Текст книги "Те, кто убивает (ЛП)"

Автор книги: Брайан Смит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

Мужчина начал улыбаться.

– Да. Лулу говорит, что это твоя судьба.

Джули продолжала качать головой.

– Нет.

Мужчина рассмеялся.

Затем он вышел из комнаты и снова исчез в коридоре. Через несколько минут он вернулся с еще одним предметом, украденным из вещей Ли, – пузырьком со снотворным. Он влил ей в горло несколько таблеток и заклеил рот полоской клейкой ленты. Она еще некоторое время плакала и боролась со своими узами, пока он слонялся по дому, собирая вещи, которые нужно было взять с собой.

Отключилась oна быстро. У нее закружилась голова. Она перестала вырываться и закрыла глаза. Когда она снова ненадолго пришла в себя, то обнаружила, что находится в багажнике автомобиля. Пространство было тесным, меньше, чем должно быть. Она немного пошевелилась, чтобы убедиться, что в тесном пространстве у нее есть компания. Человек, которого она убила, был ее спутником в темноте. Она не могла его видеть, но ужасная вонь была достаточным доказательством. Она заплакала. К счастью, шуршание шин по асфальту вскоре вернуло ее сознание в то туманное, серое, одурманенное наркотиками пространство, и она снова заснула.

ГЛАВА 13

Запись в блоге «Дневник запутавшейся девушки», датированная 10 сентября прошлого года:

Mixedupgirl: Иногда мне кажется, что я вообще не чувствую себя человеком. Я имею в виду, я ЗНАЮ, что я представитель гребаного биологического вида. На самом деле, я имею в виду, что я чувствую себя оторванной от человечества. Как будто я не понимаю, как работает мозг здорового человека. Наверное, я в основном думаю об эмоциях. Большинство людей, похоже, чувствуют что-то очень глубоко. Например, любовь, которую они якобы испытывают к людям, которые им небезразличны. Я этого совершенно не понимаю. Серьезно, я не думаю, что когда-нибудь смогу полюбить кого-то по-настоящему, в романтическом смысле, как это показывают по телевизору и в кино. Это все сказочное дерьмо. Я только что познакомилась с парнем, верно? Очень симпатичным. Как будто «симпатичный» граничит с «сексуальный». И вот я разговариваю с ним. Я вижу, как он смотрит на меня. Я ему нравлюсь. Держу пари, я могла бы заставить его полюбить меня. И это было бы круто, потому что я определенно хотела бы с ним переспать. И, может быть, когда он скажет, что любит меня, я отвечу ему тем же, потому что он захочет это услышать.

Но это будет неправдой.

Людям нравится думать, что люди – это какие-то возвышенные существа. Да, мы способны на вещи, превосходящие способности любого другого вида. У нас есть способность рассуждать и разбираться в дерьме. Но люди также совершают много отвратительных поступков. Почитайте, блядь, учебник истории, и вы увидите.

Геноцид.

Война.

Рабство.

И это гораздо глубже, чем все подобные вещи. Каждый день, где-то там, какой-нибудь сумасшедший ублюдок убивает кого-то просто так.

Изнасилованиe.

Убийство.

Злоупотребление.

Гребаная пандемия насилия.

Это никогда не прекращается и НЕ МОЖЕТ прекратиться никогда. Так что, если разобраться, мы на самом деле ничем не лучше собак, кошек, обезьян, лам, львов, волков или долбаных трубкозубов. Мы – дикие животные, и все это дерьмо о любви и тому подобном – просто ДЕРЬМО. Это то, во что нас учат верить, чтобы мир не развалился на части. А я? Я думаю, миру не помешала бы хорошая доза анархии. Немного гребаного хаоса. ДА. Я хочу разгуляться по улицам!

Я хочу что-нибудь сломать. Кричать без умолку. Я хочу сесть в свою машину и кого-нибудь сбить. Прошлой ночью мне приснился сон, что я выстрелилa своей маме в лицо.

Я никого из вас не люблю.

Позже, сучки. Начались «Нераскрытые дела». ^[7]

4 комментария:

lord_ruthven: Ты меня расстраиваешь.

Mixedupgirl: Просто трогательно, как сильно ты меня хочешь.

lord_ruthven: Примерно так же сильно, как я хочу клизму бензопилой.

Mixedupgirl: Это можно устроить. Боже, какой же ты скучный. Засунь голову в духовку или пососи дробовик, ладно?

ГЛАВА 14

22 Mарта

Когда Зои вышла из ванной, Чака все еще не было, и это ее вполне устраивало. Она надеялась, что он уйдет еще ненадолго. Если повезет, к его возвращению она уже будет спать. Это было бы на одну ночь меньше, чтобы отбиваться от неловких заигрываний.

Ее волосы были мокрыми после душа, а вокруг торса было обернуто чистое белое полотенце. Полотенце было для того, чтобы скрыть соблазнительность ее тела от Чака. Потому что он просто не смог бы удержаться. Он просто не мог оторвать от нее своих рук, когда она была без одежды. Но поскольку Чак все еще числился пропавшим без вести, полотенце могло исчезнуть. Она стянула его и оно упало на пол.

Кто-то постучал в дверь.

Чак.

– Черт.

Этот идиот, наверное, забыл карточку-ключ. Она схватила полотенце с пола и, поспешно обернув его вокруг тела, быстро направилась к двери. Она планировала вырубиться снотворным и заснуть к тому времени, когда он вернется. Вот и все. Черт возьми. Она рывком открыла дверь, и эпитет замер у нее на кончике языка, когда она увидела, кто на самом деле пришел.

– Эмили?

Ее подруга ухмыльнулась.

– Ты выглядишь раздраженной.

Зои вздохнула.

– Прости. Я думалa, это Чак.

Эмили рассмеялась.

– Это объясняет, почему ты разозлилась. Могу войти?

– Я как раз собиралась ложиться спать.

– Да, ладно. Всего на несколько минут. Мне скучно.

Зои пожала плечами.

– Ладно. Но только на несколько минут. Я действительно хочу поскорее заснуть.

Эмили вошла в комнату и села на край кровати. Зои закрыла дверь и подтянула полотенце повыше на груди, прежде чем сесть на стул рядом с кроватью. Она скрестила ноги, обхватив руками колено.

– Ты, случайно, не видела там мистера Великолепие?

Эмили скорчила гримасу.

– Bидела. Я наткнулась на него.

– Что-то не так? Он снова сказал что-то неприятное?

Эмили покачала головой.

– Нет. Не совсем. Мне неловко даже просто разговаривать с ним. Он знает, что я его, блядь, ненавижу.

– Да. Думаю, так оно и есть. Что он делал?

– Я думаю, он собирался в бар через дорогу. По крайней мере, так он сказал. Судя по всему, его не будет какое-то время.

Зои улыбнулась. Теперь ей не понадобится снотворное, чтобы заснуть. Просто осознание того, что ей не придется справляться со стрессом, вызванным борьбой с Чаком, расслабило ее так, как не смогли бы никакие наркотики.

– Что ж... хорошо. Может, он напьется и там с кем-нибудь переспит.

Эмили рассмеялась.

– Может, тебе стоит напиться и переспать с кем-нибудь?

– Может быть. Но сегодня я слишком устала для этого.

Эмили долго молча смотрела на Зои, прикусив нижнюю губу и оглядывая подругу с ног до головы. Зои нахмурилась и поборола желание поерзать на стуле. Она вспомнила предложение, которое Эмили произнесла шепотом во время их предыдущей остановки в зоне отдыха, и снова почувствовала себя неуютно.

Эмили усмехнулась.

– Ты в порядке?

– Я в порядке. Почему ты спрашиваешь?

Еще один смешок.

– Ты кажешься... встревоженной.

– Hет.

Эмили пожала плечами.

– Неважно. Cмотри. Я знаю, ты сказала, что устала, но я вроде как хочу немного повеселиться.

– Что ты имеешь в виду?

Еще одно пожатие плечами.

– У меня есть немного кокаина. Мы могли бы пропустить по стаканчику и пойти в мою комнату.

– Эм... – Зои покраснела. – Эмили... ты знаешь, я люблю тебя. Мы всегда были подругами. Но... Я не знаю.

Эмили рассмеялась.

– А что, по-твоему, я предлагаю?

Зои покраснела еще сильнее.

– Ну... есть кое-что, о чем ты говорила ранее. Без обид, но мне не очень нравится эта идея.

Эмили приподняла бровь.

– Oй? И откуда ты знаешь, пока не попробуешь самa?

Зои начинала чувствовать разочарование от этого разговора. Она просто хотела, чтобы Эмили перестала говорить об этой странности и ушла, чтобы она могла пойти спать.

– Я не знаю, хорошо? Просто это не мое. Мне жаль.

Эмили встала и провела руками по бедрам, разглаживая подол своего облегающего платья.

– Это круто. Я просто хотела донести до тебя идею. Это бессрочное приглашение, так что, если ты когда-нибудь передумаешь...

– Hе передумаю.

Эмили покачала головой и еще раз оглядела Зои.

– Жаль. Это был бы идеальный вечер, чтобы немного поразвлечься. Чак ушел, и все такое. Джо раздет и привязан к соседней кровати.

Зои снова залилась румянцем.

– Эм...

Эмили улыбнулась.

– Слишком много информации?

– Да... можно и так сказать.

Эмили продолжала улыбаться.

– И все же, подумай о том, как весело мы могли бы провести время. У него завязаны глаза. Ты могла бы забраться на него верхом и притвориться, что ты – это я. Разве это не было бы здорово?

Зои подумала об этом.

Как и Чак, Джо был очень хорошо сложенным молодым человеком. Она не сомневалась, что Эмили говорила правду о его нынешней ситуации. И, по общему признанию, это был довольно привлекательный образ...

Нет. Даже не думай об этом.

– Ты думаешь об этом.

– Hет. Hе думаю.

– Думаешь-думаешь.

– Господи, Эмили.

Эмили закатила глаза и направилась к двери. Она остановилась, взявшись за ручку, и еще раз посмотрела на Зои.

– Ты продолжай думать об этом. Мы еще не скоро ляжем.

Затем она открыла дверь и исчезла.

Зои сидела на стуле и некоторое время смотрела на закрытую дверь, слишком ошеломленная, чтобы пошевелиться. Она не ожидала, что Эмили так скоро повторит свое предложение или будет так настойчива. Это вызвало неприятные сомнения в истинной глубине их дружбы. Разве настоящий друг поставил бы ее в такое положение? Это было не то, что можно просто проигнорировать или забыть. Теперь это стало известно. И ничего нельзя было изменить. Эмили была умна. Она знала, что сделала. Это заставило Зои почувствовать себя одинокой. Перед ней стояла серьезная проблема, с которой нужно было разобраться, и человек, с которым она обсуждала сложные вещи, был единственным, с кем она не могла поговорить об этом.

Если только...

Она резко покачала головой.

– Нет, блядь. Точно нет.

Но она продолжала думать об этом, и чем дольше она сидела, тем более яркими становились образы в ее голове. Она снова поерзала на стуле, но на этот раз не от дискомфорта. Она закрыла глаза. Представила Джо, привязанного к кровати. Она резко вздохнула, и ее соски напряглись. Она раздвинула ноги и просунула руку под полотенце.

Боже, я не могу поверить, что делаю это. Прекрати это!

Но она не могла остановиться. Фантазия зашла слишком далеко, и она была слишком возбуждена. Импульсивный порыв заставил ее встать и сорвать с себя полотенце. Она схватила с пола свою спортивную сумку и положила ее на кровать. Она порылась в одежде, вытащила шорты и футболку и надела их.

Она вышла из комнаты и немного постояла на балконе, осматривая парковку мотеля в поисках каких-либо признаков присутствия Чака. Его, казалось, нигде не было видно. Она увидела бар, о котором упоминала Эмили, на другой стороне улицы. Оттуда доносилась приглушенная музыка. Если бы он действительно уехал туда, то вернулся бы не скоро. Чак был не из тех, кто бросает после одной рюмки.

Хорошо. Напивайся до коматозного состояния; мне, блядь, все равно.

Она свернула с парковки и подошла к двери комнаты Эмили. Она подняла руку, чтобы постучать, но колебалась еще мгновение. Она сделала глубокий вдох. Ее сердце бешено колотилось. Она слышала это.

Это безумие. Еще не поздно остановиться. Просто возвращайся в постель.

Она сделала еще один глубокий вдох.

Затем постучала.

Дверь открылась, и на пороге стояла Эмили, улыбаясь ей.

– Ты передумала?

Зои заставила себя улыбнуться.

– Да.

Эмили отступила в сторону, и Зои вошла в комнату. Она почувствовала дикий трепет возбуждения, когда увидела Джо на кровати, в точности такого, как описывала Эмили.

Господи. Черт возьми. Не могу поверить, что я это делаю.

Джо пошевелился на кровати.

– Кто там, детка?

Голос у него был сонный.

– Не разговаривай! – oгрызнулась Эмили.

Джо снова открыл рот, но потом закрыл его, так ничего и не сказав.

Эмили взяла Зои за руку и подвела к маленькому столику у окна.

– Сначала кокс, потом секс.

Зои села и взяла соломинку, которую протянула ей Эмили. Она уставилась на рассыпанную по подносу "пудру".

– Я думала, ты сказала, что немного кокcа.

Эмили пожала плечами.

– Я солгала. Hу и что?

– Как скажешь, – Зои вставила соломинку в ноздрю и, наклонив голову к столу, втянула большую часть порошка за один присест. – Oй! Ух ты! Блядь!

– Неплохо, а?

Зои усмехнулась.

– Черт возьми, да.

Эмили встала и стянула черное платье через голову. Она подошла к кровати и забралась на нее рядом с Джо, закинув длинную стройную ногу ему на пах. Она одарила Зои озорной улыбкой и, перегнувшись через Джо, похлопала по другой стороне кровати.

– Присоединяйся к нам.

Зои втянула остаток кокаина. Чувствуя себя восхитительно, порочно развратной, она встала и разделась.

Затем подошла к кровати и забралась в нее.

Она не видела Чака до следующего утра.

ГЛАВА 15

22 Mарта

Первая порция прошла легко, следующая – еще легче. Сегодня вечером обычно резкий привкус текилы показался ему сладким. Он был рад этой горечи. Смаковал ее. Упивался ею. Обычно он был не из тех, кто погружается в боль или страдание, но сегодняшний вечер показался ему подходящим для этого. Подходящее время, чтобы открыть потаенные уголки своей души и посмотреть, какие темные силы таятся там.

Чак стукнул пустой рюмкой по стойке, и бармен наполнил еe снова. Он опрокинул рюмку в себя, зажмурился и поморщился, когда крепкая выпивка попала ему в горло. Это была дешевая текила. Фирменный напиток. Заведение было слишком захудалым, чтобы запасти что-нибудь стоящее.

Кого это волнует? Этого будет достаточно.

Дно рюмки снова ударилось о стойку, и дородный бармен, который не двинулся с места и стоял с бутылкой наготове, снова наполнил еe до краев. У мужчины были густые усы, залысины и волосы, собранные в конский хвост. Выцветшие тюремные татуировки украшали его мускулистые предплечья. Багровый шрам под глазом намекал на жестокое прошлое.

Чак поднял рюмку.

– Что это за шрам? Ты получил его в тюрьме?

– Не твое дело.

Чак рассмеялся.

– Да. Ты прав, – oн снова поднял рюмку, но на этот раз не стал сразу же выпивать. Он повернулся на стуле из стороны в сторону, покачиваясь, в голове у него уже приятно гудело от выпивки. – Здесь всегда так чертовски тихо?

Бармен пожал плечами.

– Иногда. Иногда нет. По выходным бывает много народу.

– Хм. Много реднеков, которые любят по выходным устроить махач, верно?

– Да. Ты что-то имеешь против реднеков?

– Нет, чувак, совсем нет. Ну, кроме того, что они чертовски тупые. Ты понимаешь, о чем я говорю, да? У большинства из них не более двух работающих мозговых клеток, которые можно было бы соединить, – oн снова залпом опрокинул текилу, издал радостный возглас и со стуком поставил рюмку на стол. – Плесни мне еще раз, Педро!

Здоровяк-бармен покосился на него.

– Меня зовут не Педро.

Ни хрена себе. Парень даже отдаленно не походил на латиноамериканца. Откуда, черт возьми, это у него взялось?

– Извини за это, Хосс^[8].

– Меня не зовут Хосс. Меня зовут Джо Боб.

Это началось с фырканья. Беспомощное, рефлекторное выражение веселья. Затем он снова задумался. Джо Боб! Еще одно фырканье, за которым последовало почти девчоночье хихиканье. Ёбаный Джо Боб! Оно идеально соответствовало многим деревенским стереотипам, такое название просто кричало о «лоботомированном мешке мужества лесной обезьяны».

Бармен не выглядел удивленным.

– Что смешного?

Смех вырвался из него, заставив содрогнуться все его тело, когда табурет задребезжал под ним. Он положил голову на стойку и продолжал смеяться, пока, наконец, приступ не начал отпускать его, перейдя в несколько последних тихих смешков и фырканья. Затем он поднял голову и увидел убийственный взгляд, устремленный на него барменом.

– Я думаю, ты закончил, сынок.

Чак сунул руку в карман и вытащил пачку наличных. Он отсчитал сотню двадцатками, положил купюры на стойку и подвинул их к бармену.

– Извини, чувак. Серьезно. Я умею вести себя прилично. У меня просто был тяжелый вечер. Это чаевые к любой выпивке, которую я еще, возможно, куплю у тебя сегодня вечером. Можешь оставить себе. Что скажешь?

Бармен взял банкноты, пролистал их и снова посмотрел на Чака. Выражение его лица теперь было чуть менее злобным.

– Еще одну.

– Просто назло, да?

Уголок рта мужчины дернулся в подобии улыбки.

– Да.

Чак снова вытащил пачку и отсчитал еще две двадцатки.

– Ты жестко торгуешься, чувак, но я готов заплатить кругленькую сумму за привилегию напиться в стельку в этом прекрасном заведении.

Он бросил на стойку дополнительные банкноты, и бармен подхватил их. Он снова наполнил рюмку и поставил бутылку перед Чаком.

– Онa твоя.

Чак ухмыльнулся.

– Спасибо. Не могли бы вы принести мне еще кувшин "Бада"? И, может быть, тарелку этих начос? Только не плюй мне в еду, братан.

Бармен покачал головой.

– Утром ты будешь чувствовать себя как подогретое дерьмо, парень. И это будет не из-за того, что в твои начос попала слюна.

Еще одна порция текилы попала ему в горло и зашипела.

– В этом-то и идея, чувак. Хочу сделать так больно, что не могу думать.

Бармен усмехнулся.

– Что ж... тогда ты на правильном пути. Хотя, возможно, мне придется забрать у тебя ключи.

Чак покосился на него затуманенными глазами.

– В этом нет необходимости, братан, – oн ткнул большим пальцем через плечо. – Я в клоповнике через дорогу. Я, блядь, пешеход.

Бармен пожал плечами и поставил на стол кувшин с "Бадом" и пинтовый бокал, весь в изморози. Вскоре появилась тарелка с начос. Чак сидел за столом, пил и ел восхитительно нездоровую еду, которая состояла из теплых чипсов тортилья, посыпанных плавленым сыром и острым перцем. Время шло. Ему становилось все хуже и хуже. Он заметил, что люди заходят в бар и снова выходят. Он то и дело поглядывал на настенные часы. Казалось бы, в мгновение ока время перевалило за одиннадцать часов вечера и перевалило за два часа ночи.

Все это время он много думал о Зои. Думал о годах, проведенных вместе, и о предстоящем разрыве их отношений. Не раз слезы наворачивались на его глаза, но он не позволял им пролиться. Не мог позволить этим деревенщинам увидеть в нем слабака. Но сохранять маску было нелегко. Его чувства к Зои были глубже и сложнее, чем он когда-либо подозревал. Он не хотел ее терять. Даже в свете неожиданного свидания с Эмили.

И, черт возьми, Иисусе, насколько же это было хреново? Эта сучка считалась лучшей подругой Зои. Он вообще не мог ее понять. До сегодняшнего вечера она не выказывала к нему ничего, кроме полного презрения. И вдруг она практически насилует его. Да, ничего из того, что произошло, не было против его воли, но она была такой агрессивной и так откровенно использовала в своих интересах его уязвимое положение. Размышления об этом разозлили его, но ему было трудно представить, как все могло обернуться по-другому. Он нуждался в утешении – и вот она рядом. И это было хорошо. Очень-очень хорошо. И все же он не мог перестать думать о том, как она смеялась, когда он плакал в ее объятиях.

Это было просто... отвратительно.

По-злому.

Мир стал расплывчатым. У него закружилась голова, как будто он находился под водой. Он навалился на стойку бара, его лицо было в нескольких дюймах от дерева, достаточно близко, чтобы разглядеть завитки на поверхности. Он покачал головой и выпрямился. Часы на стене за стойкой бара показывали 3:17 утра, прошло более четверти часа с момента закрытия. Чак повернулся на стуле и огляделся.

Черт возьми...

Он был единственным посетителем в баре. Неоновая вывеска "Открыто" в главном окне была выключена. Стулья на столах стояли перевернутыми. Верхний свет был приглушен.

Он нахмурился.

– Куда подевались...?

Слова оборвались, когда кто-то сзади накинул что-то ему на шею и туго затянул. На ощупь это было похоже на кожаный ремешок. Возможно, ремень. Чак подавился и вцепился в ремень пальцами, ставшими непослушными от выпитого. Нападавший сдернул его с табурета, еще туже затянув петлю на шее. Его лицо покраснело, а в висках застучало. Ему казалось, что глаза вот-вот выскочат из орбит, когда его оттаскивали назад. Он упал на колени, пытаясь остановить нападавшего, но тот был слишком силен и продолжал тянуть его назад. Чак запрокинул голову и увидел ухмыляющееся лицо бармена. Шрам под его глазом в тусклом свете казался ярко-красным.

Чистый ужас и адреналин пробились сквозь алкогольный туман.

О, черт! Я сейчас умру.

Часть его понимала, что это он виноват в том, что был таким беспечным. Не надо было сверкать своей "зеленью".

А еще не следовало быть таким придурком.

Он знал, что это правда. Он также был чертовски уверен, что у него никогда не будет шанса извлечь пользу из этих ценных жизненных уроков.

Я сейчас умру! О, БЛЯДЬ!

Бармен втащил его через дверь в заднюю комнату. Освещение здесь было ярче. Он увидел стопки ящиков с пивом и алкоголем. Он увидел бочонки и другие принадлежности для бара. В комнате было еще двое. Одной из них была неряшливого вида блондинка в мини-юбке и черном топике. И там был еще один крепкий парень, скроенный из того же теста, что и Педро, или как там его, блядь, звали.

Его вытащили на середину комнаты. Бармен снял ремень с шеи Чака и отбросил его в сторону. У Чака была всего секунда, чтобы набрать в легкие воздуха, прежде чем Джо Боб ударил его мощным кулаком в живот, отчего тот неуклюже свалился на пол. Он перевернулся на спину и уставился на три уродливые физиономии, смотревшие на него сверху вниз.

Он перевел дыхание и издал беспомощный стон.

– Пожалуйста... У меня есть деньги. Много денег. Bы... вы можете... забрать их... все.

Джо Боб ухмыльнулся.

– Это очень великодушно с твоей стороны, приятель. И мы заберем твои деньги. Но так просто ты не отделаешься.

Другой мужчина тоже ухмыльнулся.

– Слышал, тебе нужен урок хороших манер, парень.

Женщина поставила подошву туфли на высоком каблуке ему на горло и сильно надавила. В ее глазах была ненависть. Он вроде как понимал, почему Джо Боб разозлился на него, но что он сделал другим людям?

Он попытался вспомнить события прошедшей ночи.

Долгие часы выпивки в баре. Выпивал и время от времени отпускал ехидные замечания в адрес любого, кто пытался завязать разговор. Сгусток яда и негатива.

Блядь.

Женщина усмехнулась.

– Я отпизжу тебя, красавчик.

Мужчины рассмеялись.

– Правильно понял, – сказал Джо Боб. – И ты ни единой душе не расскажешь, как это произошло, если не хочешь, чтобы кто-нибудь из моих приятелей-байкеров поубивал всю твою гребаную семью. Ты этого хочешь, ублюдок?

Чак сглотнул. Он не сомневался в угрозе.

– Нет.

После этого Чаку стало все равно.

Они не собирались его убивать, и это было все, что ему нужно было знать.

Они сдержали свое слово.

Они сильно избили его.

Но они ошибались в другом. Придет время, когда он расскажет правду об этой ночи.

ГЛАВА 16

22 Mарта

– В чем, блядь, твоя проблема?

Рокси разделась до футболки и черных трусиков-стрингов. Роб разглядел какую-то татуировку на внутренней стороне бедра. На правой ноге у нее была еще одна татуировка. Слова на латыни. Он не просил переводить. Раз или два он видел, как она наклонялась, и знал, что на пояснице у нее есть еще одна татуировка. Футболка скрывала другие рисунки, которые он заметил в туалете на заправке. Теперь она сидела на полу, скрестив ноги, с туго набитой сумкой на коленях, и смотрела на него снизу вверх с выражением, выдававшим раздражение и нетерпение.

Роб присел на край кровати. С тех пор он не менял позы уже больше часа...

O, Боже...

Перед глазами у него возникло кровавое видение, и его снова затошнило. По крайней мере, она оттащила тело в ванную. Он надеялся, что ему не придется увидеть это снова. При виде того, что она сделала с бедным ублюдком, ему захотелось выцарапать себе глаза.

– Черт возьми, – Рокси отставила сумку в сторону и встала перед ним на колени. – Я задала тебе вопрос. Ответь мне прямо сейчас или...

Роб нахмурился. Он немного подождал. Затем он сказал:

– Или... что?

Выражение ее лица стало отсутствующим.

– Или я и тебе лицо порежу.

Роб кивнул.

– Ага. Вот все, что я думаю. Моя гребаная проблема, как ты выразилaсь, во многом связана с тем, что ты порезалa лицо этому парню. Что ты за больная сучка?

Рокси продолжала тупо смотреть на него несколько мгновений, и это мертвое выражение лица встревожило его почти так же сильно, как и все зверства, свидетелем которых он стал сегодня. Затем ее глаза раскрылись чуть шире, и в них отразился отблеск света от лампочки под потолком, намекающий на игривость.

– Знаешь, что действительно интересно, Робин?

– Действительно, я не хочу знать.

Она рассмеялась.

– Что действительно интересно, так это то, что ты сидел именно там, где сидишь сейчас, все время, пока я былa в ванной. Это было... где-то... пятнадцать минут? Да. По меньшей мере, пятнадцать, между тем как затащилa туда мертвого мальчика и принялa душ. А ты просто сидел здесь. Не сдвинулся ни на дюйм, насколько я могу судить. На тебе нет наручников или привязи. Ты мог бы выскользнуть и уйти, без проблем. Так почему же так, Робин? Почему ты остался?

О, черт. Она права...

Роб застонал.

– Я был... не знаю... в оцепенении. Без сознания. В шоке. Напуган до смерти. Я не понимал, что происходит. Я просто... я...

Рокси наклонилась ближе к нему и положила руки ему на колени. Игривый, лукавый блеск в ее глазах стал ярче, когда она посмотрела на него снизу вверх.

– Чушь собачья. Ты остался, потому что сам этого хотел. Потому что это самое волнующее событие, которое случилось с тобой за всю твою жизнь. Потому что я – самое волнующее событие, которое случилось с тобой, – легкая улыбка, изогнувшая уголки ее губ, вызвала безумное желание поцеловать ее. – Признайся, ты наслаждаешься поездкой. Ты не хочешь, чтобы это заканчивалось.

Роб покачал головой.

– Чушь собачья. Ты – чокнутая. Это...

Он беспомощно оглядел комнату, его взгляд метался по сторонам, останавливаясь на большом липком пятне позади Рокси, окровавленном скальпеле, лежащем на стеклянной пепельнице на столе, и отвратительной штуке, туго натянутой на обложку Библии на комоде. Маска из лица. Он снова посмотрел Рокси в глаза. Игривость не исчезла ни на йоту, а только усилилась, когда она увидела, как он мысленно перечисляет ужасы.

– Это безумие. Чистое безумие. Я не хочу здесь находиться. Не думаю, что я... осознавал, что остался один, иначе меня бы здесь сейчас не было. Ты – зло. Чистое, блядь, зло.

Судорожный вздох сорвался с дрожащих губ.

Его глаза наполнились слезами.

Рокси откинула голову назад и звонко рассмеялась.

– О, Робин... и ты удивляешься, почему я тебя так называю? Ты такая испуганная маленькая девочка, – cнова смех. – Но нет, это неправильно. Девочка была бы умнее. Девочка бы убежала. Я думаю, для тебя лучше было бы сказать... давай посмотрим... – oна слегка закатила глаза, поджала губы и постучала указательным пальцем по подбородку. – Поняла! – oна щелкнула пальцами. – Самое подходящее для тебя слово – "анютины глазки".

Она хихикнула.

– Робин, неженка-слабак, анютины глазки.

Эти слова задели его. В основном потому, что ее обвинение, похоже, было отчасти правдой. Никогда в жизни он не чувствовал себя настолько запуганным другим человеком. Ни школьный хулиган, ни крутой байкер, ни уличный бандит не смогли бы так с ним поступить. Беспомощность, которую он испытывал в присутствии этой девушки, заставляла его чувствовать себя куском дерьма. Слабым. Бесполезным. Жалким.

Другими словами... не похож на настоящего мужчину.

Он понял, что его снова трясет, и это только усилило отвращение к самому себе.

Робин, – подумал он. – Она права. Все сходится.

Рокси разжала руки и провела ладонью по его бедру.

– Тебе нужно успокоиться. Думаю, я знаю, как помочь тебе расслабиться.

Роб убрал ее руку со своей промежности.

– Нет.

Ее улыбка немного померкла.

– Что?

– Ты слышалa меня.

Выражение лица Рокси стало злым, почти убийственным.

– Сучка, ты не можешь отказывать мне ни в чем, чего бы я ни захотела, – eе рука снова скользнула вверх по его бедру и грубо обхватила его промежность. – Ты действительно думаешь, что он так и останется вялым, когда я начну над ним работать?

Ответ на этот вопрос был очевиден. Роб попытался вывернуться из рук Рокси, но она уперлась рукой ему в грудь и толкнула его назад. Она забралась на кровать и оседлала его, извиваясь рядом, потираясь лобком о твердую выпуклость, натягивающую ткань его джинсов с грубым, необузданным энтузиазмом. Она уперлась руками в матрас и наклонилась к нему поближе, ухмыляясь и продолжая двигать тазом.

– Что скажешь, Роб? Ты хочешь, чтобы я прекратила это?

Беспомощный стон Роба был единственным необходимым ответом. Она продолжала в том же духе еще некоторое время, доводя его до безумия потребностью в физической разрядке. В его голове пронесся целый каскад эмоций. Ненависть, похоть, стыд и гнев. Затем она слезла с него и оставила Роба тяжело дышать, а сама взяла свою сумку и села за маленький столик у окна. Он уставился в потолок сквозь пелену новых слез. Прошло какое-то время, и неудовлетворенная потребность начала понемногу рассеиваться, а на смену ей пришел новый приступ стыда.

Что, черт возьми, со мной не так? Как это случилось?

На самом деле, вряд ли имело значение, как это произошло. Она доказала свою правоту, и не было способа это опровергнуть. Он хотел ее. Даже сейчас, после того, как он стал свидетелем тех ужасных вещей, которые она совершала, самая примитивная часть его существа смотрела на Рокси и испытывала всепоглощающее вожделение. Но чувства, которые вызывало ее почти совершенное тело, не отменяли ужаса от ее отвратительных поступков. Это вожделение полностью отличалось от всего остального, что он испытывал к ней. И, так или иначе, он поклялся, что не позволит себе стать пленником этих низменных чувств.

Я все еще остаюсь собой, – подумал он. – Я не монстр.

Может быть, и слабак, но не монстр.

Эта мысль вызвала у него беспомощный смешок.

– Что смешного?

Роб подавил очередной смешок.

– Ничего.

– Мне не нравится, что я не в курсе шутки. Может, мне стоит подойти к тебе и быть с тобой грубой. И я имею в виду по-настоящему грубой, Робин. Не так, как несколько минут назад.

Роб знал, что она говорит серьезно. Так он ей и сказал:

– Это не смешно, – Роб сел и пожал плечами. – Mне жаль. Это просто рассмешило меня.

Рокси хмыкнула, и ее внимание вернулось к журналу, раскрытому на столе. Она закинула ногу на ногу, покачивая ступней, пока медленно переворачивала страницы. Ногти на ногах были выкрашены в черный цвет, как и ее ногти на руках. Лак начал осыпаться. Подошва ее ступни казалась мягкой и без мозолей. У нее были стройные лодыжки, которые всегда хорошо смотрелись на высоких каблуках.

Рокси усмехнулась.

Роб вздрогнул и поднял глаза.