Текст книги "Эрина (СИ)"

Автор книги: Борис Сапожников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 23 страниц)

Вот только враг придерживался совершенно иного мнения по этому поводу. Палили без умолку орудия. На позиции, прямо под струи огнеметов выкатывались броневики, палящие из башенных пулеметов. Выезжали даже медлительные танки и самоходные орудия, правда, толку от одного, максимум двух выстрелов, что они успевали сделать, было мало. Мощные струи огненной смеси выжигали экипажи, оставляя от, казалось бы, несокрушимых боевых машин дымящиеся остовы.

– У меня осталось больше двух сотен тысяч вторичных солдат, – заметил Евронимус. – Неплохой счет, я думал, потери среди них будут больше.

Как он определил потери, не запрашивая никаких рапортов даже у Саргатанаса, я понять не мог. Однако прикинул цифры потерь, почти восемьсот тысяч, пусть и уже умерших однажды, бойцов. Даже уж, на мелочи лорды демонов не размениваются.

– Пора уже и нам выступать, – обратился ко мне Евронимус. – Вы не находите, полковник Нефедоров?

– Нахожу, – кивнул я. – Самое время.

Я первым спустился на первый этаж, прошел через здание штаба и вышел к своим бойцам. Меня уже ждали командиры полков ударного корпуса, готовые выступать в любой момент.

– Господа офицеры, – сказал я им, – через пять минут атакуем всем фронтом. Просьба не опаздывать.

И вот мы уже шагаем по трупам. В прямом смысле. Потому что вся "ничья земля" была завалена окончательно уничтоженными мертвецами. Из-за этого идти было довольно сложно, каждый раз приходилось думать, куда бы поставить ногу, чтобы не упасть. Не пройдя и половины заваленной телами "ничьей земли", мы уже в прямом смысле шагали по колено в крови.

Стена пламени перед нами начала спадать. Враг сумел-таки справиться с огнеметчиками.

– Бегом, – скомандовал я по общей связи, – марш!

И тысячи человек побежали, спотыкаясь о трупы под ногами, падая. Упавших подхватывали под локти, тащили дальше.

Линию обороны проскочили, кажется, даже не заметив. "Ежи" были перевернуты наступающими мертвецами, проволочные заграждения втоптаны в залитую кровью мостовую. Электроток "вторичным солдатам" не был страшен. Здесь на трупы старался уже не глядеть никто, слишком уж жутко выглядели их обожженные останки, черные людские скелеты, от которых исходил отвратительный смрад.

И вот наша армия снова разбилась на отдельные колоны, войдя в улицы города, ведущие непосредственно к его центру. Тут они были достаточно широкими, чтобы могли проехать наши броневики и даже средние танки. Однако их у нас не было. Бронетехнику использовали на других участках фронта. Мы шли, изредка стреляя в отступающих альбионцев. Их осталось не так много, после схватки с мертвецами. Большая часть осталась лежать на первой линии. Отходили эринцы беспорядочно, отстреливаясь на ходу. Кидали гранаты, однако, как правило, с такого расстояния, что повредить их взрывы нам не могли.

Мы почти без проблем добрались до последнего оплота вражеской обороны. Альбионцы сгрудились у крепкого здания, более всего походящего на многоквартирный дом. Казалось, в каждом окне его было по пулемету, а перед ним выставлены едва ли не все имеющиеся в распоряжении противника орудия. И они тут же открыли по нам ураганный огонь. На нас обрушился град пуль и осколков фугасных снарядов. Вот бы нам сейчас мертвых огнеметчиков – мигом бы выжгли врага. Но их не было, так что придется справляться своими силами.

Передовые цепи залегли под сокрушительным огнем. Я отступил за угол ближайшего дома, чтобы не отсвечивать лишний раз. Да и про помянутых Волостовым снайперов из "зеленых курток" я не забывал. Не хотелось бы схватить пулю или луч.

– Доложите, – вышел на связь генерал-полковник, – обстановку, полковник.

– Нас прижали, – ответил я. – Огонь слишком плотный. Враг засел грамотно. Всего несколько улиц выходит на площадь перед домом. Мы не можем преодолеть вражеский огонь.

– А что союзники? – поинтересовался Волостов.

– Я их не видел, – честно сказал я. – Ничего не могу сказать.

Действительно, демонов я не видел с самого начала атаки.

– Связи с ними тоже нет, – вздохнул на том конце генерал-полковник, и отключился.

Я вошел в здание через дальний вход, прошел через весь дом. Оказывается, на первом этаже его уже оборудовали пулеметную точку. В большом проломе же устанавливали драгунское орудие. Правда, бойцы были не моего полка. Но они узнали меня. Распоряжающийся здесь штабс-капитан подскочил ко мне, рука его взметнулась к шлему.

– Оставьте, штабс-капитан, – отмахнулся я. – В этом доме есть еще кто-то из наших?

– Четвертый взвод нашего полка, – доложил штабс-капитан, – затащил туда свои орудия. С ними еще взвод артиллеристов из приданных. Номер полка пушкарей, прошу простить, не назову. Забыл как-то поинтересоваться.

– Не столь важно, – кивнул я. – Вижу, враг еще не обратил на вас внимание.

– Мы со взводным-четыре решили одновременно огонь открыть, – доложил штабс-капитан. – Иначе толку мало будет. У врага преимущество в артиллерии, подавят нас в два счета.

– Правильно мыслете, – хлопнул я штабса по плечу.

– Вы наверх собираетесь, господин полковник? – поинтересовался тот. – Не стоит. Там в стенах таких брешей полно, – он махнул на дыру, в которой устанавливали орудие. – Когда по нам враг палить начнет, там будет очень жарко.

– Но лучшего наблюдательного пункта поблизости нет, – пожал я плечами. – Если что, думаю, успею укрыться за противоосколочным щитом. Не впервой, штабс-капитан. Я ведь не штабной полковник. Все больше на переднем краю.

Я поднялся по разбитой лестнице. На втором этаже работа, что называется, кипела. К пробоинам в стенах подтаскивали орудия, которых тут было четыре штуки, расставляли пулеметы, тоже защищенные противоосколочными щитами. Командовал тут всем моложавый капитан с усами щеточкой.

– Осторожнее, господин полковник, – тут же завел уже знакомую песню он. – Скоро тут будет очень жарко. Вряд ли враг станет мириться с нашим присутствием тут.

– Это я уже слышал сегодня, – усмехнулся я. – Но наблюдать я откуда-то должен. Не в землю же мне зарываться, в конце концов.

Я опустился на колено, укрывшись за щитом одного из орудий. Аккуратно высунулся из-за него, оглядывая в бинокль вражеские позиции. Мои бойцы пытались прорваться, однако ничего не получилось. Слишком плотным был вражеский огонь. А наши орудия пока еще не заняли свои места, чтобы поддержать их.

– И где, хотел бы я знать, наши пресловутые союзники? – задал риторический вопрос капитан. – Решили ограничиться отправкой на передовую толпы мертвецов с огнеметами?

– Возможно, – пожал плечами я, не открываясь от окуляров бинокля. Если честно, мне было не до разговоров.

И тут, словно привлеченные нашими словами, появились демоны. Оказывается, они тоже занимали позиции в домах, окружающих штаб-квартиру врага. Опередив нас, демоны открыли огонь из своих штурмовых винтовок.

– Пли! – чтобы не отставать от них, скомандовал взводный-4 неизвестного мне драгунского полка.

Все четыре орудия, расположенные на втором этаже, и те, что стояли на первом, присоединились к ним. Застрочили пулеметы, обрушивая на дом под альбионским флагом град пуль. Враг ответил ураганным огнем. Мне пришлось спешно укрываться за противоосколочным щитом. А его, кстати, в первые же секунды пробило в нескольких местах. Я даже не заметил, как с меня фуражку сорвало.

Высовываться из-за него у меня никакого желания не было. Хотя и стоило бы. Ведь внизу, скорее всего, началось наступление, ведь враг был вынужден перенести часть сдерживающего огня на соседние дома.

– Господин полковник, – находящийся неподалеку от меня капитан был вынужден связывать со мной по рации, такой грохот царил вокруг, – я вынужден попросить вас покинуть эту позицию. Здесь слишком опасно для командующего.

– Позвольте мне самому... – начал было я, но тут в стену ударил снаряд, снеся одно из орудий напрочь. Расчет его остался лежать на полу, точнее то, что от них осталось. На меня в этот момент смотрела стеклянными глазами оторванная голова капитана, взводного-4 неизвестного мне драгунского полка.

А потом вдруг стрельба со стороны врага как-то разом прекратилась. Я понял это по тому, что в течение нескольких минут ни одна пули, ни один осколок не пробили щит, за которым я укрывался. И я рискнул высунуться из-за него.

Быстрого взгляда через окуляры бинокля хватило, чтобы понять, враг нам не отвечает. В окнах не сверкали огоньки пулеметов, орудия – молчали. И только взрывы наших снарядов продолжали уродовать стену вражеской штаб-квартиры. Приглядевшись, я увидел, что расчеты вражеских орудий лежат вповалку, как будто они умерли в одночасье. Наверное, с пулеметными произошло то же.

Полковник О'Кейси рвал и метал. Он сменил на посту главнокомандующего генерала Даффи, сгинувшего в первых боях за Девелин. Его резиденция – дворец вице-короля – была идеальной мишенью для тяжелой артиллерии врага, и была разрушена в первые дни осады. Киллпатрик Даффи пропал где-то под обломками. Но теперь О'Кейси оказался в очень похожем положении. В одночасье оказаться практически беззащитным, лишиться пушек и пулеметов. Теперь наступающим штернам можно брать их голыми руками.

– Что это такое?! – кричал гвардии полковник. – Что стряслось с расчетами?!

– Излучение, – спокойно ответил ему комтур Карл Иоганн. – Господь защищает нас от него.

Рукой в латной перчатке он вытащил из-под брони обычный деревянный крестик, от которого исходило едва заметное сияние.

– Символы Его власти над нами, – добавил он, – не дают ему воздействовать на нас. Как и на тех, кто находится рядом с нами. Не стоит отходить далеко.

– Но откуда взялось это излучение? – удивился полковник О'Кейси.

– Лорд демонов, – ответил комтур. – Он идет сюда. И не хочет, чтобы ему кто-то мешал. Они редко проявляют свою силу в полной мере по многим причинам. Однако теперь лорд готов на все, лишь бы достичь цели.

– И какова же она, – всплеснул руками обессиленный гвардии полковник, – эта пресловутая цель?

– Этого я не знаю, – пожал плечами, звякнув доспехами, Карл Иоганн, – но в любом случае, достигнуть ее он не должен. Отступите к центру здания, там излучение не зацепит вас.

– А что будете делать вы? – задал глупейший, и, собственно, не требующий ответа, вопрос гвардии полковник.

– Выйдем ему навстречу, – все же ответил комтур, – и встретим, как подобает рыцарям Ордена Святой Девы Марии Тевтонской.

И отряд комтура, изрядно поредевший после боев за Девелин, где сложили головы и почти все Зеленые львы, включая остальных трех полковников, отправились в выходу из здания. Последнему же командиру эринской гвардии, вместе с пятью бойцами личной охраны оставалось только последовать совету тевтонов. Попадать под таинственное излучение, или что там сгубило расчеты орудий, не было желания ни у кого. Все хотели продать свои жизни подороже.

Тевтоны же вышли из здания, миновали молчащие орудия. Штерны и демоны не спешили расстреливать их, хотя сейчас отряд крестоносцев представлял собой идеальную мишень для всех их лучевых винтовок, орудий и пулеметов. Но те как будто ждали – чего-то или кого-то?

И дождались.

– Прекратить огонь, – скомандовал я, передавая приказ Волостова. А тот, в свою очередь, получил такой же от лорда Евронимуса.

Оказывается, командующий демонов сам уничтожил вражеские расчеты неким способом, о котором не стал распространяться. И теперь Евронимус сам шел к вражеской штаб-квартире. Нам же было приказано не стрелять.

Странные воины в тяжелых доспехах и длинных белых плащах, украшенных черными крестами, отчаянно напоминающих рыцарей с Пангеи, вышли из здания вражеской штаб-квартиры. Вооружены они точно так же, как и те, большие квадратные щиты, тоже с крестами, и длинные винтовки с лезвиями на стволах. Сейчас все стволы смотрели на медленно приближающегося лорда демонов. По команде рыцари – я стал называть их именно так – дали слитный залп по врагу. Но тяжелые пули лишь высекли искры из его синей брони.

Лорд Евронимус рассмеялся. Он легко поднял левой рукой свою длинную винтовку, навел ее на стоящих перед ним плотным строем рыцарей. Его выстрел имел куда больший результат. Трех рыцарей, стоявших в первом ряды просто превратило в кровавую кашу, в разные стороны полетели ошметки плоти и куски доспехов. Рыцари быстро заняли место павших товарищей – и выстрелили сами. На этот раз более прицельно. Крупнокалиберные пули не просто выщербили его броню. Фонтан темной крови вылетел из-под мышки. Густая, словно масло, она потекла по синей кирасе. Другие пули раскололи один из рогов, тот что меньше и короче, оставив только уродливый обломок, тоже сочащийся кровью.

Это, похоже, ничуть не смутило Евронимуса. Он бросил свою длинную винтовку, плавным движением обнажил меч, висевший в ножнах на поясе, и ринулся на рыцарей. Те успели выстрелить еще раз, но бегущий на них лорд демонов уже не обращал внимания на пули. Он с разгону врезался в рыцарей, с треском ударился в щиты, обрушил на противников свой длинный меч с широким клинком. И тут уж кровь, как говориться, полилась рекой. Рыцари пустили в ход лезвия на своих винтовках, но тех лишь отскакивали от прочной брони демона, а вот его оружие резало их доспехи, словно бумагу. Рыцари один за другим валились на разбитую мостовую, умирая под ударами меча. Пока не остался один.

Он отчаянно рубился с демоном, двигаясь, казалось, ничуть не медленней его. И в манере боя последнего рыцаря мне чудилось что-то очень знакомое. Как будто я уже не просто видел этого человека, а еще и сражался против него. Но как я не напрягал память, не мог понять, кто же это может быть.

Однако и он долго противостоять демону не мог. Широкий удар меча рассек рыцаря чуть ли не надвое. Сила его была такова, что рыцаря подбросило в воздух, и окровавленное тело рухнуло навзничь. И вот тогда началось самое странное.

Медленно, очень медленно, лорд Евронимус сделал шаг к зданию под альбионским флагом. На втором шаге он выронил меч. На третьем начал меняться. Лорд демонов, выглядевший еще более жутко из-за следов пуль на теле и доспехах, начал как будто съеживаться. Броня словно стала велика ему – и один за другим части ее стали падать. Оплечья, кираса, наручи и наголенники. Оставшийся рог рассыпался черной трухой. Второй мелкими камушками скатился по лысой голове.

Мельком в бинокль я сумел увидеть лицо лорда демонов. Оно стало совсем человеческим, и даже довольно молодым. Ему можно было дать не больше двадцати лет.

У порога стоял уже молодой человек, голый, как при рождении. На спине его был отчетливо виден чудовищный шрам, будто юношу, разрубили, как рыцаря в белом плаще с черным крестом, но он почему-то остался жив. Поднявшись на две ступеньки, он рухнул на пороге дома ничком. И я понял, что этот странный человек, только что бывший лордом демонов Евронимусом мертв.

Глава 17.

Гвардии полковника О'Кейси никто связывать или заковывать в кандалы не стал. Ограничились честным словом не оказывать сопротивления. Он ответил за себя, и за всех оставшихся в живых офицеров и бойцов Девелинского гарнизона. Те глядели на него исподлобья, однако отлично понимали, что таким образом он спас всем им жизнь. Даже офицерская честь осталась чистой, ведь столицу врагу сдал именно гвардии полковник и слово дал одно за всех, а это приравнивается к прямому приказу. Более всего пострадала их гордость.

Капитуляцию у О'Кейси принимал сам фон Литтенхайм. Она стала генеральной репетицией перед сдачей всей планеты. Гвардии полковник знал, что с орбиты со дня на день спустится челнок с вице-королем на борту, который, собственно, и подпишет все необходимые документы. А их, как был уверен О'Кейси, предусмотрительные штерны заготовили еще перед вылетом флота.

Ради такого дела, как сдача планетарной столицы, генерал-фельдмаршал вместе со всеми своими сопровождающими облачился в парадную форму. Так же поступил и гвардии полковник. Хотя и не очень любил парадные красные мундиры. Все-таки цветом его родины – Эрины – был зеленый, а тут о нем напоминали лишь клетчатые штаны, даже оторочка была золотой, как положено гвардейцам. И все же, он заставил себя надеть этот мундир и приказал всем офицерам и бойцам облачиться так же.

Штерны, конечно же, прибыли при полном параде, сверкая золотом аксельбантов и эполет на черных, зеленых и голубых мундирах. Литтенхайма гвардии полковник узнал сразу – не раз приходилось видеть его фото, все же один из виднейших военачальников врага. Однако среди стоящих перед ним офицеров и генералов, О'Кейси высматривал куда более скромного человека. Скорее всего, они стоит где-то во втором или третьем ряду, ведь он носит всего лишь полковничий чин, а в первых шеренгах плотно, эполет к эполету стоят генералы и даже пара адмиралов.

О'Кейси вполуха слушал Литтенхайма, произносящего вполне стандартные слова. Слышать их раньше гвардии полковнику, конечно, не приходилось, однако он знал наперед почти все, что может сказать ему генерал-фельдмаршал. И только когда тот поинтересовался, чего желает О'Кейси, зеленый лев тряхнул головой, сбрасывая охватившее его оцепенение.

– Я хотел бы увидеть полковника Нефедорова, – сказал он. О'Кейси очень хотелось посмотреть в лицо тому, кто фактически разгромил его. Ведь именно корпус Нефедорова, вместе с демонами, без поддержки штурмовой артиллерии, опираясь только на толпы оживленных мертвецов, прорвал оборону на своем участке фронта и стремительным маршем прошел расстояние до штаб-квартиры, преследуя отступающих защитников столицы.

Литтенхайм обернулся. О'Кейси проследил за его взглядом – и увидел высокого, довольно молодого человека в черной драгунской форме и полковничьих погонах. Что показалось зеленому льву особенно странным, ни груди его не было ни единого ордена, лишь пара неизвестных О'Кейси медалей.

– Полковник Нефедоров, – сделал четкий шаг вперед тот, на кого смотрел гвардии полковник. – Честь имею. – Он коротко кивнул и взял под козырек.

Зеленый лев внимательнее вгляделся в лицо драгуна. Он, действительно, был молод для своего высокого чина. Вряд ли ему давно сровнялось двадцать пять. Однако во взгляде полковника отчетливо читались далеко не юношеская горечь и даже мудрость, которую гвардии полковнику редко приходилось видеть у людей даже вдвое старше возрастом.

– Вы отлично воевали, полковник, – сказал О'Кейси. – Я удивлен, что таким крупным соединением командует всего лишь полковник. Думаю, вы все же недолго задержитесь в этом чине. Полковничьи погоны давно уже малы вам.

– От врага принимать похвалу вдвое приятней, – ответил на достаточно правильном альбионском Нефедоров, снова козырнув.

– Особенно, – грустно усмехнулся О'Кейси, – от врага разбитого.

Он протянул Нефедорову руку – и тот крепко пожал ее.

Я стоял над телами рыцарей, накрытых белыми плащами с черными крестами. В лицо я знал лишь одного из них. Но знал отлично. Слишком уж часто сводило нас коварная судьба. Или проведение. Или еще кто. Передо мной разрубленный почти надвое жутким клинком демона лежал бывший гвардии капитан Тевтонского полка Карл Иоганн фон Блюхер. Он же комтур Карл Иоганн Тевтон, под таким именем его знали здесь, на Эрине.

– Они прибыли с Саара или с самой Терры, – объяснял полковник О'Кейси, – чтобы помочь нам против ваших проклятых союзников. Но было слишком поздно. К тому времени пали Серые горы – и вы стремительным маршем шли на Девелин. Покидать планету они отказались. Их командир – комтур, заявил, что они прибыли воевать, а не бегать от врага. Хотя я уверен, он уже в тот момент понимал, что обречен. И, кажется, это его не сильно волновало.

– Значит, – задумчиво протянул фон Литтенхайм, – вот куда делся Тевтонский полк. Значит, переметнулись к терранцам. В Братство вступили. Даже орден им свой выделили.

Он тяжко вздохнул. Я отлично понимал, что скрывается за этим вздохом. Не так давно мы получили новую сводку о состоянии дел в Империи. Они не радовали. Мало того, что со всех сторон на нас обрушился враг, старясь отщипнуть по кусочку. Про спорные планеты уже и вовсе предпочитали не вспоминать, ибо все они были потеряны. Так еще и новости с Саара, где хозяйничали, как раз такие вот тевтоны, приходили самые невероятные. Местное население было разделено на несколько категорий и все права достались так называемой "чистой крови", все носители которой по невиданной закономерности носили немецкие фамилии.

Дело в том, что какая бы партия не была у власти, кто бы не сидел на троне, в Империи никогда не допускалось подобное разделение. На кого бы то ни было. Русских и и немцев, или саарцев, рейнландцев, померанцев, баденцев и вюртембержцев, или еще какого бы то ни было. Ибо именно такое деление, привилегии для одних и притеснения для других всегда ведут к распаду любого государства. Опыт нескольких тысяч лет учил этому, и наконец он был воспринят, причем во всех межпланетных государствах. А может быть, дело в том, что все они представляли собой многонациональные государства, и мой родной Доппельштерн был еще не самым ярким примером. В том же Тентейтоку более-менее мирно уживались более двенадцати или около того различных наций, со своей культурой и традициями, отличающимися порой кардинально. Объединяло все их только относительно схожая внешность.

И вот теперь снова проявило себя отвратительное явление, знакомое только по истории Последних веков, да еще немного по ранним этапам становления звездных государств. Имя ему национализм. А уж считал, наверное, по наивности, что оно изжито полностью. Оказалось, что нет.

По всей видимости, за это ответственны именно они. Такие же рыцари в белых плащах с черными крестами. Они загоняют неугодных и просто тех, в чьих жилах течет неправильная по их разумению кровь, в лагеря или попросту уничтожают. О выстроенных громадных печах крематориев, в которых сгинули тысячи людей, неспособных трудиться на новых хозяев Саара, знали, наверное, уже по всему Доппельштерну.

И эти люди теперь помогали нашим бывшим врагам воевать против демонов. Остается только задать себе риторический вопрос: куда катится весь на мир? И не проклят ли он.

Но я отбросил эти глупые мысли. Не до них мне сейчас было. Совсем не до них.

Я вернулся в строй.

Церемония капитуляции Девелина закончилась почти сразу после этого. Плененных гвардейцев увели куда-то. Скорее всего, они будут теперь квартировать вместе с вице-королем, недавно доставленным с орбиты. Нам же скомандовали разойтись.

Я тут же отправился к своему корпусу. Он занимал целый квартал эринской столицы. Солдаты и офицеры расположились в пустых домах. Правда, из их подвалов стали выползать люди. Жители Девелина, не пожелавшие покинуть родной город, или же те, кому было просто некуда идти. Они с опаской глядели на новых жильцов их домов. Я запретил пускать их в квартиры, пригрозил особо сердобольных или охочих до женского пола трибуналом.

Церемония передачи символических прав на Эрину, новое название планеты уже пришло с Рейнланда, мало отличалась от предыдущей. Теперь бывший изумруд альбионской короны, как называли эту планету, станет называться Тюрингия, причем даже со статусом Свободного государства. Небывалые вольности для только что завоеванного мира, однако, было вполне очевидно, для чего это было сделано. Это прямое продолжение действий, озвученных фон Литтенхаймом на военном совете перед решающим штурмом Девелина. Столицу планеты, правда, еще не переименовали, хотя я, лично, уверен – это будет сделано в ближайшее время. Ведь согласно политике ассимиляции все крупные города имперского мира должны носить названия, соответствующие национальному духу нашего государства. Звучащие либо на немецкий, либо на русской лад.

Я почти не запомнил церемонию. Лишь с любопытством глянул на вице-короля, одетого в сияющий золотом и бриллиантами вицмундир, традиционного для Альбиона красного цвета. Он снял с седой головы небольшую корону – малую копию той, что носит альбионский король – поцеловал ее и возложил на подушечку, что почтительно держал стоящий рядом с ним адъютант. Тот, держащийся настолько высокомерно, будто бы не его планета переходила под власть нашей империи, а совсем наоборот, передал подушечку с малой короной Литтенхайму.

Затем последовали длинные речи, которые я не слушал. Оставалось только надеяться, что говорить они будут не слишком долго. Стоять на плацу перед тем самым домом, на пороге которого загадочно скончался лорд Евронимус, было не то чтобы очень приятно. Погода испортилась окончательно. Небо затянули тучи. Задул пронизывающий ледяной ветер, от которого не спасали парадные мундиры.

А на следующий день после нее по войскам поползли слухи о скорой эвакуации. Слишком уж сильно мы были потрепаны в ходе удивительно короткой по современным масштабам, но очень кровопролитной войны. Мне совершенно не хотелось проводить инспекцию своего полка. По окончании активных боевых действий ударный корпус был расформирован за полной ненужностью. Теперь я снова командовал только своим полком. Мое представление на награды и генеральский чин, обещанные фон Литтенхаймом, ушли на Рейнланд, однако до ответа из столицы я оставался простым полковником. И надо было заботиться о вверенных мне людях.

Через три дня после церемонии перехода Эрины под власть Доппельштерна, я провел-таки смотр. И мне стало страшно. Я отлично понимал, сколько осталось от полка после Пангеи, но теперь их не было пусть и больше, вот только ненамного. И это при условии, что мы один раз получали пополнение. Слишком уж дорого мы заплатили за штурм Серых гор и взятие Девелина.

Полк потерял почти две трети личного состава. Были сильно выбиты командиры взводов, особенно стрелковых, ведь они всегда были на острие атаки. У артиллеристов хоть был шанс укрыться за противоосколочными щитами орудий. А уж те, что командовали малыми мортирами, и вовсе обычно находятся достаточно далеко от самых жарких мест, конечно, по меркам передовой.

Еще с изрядной частью бойцов – и солдат, и унтеров, и даже офицеров – придется расстаться. Вряд ли их оставят в армии, даже в столь суровое время. И самой большой потерей будет штабс-капитан Подъяблонский. Родовые доспехи подвели-таки его. Штабс-капитан получил слишком много ранений в этой и предыдущей кампаниях. На смотре он едва держался на ногах, его поддерживал под локоть поручик Данилевский. Но при ходьбе Подъяблонского сильно шатало, даже не знаю, каким колоссальным усилием воли ему удалось удержаться на ногах и даже достаточно ловко развернуться на каблуках, чтобы доложить мне о состоянии дел в его роте.

Уже после смотра я узнал, что он угодил в госпиталь, точнее вернулся туда. Штабс-капитан не поднимался с койки – обострились ранения, полученные еще на Пангее, да и новые к ним прибавились. Теперь ему полного абшида не миновать. А ведь молодой еще человек, мог бы служить, сражаться, но из-за дурацкой традиции с доспехами, передаваемыми из поколения в поколение, отправится в отставку. И на очень уж большую пенсию ему рассчитывать не приходится. Правда, Подъяблонский происходил из далеко не бедствующего рода. Вот только мне было очень неприятно думать, что доспехи штабс-капитана достанутся его сыну или просто следующему офицеру в роду. Пусть их и отремонтируют, но, боюсь, судьба их носителя будет не столь сильно отличаться от той, что постигла Ивана Виллимовича.

Слухи об эвакуации ходили все более упорные. Ведь уже и десантные корабли вывели на орбиту, самые потрепанные полки перевели ближе к столице. Ведь там был самые большой космопорт, возможно, единственный на всей Эрине, вернее Тюрингии, где можно было организовать бесперебойный поток челноков на орбиту, к десантным кораблям.

Однако с приказом не торопились. Генерал-полковник Волостов периодически отправлялся в штаб фон Литтенхайма, где проводились собрания. Скорее всего, генерал-фельдмаршал устраивал их, как только пребывали какие-либо новости с Рейнланда. Относительно эвакуации каждый раз сообщалось, что пока очень сложно сформировать достаточно большую армию, которая могла бы удержать под контролем целую планету. Это было вполне понятно, но недовольство в армии росло. Все хотели после войны отправиться домой, сидеть на захваченной планете, где нужнее полицейские части, чем военные, не было желания ни у кого. Тем более что местные жители, которых уже не было никаких даже формальных поводов держать в лагерях. Они возвращались в свои дома, а те оказались либо разрушены, либо заняты нашими войсками. Это уже стало причиной конфликтов. И далеко не все они были разрешены в нашу пользу, особенно когда дело касалось богатых жителей планеты, на которых собирались опираться в ходе ассимиляции. Это также не улучшало настроений в армии.

Масла в огонь добавляли новости из тыла. Хотя тыла как такового уже не осталось. Почти на всех планетах Империи разгорались большие или малые конфликты, явно подогреваемые извне. Ибо уже на Померании высадился экспедиционный корпус Альбиона – те явно желали отомстить нам за Эрину. Флот и космокрепости Баварии, основатель укрепленные после так называемого Инцидента, как стали называть все события той короткой войны, отбивал атаки бостонцев. Эмират и Тентейтоку пока не проявляли активных дел, однако за нападениями пиратских флотилий Конфедерации на наши планеты, возможно, стояли и они, потому что очень уж близко от их рубежей находились Вестфалия и мой родной Баден-Вюртемберг.

Все понимали, что с одной войны, скорее всего, попадут на следующую. И с кем придется сойтись, неизвестно. Быть может, с жаждущими немедленного реванша альбионцами. Или с бостонцами, над которыми пусть потешались, однако воинами они были не самыми плохими, тем более, что техника их уступала, пожалуй, только Кибертронику. Или с конфедератами, на чьих кораблях, по слухам, доставляли десанты солдат, говорящих на языках сарацин или теннов.

Краткой передышки, если ее, конечно, нам предоставят, будет, конечно же, недостаточно. А следом за ней нас кинут в новую кровавую мясорубку. И от этого становилось противно. Неведомая раньше тоска брала меня за душу.

Эвакуация, точнее смена войск, как официально именовали ее, заняла достаточно много времени. Однако как только первые челноки увезли солдат на орбиту для отправки домой, настроение в войсках быстро выросло. Солдаты, унтера и офицеры прощались с обретенными на фронтах друзьями-товарищами. Хлопали их по плечам, отправляя домой, гадали, где еще придется встретиться, кого будут бить в вместе в следующий раз. Те же челноки привозили с орбиты полицейские, жандармские и просто строевые дивизии. Было и несколько гренадерских. Они закрепятся в главных крепостях, вроде тех же Серых гор, укрепрайон которых спешно восстанавливался. Кстати, первыми прибывали как раз военные строители, с мощной техникой, приводя в порядок то, что мы разломали считанные месяцы тому назад.