – величественен, но ненавязчиво, в нем много украшений, но нет ни одного, которое было бы использовано ради глупого самовыражения современных архитекторов. Хочешь войти?
– Конечно.
Слейд помог ей спуститься. Регина обратила внимание, что его рука задержалась на ее талии чуть дольше положенного, однако она ничего не сказала, будучи не слишком расстроена этим обстоятельством. Все-таки он ее муж, хотя они и мало знают друг о друге. Этот дом – их дом. Он вел себя, как муж, когда снял пелеринку с ее плеч.
– Тебе это не понадобится.
Солнце рассеяло туман, он оставил свой пиджак в коляске, положив туда же ее накидку.
Они поднялись по ступенькам. Регина ежесекундно ощущала его присутствие. Она чуть дрожала, пока он вставлял ключ в замок. Слейд взглянул на нее и широко распахнул дверь. О чем он думает?
Регина ахнула, когда они вошли в холл. Неожиданное ощущение простора охватило ее. Холл, высота которого была в три этажа, производил неизгладимое впечатление. Мебели не было, и он был буквально наполнен пространством. Мраморный розоватый пол отражал солнечный свет. Окна, прорезанные в стенах кремового цвета, пропускали сияющие лучи. Дом казался залитым безмятежной радостью.
Слейд внимательно посмотрел на Регину, его глаза блестели.
– Прекрасно, – сказала она.
Он сделал как бы приглашающий жест, и они прошли через весь холл. Только сейчас Регине пришло в голову, что они – одни в этом огромном пустом доме. Шаги отдавались гулким эхом, даже голоса, казалось, аукались в этом сияющем пространстве. Регина помедлила на пороге большого зала с выпуклым потолком. У одной из стен зала кто-то оставил два позолоченных, витиевато украшенных стула. Противоположная стена была зеркальной. Забавный контраст, подумалось Регине. Высокие двойные двери во французском стиле вели в цветущий сад.
Слейд стоял позади нее, не произнося ни слова. Взволнованная, Регина прошла по комнате, оставив Слейда стоять на пороге. Выглянув в окно, выходящее на зеленый газон, она почувствовала его взгляд, буравящий ее спину. Слегка повернув голову, Регина увидела его отражение в зеркале. На неконтролируемом в этот момент лице ясно читалось желание. Волоски на ее затылке затрепетали. Но она не пошевелилась. В зеркале она увидела, как он пересек комнату – шаги глухо отдавались от стен. Регина вся напряглась. Грудь, казалось, разорвет тонкое кружево белья. Его желание показать ей дом явно имеет подоплеку, и даже если изначально никакой иной цели не было, то сейчас она появилась. Прошло всего несколько дней после их свадьбы, но этот промежуток казался долгими годами, полными смятения. Она скрестила руки, не оборачиваясь к нему. В зеркале она хорошо видела его фигуру. Он остановился за ее спиной:
– Итак?
– Мне нравится, – она с трудом выдавила это из себя. Но каждый произнесенный звук и тембр ее голоса отозвались многократным эхом.
– Мне тоже, – и эхо вновь раздалось. Его руки коснулись ее плеч.
– Слейд… – его прикосновение было почти неощутимым, но она вся задрожала. Его губы коснулись ее затылка. СЛЕЙД! Ей показалось, что она еще раз произнесла вслух его имя, когда его губы начали скользить по ее шее. Но это – всего лишь проделки эха, придававшего ее голосу певучую соблазнительность.
– Мне нравится это, – его руки скользнули по ее телу.
«Мне нравится это» мне нравится это», – раздалось певучее эхо.
Регина замерла, очарованная отрешенными голосами, чувствуя тяжесть его возбужденного тела, прижимающегося к ней. Слейд продолжал дотрагиваться губами до ее шеи. Даже если бы она хотела сейчас отстраниться, то не смогла бы, настолько сильным было его объятие. Она тяжело вдохнула воздух. И этот странный звук тоже прорезал тишину. Его ладони скользнули по ее животу, остановились у основания бедер.
– Слейд, – слабо запротестовала она. – Кто-нибудь может войти.
«Слейд… Кто-нибудь может войти…» Его рука начала поднимать складки ее летнего платья.
– Я закрыл дверь.
«Я закрыл дверь», – отозвалась комната.
Вся дрожа, она закрыла глаза. Он продумал все это заранее! Но движения его большой ладони заставили забыть обо всем. Он вытянул пальцы, и они задвигались все с большей силой. Ее платье, белье из тончайшего шелка, и чувство, пронзившее ее, казались невыносимыми. Регина вскрикнула. Следом вскрикнула комната.
Пробираясь сквозь слои шелка, он пошел глубже – опытный, неотвратимый. Регину начало трясти, при каждом его движении она вздрагивала от сладострастия.
Ее стоны многократно отразились от стен. В тот момент, когда она вдруг услышала себя, Регина пришла в ужас. Она попыталась отстраниться, но Слейд не собирался ее отпускать. Вместо этого он стал подталкивать ее вперед, продолжая крепко прижимать к себе.
– Не говори «нет», дорогая, – он тяжело дышал прямо ей в ухо, наваливаясь сзади. Его член был настолько возбужден, что пронзил ее, как стальная стрела.
– Регина, не говори «нет», не сейчас!… «Регина, не говори «нет», не сейчас!…» Ее крик, мольба отражались от стен, и глухой звук чувственного наслаждения переплетался с волнами сладостных стонов. Он увлекал ее к одному из витиеватых позолоченных стульев, и во время продвижения он продолжал поднимать ее юбки, рука скользила уже по обнаженной ягодице, снимая тонкое белье, панталоны. Ноги Регины двигались под его напором, с ужасом она заметила, что переступила через свои изящные панталоны.
Он не оставлял ей выбора. Его другая рука быстро вела ее до тех пор, пока Регина, едва живая, готовая задохнуться, не обнаружила, что упирается ладонями в твердое деревянное сидение стула. Слейд страстно поцеловал ее в шею, тоже опираясь о стул. Где-то рядом с ягодицей она ощутила его возбужденный орган. Регина застонала, выгибаясь, как струна, позволив его руке скользнуть по ягодицам ниже, ниже. Она истошно вскрикнула, когда его ладонь оказалась между ног. На этот раз он с силой вонзил в нее два пальца.
Она вздрогнула. Ее стоны перешли в полурыдание. А стены продолжали отражать эти звуки. Регина была шокирована той какофонией, которую она производит, но тело впитывало в себя радость и боль, не в силах остановиться. Она вся пульсировала, словно насаженная на его ладонь. Еще немного – и она сама попросит его позволить еще раз ощутить его тепло и тяжесть внутри себя. Он вновь вонзил пальцы, и она вновь застонала от заставляющего отрешиться от каких бы то ни было мыслей наслаждения.
Ее крик, казалось, заполнял весь дом. – Да, – выкрикнул как одержимый Слейд. – Да!
