Текст книги "Те, кто убивает (ЛП)"

Автор книги: Брайан Смит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)

Рокси ухмылялась и качала головой.

– Да ладно тебе, Роб. Это была просто игра. На самом деле я никогда не собиралась в тебя стрелять. Ты проиграл, помнишь?

Роб еще несколько мгновений стоял на коленях, тяжело дыша и изо всех сил стараясь не задохнуться. К тому времени, когда он наконец обрел дар речи, его снова охватил ужас.

– Лучше бы ты меня убилa. О, черт. Блядь! Бля-я-ядь! Я больше не могу этого выносить. Hе могу. Kлянусь.

Рокси наклонилась к нему, протягивая свободную руку.

– О, перестань быть таким слабаком, – oна посмотрела на него стальным, непреклонным взглядом. – Я не собираюсь убивать тебя, Роб. Нет, если только ты не поставишь меня в такое положение, когда я буду вынужденa это сделать, а я не думаю, что ты это сделаешь. A?

Роб взял ее за руку и позволил поднять себя на ноги. Он посмотрел ей в глаза и сказал:

– Ты – сумасшедшая. Ты – просто гребаная психичка.

Она разжала его ладонь и вложила в нее пистолет, заставив его пальцы обхватить приклад. Она улыбнулась и передвинула его руку так, чтобы ствол пистолета оказался прижат к ее животу.

– Вот так. Теперь у тебя есть сила. Ты можешь убить меня. Покончи со мной. Давай. Чего ты ждешь?

Рука Роба задрожала.

Из его глаз потекли слезы.

Рокси вытерла несколько слезинок подушечкой большого пальца.

– Он заряжен, Роб. Я тебя не подставляю, и это не очередная игра. Ты можешь убить меня, если хочешь. Ты действительно можешь.

Его дрожь стала более заметной.

Он выпустил пистолет, и тот с глухим стуком упал на землю.

Рокси вздохнула.

– Забавно. Я должна чувствовать облегчение, но какая-то часть меня разочарована. Разве это не забавно?

Роб с трудом сглотнул.

– Нет. Это совсем не смешно.

– Иногда мне хочется умереть.

Глаза Роба снова наполнились слезами.

– Рокси...

Тихий смешок.

– О, расслабься. В ближайшее время ты от меня не избавишься.

Роба продолжало трясти. Это было уже слишком. Ему нужна была большая бутылка ликера и горсть таблеток. Ему нужно было избавиться от всего этого на какое-то время. Но он знал, что ему еще далеко до такого пустого утешения.

Рокси подобрала пистолет и сунула его в задний карман.

– Давай, малыш, – oна взяла его за руку и повела обратно в направлении дороги. – Время уходит впустую.

Когда они, наконец, добрались до дороги, Рокси нужно было еще кое-что уладить. Она забрала из "Гэлакси" свою переполненную сумку и положила ее в "Терсель". Она заменила номера "Терселя" номерами, украденными из другой машины. Покончив с этим, они сели в "Терсел" и уехали.

Рокси была за рулем, и Роба это устраивало.

На какое-то время с него было достаточно.

Он бросил взгляд в зеркало заднего вида и в последний раз увидел ярко-красную отделку "Гэлакси", прежде чем дорога повернула и старый автомобиль исчез в густом лесу. Он почувствовал острую боль от потери драгоценного антикварного предмета своего деда, но это была боль, не вызывающая никаких эмоций. Слишком многое произошло. Может быть, позже еще будет время для сентиментальности. Пришло время оплакать утраченную связь с прошлым его семьи.

Он посмотрел на Рокси.

Увидел, что она наблюдает за ним, и на ее лице не было даже намека на улыбку.

Нет.

Скорее всего, нет.

Он закрыл глаза и попытался – без особого успеха – очистить свой разум. Но он не мог перестать думать. Обо всем этом. Об ужасе. Об отрыве от собственной жизни. Обо всех этих мертвых телах. Поэтому он снова открыл глаза и стал смотреть на дорогу впереди. Потому что он знал правду.

От окружающего его ужаса никуда не деться.

Было слишком поздно отворачиваться.

Слишком поздно бежать или делать другой выбор.

Слишком, блядь, поздно для всего.

ГЛАВА 21

20 Mарта

Зеб привязал девушку к кровати в номере мотеля и пошел в ванную. Он закрыл дверь, подошел к унитазу и поднял сиденье. Через несколько мгновений он вытащил свой член и яростно молотил кулаком по набухшему органу. Он закрыл глаза и представил, что это губы девушки прикасаются к нему. Яркая картинка заставила его застонать, и через минуту он уже смачивал туалетную воду густыми струйками спермы. Некоторое время он стоял, тяжело дыша, и смотрел на плавающие выделения. Эякулят был похож на нити дешевого жемчуга, плавающие в воде. Он снова застонал, и его охватило чувство невероятного облегчения.

Никогда в своей взрослой жизни он не испытывал такого разочарования, с каким сталкивался в последние несколько дней, даже за годы, проведенные в лечебнице, когда он был так долго заперт в этой маленькой комнате. Это было легко по сравнению с усилиями, которые требовались, чтобы держать руки подальше от девушки.

Он опустил сиденье унитаза, позволив ему захлопнуться, и нажал на спускную ручку. Журчание льющейся воды унесло его сперму. Он подошел к раковине и уставился на свое отражение в зеркале, висевшем над ней. Его длинные волосы исчезли. Девушка подстригла их для него вчера вечером, после того как они сделали ей прическу в стиле "карэ" и покрасили в неестественный ярко-рыжий цвет. Он опасался доверить это дело ей, но Лулу настояла на своем. Ножницы были длинными и острыми, а значит, потенциально очень эффективным оружием. Он почувствовал себя уязвимым – еще одно незнакомое и неприятное переживание. Но у него не было привычки ослушиваться Лулу, и, как обычно, она оказалась права. Девушка не напала на него. И это было трудно понять. Она легко могла нанести ему очень серьезную рану, возможно, даже убить его. Так почему же она этого не сделала?

– Я же говорила тебе, Зеб. Она такая же, как ты. В глубине души она это знает.

В зеркале появилось новое изображение. Лулу материализовалась и стояла в нескольких футах прямо за ним. Он повернулся к ней лицом, скрестил руки на груди и прислонился задницей к краю раковины.

– Да, ты продолжаешь это говорить. Но пока я не видел никаких доказательств.

Лулу улыбнулась.

– Скоро поймешь.

Это была еще одна вещь, с которой ему было трудно смириться. До вчерашнего дня Лулу всегда была бесплотным голосом в его голове. Он знал, что она абсолютно реальна, но в ее существовании никогда не было и намека на физическую составляющую. До тех пор, пока она не появилась из ниоткуда прошлой ночью, после того как девочка заснула. Это его напугало. Зеб никогда ничего по-настоящему не боялся за всю свою взрослую жизнь, но это сделало свое дело. Только что он сидел на краю кровати, курил сигарету и просто размышлял, а потом – пуф! – вот и она.

Лулу была точной копией Эдриенн Барбо^[11], актрисы, которую он помнил по низкобюджетным фильмам, которые смотрел по кабельному телевидению, когда был маленьким. На ней было крошечное голубое бикини и ожерелье из высохших человеческих ушей. Наряд был странным, но именно ее поразительное сходство с актрисой поначалу заставило его подумать, что это галлюцинация. Поэтому, исходя из теории, что никакая галлюцинация не может иметь физической основы, он схватил ее за одну из больших грудей. Она казалась вполне реальной – и приятно податливой – под его ощупывающими пальцами. Последовавшая за этим жгучая пощечина показалась ему такой же реальной.

Она выглядела точно так же, как и прошлой ночью, только теперь на ней было красное бикини, а не синее.

– Ты действительно думаешь, что она хочет убить?

– Она убила Клайда, не так ли?

Лицо Зеба потемнело.

– Да. В целях самообороны. Это не то же самое, что ты говоришь. Я дал ей шанс проявить себя, но она не смогла этого сделать.

Лулу хмыкнула и покачала головой.

– Это потому, что ты выбрал не ту жертву. Найди ей кого-нибудь, кого она хотела бы убить, и она сделает это. Она сделает это, и ей это понравится. Вот увидишь. И тогда у тебя будет новый партнер, лучше тебя.

Зеб нахмурился.

– С Клайдом все было в порядке. Он был моим другом.

– Он был мерзким, отвратительным куском дерьма.

– И что? Большинство людей сказали бы то же самое обо мне.

Лулу рассмеялась.

– И они были бы правы. Ты трахаешься с трупами и ешь человеческую плоть. Ты – само воплощение отвращения, Зеб. Но есть разница. Клайд не был особенным. Ты – особенный. Как и та девушка.

– Это еще одна вещь, которую ты продолжаешь повторять, но я не понимаю. Насколько особенный?

Лулу снова улыбнулась.

– Этого я пока не могу сказать. С некоторыми вещами тебе нужно разобраться самому. Со временем все станет ясно.

– Я очень хочу ее трахнуть.

Улыбка Лулу исчезла.

– Ты не можешь.

– Почему бы и нет?

Она подошла к нему и ткнула пальцем ему в грудь, так что длинный ноготь впился в кожу.

– Заткнись, Зебулон. Эта девушка – особенная. Это все, что тебе нужно знать. Ты не будешь навязываться ей.

– Что, если я просто не смогу ничего с собой поделать?

Лулу протянула руку и обхватила его за горло. С удивительной легкостью она заставила его опуститься на колени и наклонилась к нему вплотную. Ее рука была как железный обруч на его горле, и он с трудом переводил дыхание, пока она говорила.

– Если ты надругаешься над ней, я накажу тебя. А потом я уйду от тебя. Ты никогда больше не увидишь меня и не услышишь моего голоса. Я уйду навсегда, и ты уже никогда не будешь прежним.

Она отпустила его горло.

Зеб подавился и с трудом перевел дыхание. Он поднялся на ноги и сумел выдавить из себя извинения:

– Я... сожалею.

Выражение лица Лулу оставалось мрачным.

– Не так сильно, как ты будешь сожалеть, если ослушаешься меня.

Затем она исчезла, и место, где она была, теперь занимал только воздух. Он подумал о том, что она сказала, и попытался представить себе жизнь без Лулу. Подобная перспектива приводила его в ужас.

Так вот в чем дело. Девушка была под запретом. Постоянно.

Господи! Он очень надеялся, что Лулу говорила правду о ней.

Надеялся, что она стоила всей этой борьбы и боли.

* * *

Сумасшедший снова разговаривал сам с собой. Ну, то есть с Лулу. Что означало то же самое, поскольку Лулу явно возникла где-то внутри его испорченного мозга. Она почти привыкла к странным односторонним разговорам, но на этот раз возникла новая проблема. Она слышала разговор обеих сторон. Часть разговора была произнесена его обычным грубоватым голосом, который обычно был единственным, что она могла услышать, а ответы Лулу, по-видимому, звучали только у него в голове. Но теперь она слышала и другую сторону разговора – более высокий, почти писклявый голос. Это говорил Зеб, но он старался, чтобы реплики Лулу звучали так, будто их на самом деле произносит женщина. Услышав это, Джули с трудом подавила приступ смеха. Это было невероятно абсурдно. Но потом он сказал нечто такое, что лишило ситуацию всякого намека на юмор.

Я очень хочу ее трахнуть.

Под этим он подразумевал изнасилование. Трахаться – это то, чем можно заниматься с партнером по согласию. И хотя она вполне могла быть готова к участию во многих извращенных действиях, она точно знала, что никогда не отдалась бы этому жуткому старому некрофилу добровольно. От того, как он смотрел на нее большую часть времени, ее всегда бросало в дрожь. От этих мертвых глаз ей казалось, что по всему телу ползают миллионы невидимых насекомых. Особенно когда он раздевал ее и некоторое время пристально смотрел на нее, как делал это перед тем, как отправиться в ванную. Не требовалось большого воображения, чтобы понять, что он там делал до появления Лулу.

Через несколько минут разговор с Лулу стал еще более странным. Трудно было точно сказать, что там происходило, но у нее сложилось впечатление, что Лулу применяла какое-то физическое наказание. Зеб издал булькающие звуки и произнес несколько придушенных слов, а затем заговорил отчетливо, как Лулу, своим нелепым псевдоженским голосом. Последнее было похоже на Микки Мауса.

Джули ничего не могла с собой поделать – это впечатление заставило ее хихикнуть.

Дверь ванной с грохотом распахнулась, и в комнату, пошатываясь, вошел Зеб. Он подошел к краю кровати и уставился на нее сверху вниз. Он оперся коленом о край кровати и наклонился над ней, чтобы развязать веревки. Он облизал губы и уставился на ее грудь.

– Не могу решить, что я предпочту – съесть их или пососать.

Джули заставила себя не шевелиться. Физическая близость вызывала у нее отвращение, но она боялась, что, отвернувшись, разозлит его.

– Лулу говорит, что тебе нельзя делать ни того, ни другого.

Он нахмурился и закончил развязывать ее.

– Нехорошо подслушивать, сучка.

Джули подобрала с пола свою одежду – джинсовые шорты и майку – и начала одеваться.

– Эм... Очень сожалею об этом, Зеб. Но, знаешь, гребаный туалет всего в десяти футах отсюда. Не хочешь, чтобы я слышал твои разговоры с Лулу? Выйди на улицу.

Она закончила одеваться и схватила пульт от телевизора с прикроватной тумбочки. Пульт был на шнурке, который был прикреплен к прикроватной тумбочке. Что, по ее мнению, было чертовски забавно. Кто, черт возьми, украл пульт дистанционного управления?

Зеб нахмурился.

– Что ты делаешь?

– Сегодня вечером показывают «Сплетницу». Давай посмотрим, дойдет ли эфир в эту дыру, – oна нажала на кнопку включения, телевизор мигнул, и она начала просматривать ограниченный набор каналов. Она взвизгнула. – Ура! Есть. Хочешь посмотреть?

Зеб отвернулся и несколько мгновений тупо смотрел в телевизор. Затем оглянулся на нее через плечо.

– Тебе нравится это дерьмо?

– Да.

Он вздохнул.

– Наверное, я слишком стар для этого. Я не понимаю...

Джули приложила палец к губам и шикнула на него.

– Заткнись! Я пытаюсь слушать. Прибереги это для рекламы.

Она легла на живот, поджала ноги и подперла подбородок руками. Зеб сел на пол. Они посмотрели все шоу целиком. Зеб удивил ее тем, что свел свои комментарии и жалобы к минимуму. Она даже немного повеселилась, отвечая на его вопросы о сериале и его персонажах. На самом деле он ничего не понимал, но изо всех сил пытался уловить ее интерес. Это было похоже на то, как она смотрела сериал с отцом. Эта мысль ненадолго привела ее в уныние во время рекламной паузы, но она отогнала плохие мысли и снова погрузилась в шоу, когда перерыв закончился.

К концу шоу в нее закралась легкая меланхолия. В течение этого часа все казалось почти нормальным. Но теперь все закончилось, и она снова была вынуждена столкнуться со своей новой реальностью, которая оставалась чертовски мрачной. Ее держал в плену мужчина, который в любой момент мог сорваться и убить ее. Она не могла перестать думать о том, что может произойти. Каждый раз, когда она закрывала глаза, она видела его поверх своего обнаженного и неподвижного тела, его лицо, искаженное агонией, когда он проникал в ее мертвую "киску". Она снова подумала об этом, и на этот раз все было еще хуже, ее болезненный разум вел ее по пути, который вызывал у нее отвращение, хотя и возбуждал любопытство. Например, был вопрос о смазке. Мертвые девушки не становятся влажными для своих партнеров после смерти. Очевидно. И термин "партнер" был совершенно неуместен в данном контексте, поскольку это было еще одно слово, подразумевающее согласие, а мертвые люди, конечно, не были способны дать его. Так... чем он пользовался? Своей собственной слюной? Каким-то лосьоном? Или... хм... свежей кровью жертвы?

С таким же успехом можно было бы и спросить его. Она сомневалась, что сможет обидеть парня, который делает подобные вещи, так что к черту все это.

– Чем ты пользуешься в качестве смазки, когда трахаешься с мертвым телом?

Зеб все еще сидел на полу. Он повернулся к ней и оперся локтем об угол кровати.

– Почему ты хочешь знать?

– Просто любопытно.

Он хмыкнул.

– Всем, что под рукой.

– Например?

Он рассказал ей. Подробно. Он использовал множество методов. Некоторые очевидны. Некоторые... нет.

– Ты – просто ненормальный, Зеб.

– Да. Полагаю, что да.

– Ты, блядь, полагаешь? – oна рассмеялась. – Как будто, может быть, какая-то часть тебя считает, что ты – нормальный или, я не знаю, просто неправильно понят?

Он улыбнулся.

– Я так думаю.

Странно было видеть эту улыбку. Она сделала бессмысленной следующую серию саркастических замечаний, которые она бы сделала. Она была искренней. Это была совсем не его обычная ухмылка, а скорее отражение простого веселья. На мгновение она очеловечила монстра. Но потом она вспомнила об убийстве, свидетелем которого стала в лесу. Эта перепуганная женщина, привязанная к дереву, была подвешена, как пойманная им дичь. Ей приходилось постоянно напоминать себе о таких вещах. Его жестокость. Его извращения. Его готовность убивать и причинять невыносимую боль. В такой момент было странно легко упустить это из виду. Ей приходилось быть настороже, как физически, так и эмоционально.

Зеб все еще смотрел на нее с насмешливым выражением на лице вместо уже исчезнувшей улыбки.

– Что делает тебя особенной? Что Лулу в тебе нашла?

– Я не знаю.

Джули села и отодвинулась от него. Она взяла пульт и снова начала переключать каналы.

– Должно же быть что-то еще приличное. Интересно, а на этих зашифрованных каналах нет порно? Знаешь, что мне нравится? Только девушки. Я не лесбиянка или что-то в этом роде, но парни в порнофильмах всегда такие отвратительные. У девушек всегда искусственный загар, сиськи и татуировки, но они все равно выглядят сексуально. Я примерно неделю переживала период желания стать порнозвездой. Это убило бы моих родителей, что было бы главной причиной для этого, понимаешь?

Зеб выбил пульт у нее из рук.

– Хватит этого дерьма.

Джули отпрянула от него, напрягшись всем телом в ожидании долгожданного нападения, которое, как она была уверена, было неминуемым.

– Какого хрена, Зеб?

Он снова улыбнулся, но на этот раз в его улыбке была явная ухмылка.

– Тебе давно пора проявить себя, сучка. Хватит валять дурака. Ты убьешь человека еще до конца вечера. И если ты этого не сделаешь – тебе конец, девочка. Даже Лулу не...

– Ладно, я поняла. Господи, – oна закатила глаза. – Тебе не обязательно продолжать в том же духе. Я должнa убить одного чувака. Отлично. Давай сделаем это.

Убежденность, прозвучавшая в ее голосе, удивила Зеба. Он прищурился, глядя на нее, и наморщил лоб. Общее впечатление было такое, словно человек стал свидетелем чего-то совершенно необъяснимого. Возможно, он увидел снежного человека или летающую тарелку. Он почесал затылок, его пальцы плавно скользнули по ставшим намного короче локонам.

– Я... Серьезно?

Она коротко, но выразительно кивнула.

– Да.

И она не шутила. На самом деле она не хотела никого убивать. Но и умирать она тоже не хотела. И другого выхода просто не было. Она больше не могла придумывать никаких отсрочек или неубедительных отговорок.

Время убивать было уже близко.

Так что давай покончим с этим, блядь.

– И как мы это сделаем, Зеб?

Oн проворчал:

– Что ты имеешь в виду? Ты воткнешь нож в этого ублюдка. Или стукни его чем-нибудь тяжелым по голове, – oн широко пожал плечами, отчего мышцы на его широких плечах и шее заиграли. – На самом деле это не имеет значения, главное, чтобы твоя жертва была мертва.

– Я не это имелa в виду. Я имею в виду... – oна обвела рукой вокруг себя. – Мы сделаем это здесь? Или...

– Не здесь.

– Xорошо. Где?

– В каком-нибудь милом и уединенном месте. Лучше всего в лесу.

– Я хочу воспользоваться твоим ножом. Вон тем, большим.

Уголок его рта приподнялся.

– Мне нравится этот нож, – eго ноздри раздулись, и он как-то странно потер грудь. – Хочу посмотреть, как ты воткнешь его в кого-нибудь.

Ох, бля, его заводит эта идея. Чертовски мерзко.

Джули, стараясь скрыть дрожь, скатилась с кровати и вскочила на ноги.

– Так что давай сделаем так, чтобы это произошло. В любом случае, я чертовски устала здесь торчать.

Зеб открыл свою спортивную сумку и достал одну из нескольких рубашек, которые он стащил из гардероба Джона. Он надел ее и схватил ключи со стола. Улыбаясь, он взял Джули за руку и вывел ее из комнаты.

Джули была несколько менее взволнована, чем Зеб.

Но она была настроена решительно.

Сегодня вечером все изменится навсегда. Что бы ни случилось после сегодняшнего вечера, она уже никогда не будет прежней. И не имело бы значения, если бы она в конце концов сбежала от Зеба. Сегодня ночью, – подумала она, – я стану хладнокровной убийцей.

Холодный вечерний ветер коснулся ее лица.

Это было похоже на любовную ласку самого Cатаны, приветствующего нового послушника в своей пастве.

ГЛАВА 22

23 Mарта

Собрав всех, они снова отправились в путь вскоре после девяти утра, что было удивительно, учитывая, как мало им удалось поспать ночью. Большая заслуга в этом удивительном подвиге принадлежала Чаку. Он перешел в режим надзирателя после того, как объяснил, почему не вызвал полицию. Зои отнеслась к этому с некоторым скептицизмом, но Чак был настолько непреклонен и серьезен, что даже речи не могло быть о том, чтобы пойти наперекор его желаниям.

Кроме того...

Я хочу попасть на этот гребаный пляж.

Ладно, если честно, в ее быстрой капитуляции был элемент эгоизма. Ей было неприятно осознавать, что людям, которые напали на Чака, это сойдет с рук, но это была цена, которую стоило заплатить, чтобы избежать каких-либо серьезных неприятностей. Возможно, она бы чувствовала себя по-другому, если бы Чак получил какие-либо серьезные повреждения, но он был жив и физически невредим. Синяки и царапины заживут. Кроме того, она где-то слышала или читала, что большинство таких случайных ограблений так и не были раскрыты. Вероятно, никто и никогда не был задержан после всего этого грандиозного испытания с полицией, что сделало бы все это еще более бессмысленным. И это, дамы и господа, было таким же веским основанием для того, чтобы не делать этого, как и любое другое.

Итак, они были здесь...

За рулем снова сидел Чак, но на этот раз Джо не был начеку. Зои заняла это место, а Джо устроился рядом с Эмили на среднем сиденье. Его голова лежала у нее на плече, и он слегка похрапывал. Зои взглянула в зеркало заднего вида и быстро перевела взгляд обратно в окно со своей стороны. Эмили все еще смотрела на нее. Она была зла на то, как Зои обошлась с ней этим утром. Зои старалась держаться от нее подальше, когда это было возможно, и игнорировала ее неоднократные попытки завязать разговор.

Конечно, в глубине души Эмили, должно быть, ожидала этого. То, чем они занимались ночью, было забавным, но при свете дня воспоминания вызывали смущение. Зои не была ханжой. Ей нравилось, когда в спальне было что-то необычное. Но то, что она сделала с Эмили и Джо, было чем-то большим. Это не был обычный секс втроем. Она чувствовала себя шлюхой и извращенкой, и она просто не могла смириться с этим прямо сейчас, особенно сейчас, когда ее дремлющие чувства к Чаку, казалось, пробудились к жизни. И это чертовски сбивало с толку. Было заманчиво списать это на чувство вины. Но за этим стояло нечто большее. Возможно, что-то долгосрочное, а может, и нет. В любом случае, по крайней мере, на данный момент они с Чаком снова были вместе.

Она увидела свое слабое отражение в окне. Легкая, сдержанная улыбка тронула уголки ее губ. Она думала о тех моментах в ванной после ухода Анна-Лизы, о том, как эти заботливые объятия превратились в нечто более страстное. Она одернула воротник рубашки, чувствуя, как ей становится немного жарко при воспоминании о том, как Чак проникал в нее сзади, а она оперлась руками о край раковины и смотрела, как он делает это с ней в зеркале.

Она взглянула на него и улыбнулась.

– Зои.

Дерьмо.

Зои вздохнула и снова посмотрела в окно.

– Зои.

– Что?

– Вся эта хрень с игнором чертовски раздражает. Что с тобой не так?

Зои пожала плечами и покачала головой.

– Не понимаю, о чем ты говоришь.

– Черта с два, ты не понимаешь.

Чак бросил на нее озадаченный взгляд.

Зои снова покачала головой и закатила глаза.

Она повернулась на своем сиденье и посмотрела через плечо на Эмили:

– Послушай, прекрати нести эту чушь, как королевa драмы. Я просто устала. Хорошо? – oна выдавила из себя слабую улыбку для своей подруги. – Долгая ночь и почти не спала, – oна демонстративно зевнула и застонала. – Господи, ты, должно быть, усталa так же, как и я.

– Я, блядь, не сплю.

Зои снова зевнула, и на этот раз в этом не было ничего притворного. Она действительно устала. И у нее болела голова, и это спорам с Эмили ничуть не помогало. Она просто хотела, чтобы какое-то время все было тихо. Разве она слишком многого просила?

– Пошла ты, Зои.

Зои вздрогнула.

– Что?

Эмили теперь улыбалась.

– Tы меня слышала.

Анна-Лиза вздохнула на заднем сиденье.

– Ребята... давайте... мы почти на месте.

Натянутая улыбка Эмили осталась на месте.

– Эй, я просто пошутилa. Я просто чертовски усталa. Вы должны меня извинить. Я не в своем уме и все такое.

Зои не стала утруждать себя ответом на это. Ситуация была достаточно щекотливой. Пришло время взять ситуацию под контроль.

– Эмили, мне жаль. Я серьезно. Это было странное и хреновое утро, я думаю, ты согласишься, но я не должна была вести себя с тобой как стерва. Ты можешь, пожалуйста, простить меня?

Мгновение спустя Эмили пристально посмотрела на нее, а затем отвела взгляд.

– Неважно.

Зои была довольна. Она не то, чтобы приняла извинения, но резкости в ее голосе больше не было. На данный момент она решила оставить все как есть, и этого было достаточно.

Она отвернулась от Эмили, вжалась в сиденье и положила босые ноги на приборную доску. Некоторое время спустя ее внимание привлек зеленый дорожный знак:

Миртл-Бич, 51 миля^[12].

Почти приехали...

Почувствовав облегчение, она закрыла глаза и начала погружаться в сон.

ГЛАВА 23

23 Mарта

Роб сидел, ссутулившись, на пассажирском сиденье, глядя в окно на проплывающий мимо пейзаж, но на самом деле не видя его. Они ехали в тишине по шоссе больше часа. Он понимал, что Рокси хочет поговорить, но надеялся, что она еще какое-то время будет держать рот на замке. Он боялся ее больше, чем когда-либо, и не знал, что сказать. Инцидент в лесу изменил их отношения. Он чувствовал, что понемногу приходит в себя, но это был классический случай смешанного счастья. Он стал видеть вещи более ясно, в том числе и то, каким же дураком он был. Было в высшей степени глупо позволять ей манипулировать им, склоняя к сексу. Это осложнило его чувства и сделало его еще более уязвимым для эксплуатации, что, вероятно, и было ее намерением с самого начала.

И он купился на это.

Гребаный идиот.

– Эй, придурок.

Роб поморщился.

– Что?

– Значит, ты признаешь, что ты мудак?

– Да.

Она рассмеялась.

– По крайней мере, ты признаешь это. Все в порядке. Я тоже мудачка.

– Я знаю.

– А еще я часто бываю стервой и настоящей пиздой.

– Ага.

Она ударила его в плечо. Сильно.

Он посмотрел на нее, нахмурившись.

– Это было больно.

– Xорошо.

Роб выпрямился на своем сиденье и повернулся к ней.

– Хорошо?

– Ага.

Он покачал головой.

– Прошлой ночью ты сказалa, что я тебе нравлюсь.

Она улыбнулась.

– И что же?

– Ты это серьезно?

Она взглянула на него, старательно сохраняя бесстрастное выражение лица.

– Да.

– О'кей. Так что... если ты это серьезно, если ты не лжешь... почему ты хочешь причинить мне боль? Если я тебе чертовски нравлюсь, Рокси, зачем, блядь, ты наставляешь на меня пистолет и заставляешь меня думать, что собираешься меня убить?

Она фыркнула от смеха.

– Это, блядь, совсем не смешно.

Она еще немного посмеялась и покачала головой.

– Ты бы только посмотрел на выражение своего лица. Такое серьезное.

Он впился в нее взглядом.

– Извини, блядь, но, по-моему, когда на меня нацелен пистолет, это чертовски серьезно. Может быть, я просто странный.

– Ты определенно странный.

– Может быть. И ты все еще не ответилa на мой вопрос.

Это было странно. Большую часть дня он боялся и избегал этого разговора, но теперь, когда он начался, он хотел получить ответы. Прямые, честные ответы.

Она посмотрела на него.

– Мне нравится трахаться.

– Так вот чем ты занималась? Tрахалась со мной?

Легкий кивок.

– Ага.

– Прелестно. Мило.

– Перестань быть такой чувствительной сучкой.

Роб ничего не ответил на это.

Она все еще смотрела на него.

– Признай это.

Он нахмурился.

– Хм? Признать что?

– Ты хочешь трахнуть меня прямо сейчас.

Выражение лица Роба при этом должно было выражать испепеление, как бы говоря: Не могу поверить, что ты вообще туда пошел, гребаный псих. Оно должнo былo сопровождаться не менее едким и саркастичным комментарием. Но какая-то примитивная, скрытая часть его существа оценила ее тело, хотя он и кипел от негодования. Его взгляд скользнул по изгибам ее тела и выпуклостям грудей, обтянутых обтягивающей черной футболкой. Он посмотрел на яркий оттенок помады и облизал губы. Боже, он хотел поцеловать ее.

Он хотел...

Дерьмо.

Она рассмеялась.

– Знаешь, чего бы я хотелa?

Он с трудом сглотнул.

– Что?

– Я бы хотела, чтобы ты засунул этот пистолет мне в "киску". Полностью заряженный. И трахнул меня им.

– Господи. Ты – больная на голову.

Она ухмыльнулась.

– Ты только сейчас это понял?

– Господи. Слушай. Серьезно. Я не собираюсь совать пистолет... туда, – oн заметно вздрогнул. – Нет. Господи... Нет.

– Ханжа.

– Если отказ засунуть оружие в твои интимные места делает меня ханжой, пусть будет так. Я не могу смириться с тем, какая ты, блядь, больная на голову. Я имею в виду... что за человек думает о таких вещах? Нет слов, чтобы описать, насколько ты чокнутая.

Выражение лица Рокси стало странно задумчивым.

– Для меня секс и насилие тесно связаны, Роб. Подумай об этом. Секс сам по себе является довольно агрессивным, насильственным актом. Вся эта борьба и напряжение. Весь этот пот и физическая активность. Большую часть времени один человек доминирует над другим. Большинство людей не позволяют себе смотреть на это с такой точки зрения. Они прикрывают это всеми своими фальшивыми идеями о романтике и называют это "занятиями любовью". Это полная чушь. Секс – это грубая вещь. Речь идет о самоутверждении и контроле над другим человеком. Речь идет о подчинении. И насилии.

Роб почесал в затылке и, прищурившись, посмотрел на нее.

– Ну, не знаю. Ты когда-нибудь по-настоящему любила кого-нибудь, Рокси? Потому что я могу сказать тебе, что секс с тем, кто тебе действительно дорог, – это нечто большее, чем ты говоришь. Это... глубже.

Рокси издала пренебрежительный звук.

– Bерно. Как скажешь. Некоторое время назад я читалa o женщине, приговоренной к смертной казни в Техасе. Возможно, ты помнишь это. Она и еще несколько человек убили нескольких человек. Одного из них она ударила топором. Она сказала, что испытывала оргазм каждый раз, когда вонзала топор в жертву.

– Господи.

Рокси снова ухмыльнулась.

– Именно об этом я и говорю, понимаешь? Секс и насилие – это две стороны одной медали. Hе может быть одного без другого. Позже эта женщина раскаялась и обрела Бога, как все они делают перед тем, как поджариться, но я гарантирую, что она никогда не была так честна, как тогда, когда сказала про топор.