Текст книги "Эрина (СИ)"

Автор книги: Борис Сапожников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 23 страниц)

Однако все же одна достигла-таки своей цели. Видимо, Эринец, швырнувший ее, рискнул, удержав в руки несколько секунд, и кинул, что называется, на грани фола. Он взорвалась тут же, как только стукнулась об пол у ног пулеметчиков. Взрыв не разбросал их в стороны, конечно, осколками посекло сильно. Пожилого седоусого унтера превратило в кровавые ошметки – смертоносный "подарочек" рванул прямо под его ногами. Остальные же остались лежать на полу. Оба пулемета остались без расчетов.

Альбионцы, спустя несколько секунд рискнули-таки выйти на лестницу. Их взглядам предстало жуткое зрелище. В кровавой луже возились три человека. Вражеские солдаты бросились к пулеметам, но штерн, пострадавший меньше других, он был вторым номером в расчете второго пулемета, опередил их. Он рванулся, не поднимаясь с окровавленного пола, вцепился обеими руками в цевье – и дал длинную очередь по спускающимся бегом альбионцам. Пули скосили первых, остальные тут же открыли огонь из винтовок. Лучи мгновенно поджарили штерна.

Но свое дело он сделал. Остановил альбионцев. Потому что следом по лестнице уже взбежал Фермор. Полковник поскользнулся на луже разлитой крови, грохнулся на спину, но вскакивать не стал. Выстрелил прямо лежа на полу, от живота, срезав лучом одного из альбионцев. Вслед за полковником в комнату уже врывались следующие гренадеры, бесцеремонно перепрыгивая через своего командира.

– Наверх! – командовал Фермор прямо с пола. – Добить их, гадов!

Комтуру Карлу Иоганну было больно. Очень больно. Махони отлично понимал это, хотя и видел только спину Тевтона. Комтуру в данный момент бинтовали голову. В бою со штернами тот сильно пострадал. Пусть и обошлось без серьезных ранений, однако лицо вражеский удар превратил в кровавую кашу. И теперь врач, долго возившийся с ним, отошел от Карла Иоганна, за дело взялся фельдшер. Все это время, Тевтон не издал ни единого стона, не смотря на отказ от анестезии. Лишь напряженная спина выдавала то, что ему было чудовищно больно.

– Вы можете говорить, комтур? – осторожно спросил у него полковник Махони.

– Да, – ответил комтур. – Что вы хотите?

– Вы просили сообщать вам ситуацию на фронтах, – пожал плечами Махони. – Вот пришла свежая сводка.

– Я не могу прочесть ее, – заявил Тевтон, – сами понимаете. Так что, не сочтите за труд, перескажите.

– Без проблем, – махнул рукой, совсем не по-уставному, гвардии полковник.

Изменений на фронтах обороны столицы оказалось немного, но все они были крайне неутешительны. Литтенхайм передал Бахмайеру еще несколько полков, однако, скорее всего, лишь для того, чтобы на его участке альбионцы не сумели прорваться. Генерал-майор, понимая это, никаких активных действий не предпринимал, но и несколько контратак гвардии полковника Бреслина ни к чему не привели. Бахмайер умел держать удар.

На остальных двух участках эринцы медленно, но верно отступали, сдавая дом за домом, улицу за улицей. И пусть бились всюду отчаянно, заставляя противника платить немалой кровью за каждый шаг, однако остановить продвижение вражеского катка, как стал про себя называть наступающих штернов Махони, уже ничто не могло. Гвардии полковник отлично понимал это.

Все резервы были перекинуты на его участок фронта, чтобы хоть как-то заткнуть дыру в обороне. Хотя она уже трещала по всем швам. И тот факт, что О'Кейси собрал всех командующих направлениями в одном здании, оборудовав там штаб, говорил об этом.

Дом был прочный, в прошлом многоквартирный, где снимали жилье небогатые семьи, что не могли позволить себе собственное жилье. Они идеально подходил на роль штабного здания. В отдельных квартирках помещались быстро перевезенные сюда службы. Столы были завалены картами столицы, на них стояли радиостанции, постоянно принимающие и передающие что-то, вокруг них толпились офицеры и унтера. Они постоянно записывали, передавали записи, ходили с ними по комнатам. В общем, царила обычная деловая штабная суета. Вот только надо всем этим висела уже тень обреченности. Многие штабные офицеры поглядывали на стоящие в "пирамидах" лучевые винтовки. Очень скоро им придется взяться за оружие, чего кое-кто не делал со времен обучения в штабном колледже, да и там данной подготовке уделялось далеко не первое место.

Тевтоны несли караульную службу вместе с последними Зелеными льва. Они стояли у внешних дверей и окон, опираясь на свои щиты и держа длинные винтовки наготове. И пусть пока врага видно не было, но ни у кого не было сомнений, что пустить их в ход придется очень скоро.

– Нам осталось одно, – резюмировал комтур, – достояно принять последний бой.

– Верно, – произнес вошедший полковник О'Кейси. – Я уже приказал полковнику Бреслину отводить войска. Выровняем фронт, закрепимся в этом квартале и дадим последний бой. Сюда же стащили почти всю артиллерию, что осталась, выставили линию проволочных заграждений, последние пулеметы – тоже здесь. Будем держаться до последнего.

– А если штерны подтащат тяжелую артиллерию, – вздохнул Махони, – и просто сотрут наши позиции с лица Эрины?

– Не думаю, – покачал головой О'Кейси. – Им надо взять нас, а не уничтожить. Разнести нас по камешку штерны могли бы давно. Однако, не смотря на это, штурмуют нас, платя жизнями своих бойцов.

– Они будут атаковать нас, – произнес комтур Тевтон, – пусть им даже придется положить тут всю армию. Литтенхайму нужна победа, а не резня. Генерал-фельдмаршал не желает прослыть кровавым маньяком и палачом Девелина. Тем более, что вскрывшийся факт сотрудничества с демонами уже и так изрядно подпортил репутацию всего Доппельштерна.

– Литтенхайму нужна капитуляция Девелина, – добавил О'Кейси, – и желательно подписанная самим вице-королем.

Эринцы были уверены, что вице-король – правитель их планеты, благополучно покинул ее поверхность, как только стало понятно, штернов уже не остановить. Главнокомандующий граф Киллпатрик Даффи несколько раз предлагал вице-королю улететь раньше, но тот отказывался до последнего. Поэтому на лицах гвардейских офицеров появились сдержанные улыбки. Мол, вице-короля уж штерны точно не получат ни за что.

Никто пока еще не знал, что быстроходный корабль вице-короля, оснащенный лучшими маскирующими полями, был перехвачен демонами. Вице-короля захватили в плен, перебив всю личную охрану, однако самому вице-королю ни малейшего вреда не причинили. Он был передан, словно почетный трофей, адмиралу фон Грюнвальду, и теперь жил на его флагмане "Великий курфюрст" в великолепной каюте первого класса, которую уступил ему капитан линкора. Грюнвальд сообщил об этом Литтенхайму, тот велел до конца войны держать вице-короля под таким вот домашним арестом.

Перед решающим наступлением на Девелин генерал-фельдмаршал дал войскам суточную передышку. Ведь до того мы сражались несколько дней и ночей кряду. Враг цеплялся за каждый дом, дрался за каждую улицу, однако мы все-таки продвигались вперед, поливая кровью каждый шаг. Артиллерия уничтожала дома с засевшими в них альбионцами, разносила в клочья слабенькие укрепления и баррикады, возведенные ими, мы шли по этим руинам, часто переступая через трупы – врагов и своих товарищей.

Не смотря на настойчивые требования майора Штайнметца, я шагал вместе с бойцами своего полка. Стрелял, дрался в штыковой, швырял гранаты и кидаясь в безумные атаки на пулеметы. Несколько раз военная судьба сводила меня с Саргатанасом, хотя на третий раз мне показалось, что командир демонов на этом участке фронта следит за мной. Видимо, не доверяет, хотя оно и неудивительно после прямых угроз.

Оживленные мертвецы, цепи демонов и наши, альбионцы, последние Зеленые львы, броневики и танки, крупнокалиберные гаубицы на гусеничном ходу. Все смешалось в кипящем кровью адском котле, в который превратился в эти дни Девелин. Казалось, этому безумию не будет конца. Эринцы закрепились на последней линии обороны, и отступать уже не собирались. Мои полки подошли к ней первыми, однако пробиться не удалось. Не помогли ни тяжелые орудия, которые тащились за нами от самых окраин столицы, ни танки, которых было немного, и лишенные маневра приносили не слишком много пользы, кроме преодоления проволочных заграждений, перегораживающих улицы, ни броневики, что оказались несколько эффективнее, вот только слишком легко их повреждали даже ручными гранатами.

Несколько часов мы бились об эту линию обороны, но прорвать ее не удалось ни на одном из участков. А потом пришел приказ отойти и закрепиться на занятых позициях. Потому что к последней линии обороны эринцев подошли остальные армии. Даже отставший Бахмайер, потерявший в боях за столицу, наверное, вдвое больше, чем любой другой. Положение выровнялось. Приказа наступать не было.

Целые сутки нашим войскам было положено на отдых. Все понимали это. Я приказал выставить минимальные караулы, а почти половину бойцов и офицеров армии отправил спать. Двое суток в кровавом аду Девелина вымотали всех как морально, так и физически. И я затруднялся сказать, как именно больше.

Штаб я расположил в крепком здании, два верхних этажа которого почти выгорели, однако первый оказался вполне пригоден. Туда стащили несколько столов, поставили в углу кровать, видимо, для меня, принесли десяток стульев. Но я первым делом отправился на второй этаж, чтобы оглядеть, как следует, линию фронта. Во время боев сделать это было затруднительно, времени просто на это не было. Со всех участков поступали срочные донесения, с которыми надо было разбираться как можно скорее. Теперь же можно было посмотреть на оказавшуюся неприступной для нас линию вражеской обороны.

Альбионцы зацепились за дома, выставив между ними несколько линий "ежей", остановивших наши танки, конечно же, с неизменной колючей проволокой под током. За ними дежурили бойцы в коричневой форме траншейников и зеленых доспехах гвардейцев. На треногах стояли многочисленные пулеметы, что несколькими часами назад поливали нас длинными очередями. На отдельных участках торчали пушки самых разных калибров – от невеликих, вроде наших, драгунских, до самых тяжелых, на гусеничном ходу. Они плевались фугасными снарядами, уничтожая моих бойцов десятками.

Я опустил бинокль. Без резервов от Волостова, хотя бы еще пары бригад строевой пехоты, этой обороны не прорвать. И потери будут просто чудовищные. Крови придется пролить очень много. Отступать-то альбионцам уже некуда, так что драться они будут жестоко. Сдаваться вряд ли кто-то будет. Здесь ведь собрались самые крепкие. Те, кто оказался слабее сердцем сдались во время отступления через всю столицу. Оставшиеся же скорее умрут, чем сложат оружие.

Потерев уставшие глаза, я спустился обратно. Взгляд мой обратился на майора Штайнметца, держащего у уха эбонитовую трубку аппарата связи.

– Да, господин командующий, – кивнул он. – Полковник Нефедоров проводил осмотр вражеских позиций.

Я взял у него трубку.

– Господин командующий, – сказал я, – полковник Нефедоров на связи.

– Вы что себе позволяете, господин полковник? – донеслось из трубки. – Смерти ищите, никак? Не ждал от вас подобной декадентщины. Решили помаячить на виду у вражеских снайперов. Или позабыли, что граф Даффи собрал вокруг себя последние "зеленые куртки", что еще остались на Эрине.

– Виноват, – ответил я сугубо уставной фразой. – Это больше не повториться.

– Надеюсь, – сообщил мне Волостов. – Ответьте, полковник, вы отдыхали?

– Так точно, – ответил я, снова прячась за уставное выражение.

– Врете, – решительно донеслось с того конца провода, – но я тоже не отдыхал. И не придется нам с вами отдохнуть. Разве что после победы. Всех нас вызывает к себе Литтенхайм. Быть следует через полчаса в его ставке. Вы знаете, полковник, где она? – поинтересовался он.

– Никак нет, – продолжал я говорить уставными фразами.

– Тогда, – вздохнул генерал-полковник, – через десять минут жду вас у себя.

– Есть, – сказал я, и тут же услышал клацанье рычага.

Оставив командование на Башинского – Фермору я с некоторых пор не доверял, – я взял машину, благо их в штабе моей армии было достаточно, и отправился к Волостову. Со мной хотел было увязаться Филимон, у которого почти не было дел в последние дни. Мы все больше сражались без перерыва, денщик же сидел в тылу, хотя назвать это тылом было сложно, ибо часто оттуда можно было слышать шипение лучевых винтовок. Быт же мой организовывать было некогда. В кратких перерывах между боями я просто валился с ног, лишь иногда мне удавалось впихнуть в себя хоть немного еды.

Я прибыл в штаб Волостова вовремя. Генерал-полковник уже сидел в своем авто, правда, за рулем его сидел смутно знакомый шофер с унтерскими погонами. Вместе мы недолго покрутились по разбитым улочкам, припарковавшись у каким-то чудом оставшегося целым дома, где разместилась ставка фон Литтенхайма. Тут уже стояло достаточно много машин, и я на какой-то момент пожалел, что не взял с собой Хельга, тот бы уж точно нашел место, где приткнуться. Я же потратил на это едва ли не больше времени, чем на дорогу до здания ставки. Волостов, которому уступили место из уважения у его галунным погонам без звездочек, ждал меня у входа, нервно притопывая ногой и поглядывая на часы.

В здание мы вошли вместе. Я шагал вслед за генерал-полковником по узким коридорам, на каждом углу дежурили солдаты в гренадерских доспехах из личной охраны генерал-фельдмаршала. Мимо нас то и дело пробегали офицеры штаба с важным выражением на лице и какими-то бумагами в руках. Пропускать Волостова они еще были согласны, но вот какой-то полковник, тем более, в не особенно чистой повседневной форме, авторитетом для них не был. На меня бросали недовольные взгляды, однако все-таки пропускали, наверное, ответный взгляд мой был слишком уж красноречив. Да и руку я держал на кобуре с трофейным револьвером, тоже весьма недвусмысленный жест.

На совете у фон Литтенхайма были, как пишут в пьесах, те же, даже от демонов присутствовали только лорды Евронимус и Саргатанас. Последний уже успел сильно измениться, став больше похожим на жутковатое шипастое насекомое, покрытое стальным панцирем, но стоящее на двух ногах и при всего одной паре рук.

– Ну вот, – видимо, генерал-фельдмаршал ждал только нас с Волостовым, – виновники торжества прибыли. Можно начинать совет. Лорд Евронимус, это была ваша инициатива, так что, прошу вас, изложите ваше видение ситуации на фронте.

– Мы уже практически победили, – решительно заявил предводитель демонов. – У врага недостаточно сил, чтобы удержать даже то, что осталось в их руках. Мы уже сейчас можем решить проблему последних альбионцев одним артобстрелом. Однако, я понимаю, этот метод для вас неприемлем.

– Верно, – согласно кивнул Литтенхайм. – Не забывайте, что Эрине в самом скором времени предстоит стать одной из провинций нашей империи. Вы ведь не собираетесь претендовать на нее, не так ли?

– Нет, не собираемся, – не стал спорить Евронимус. – Нам вполне достаточно двух планет с повышенным радиационным фоном. Радиация, смертельная для вас, людей, является источником нашей жизни. Мы не умираем без нее, конечно, но все же при повышенном фоне чувствуем себя намного комфортней. И как же будет называться новая провинция Доппельштерна?

– Это уж пускай решают чиновники с Рейнланда, – отмахнулся фон Литтенхайм, – наша задача завоевать провинцию для империи. И население ее должно как можно скорее принять смену власти. Именно смену власти, а не кровавое завоевание. Скоро забудется, сколько народу мы положили в войне. Тем более, что многие будут считать, умирали-то солдаты, а это их работа. Коллаброционистов во все времена хватает. Нам не нужны символы сопротивления, в который точно превратится расстрелянная нами из тяжелых пушек столица. В этом случае, даже подписанная вице-королем капитуляция не исправит ситуацию.

– Довольно, – бесцеремонно прервал генерал-фельдмаршала демон. – Я и сам вижу резоны в том, чтобы не уничтожать последнее сопротивление. Мне тоже не нужны руины в сердце вражеской столицы.

– И для чего же вам целый центр Девелина? – поинтересовался желчный Бахмайер, который понимал, что кроме этого сказать ему, собственно, и нечего.

– Тут уж мои резоны, – улыбнулся Евронимус, и от улыбки его всем стало не по себе, уточнять ни у кого желания не возникло. – Штаб эринцев должен быть взят, а не разрушен. И чтобы проследить за этим я лично возглавлю наступление на участке полковника Нефедорова. Лорд Саргатанас вполне согласен с этим.

Похоже, железный демон был, как раз, очень даже против смены командования, однако дисциплина в армии наших союзников царила крепкая, и он не сказал ни единого слова против. Правда, и высказываться положительно тоже не стал.

– В таком случае, – заявил генерал-полковник Волостов, – кто будет главным на этом направлении?

– Я, как бы то ни было, главнокомандующий войсками демонов, – снова усмехнулся Евронимус, – так что, думаю, этот вопрос ответа не требует. Но могу сказать, вмешиваться в план атаки, я не стану. Фактически командовать будет лорд Саргатанас, я же останусь только наблюдателем. Да и на фронте стоит побывать хоть недолго, а то так ведь недолго и позабыть о том, как там, на переднем крае.

– А отчего именно на этом участке? – снова встрял Бахмайер. – Мне удалось продвинуться дальше вглубь вражеской столицы.

– Я знаю, чего вам это стоило, – отмахнулся Евронимус, звякнув синими латами. – Вы угробили без толку половину армии, доверенной вам. Не хотел бы такого командира своим демонам.

Лица пожилого строевика пошло багровыми пятнами, однако смолчал, потому что возразить на эти вполне резонные слова ему нечего.

– Полковник, – продолжил тем временем Евронимус, обращаясь ко мне, – вы, наверное, уже не успеете согласовать свой план наступления со мной. Но, думаю, это не особенно и нужно. Последний рубеж обороны врага можно и без подробных планов, – усмехнулся он. – Тут главное навалиться покрепче и раздавить врага.

– Мне кажется, – набравшись смелости, или наглости, ответил ему я, – именно такой подход и погубил тысячи солдат генерал-лейтенанта Бахмайера. Атаковать без продуманного плана хорошо закрепившегося противника – это прямой путь к сокрушительному поражению.

Лорд Евронимус рассмеялся в голос, даже пару раз хлопнул в ладоши, выражая свое одобрение. Бахмайер же, казалось, сейчас закипит от злости. Похоже, я нажил себе врага. И пусть умом генерал-лейтенант не блещет, а карьеру сделал за счет выслуги лет, по больше части, и умения четко выполнять поставленные задачи, как говориться, любой ценой, однако менее опасным он от этого не становится. Ведь недалекие люди бывают крайне злопамятными и склонны не успокаиваться до тех пор, пока их гордость не будет восстановлена. Но думать сейчас об этом было не ко времени.

– Однако того факта, что у нас нет согласованного плана действий, – заметил лорд Саргатанас, – это не меняет. Вы ведь, полковник Нефедоров, да и вы, господин генерал-полковник, – короткий кивок в сторону Волостова, – не частые гости в штабе моего корпуса. Видимо, вас смущают вторичные солдаты, хотя они при жизни были альбионцами. Но ведь это еще не повод для того, чтобы совершенно не согласовывать планы наших действий. В таком случае, чем вы, господа, лучше не раз уже упомянутого тут генерала Бахмайера?

Мы с Волостовым переглянулись. Бахмайер же стиснул челюсти с такой силой, что щеки побелели. Я даже со своего места, казалось, мог, прислушавшись, уловить скрип его зубов. Да кулаки генерал-лейтенант сжал так крепко, что кожа обтянула костяшки пальцев, сделав похожими кисти его рук на руки трупа.

– Довольно, – взмахнул рукой в каком-то повелительном жесте фон Литтенхайм, прекращая нашу пустопорожнюю дискуссию, – у нас еще три участка обороны врага, которые надо штурмовать. А времени на обсуждение планов атаки у нас не так много, чтобы тратить его на споры и выяснения отношений. Мы поняли вашу позицию, лорд Евронимус, надеюсь, что после совета вы с полковником Нефедоровым и генерал-полковником Волостовым успеете согласовать все планы атаки на вражеские позиции.

– Есть, – почти хором ответили мы с Волостовым.

Лорд Евронимус только кивнул, на уродливых тонких губах его блуждала неприятная улыбка.

Дальнейшее совещание прошло в совершенно штатном режиме. Командующие направлениями представляли свои планы, Литтенхайм выслушивал их, что-то уточнял, добавлял, спрашивал, и, в конце концов, утверждал. Так что закончилось все быстро. А после совета мы были вынуждены посетить еще один штаб. Похоже, генерал-полковник оказался прав на все сто, когда говорил, что отдохнуть перед атакой нам не придется.

Штаб Саргатанас расположил в одноэтажном здании, у дверного проема которого дежурили два демона в знакомых мне шипастых доспехах. Они и не пошевелились, когда мы проходили мимо них, даже взгляда не скосили ни нас с Волостовым, ни на командующего их армией.

Выбор Саргатанаса пал именно на этот дом, скорее всего, из-за высоких потолков. Даже в его прежнем виде, лорд демон легко поместился бы тут. В центре самого большого помещения стоял большой стол, устланный картами. Вокруг него мы и расположились.

– Нашей артиллерии не будет, – заявил лорд Евронимус, – как видите, всю ее затребовал себе, видимо, из чистой мстительности, этот ваш генерал Бахмайер. Однако отказывать ему не стоит. Пусть потешится вволю, раз уж ему так захотелось. В этой атаке все решать будет не артиллерия. Здесь ситуация будет зависеть от нас с вами, и от каждого нашего солдата. Будь он человек, вторичный солдат или демон.

– Считаете, мы без вас этого не понимаем? – поинтересовался генерал-полковник. – У нас мало времени, чтобы тратить его на пустые слова.

– В таком случае, – ничуть не обиделся предводитель демонов, – я жду ваших конструктивных предложений.

– Полковник, – кивнул мне Волостов, – вам вести людей в бой, так что вам и карты в руки. Доложите нам свои соображения.

– Слушаюсь, – кивнул я. – Я бы рекомендовал стандартную тактику. Первыми идут оживленные мертвецы, они обнаружат вражеские пулеметные точки и пушки. Затем мои люди под прикрытием огня ваших демонов, лорд Саргатанас...

– Нет, нет, нет, – решительно помахал рукой Евронимус. – Вы уже несколько дней пробуете подобную тактику, и к чему это приводит? Для того, чтобы прорваться оборону альбионцев нужен какой-то нетривиальный ход. Из докладов Саргатанаса я понял, что именно такие ходы вы, полковник, демонстрировали с самого начала войны. Начнем хотя бы с атаки на Килкенни через вокзал, взятие Серых гор. Вы сильно рисковали, когда отдали приказ нашим орудиям отрыть огонь по альбионским крепостям, однако это был единственный шанс выиграть ту битву. Фурфур до сих пор в полном восторге и весьма недоволен тем фактом, что ему приходится прикрывать строевиков Бахмайера, а не вашу тяжелую пехоту.

– Я ведь тактик, – пожал плечами я, – и все эти ходы придумывал во время сражения. А тут, в штабе, нужно стратегическое мышление, его же у меня, кажется, нет напрочь.

– Оставьте, полковник, – махнул мне рукой Волостов, – вам давно пора переступить через линию, отделяющую штаб-офицера от генерала. Без этого галунного погона вам не видать. Так что подумайте, Нефедоров, хорошенько, – подбодрил он меня, – пора вам уже вырастать из штаб-офицерского чина.

Я потер подбородок, отметив, что его стоило бы и побрить перед визитом на военный совет к генерал-фельдмаршалу. И тот факт, что времени на это не было, оправданием вовсе не служит.

– Лорд Евронимус, – осторожно поинтересовался я у командующего демонов, – сколькими оживленными мертвецами вы располагаете?

– С тех пор, – ответил тот, – как нам удалось наладить линию в Килкенни, а также подвезти тела со всех фронтов... Я могу предоставить вам примерно миллион вторичных солдат.

– Думаю, – кивнул я, – этого будет достаточно. Их отправят в первую очередь, пусть атакуют вражескую линию обороны. Не просто прощупают, а завалят ее трупами. Как своими, так и альбионскими. Миллиона оживленных мертвецов вполне хватит, чтобы прорвать оборону на этом участке фронта. Ведь им неведомы страх смерти, паника. Они не разбегутся, даже если погибнет их большая часть. Для прорыва хорошо укрепленной линии обороны, где враг не собирается сдаваться, лучшего не найти. Когда же мертвецы прорвутся, а затем расширят брешь во вражеской обороне, за ними пойдут и наши с вами войска.

– В таком случае нам останется только преследовать отступающего врага по заваленным трупам улицам, – усмехнулся Волостов. – Не самая лучшая перспектива, не находите, полковник?

– Никак нет, – ответил я. – Я предпочитаю не гробить своих солдат в безумных прорывах...

– Когда можно подставить союзников, – не слишком вежливо перебил меня, криво усмехнувшись, Евронимус. – Верный подход, мне нравится. Вы – прирожденный стратег.

– Не думаю, что оживленные мертвецы, – пожал плечами я, стараясь изобразить равнодушие, – столь уж ценные солдаты. В отличие от демонов, например.

– Ресурс они, действительно, не особенно ценный, – согласился Евронимус, – но далеко не неисчерпаемый. Ведь снова оживить мертвеца, после того, как он был выведен из строя, уже невозможно. Мы запустили линию в Килкенни на полную мощность, однако теперь уже сказывается нехватка материала. Военнопленных ведь вы нам не отдаете в переработку.

От этих простых слов, вроде "вторичные солдаты", "материал", "ресурс" и особенно "переработка" меня мороз по коже продрал.

– Во время атаки на линию Студенецкого на Пангее, – заметил Саргатанас, – мы теряли несколько миллионов вторичных солдат на участках фронта длиной в пять километров.

– Не мудрено, – усмехнулся Волостов, – однако здесь линия обороны не столь прочна. Так что предоставленного вами миллиона мертвецов будет более чем достаточно.

На этом короткое совещание в штабе демонов было окончено. Мы с Волостовым покинули его и отправились на наши позиции. Быть может, это и было малодушием, но я взял с места дал полный газ, уносясь от здания штаба демонов как можно быстрее. Старался оправдываться тем, что у меня еще оставалось несколько часов на отдых перед атакой.

Однако поспать мне так и не пришлось. Не успел я, вернувшись, завалиться на постель, прямо в форме, только что сапоги снял, и прикрыть глаза, как услышал гудение клаксонов. Пришлось разлеплять веки, будто налитые свинцом. Оказывается, я проспал три четверти часа, а казалось, только секунду назад закрыл глаза.

На столе, рядом с картами, стоял таз с теплой водой. Заслуга Филимона Хельга. Я быстро умылся, обулся и быстрым шагом покинул свою комнату. Когда выходил из здания, меня уже даже почти не пошатывало от усталости.

Оказывается, на наши позиции прибыло подкрепление. Грузовики с эмблемами демонов, за рулем которых сидели их воины мелкой породы. Их стали звать бесами. Грузовые машины останавливались, их кузова открывались и оттуда выбирались знакомые медлительные фигуры оживленных мертвецов. Они были одеты в единую форму, видимо, линия в Килкенни работала не только на поднятие трупов, вооружены новенькими альбионскими лучевыми винтовками, а поверх формы носили легкую броню, тоже явно местного производства. Они строились ровными цепями, готовясь к атаке.

Вместе с ними прибыли и демоны во главе с Саргатанасом и Евронимусом. Похоже, командующий наших союзников не собирается отсиживаться в тылу.

– Последний удар, – зловеще усмехнулся Евронимус. – Пора атаковать. Завалим улицы Девелина трупами альбионцев. Пускай столица их превратится в ад! – В его словах, чувствовалась какая-то странная нервозность. Вроде бы раньше ничего подобного за ним не водилось. Хотя я его знаю не настолько хорошо.

Видимо, это заметил и Саргатанас. Он то и дело нервно косился на командующего. Но от комментариев разумно воздержался.

– Мертвецы подчиняются вам, – сказал я. – Вам и отдавать приказ о наступлении.

– Отлично, – кивнул Евронимус. – Командуй, Саргатанас.

Железный демон, который, кажется, еще сильнее изменился с нашей вчерашней встречи. Оброс новыми шипами, тело отливало металлом в свете не по-осеннему яркого солнца. Он развернулся к сопровождающим цепи мертвецов демонам, отдал приказ скрипучим голосом. И тут же цепи двинулись вперед. Мимо застывших демонов, выстроившихся за спинами лордов, мимо провожающих их сумрачными взглядами наших солдат. Многие из последних вовсе старались не глядеть на марширующих мертвецов, пусть те и проходили от них в нескольких шагах. Первые цепи покойников уже вышли на ничейную землю, а грузовики продолжали прибывать, из их кузовов выбирались все новые и новые "вторичные солдаты".

Вот уже заговорили вражеские пулеметы и орудия. Снаряды взрывались среди плотных шеренг мертвецов, раскидывая их в разные стороны. Но их это ничуть не смущало. Они продолжали свое молчаливое наступление, даже когда пулеметной очередью выкашивало целые цепи. На их место, равнодушно переступая через погибших товарищей, вставали другие. Часто им приходилось идти прямо по трупам. Но и это "вторичных солдат" ничуть не смущало.

А грузовики все прибывали и прибывали. Новые мертвецы выгружались, строились и тут же отправлялись в бой.

Больше всего это напоминало линию Студенецкого, только если смотреть с другой стороны. Волны мертвецов накатываются на оборону, разбиваясь о нее. Однако с каждым разом подбирались все ближе к "ежам" и проволочным заграждениям, из-за которых били пушки и пулеметы.

– Сейчас пойдут самые лучшие части, – заявил Евронимус. – Они станут большим сюрпризом для альбионцев.

Я не стал уточнять, кто же это будет. Все равно, сам сейчас увижу. Мы, втроем, стояли на моем наблюдательном пункте, на втором этаже. Я постоянно оглядывал линию фронта в бинокль, следя за волнами мертвецов, которых выкашивали пулеметные очереди, срезали смертоносные лучи. Демонам зрительные приборы не были нужны, они прекрасно обходились без них.

И вот появились те самые лучшие части, о которых упоминал Евронимус. Их солдаты ничем не отличались от других по внешнему виду, только присмотревшись в бинокль, я смог разглядеть оружие, которым они были вооружены. Тяжелые траншейные огнеметы. Один боец катил резервуар с огнесмесью, второй держал в руках зловещего вида брандспойт. Я лишь раз видел такие, еще в училище, на наглядной демонстрации. Тогда жуткие струи жгли манекены и макеты техники, а моя разбушевавшаяся фантазия рисовала какие-то прямо-таки адские картины. Помню, мне стоило известных усилий удержать в себе съеденное.

От пуль и смертоносных лучей огнеметчиков прикрывали телами мертвецы передовых цепей. И они же стали первыми жертвами адского пламени. Струи ударили, не щадя ни своих, ни чужих. Целая стена огня мгновенно выросла на вражеских позициях. Оно охватило солдат врага, превращая их в живые факелы. Один за другим замолкали пулеметы. Только орудия продолжали лупить все быстрее, уже не оглядываясь на точность. Но было поздно. Пламя огнеметов выжигало расчеты стоящих близко к линии проволочных заграждений, противоосколочные щиты не могли от него спасти. И лишь когда снаряды рвались среди шеренг огнеметчиков, в живые факелы превращались десятки наступающих мертвецов. Но при таком количестве это их – это уже не играло особой роли. Даже с моего наблюдательного пункта было видно, что наступления уже не остановить.