Текст книги "Тайны"

Автор книги: Бренда Джойс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 22 страниц)

Глава 15

– Согласна ли ты, Элизабет Синклер, взять в мужья Слейда Деланза, чтобы любить и почитать его до тех пор, пока смерть не разлучит вас?

Судья повторил вопрос.

Регина стояла рядом со Слейдом. Позади – его семья. Перед женихом и невестой – судья Бен Штейнер. Не было ни гостей, ни органной музыки, ни настоятеля церкви, только две корзины цветов. Она выходит замуж в простой комнате, на ранчо в Калифорнии, а не в праздничном соборе Лондона. Нет ни ее родителей, ни братьев, ни сестры с мужем – никого из ее семьи.

На ней простое белое платье с высоким кружевным воротничком и широкими, присбо-ренными рукавами. Довольно миленькое платье. Однако не тот фантастический убор, о котором она мечтала. В руках – букет ярких оранжевых РОЗ, срезанных с растущих во дворе кустов. У нее нет даже шлейфа. Ничего, о чем она когда-то мечтала.

Однако теперь не время сожалеть.

Слейд стоял неподвижно, как солдат на часах. Он посмотрел на нее только один раз, когда она вошла в комнату под руку с Риком. В его глазах было изумление. Регине было очень приятно, что она произвела на него такое впечатление. Это несколько успокоило ее. Впрочем, ненадолго.

Слейд, наконец, обернулся к ней. Регина встретилась с ним взглядом. Он был озадачен затянувшейся паузой. Если она так ничего и не скажет, то обидит его настолько, что он никогда не сможет ее простить.

Должна ли она ответить?

Бен Штейнер посмотрел на нее. Сзади закашлялся Рик. Зашуршало розовое платье Виктории. Хмыкнула Джозефина. Эдвард принялся переминаться с ноги на ногу.

Слейд, стоящий рядом, отвернулся и уставился куда-то в пространство, словно мученик, готовящийся принять уготованную ему судьбу.

– Да, я согласна, – произнесла, наконец, Регина.

Судья с облегчением вздохнул.

Сквозь навернувшиеся слезы она взглянула на Слейда. Она совершила невообразимый поступок! Обманула человека, которого любит.

Слейд так и не захотел встретиться с ней взглядом.

– Объявляю вас мужем и женой, – Штейнер улыбнулся Слейду. – Вы можете поцеловать невесту.

Слейд не шелохнулся. Регина почувствовала, что ее прошиб холодный пот. Господи, она решилась, однако промедление расстроило ее мужа. Как объяснить внезапную заминку? И что много хуже – как объяснить свою ложь?

Наконец, Слейд резко повернулся, наклонился, коснулся губами ее рта. Всего лишь мимолетное прикосновение. Он взглянул на нее. Регина выдавила из себя подобие улыбки, по щеке ее медленно скатилась слеза. Их взгляды встретились всего лишь на секунду. Затем, к ее удивлению, кончиком пальца он стер слезинку с ее щеки.

Судья вновь с облегчением вздохнул.

Молодых обступили родственники. Регина быстро отыскала платок, вытерла глаза. Она не чувствовала и тени сожаления. Она – жена Слейда. Она намерена надеяться, что это так. Она вышла замуж под чужим именем, но это она, Регина, давала клятву, это на ее пальце его обручальное кольцо. На ее, а не на пальце Элизабет Синклер. Она поклялась любить его до конца жизни. Все еще дрожа, она смотрела на Эдварда, поздравляющего Слейда. Эдвард улыбался, Слейд – нет.

Она ничего не могла прочитать на его лице. Однако он обещал заботиться о ней. Он стер с ее щеки слезу. Мог ли что-нибудь еще значить этот его жест?

И, невзирая ни на что, она – его жена. Конечно, он самый сложный, самый чувствительный из всех, кого она знала. Он для нее – загадка, но она любит его. Регина, не таясь, посмотрела на профиль своего мужа. Сердце ее сжалось от волнения, от ожидания будущего…

Если бы ей еще раз предложили все это испытать, она бы согласилась.

Подошел Рик, горячо обнял ее.

– Добро пожаловать в нашу семью…

– Спасибо, – пролепетала Регина. Но Рик уже отвернулся и пожимал руку судье. Уголком глаза Регина видела, как Джозефина обнимает Слейда, который слабо улыбнулся ей и сказал:

– Ты думала, что никогда не увидишь этот День.

– Я молилась много лет и мечтала дождаться этого события. У тебя все будет хорошо, дорогой. Поверь старухе Джайо.

Регине очень хотелось бы услышать ответ Слейда, но тут к ней подошла Виктория. Как ни странно, она улыбалась.

– Поздравляю, дорогая, – Виктория поцеловала Регину в щеку.– Добро пожаловать в семью, ЭЛИЗАБЕТ.

Регина обмерла. Глаза Виктории так блестели, как будто ей все было известно. Интонация, с которой она произнесла имя «Элизабет», свидетельствовала о том же.

– Элизабет, – повторила Виктория. – Что-то не так? Тебе плохо? Может быть, принести воды, Элизабет?

Регина смотрела на нее широко открытыми глазами. Мать Эдварда все знает. Виктория невзлюбила ее с самого начала. Противилась этому браку. Что, если она откроет все прямо сейчас, в присутствии судьи? Какова будет реакция Слейда, если он узнает правду от посторонних, а не от самой Регины? На ее лице отразился ужас.

Виктория засмеялась.

– Не волнуйся, милая. Положись на меня.

Произнеся эти слова, в которых угадывалась угроза, Виктория удалилась.

Регина на секунду прикрыла глаза. Господи, что же она натворила? Она должна была предвидеть, что кто-нибудь обнаружит обман. Каковы планы Виктории? Можно предположить самое худшее.

Нужно все рассказать Слейду. И как можно скорее.

Но Регина не могла придумать, как это лучше сделать. Ей так хотелось, чтобы у него было время полюбить ее! Чтобы он смог потом ее простить.

Если только он ее полюбит, то сможет понять: именно любовь к нему и заставила ее хранить молчание.

К ней приблизился улыбающийся Эдвард. Регина с симпатией относилась к Эдварду, однако в последнее время она стала сомневаться, не известна ли и ему правда. В тот день, когда он помог ей купить подвенечное платье, ей казалось, что все ее подозрения – плод воображения. Но сейчас создавалось впечатление, что Эдвард догадался об обмане и поделился предположениями со своей матерью. Она заглянула в его глаза, однако встретила ясный взгляд. Если ему что-нибудь и известно, он мастерски это скрывает, чтобы не омрачать торжества.

– Как дела у очаровательной невесты? – с улыбкой спросил Эдвард.

Облизнув вдруг пересохшие губы, Регина сказала:

– Прекрасно.

Не хотелось думать, что он предал ее. В общем-то, она не знала, что и подумать.

– Что-то случилось?

Она прикусила губу. Взгляд ее бродил выше плеча Эдварда, там, где стояли Слейд, судья Штейнер и Рик. Слейд, словно коршун, следил за Региной. Она улыбнулась Эдварду, ожидая, что Слейд подойдет к ней. Но он не сдвинулся с места.

– У меня немного кружится голова. Эдвард взял ее за локоть. -

– Неудивительно. У меня бы она кружилась не «немного», а очень сильно, если бы это мне пришлось произносить слова клятвы. У тебя какие-то проблемы, Элизабет?

Она внимательно посмотрела на Эдварда.

– Да, но они не связаны со Слейдом.

В его глазах мелькнуло смутное сомнение, которое не помогла скрыть даже обезоруживающая улыбка.

Он понимает ее смятение. Но ведет себя по-джентльменски, пытается не подавать виду.

– Вы – замечательная пара, – его улыбка погасла, он заметно посерьезнел. – Доверьтесь мне.

В его словах явно есть второй смысл. В ответ на ее скрытые мысли Эдвард нагнулся, его теплые губы коснулись ее щеки.

– В мире нет никого, кому я бы желал большего счастья, чем брату. А вы – его жена.

Он отошел.

Итак, Эдварду тоже все известно. Она четко осознавала, что он будет ей предан: она – жена его брата, невзирая на ее подлинное имя. Господи, есть ли кто-нибудь, кроме Слейда, кто не догадывается об обмане? Непроизвольно она посмотрела на Рика, который пристально наблюдал за ней, так же как и стоящий рядом с ним Слейд. Сияя, Рик поднял стакан.

– За невесту! – он кинул теплый взгляд на сына. – И жениха. За новобрачных. А также за их будущее!

***

Он не пришел. Он не придет. Регина теперь уж была в этом уверена.

Уже полночь. Ужин кончился три часа назад. На ней тонкая шелковая ночная рубашка цвета слоновой кости, которая так понравилась ему, когда он пришел разбудить ее. С высоким воротником и длинными рукавами, но превосходно обрисовывающая каждый изгиб ее тела. Под сорочкой – ничего. Неслыханно! Шелк ласково касался кожи.

Она приняла ванну, надушилась и потратила безумно много времени, расчесывая свои золотистые волосы.

Затем Регина прилегла, укрылась простыней до пояса и затаилась в ожидании.

Он так и не пришел. И не придет.

Теперь она это знала. И эта уверенность причиняла нестерпимую боль.

Он женился на ней только ради денег, и не скрывал этого.

Но она, Регина, готова стать его женой в полном смысле этого слова! Неужели она совершила непростительную глупость? Неужели ему нужна не жена, а исключительно ее приданое?

Но ей– то самой нужен Слейд. Ее муж.

Регина привстала, ступила обнаженными ногами на пол. Слезы боли и гнева наполнили ее глаза. Вечером она оставила дверь своей спальни призывно открытой. Она подошла, выглянула во двор. Тумана не было. Небо казалось чернильно-черным, полная, блистающая молочным цветом луна бросала длинные тени.

На противоположной стороне двора, в его комнате, горел свет. Значит, он тоже не спит.

Неожиданно она приняла решение. Окинув дом и двор быстрым взглядом, она заметила, что все вокруг спит. Она метнулась к фонтану. Замедлила шаги.

Створки дверей его комнаты были распахнуты, но входная штора задернута. Сердце Регины бешено заколотилось. Ночь была прохладной, а ей было жарко даже в тонкой рубашке. То, что она делает, неслыханно! Невероятно! Большинство леди благодарят бога, когда мужья не приходят к ним ночью. Регина остановилась. Никогда в жизни не поступала она еще так необдуманно. Но у нее не было сил удивляться самой себе. Она вступила в полосу света. Рука замерла, готовая постучать.

Сквозь штору из легкой материи она различила силуэт Слейда, сидящего на кровати, стакан с бренди на столике, на котором стояла лампа. Насколько она могла различить, он не читал, не курил. Просто сидел. Совершенно один.

Она приблизила глаза. На нем были только легкие темные трусы. Регина не могла отвести взгляда от теплой, блестящей от пота кожи. Ему тоже было жарко, невзирая на прохладный морской ветер. Сердце Регины забилось. Ей было слышно, как напряжены мускулы его руки, плеча. Как втянут живот. Как тяжело вздымается грудь. Какие у него длинные и сильные ноги.

Соленый ветер коснулся подола ее рубашки, затем пощекотал обнаженные ноги, грудь. Регина почувствовала, что соски набухают. Она сцепила руки на груди. Она не собирается возвращаться в свою спальню, чтобы сидеть там без сна в совершенном одиночестве. Несмотря на решимость, ей было страшно. Она подняла дрожащую руку, чтобы все-таки постучать.

– Как долго ты собираешься стоять там? – раздался вдруг его голос.

Регина вздрогнула. Она не подозревала, что он видел ее. Румянец сбежал со щек. Она показалась себе преступницей, застигнутой во время кражи.

Он встал. Глаза его сверкали. Он выглядел готовым к битве.

Регина почувствовала, что еще немного, и она сбежит.

– С-слейд.

– Что ты делаешь здесь?

– Я… – она растерялась. – Я не… не могу заснуть.

Он подошел к двери. Но так и не откинул занавеску. Его взгляд скользнул по ней. Лицо вытянулось.

– Ты вряд ли заснешь, стоя здесь. Она не могла признаться самой себе, что зашла слишком далеко, а он даже не собирается пригласить ее войти. Внезапно она вспомнила праздничный ужин. Сидя рядом с ней, он не произнес почти ни слова. Он не был груб, но был заметно напряжен. Не выпил ни вина, ни шампанского, что было крайне непривычно. Регина была слишком занята собственными переживаниями и не пыталась анализировать его чувства. Сейчас она тоже не могла ничего понять.

– Что черт возьми, ты делаешь у моей двери?

– Я… – она не могла придумать никакой причины, которая показалась бы уместной. Ее щеки вновь вспыхнули. Он хмуро смотрел ей прямо в лицо. Нет, отвечать что-либо – бессмысленно. Ее взгляд скользнул по его обнаженному влажному торсу, по плоскому, упругому животу. Она еще никогда не видела мужчину в одних трусах. Не просто мужчину, а своего мужа. Человека, которого она любит. Его темные трусы притягивали ее глаза, словно магнит.

– Возвращайся к себе, – решительно приказал Слейд.

– Сегодня – наша брачная ночь. Лицо Слейда потемнело от гнева.

– Ты думаешь, я этого не знаю? Ей стало страшно.

– Ты не собираешься пригласить меня войти?

– Нет. Уходи. Увидимся утром за завтраком.

Несмотря на произносимые слова, Слейд не мог отвести от нее взгляда. Мускулы бедер были напряжены. Живот вздымался – он тяжело дышал. Материя его трусов начала топорщиться.

– Предупреждаю тебя, – сказал он. Регина проглотила комок в горле. Жены должны подчиняться. Она дала клятву во всем быть послушной ему. Но если сейчас она подчинится, то просто умрет. Она не понимает, почему он гонит ее. Но женский инстинкт подсказывал ей, что его слова и его чувства – нечто разное. Она отдернула занавеску и вошла. Слейд вытаращил глаза.

– Что ты делаешь, черт возьми!

Он смотрел на нее так, как будто на ней не было рубашки. Ее тело затрепетало. Странная влага скопилась внизу живота. Она обняла сама себя за плечи.

– Сегодня – наша брачная ночь.

– Нет! Уходи! Немедленно!

Она не могла поверить, что он это говорит.

– Что ты хочешь сказать?

– Ты все слышала, – голос был глух. Лицо еще более раскрасневшееся, чем у нее. Пот блестел на коже. – Уходи. Сейчас же!

Регина не могла ни о чем думать. Время действовать. Она быстро подошла к нему, положила ладони на влажную сильную грудь.

Слейд замер, не веря своим глазам.

Она с трудом выдавила из себя:

– Сегодня ночью мы должны быть вместе. Он схватил ее за запястья так, что ей стало больно.

– Нет.

Регина чувствовала, как с бешеной скоростью несется по ее жилам кровь. Тело дрожало. Она покачала головой, не в силах вымолвить хоть слово, прижимаясь к нему.

Он вздрогнул. Тепло одного тела искало тепла другого. Ему свело челюсть.

– Не делай этого! – он был не в силах оттолкнуть ее.

– Чего именно? – переспросила Регина. Она нарочно закрыла глаза. Ее бедра двигались словно сами собой, грудь набухала. Рубашка прилипла к телу, став от пота прозрачной.

Он так и не шевельнулся. Но дыхание стало еще чаще. Руки еще сильнее сжали запястье Регины, которая вскрикнула, но не от боли. С трудом он отодвинулся на дюйм.

– Я не верю своим глазам, – сказал он глухо, – я изображаю святого, а ты – дурочку.

Она открыла глаза. В его взгляде была страсть. Сердце Регины буквально остановилось. Затем забилось сильнее. Еще немного – и она не выдержит. Его взгляд скользнул по ее набухшей груди, вниз живота. Регина понимала, что рубашка стала почти прозрачной. Она издала непроизвольный стон. Их тела больше не касались друг друга, но это было невыносимо.

– Я сдаюсь, – его глаза сверкали, в голосе была угроза, – я сдаюсь.

Его слова, его тон, выражение лица заставили ее вздрогнуть.

Слейд словно ожил. Он взял ее лицо в ладони. Он начал целовать ее так, как целуют любимую женщину после долгой разлуки.

Подавляя рыдания, Регина обхватила руками его шею. Все это не было похоже на их первый поцелуй в коляске. На тот легкий, дразнящий поцелуй. И не так он целовал ее в бухте. Это был поцелуй, который длился вечность. Он изучал ее рот своими губами со всей мужской страстью. И она не противилась. Он не коснулся пока ее тела. Его руки не отпускают ее лицо. Регину никогда еще так не целовали, и, возможно, никогда больше не поцелуют. Она утратила чувство времени. Она не ощущала ничего. Только он. И ничего больше. Когда он оторвался от ее рта, она чуть не упала. Слейд успел подхватить ее.

– Мы оба будем сожалеть, – тяжело дыша, он начал медленно опускать Регину на пол. У нее перехватило дыхание. Его глаза горели, ей казалось – еще немного, и все вокруг запылает. Его голос был проникнут страстью.

– Никогда. Никогда в жизни я не встречал никого прекраснее. Никого желаннее. Никогда.

Регина застонала. Он вновь коснулся ее рта. С той же неудержимой силой он поцеловал ее. И страсть заполонила обоих. О таких поцелуях она мечтала.

Ее руки скользнули по его разгоряченным плечам. Она прогнулась под ним. Ей отчаянно хотелось, чтобы его большое, сильное тело опустилось на нее, чтобы обладание было полным. Ей хотелось ощущать его мужское естество, врывающееся в ее лоно.

Но… Он резко оторвался от ее губ. Готовая зарыдать, Регина встретилась с ним взглядом. Ее ногти отчаянно впились в его плечи. Она чувствовала, что еще немного – и сердце и плоть разорвут влажный шелк, облепивший ее тело, что усиливало пытку.

– Слишком быстро, – его руки коснулись ее груди, как будто знакомясь с их изгибом. Большой палец коснулся соска. Регина вскрикнула. Руки скользили ниже и ниже. Регина замерла в ожидании. Страшась и жаждая…

Их глаза встретились вновь. У нее перехватило дыхание; взгляд Слейда был таким острым, что она испугалась. Его руки остановились. Регина в ужасе осознала, что ее ягодицы двигаются, колышатся. Но, даже осознав это, она не могла остановить этот танец плоти.

– Да, – глухо сказал он. Еще через секунду его руки скользнули между ее ног, подняли сорочку. Большие пальцы рук двигались по шелку так, как будто он был еще одним слоем ее кожи. Регину затопила волна наслаждения. Когда слезы прошли, она почувствовала, как он поднимает ее рубашку до пояса. Его ладони, пальцы скользят по ее обнаженной коже, волоскам. Она ощутила его тяжелое дыхание. Новая волна чувств затопила Регину. Она встретила его безумный взгляд, еще сильнее прижалась к нему.

– Ты прекрасна, – хрипло сказал Слейд, склоняя голову. Регина вскрикнула, когда его язык коснулся ее. Она хотела возразить, но через долю секунды не нашла, что сказать. Если мужчина когда-либо боготворил женщину… Сегодня Слейд боготворит ее. Она вся дрожала. Его язык трогал и трогал ее тело. Она вздрагивала от безумного наслаждения.

Он был над ней, продолжая удерживать в сильных руках. Регина ощутила его напрягшееся естество рядом со своим бедром. Он снял трусы, продолжая осыпать поцелуями ее лицо.

– О, черт! – он встретился с ее взглядом. – Уже кончилось. Но будет еще сладко.

Регина не поняла его слов. Она только осознавала, чего она хочет. Ее бедра изогнулись, кожа терлась о его плоть.

– Нет, тебе нужно не это, – сказал он.

Он не спешил овладеть ею. Слейд вновь поцеловал ее. Чувственно. Страстно. Но внезапно его руки опустили ее бедра на пол.

– Извини.

Долю секунды спустя он входил в нее. Был момент боли, когда что-то большое стало ее частью. Она ощущала его всего – напряжение, тепло. Тяжело дыша, он замер. Поцеловал в шею. Она не могла больше вынести этого. Вонзив ногти в его плечи, она участила движения.

Он засмеялся. Вошел глубже. Так шпага скользит в подготовленные ножны – быстрая и гладкая. Она еще раз почувствовала пик блаженства.

Его тепло пульсировало – сильное, твердое, она же плакала и вскрикивала, тяжело дыша. Ощущения были настолько острыми, что она почти потеряла сознание.

Он тоже вскрикнул. Несколько секунд спустя он лежал, тяжело придавив ее своим телом.

Прошла минута. Или, может быть, час. Он соскользнул на пол.

– Черт возьми! – хмуро сказал он, садясь рядом с ней. – Я причинил тебе боль?

Регина была словно в забытьи. Она чувствовала физическое истощение после трех оргазмов. Она медленно открыла глаза. В его взгляде все еще горело возбуждение. Но в нем таилось также и беспокойство. Регина улыбнулась. Неужели и ее любовь, которая переполняет сердце, видна в ее взоре?

– Нет, – прошептала она. Кончиком пальца коснулась его губ. – Слейд, это было чудесно. Ты – прекрасен, – он весь напрягся.

– Слейд!

Она села. Его глаза были широко раскрыты.

Регина обняла его за плечи, глядя на красивое смуглое лицо, на совершенный изгиб рта. Она вновь провела пальцем по его губам. Прошептала его имя. Теперь ей было все равно, догадывается ли он о ее чувствах или нет.

Он поймал ее руку. Глаза его засверкали.

– Эта ночь будет длиться долго.

Глава 16

Слейд помедлил у двери. Оглянулся, чтобы посмотреть на Регину. Он знал, что обычно она спит крепко, а уж после этой ночи она не шелохнется еще долго. Он же сам не заснул ни на секунду. Невзирая на усталость.

С хмурым лицом он выскользнул за дверь. Потребовалось совсем немного времени, чтобы упаковать те вещи, которые он привез с собой. Потребовалось еще меньше времени для принятия решения.

Он хотел сбежать так, чтобы его никто не увидел. Предпочитает сбежать. Как трус.

Проходя мимо ее окон, он старался ни о чем не думать. На развилке поставил на землю свою сумку. Прежде чем уехать, необходимо сделать еще одно дело.

Большими шагами он пошел не к конюшне, а в сторону семейного кладбища.

По дороге воспоминания о прошедшей ночи накинулись на него. Он и Регина. Оба – ненасытны. Ему не хотелось ни о чем помнить. Ни сейчас, ни когда-либо.

Кладбище было на холме, в десяти минутах ходьбы от дома. Здесь был похоронен Александре Деланза – зачинатель рода, получивший когда-то эту землю от мексиканского губернатора. Рядом с ним – его первая и единственная жена Долорес, бабушка Слейда. До рождения Рика у них был еще один сын, который умер в младенчестве. Возле могилы маленького Джейми был похоронен Себастьян, еще один брат Рика, погибший в расцвете лет. Он объезжал дикую лошадь. Жена Себастьяна вернулась на Восток к своей семье и вышла еще раз замуж. У Рика не было сестер, только братья, в его потомстве тоже сохранилась эта традиция. Его собственный старший сын Александре умер очень рано. Затем Джеймс, ушедший в могилу раньше остальных братьев.

Побеленная решетка, установленная в последние годы, огораживала участок. Замедляя шаг, Слейд коснулся калитки, отыскивая глазами могилу брата.

Воспоминания прошедшей ночи вновь нахлынули на него. Элизабет. Ее тело. Однако ее образ рассыпался, так и не выкристаллизовавшись. Слейд был за это благодарен провидению.

Его брак условный. Пустая формальность. Какая насмешка судьбы!

Вчера кто-то принес на могилу Джеймса цветы – белые и оранжевые розы. Такие растут во дворе усадьбы. Наверное, это Джозефина.

У Слейда перехватило дыхание.

Надгробие было из белого мрамора – чистого и не изъеденного временем, в отличие от остальных памятников.

Джеймс ДЕЛАНЗА. 1873-1898. ДОРОГОМУ, БЛАГОРОДНОМУ, ЛЮБЯЩЕМУ СЫНУ

Буквы поплыли у него перед глазами. Боже! С одной стороны, надпись не говорила ничего. С другой, она значила так много. Как несправедлива судьба! Джеймс погиб таким молодым. В полном расцвете сил. Прекрасный, благородный человек. Любящий сын. И любящий брат. А он, Слейд, отщепенец и предатель.

– Джеймс, – неожиданно вслух произнес он. – Я никогда не хотел узаконивать этот брак!

Но сожаление бессмысленно.

Последние десять лет у Слейда была своя тайна. Он вел честную благородную жизнь, чтобы доказать Рику, ибо он не прав в отношении своего среднего сына. Чтобы доказать самому себе, что отец не прав. Однако теперь все эти десять лет пошли насмарку. Прошедшей ночью он доказал это. Он предал самого себя. Он бесчестен. И никогда не был честен. Много лет он просто притворялся. Джеймс – единственный благородный человек в их семье.

Он же, Слейд, эгоистичный негодяй. Об этом совсем недавно говорил Рик.

Она видит в нем героя. Какое заблуждение! Господи, как он посмел дотронуться до нее! Как он мог хоть на секунду забыть, что эта женщина – невеста Джеймса, его брат любил ее!

– Прости, Джеймс, прости!

Но даже в эту секунду он чувствовал себя предателем. Потому что в голове помимо его воли звучало: «Я тоже люблю ее!»

У него перехватило дыхание. Это – неправда! Если он любил Джеймса, то это просто не может быть правдой! Прошлой ночью он просто переспал с женщиной, использовал ее. И ничего больше.

Но эти слова не успокаивали. Самого себя он обмануть не мог.

Слейд положил руки на мрамор, стараясь Думать о Джеймсе. Он пришел сюда вымолить себе прощение. А не вновь предать своего брата.

– Джеймс, – он поднял лицо к небу. – Прости!

Закрыв глаза, он прислушался к утреннему пению птиц. Никто не дает ему ответа. Как безмолвна могила! Неужели он действительно ждет прощения? И может ли оно быть?

Все мольбы неискренни. Упрямое чувство протеста продолжало говорить ему, что и у него есть право на любовь. Она – его жена.

Джеймс – мертв. Он умер. А она так нужна ему, Слейду!

Нет, он сумеет пересилить себя. Он будет бороться с той частью своей души, которая продолжает предавать Джеймса. И он должен победить.

Он не будет самим собой, если не победит.

– Я обещаю… – хрипло сказал он, надеясь, что Джеймс услышит, – никогда… Это было ошибкой. Она ничего не значит для меня. Клянусь!

Ни ответа, ни прощения. Никакого признака того, что Джеймс здесь. И глупо ждать, что он появится. Джеймс под тяжелым холодным камнем. Привидения, духи – это сказки для детей, а не для мужчин.

Слейд ощутил на своих щеках слезы. Он закрыл лицо руками. Джеймс не возвратится. И никогда не сможет прийти на эту землю и простить его.

Слейд повернулся спиной к холодному могильному камню. Пора уходить. Пора покинуть кладбище. Пора покинуть Мирамар. Покинуть ее. Потому что он слаб. У него, черт возьми, больше нет сил. Он сдался один раз, значит, сдастся вновь. И может наступить тот ужасный миг, когда он перестанет сожалеть о том, что этой ночью был с нею. Он не может остаться.

Слейд побрел в сторону дома. Появилась раскинувшаяся на холме гасиенда. Слейд вздрогнул. Рядом с его баулом стоял отец.

Слейд постарался взять себя в руки. Его лицо обрело жесткость. Он не готов. Сейчас он не готов. Слейд надеялся, что Рик не заметит его покрасневших глаз. Он продолжал подъем.

– Что, черт возьми, ты делаешь? И что это значит? – Рик указал на сумку с вещами.

– Я уезжаю.

– Из-за нее?

Слейд пришел в ярость.

– Это не твое дело.

– Почему, черт возьми? Я ведь твой отец, не так ли?

– Ты потерял право называться моим отцом еще много лет назад.

И Слейд напомнил о той ночи, когда сбежал из дома. На какое-то мгновение ему показалось, что в ту ночь у отца было ощущение, что сын его предал.

– Продолжай! Обвиняй меня! Ты ведь всегда прав, не так ли?

– Я не говорил этого, – Рик вновь указал на баул. – Ты уезжаешь из-за меня?

– Да.

– Опять ты бежишь из-за меня?

Десять лет назад Рик дал ему уехать, не высказав ни слова протеста. Но тогда Слейд не был наследником. Он был вторым ребенком в семье, непослушным и упрямым. У Рика все внутри похолодело.

– Можешь думать, как тебе угодно, – сказал Слейд.

– Как еще, черт возьми, я должен думать? Слейд передернул плечами, подчеркивая свое безразличие.

– Ты не берешь ее с собой?! – закричал Рик. Слейд деланно расхохотался.

– Можешь считать, что она твоя!

Слейд знал Рика, знал, что отец заботится не о себе. Эта фраза причинила боль ему самому, смешав мысли, одолевавшие его в это утро. Сердце, казалось, истекает кровью.

– Теперь ты ее заполучил. Это утешит тебя? У тебя есть Мирамар и есть богатая наследница. Я же не желаю больше видеть ни тебя, ни ее.

– Твоя мать – шлюха, тебе это известно?

– Ты это говорил и раньше. Я знаю достаточно, чтобы понимать это буквально. И знаешь что? Моя мать тут ни при чем.

– Черт возьми! Она оставила меня, не задумываясь. Ты – ее точная копия!

Слейд разозлился. Ему тоже хотелось причинить боль. Подобно раненному животному, он выпустил когти.

– У нас много общего. Ты сам прогнал ее. Она не бросила тебя, а ты выгнал ее из дома!

Рик побледнел. Слейд нанес еще один удар.

– Однако у тебя больше нет власти надо мной. Нет. Однажды ты прогнал меня. Сейчас же я уезжаю, потому что сам так решил.

Темно– голубые глаза Рика, такие же, как и у Слейда, зажглись гневным огнем.

– Хорошо! Он уезжает! Ты думаешь, я буду плакать? Стану просить тебя остаться? Думаешь, ты нужен мне? – он хрипло рассмеялся. – Черт бы тебя побрал!

Слейд взял свою походную сумку.

– Ты разорил бы Мирамар своими глупыми идеями! – крикнул Рик ему вслед. – Черт возьми, я заполучил ее! Ты больше тут не нужен!

Слейд готов был побежать, но продолжал идти. Внутри у него все кипело. Сердце болело так, как будто его пронзили ножом. Но шаги были тверды. Внезапно до него донесся срывающийся на крик голос отца:

– Когда ты вернешься?

Слейд не ответил. Хотя знал: никогда. Покидать Мирамар навсегда было мучительно. Еще один удар кинжала в сердце.

– Ты всегда возвращаешься,– крикнул Рик, как будто молчание Слейда было красноречивее, чем непроизнесенные слова.

Слейд хотел обернуться. Но не сделал этого. И хотя шаги его становились все быстрее и быстрее, в глубине души он ждал, ждал призыва, протеста. Без всякой надежды. Но ждал.

Войдя в конюшню, Слейд оседлал лошадь, приторочил баул. Что вызвало эту саднящую боль в сердце? Ссора с отцом? Тоска по Мирамару? Или тоска по женщине, которая спит в его комнате? Женщине, которая была его женой, женщине, которую он осмелился полюбить, и с которой провел только одну ночь.

***

Регина чувствовала себя беспредельно счастливой. Она проснулась с улыбкой, думая только о Слейде. Слейд – ее муж. Ее возлюбленный.

Она должна бы покраснеть при одной мысли о прошедшей ночи, однако краска не покрыла ее лицо. Ей нечего стыдиться. Регина поспешно оделась, гадая, где он, и что они скажут друг другу после этой дикой, безумной греховной ночи. Тело ныло, но сердце пело от радости. От любви. Любви, которую ей не доводилось раньше испытывать.

Он улыбнется ей, когда она подойдет к нему – о, эта медленная чувственная улыбка, напоминающая о том, какими земными они оба могут быть.

Или же когда она войдет, он бросится к ней, подхватит на руки, смеясь, и поцелует. Скажет, как сильно он любит ее. Скажет ей, что будет любить ее вечно и что он – самый счастливый человек на земле.

Он не говорил этого ночью. Он сказал только, что она – прекрасна. Он не сказал, что любит ее. Конечно, Регина знала, что он любит ее так же страстно, как и она его.

Об этом сказали его руки, губы, тело, а очень скоро она услышит и слова.

Сегодня – начало их совместной жизни. Заколов прическу, Регина была готова кружиться от радости. Они – муж и жена. И они – любовники. Их ждет еще очень многое. Они лучше узнают ДРУГ Друга, станут друзьями. Будут доверять друг другу сокровенные мысли. У них родится ребенок. У них будет дружная, любящая семья. Она представила, как вместе со Слейдом приедет к своим родителям, и те будут очарованы его мужественностью, силой, обаянием. Пусть они разного круга, но Слейд и ее братья – они из одного теста, из которого пекут честь и силу. Ее отец, конечно, вначале нахмурится, но потом он увидит в Слейде того человека, которого всегда хотел видеть рядом с дочерью. Они станут друзьями. Регина больше не сомневалась.

Ее глаза в зеркале смеялись, подобные искрящимся сапфирам, на щеках расцвел румянец. Она выглядит, как влюбленная женщина, она знает это. Как самая счастливая женщина в мире!