Текст книги "Эрина (СИ)"

Автор книги: Борис Сапожников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 23 страниц)

Приказа о наступлении не было. Мы вяло перестреливались с альбионцами, швыряли друг в друга мины из малых мортир. Нас защищали брустверы и противоосколочные щиты. Противника – схожие укрепления, да к тому же усиленные рельефом местности.

Гору, занимаемую альбионцами, за дни, прошедшие без толку, я изучил вдоль и поперек. Часами глядел на нее в бинокль, прикидывая так и этак план грядущей атаки. Ведь первой в бой пойдет именно моя бригада, а уж за ней – гренадеры и третьим эшелоном строевики. И уж если нам проламывать вражью оборону, надо ее как следует изучить. Белые облачка – залпы орудий. Устремляющиеся в небо серые столбики – малые мортиры. А вот блестят на солнце линзы бинокля – офицер-альбионец глядит на нас и прикидывает, когда же будет атака. Задается, наверное, вопросом: почему нет тяжелых орудий? И не выстроена ли эта линия только для того, чтобы сковать действия Королевской армии Альбиона на этом участке фронта?

А ведь для стрельбы прямой наводкой позиции противника подходят как нельзя лучше. Выстроенные на постепенно повышающемся склоне большого холма, они были крайне уязвимы для огня демонских пушек. Брустверы их не защитят – черные шары, сверкающие молниями, будут залетать в самые окопы, уничтожая сотни людей. Да и орудиям придется не лучше. Осталось только дождаться союзных артиллеристов.

Я поймал себя на мысли, что больше не думаю о них, как о демонах. Они стали для меня союзниками, как их было практически приказано официально именовать. Я отогнал предательскую мысль, понимая, что она очень скоро вернется. Скорее всего, этим же вечером, когда я буду валяться в блиндаже, глядя в бетонный потолок. В такие моменты только немые разговоры с Еленой спасали меня. Как и я, она не одобряла нашего союза с демонами, ведь ей, в качестве фенриха Шварца, пришлось пройти через горнило Пангеи. И вряд ли мои новые мысли понравятся ей. Но я все же поделюсь с ней, пусть даже сейчас мог представить себе взгляд Елены.

Но и это занятие быстро наскучило мне. Мы рассмотрели позиции альбионцев, прикинули несколько вероятных мест прорыва, в зависимости от урона, нанесенного демонскими пушками. Так что вскоре в форте беседовать стало не о чем. Ожидание давило могильной плитой. А ведь альбионцы, наверное, уже уверились, что мы тут выстроили линию фронта для проформы и сковывания сил, и успокоились. Славный их ждет сюрприз, правда, никто из нас не знал, когда именно. Мысли и разговоры плавно перетекали с любой темы на наших союзников – и затихали сами собой. При этом кто-нибудь обязательно выходил из форта. Проветриться, так мы это называли, потому что это стало самым частым предлогом для ухода. Как будто после упоминания о демонах в форте повисал вместе с молчанием невыносимый запах серы.

Так тянулись наши дни до свежих вестей от разведки.

Глава 12.

Поначалу об этом только шептались, боясь спугнуть небывалую удачу. Болтали только молодые уоренты да лейтенанты, которые были немногим старше. Говорили о бостонском транспортнике, не то прорвавшемся с боем (во что никто, конечно же, не верил), не то обманом проникнувшем в систему Эрины. И вез этот транспорт, а другим сведениям громадный грузовой корабль класса «Cargo XXX» бомбардировщики. Самые тяжелые бомбардировщики, какие только имелись и Соединенных планет. Настоящие «Летающие крепости», куда там родным бомбардировщикам. Теперь под них готовят аэродромы, и не где-то, а в непосредственной близости от мест базирования истребительной авиации. В каких-то считанных милях, не дальше.

– Бостонцы, – рассказывал Кржиж капитану Беднаржу с юным задором, который что самое странное вовсе не раздражал бывалого летчика, – еще и своих специалистов прислали. Производство деталей к самолетам налаживать и все такое. – Уорент сделал неопределенный жест рукой. – Их понятное дело, дальше ремонтных цехов не пускают. Но как только с помощью этих специалистов наладят мощности, начнется что-то невероятное.

– Да уж, – вздохнул знакомый с планами командования из первых рук Беднарж, – дело задумывается небывалое. Штернов хотят одним ударом выкинуть с планеты. Собрать кулак из всех присланных "Крепостей" – и устроить один, но грандиозный налет всеми силами. Работы нам будет непочатый край, скажу я тебе, Алеш. Прикрывать всю эту армаду. А уж штерны драться за небо будут изо всех сил.

– Так посчитаемся за Марцина! – радостно воскликнул Кржиж, который воспринимал месть за погибшего ведомого капитана, как личную вендетту.

– Дело надо делать, уорент-офицер Кржиж, – возможно резче, чем стоило бы, осадил его Беднарж. – Мы можем и не встретиться с красным самолетом. Бомбардировщики пойдут широким фронтом, и мы вполне возможно будем драться на разных его краях.

Уорент после его слов как-то сник, и Беднаржу захотелось даже попросить у него прошения за резкость и отечески потрепать по плечу. Чувствую, что начинает размякать, капитан козырнул Кржижу и поспешил покинуть офицерскую столовую, где оба обедали. Расстроенный уорент остался сидеть, глядя на тарелки с остатками еды, и даже на призывный взгляд подавальщицы никак не отреагировал. Юноша пользовался успехом у барышень, и, как правило, не отказывал им во взаимности, но не в этот раз.

Генерал-фельдмаршал пребывал в крайней степени гнева. Он – бушевал. Взгляд грозного командующего метал перуны. Кулак опускался на стол, застеленный картами подобно молоту. Голос гремел грозовым громом.

– Упустили! – гремел он. – Как вы это допустили?! Адмирал фон Грюнвальд, я к вам обращаюсь! Ответьте мне, довольно уже строить из себя изваяние!

То ли упоминание неформального прозвища, то ли громогласность генерал-фельдмаршала, которую пусть и частично, но передавала налаженная видеосвязь с орбитой, заставили Изваяние говорить.

– Бостонцы использовали некие технологии, недоступные нам, – ответил Грюнвальд. – Союзники слишком поздно информировали нас о его появлении, перехватить грузовик мы просто не успели.

– А без их помощи вы не могли обнаружить грузовой корабль такого размера?! – продолжал греметь Литтенхайм.

– Вы пропустили мою первую фразу, генерал-фельдмаршал, – промолвил Грюнвальд. – Повторю специально для вас. Бостонцы использовали технологии, недоступные нам. И благодаря этим технологиям, они смогли скрыть корабль класса "Карго три икса".

– И откуда у бостонцев могут быть эти технологии? – стал несколько тише генерал-фельдмаршал. Обвинения в тупости он, конечно, адмиралу не простил, но и прислушиваться к его словам стал несколько больше.

– Подобными могут обладать наши союзники, – задумчиво потер длинными пальцами подбородок, – ведь они все же смогли обнаружить грузовой корабль. И Кибертроник, потому что об их реальном уровне технологического развития мы ничего не знаем.

– Теперь киберы пришли на помощь бостонцам, – сделал вывод Литтенхайм, – а те, в свою очередь, альбионцам. Выходит, мы теперь воюем уже с тремя государствами.

– Открытых военных действий против нас пока никто не предпринимает, – пожал плечами Грюнвальд, – но экономически поддерживать наших врагов будут многие. Ну да это не нашего с вами ума дело, генерал-фельдмаршал.

Адмирал был просто убийственно серьезен. И возразить ему фельдмаршал не мог никак. Тем более, что чудом налаженная видеосвязь с орбитой стремительно ухудшалась. Литтенхайм дал "отбой".

– Раз уж из космоса нас не прикрыли, – несколько более спокойным голосом произнес генерал-фельдмаршал, – надо справляться на земле. Что наша разведка скажет относительно груза, доставленного на планету.

Вот тут и настал поистине звездный час генерал-майора Кулеши.

– Разрешите, – сделал он шаг вперед, подходя ближе к креслу Литтенхайма.

– Генерал-майор, – кивнул тот с ледяной улыбкой, – оправдаться желаете.

Кулеша молча проглотил эти слова, и начал докладывать.

– После боя за поезда, – произнес он, – я решил, что раз альбионцы потеряли достаточно много истребителей, то в их обороне образуется изрядная прореха. Вот и решил рискнуть. Кинул туда сразу истребительную эскадрилью. И не прогадал! Тогда мне еще не было известно о бостонском транспорте, потому я не придал значение тому, что обнаружили мои разведчики. А нашли они, господин генерал-фельдмаршал, – не удержался от театральности Кулеша, – ни что иное, как взлетно-посадочные полосы. В процессе постройки, так сказать. И они должны получиться очень длинными. Самым тяжелым бомбардировщикам, какими располагает Альбион, не нужны подобные. Только бостонские "Летающие крепости" нуждаются в полосах такой длины. И строили их всего в нескольких километрах от линии фронта. Строили весьма кучно, как будто собирают кулак.

– Я, конечно, не великий стратег воздушного боя, – пожал плечами Литтенхайм, – но даже я отлично понимаю, что это обычная тактика. На основании данных вашей разведки вы делаете вывод, что бостонский грузовой корабль привез самолеты. Весьма сомнительный, надо сказать.

– Отнюдь, – поддержал истребителя генерал-лейтенант Штернберг. – Я лично ознакомился с данными разведки, и могу вполне уверенно заявить, альбионцы готовят небывалую по масштабу воздушную операцию. Полосы по моим расчетам могут вместить не менее тысячи тяжелых бомбардировщиков класса "Летающая крепость". И полосы строятся настолько кучно, что аэропланы будут стоять, что называется, крыло к крылу. Они сосредоточены на очень узком участке фронта.

– Тысяча бомбардировщиков "Летающая крепость", – этот вывод заставил фельдмаршала задуматься, – на узком участке фронта. И чем это может нам грозить? – Он более-менее понимал чем, но хотел услышать подтверждение или опровержение от Штернберга.

– Расположение на узком участке, – ответил генерал-лейтенант, – говорит о том, что противник собирается с этого аэродрома только взлетать. Запаса хода стратегических бомбардировщиков хватит для того, чтобы садиться уже в глубоком тылу. О том же говорит тот факт, что на аэродроме при повторных фотосъемках не были обнаружены ни склады для бомб, ни зарядные генераторы силовых установок. Отсюда можно сделать вывод, что враг собирается нанести нам быстрый и могучий удар, от которого мы может уже и не оправиться.

– Вы не преувеличиваете? – поинтересовался Литтенхайм, хотя сомнений в его голосе не было.

– Даже если каждый самолет альбионцев несет на себе порядка одной тонны бомбового вооружения, – объяснил Штернберг, – нам на головы обрушится тысяча тонн. Этого достаточно, чтобы сровнять с землей, например, столицу нашей империи. И пыли не оставив от дворца кайзера.

Последний эпитет был, конечно, художественным преувеличением, но он подействовал на генерал-фельдмаршала.

– Мы всегда готовы к отражению воздушной атаки, – произнес он, – но я прикажу всем пребывать в полной боевой готовности. Однако главной нашей защитой будете вы, генерал-лейтенант.

– Эта задача почти полностью возложена на генерал-майора Кулешу, – заявил Штернберг. Командующий истребительной авиацией гвардейски щелкнул каблуками

– Вот и оправдайте доверие, – махнул ему Литтенхайм. – Готовьте ваши аэропланы, нечего торчать на советах.

– Есть, – ответил Кулеша и строевым шагом, тяня носок, как на параде, покинул фельдмаршальский форт.

– Прошу прощения, господин генерал-фельдмаршал, – подойдя к Литтенхайму так близко, что слышать его мог только он, произнес Штернберг, – но зря вы так с Кулешей обошлись. Он толковый командир, и без него мне было бы очень сложно управляться со всей авиацией. Пусть ее и куда меньше, чем было на линии Студенецкого, но я ведь бомбардировщик, в истребительной авиации разбираюсь слабо. На Пангее мне помогал генерал-майор фон Кернер, но он погиб в бою с демонами. Теперь во всем, что касается истребителей я полностью полагаюсь на Кулешу.

– Пусть вымещает свою злость на альбионцах, – только и ответил генерал-фельдмаршал, раздраженно махнул рукой. – У нас слишком много дел, чтобы тратить время еще и на обидчивых летчиков.

Штернберг только тяжело вздохнул – и отступил к остальным генералам, собравшимся в фельдмаршальском форте.

Приказ о полной боевой готовности никого не застал врасплох. Он означал, что смены зенитчиков укорачиваются вдвое, чтобы пулеметчики и артиллеристы все время были свежи. А вот летчики истребительной авиации теперь практически жили в самолетах. Приходилось ночевать в кабинах, пока тянулись часы ночной вахты. Все это время силовые установки самолетов были подключены к зарядным генераторам, чтобы взлететь с полными батареями в любой момент.

Что ни день Кулеша инструктировал истребителей. Поднимать аэропланы в небо не разрешал приказ. Поэтому пилоты свободное от дежурств время посвящали теории воздушного боя в возможных условиях. И можно было увидеть престранную картину. Летчики медленно ходили друг за другом, держа в руках модели истребителей, отрабатывая воздушные маневры и тактику воздушного боя. Иногда к ним присоединялись и техники. Они изображали альбионские бомбардировщики, летящие плотным строем, для этого ведь вовсе не требовалось какой-либо сноровки. Иди себе да иди с игрушечным бомбардировщиком в руках, а когда кто-то из пилотов совершит удачный заход, и тот, кто играет прикрывающего альбионца не сумеет выполнить поставленную перед ним задачу, выходи из боя, заваливая модель на сторону и вниз. В общем, со стороны зрелище в высшей мере безумное, конечно, для человека незнакомого с летным делом.

Генерал-майор Кулеша не знал, что почти тем же заняты и пилоты Альбиона. Все готовились к грядущей в самом скором времени невиданной бомбардировочной операции. Штерны – принимать удар и уничтожать врага. Альбионцы – прикрывать такую громадную орду тяжелых самолетов. И еще неизвестно, чья задача сложней. Но что можно сказать точно, от результата этой воздушной битвы будет, скорее всего, зависеть вся кампания на Эрине. И демоны тут совсем не союзники Доппельштерну, слишком плохо у них с авиацией, да и со средствами борьбы с ней не лучше.

Все ждали только дня начала операции. Дня, в который решится все, по крайней мере, так считали, наверное, все летчики на Эрине.

Пришел же "тот самый день", как его называли альбионские летчики, конечно же, неожиданно для всех.

Аэродром подняли на два часа раньше обычного. Трубы из динамиков пели сигнал "весьма спешно" раз разом, как будто кто-то еще мог спать воистину мертвым сном и не слышать его. Пилоты и техники спешили к своим самолетам. Искрили под ногами заправочные шнуры – наступи на них кто, получил бы такой удар током, что вряд ли смог оправиться от него. Но никто не обращал на них внимания, привычно переступая, и стараясь держаться подальше от толстых искрящих проводов.

– Слетки закончились, парень, – хлопнул по плечу своего ведомого капитан Беднарж. – Теперь пришло время заняться делом.

Уорент-офицер Кржиж только в кивнул в ответ. Слов у него не нашлось.

Оба летчика прыгнули в свои машины, выкрикнули почти ритуальное "от винта" – и, прислушавшись к шуму моторов, дернули рычаги штурвалов на себя. Самолеты взлетали один за другим. Парами, как и положено истребителям, уже в воздухе перестраиваясь в эскадрильи.

– А вот и наши бомбардировщики, – произнес Беднарж.

Это было невероятное зрелище. Громадные самолеты, каждый из которых был в несколько раз больше любого истребителя. Что легкого "Персея", предназначенного больше для разведки, что "Гладиатора", на котором летал капитан Беднарж, или "Метеора" его ведомого Кржижа. Бомбардировщики "Летающая крепость" закрывали все небо, бросая тень на землю. На аэродроме как будто насупила ночь, не смотря на то, что солнце взошло не так уж давно. Техники, оставшиеся на земле, почти все замерли, подняв головы, и следили за полетом армады бомбардировщиков.

Казалось, прошло несколько часов, прежде чем на аэродроме снова стало светло. И было давно уже не утро, солнце близилось к полудню.

Их заметили рано, такую армаду не скрыть даже от космической разведки. Собственно с орбиты первыми и сообщили о ней. Даже радарная служба доложила только через несколько минут, когда аэродромы уже были подняты по тревоге.

Суета ничем не отличалась от той, что недавно царила у альбионцев. Носились, как угорелые, техники. Ругались на двух языках пилоты, грозя подогнать их кулаками и пинками. Кто-то даже замахивался, но дальше, конечно, дело не шло. И точно также искрили под ногами зарядные кабели, грозя неосторожному током.

– Без ведомого летаешь? – спросил у Кулеши Штернберг, практически на бегу остановившийся у выкрашенного красным самолета генерал-майора.

В небо поднимались все, вне зависимости от званий и должностей. Генерал-лейтенанту подготовили штурмовик, самый тяжелый, что был в составе воздушных сил армии Литтенхайма. Он был более-менее привычен старому летчику бомбардировочной авиации Штернбергу. За штурвал истребителя генерал-лейтенант бы сесть не решился.

– Не люблю, когда кто-то на хвосте сидит, – усмехнулся Кулеша.

– Прикроешь меня, если что, – протянул ему руку Штернберг.

– Договорились, – хлопнул его по подставленной ладони Кулеша.

Истребитель забрался в свой самолет, а генерал-лейтенант поспешил дальше, к своей машине. У тяжелого штурмовика его уже ждал второй номер, он же стрелок задней аппарели. Он отдал честь Штернбергу, тот козырнул в ответ и нетерпеливо махнул рукой. Столько бы генерал-лейтенант не обвинял Кулешу в мальчишестве, ему самому не терпелось подняться в небо.

Первыми армаду встретили зенитчики на линии фронта у Серых гор. Но их калибра явно не хватало, чтобы достать до летящих слишком высоко стратегических бомбардировщиков. Зенитки ведь были рассчитаны на оборону от пикировщиков и штурмовиков. Однако артиллеристы все же не смогли удержаться от стрельбы, когда небо над их головами почернело от крыльев. Снаряды рвались, оставляя в воздухе серые облака висящего какое-то время дыма, но повредить армаде не могли. Пулеметчики хотели подключиться к этой бесполезной потехе, однако их вовремя остановили. Палить им смысла не было вообще, только без толку пули тратить.

Но ни одной бомбы не упало на позиции штернов, что удивляло и пугало куда сильней самой армады. Когда небо очистилось от вражеских самолетов, зенитчики прекратили огонь. Солдаты и офицеры в траншеях опустили головы, как и техники на альбионском аэродроме, почти все они стояли, уставившись на чудовищную армаду, закрывшую солнце, казалось, на несколько часов.

– И куда они полетели? – спросил у меня майор Штайнметц.

– Сам хотел бы это знать, – ответил я.

– Подняться до потолка, – скомандовал Штернберг. – Всем держаться на максимальной высоте.

Самолеты летели друг другу навстречу. Два громадных воздушных флота сближались. Пройдут минуты – и начнется жестокая битва, которой еще не ведало небо Эрины. Радиостанции уже начали ловить переговоры противников, и вдруг генерал-лейтенант, услышавший знакомую по Пангее альбионскую речь, спросил на общем канале, понимая, что его слышат враги.

– Вызывает Орел-Один, генерал-лейтенант Штернберг, – сказал он, коверкая альбионские слова, – кто командует флотом Королевских воздушных сил?

– Бригадир Гилмур, – раздалось в ответ на языке Доппельштерна. – Снова споем, Штернберг? – поинтересовался он.

– Теперь тебе бомбить, – невесело усмехнулся Штернберг, – значит, и петь тоже.

– Я – спою, – произнес Гилмур. – Обязательно спою. Для меня честь сражаться с тобой, Штернберг.

– Для меня честь сражаться с тобой, Гилмур, – ответил Штернберг.

Воздушные флоты столкнулись, будто две кавалерийские лавы, обрушив друг на друга тысячи пуль. Экономить никто не собирался. Встретившиеся на предельной высоте истребители поливали друг друга длинными очередями, сверкая трассирующими пулями. В небе стало тесно от самолетов, бывало, они даже цеплялись крыльям во время особенно лихих маневров, а то и сталкивались, не успевая выйти из виража.

– Штернберг, – выкрикнул Кулеша, в бою не до званий, – уводи свои штурмовики вниз! Атакуй бомбардировщики! На этой высоте мои ястребки справятся!

– Есть! – ответил, не чинясь, генерал-лейтенант. – Штурмовики, за мной!

Эскадрильи штурмовиков начали падать на летящие несколькими десятками метров ниже бомбардировщики. Те ответили длинными очередями из спаренных пулеметов верхних турелей.

– Держись, – крикнул Штернберг своему второму номеру.

Его штурмовик закрутился в безумном штопоре, увертываясь от вражеских пуль. Зашел на цель – и утопил красную кнопку до упора, вдавив ее в штурвал. Трассирующие пули прошлись по фюзеляжу "Летающей крепости", вспыхивая при попадании. Сбить такую махину сходу не удалось даже тяжелому штурмовику, уничтожавшему танки с одного захода. Хотя, наверное, эти самолеты можно было сравнить с "Бобрами" или другой подобной техникой Доппельштерна. Правда, удалось заставить замолчать одну турель и наделать дыр в фюзеляже и крыльях, что было не так плохо.

Штурмовик нырнул вниз, пройдя меж двух бомбардировщиков, хотя пришлось едва ли не протискиваться, расстояние было исключительно маленьким. По меркам воздушного боя, конечно. Едва крыльями не чиркнули.

Выровняв машину, Штернберг потянул штурвал на себя, задирая нос. Сейчас вражеские самолеты были особенно уязвимы, что бы не говорила тактика воздушного боя. И пусть днища бомбардировщиков ощетинились стволами пулеметов, но противостоять заходящему штурмовику они не могли. Слишком уж неудобно стрелять в цель, когда она болтается где-то у тебя под ногами. Хищно оскалившись, будто дикий зверь, Штернберг снова надавил на гашетку. Авиапушки и пулеметы выплюнули длинные очереди. Теперь пули и снаряды вспороли брюхо "Летающей крепости". Вспыхнула задняя турель. Но самый большой урон был нанесен двигателям. Левое крыло получило самую длинную очередь из авиапушки. Громадный самолет закачался, словно пьяный и начал валиться на сторону. Двигатели заискрили, пропеллеры остановились, замерев.

Первая победа на счету генерал-лейтенанта Штернберга в этом бою.

Что бы он там не говорил уоренту Кржижу, капитан Беднарж искал красный самолет. Он словно безумец носился над полем боя, вступал в короткие перестрелки, но настоящих схваток избегал. Когда помогал товарищам, когда давал короткую очередь по врагу, когда подставлял истребитель с орлами на крыльях под пулеметы ведомого. Молодой Кржиж записал на свой счет три победы, подтвержденных снимками фотопушки, уже один враг рухнул, прошитый длинной очередью. Но победой назвать это язык не поворачивался. Потому что враг, падая, врезался в бомбардировщик – и оба самолета скрылись в пламени взрыва. Осколками посекло и пару соседних «Летающих крепостей», те хоть и удержались в воздухе, но теперь уже не могли выдерживать общую скорость. Строй бомбардировщиков был нарушен еще в одном месте.

А Беднарж продолжал свою охоту. Не он, отчаявшись, выкрикивал в открытый эфир оскорбления пилоту красного истребителя на ломаном языке штернов. Но тот либо не мог разобрать его слов в общем гаме, либо попросту игнорировал. Это не имело значения для капитана. Он найдет своего личного врага – и покончит с ним. Чего бы это ему не стоило! И сделать это надо с первой попытки, снова искать его по всему небу возможности уже не будет. Поэтому Беднарж берег патроны, выдавая не больше трех выстрелов одной очередью, да и только лишь с беспроигрышных позиций. За несколько часов сражения на его счету еще не было ни одного сбитого врага. И все же усилия капитана Беднаржа увенчались успехом. Он нашел красного штерна.

– Без ведомого летаешь, – прошипел змеем капитан, сжимая руки на штурвале.

Штерн как раз обрушивался на бомбардировщик, изрешечивая его очередями тяжелых пуль и снарядов. Они буквально вспороли тяжелый самолет – вспыхнула от попаданий трассеров стеклянная кабина, от массы попаданий оторвалось левое крыло, аэроплан завалился и ухнул вниз, закручиваясь в жутком штопоре.

Беднарж воспользовался этим. Он пролетел через облако обломков и дыма, оставшееся на месте бомбардировщика – и выскочил буквально под носом у красного штерна. И вот тут уж оторвался по полной. Вдавил кнопку гашетки в штурвал до упора. Все четыре пушки выплюнули длинные очереди. Беднарж особенно не целился – штерн плясал в перекрестье его прицела.

Красивое лицо капитана, обычно нравившегося женщинам, сейчас будто изморозью покрылось. Губы поджаты, зубы стиснуты, словно от боли, кожа побледнела не только от холода высоты, глаза блестят инеем. Это был не охотник – это был хладнокровный и расчетливый убийца.

Но противник ему достался не хуже. Не смотря на неожиданность появления Беднаржа, он ловко ушел от длинных очередей, получив всего несколько попаданий, мало повлиявших на состояние его аэроплана. Прокрутившись в многократной быстрой бочке, он дал очередь по самолету Кржижа, что стало для ведомого весьма неприятным сюрпризом. Молодой человек нырнул вниз носом, будто клюнуть кого-то попытался. Безжалостные пули штерна разбили не кабину аэроплана, а его хвост, изрешетив руль, делая машину практически неуправляемой.

Беднарж не заметил этого. Глаза его были прикованы только к красному самолету врага. Для капитана существовал только он. У него имелось большое преимущество перед Штерном. Тот тратил патроны и снаряды не задумываясь, в то время, как альбионец берег боеприпасы, отказываясь даже от стопроцентных побед. И вот теперь Беднарж использовал его с полной отдачей. Стоило только штерну попасть в перекрестье хоть на секунду, как Беднарж вжимал красную кнопку, на которой были вырезаны череп и кости – дань бесшабашной юности – посылая в него длинные очереди. Пушки "Гладиатора" тут принимались плеваться огнем. Но ловкий штерн каждый раз уходил, казалось, в самый последний миг. Смерть вжикала над ним своей косой, но достать не могла. Красный штерн играл с ней прямо-таки с каким-то даже удовольствием.

– Вот ведь нарисовался на мою голову, – бурчал генерал-майор Кулеша, – хрен сотрешь.

Он как раз отметил вторую чистую победу в этом бою, что было большой удачей для летчика даже его класса, и собирался уходить. Заряда в батареях было – только до аэродрома дотянуть. Патронов к оружию – на минуту хорошего боя не хватит, на пару очередей всего-то и хватит. Но сбросить настырного альбионца с хвоста никак не удавалось. Тот будто бы ни разу не выстрелил за все время воздушного сражения – тратил снаряды к авиапушкам почем зря.

Самолету Кулеши уже несколько раз досталось. Он дергался от попаданий почти случайных снарядов. Пока это не особенно беспокоило его, однако еще пара-тройка таких случайностей – и генерал-майору придется туго. Значит, ему надо в струнку вытянуться, но сбить чертова альбионца, пусть даже после он останется без единого патрона. И вот тут дефицит боеприпасов может сыграть с ним дурную шутку.

Кулеша потянул рычаг на себя, уводя самолет в небо. Резкими движениями он бросал машину из стороны в сторону, увертываясь от длинных очередей, которыми словно кнутом хлестал его альбионец. Достигнув потолка своего аэроплана, Кулеша потянул рычаг на себя до упора – и неожиданно вырубил двигатель. Самолет перевернулся кверху брюхом. Вестибулярный аппарат генерал-майора, отличавшийся завидной крепостью, от такого надругательства взвыл. Аэроплан рухнул вниз, казалось бы полностью неуправляемый.

Беднарж ждал чего угодно, каких угодно фигур высшего пилотажа, но только не такого безумия. Нигде. Ни в одном учебнике не было описании ничего подобного. И вот штерн уже выравнивает свой самолет, в то время, как не успевший выйти из виража альбионец буквально висит, представляя из себя идеальную мишень. Много патронов штерну не понадобилось. Кабина капитана Беднаржа вспыхнула от трассирующих пуль.

Альбионец, потомок светланцев, не пожелавших влиться в Империю Двойной звезды откинулся на спинку, захлебываясь кровью. Его самолет достиг потолка, а потом начал заваливаться, словно пытаясь из зависти к врагу повторить его маневр, но не сумел выровняться – и ухнул куда-то вниз. Туда, где дрались такие же, как он.

Довольный еще одной победой генерал-майор Кулеша плавно развернул самолет, собираясь отправиться к аэродрому. Он слишком расслабился. Стал неосторожен. Не принял в расчет ведомого Беднаржа. Подумал, что раз разбил тому руль, то его уже можно списывать в отбой. Но парень оказался на диво упорен. Каким-то нечеловеческим усилием он сумел вытянуть самолет на ту же высоту, хоть и сильно отстав от ведущего. И теперь уже аэроплан Кулеши представлял идеальную мишень. Кржиж надавил на гашетку, выпуская одной длинной очередью все снаряды к авиапушкам своего "Метеора". Расстояние между машинами было великовато, и будь он вооружен пулеметами, самолету Кулеши ничего бы не грозило. А вот снаряды авиапушек – другое дело. Они прошили обшивку аэроплана и тело генерал-майора. Правда, били уже на излете, а еще и потеряв силу, и Кулеша остался жив. Снаряды пробили оба бедра генерал-майора, раздробили плечевую кость. Кулеша надсадно кашлянул кровью, в горле и грудь клокотало что-то неприятное, как когда он сильно простудился.

Кржиж же не сумел удержать самолет – тот сорвался в неуправляемый штопор. Разбитые рули отказывались работать, разорванные тросы хлестали по фюзеляжу. И прыгать было нельзя. Внизу шел бой, свистели пули снаряды, проносились истребители и штурмовики, а ниже летели плотным строем бомбардировщики. Парашютиста ждала там верная смерть. В самолете же еще был пусть и эфемерный, но хоть какой-то шанс выжить.

Кржиж счастливо миновал все опасности, сумел даже разминуться с бомбардировщиком, но внизу его ждала земля. Посадить самолет его никак не удастся – рули разбиты, тросы хлещут по фюзеляжу. Как ни тянул Кржиж рычаг на себя, аэроплан отказывался слушаться его. И прыгать из неуправляемого штопора – полное безумие. От Кржижа ничего не останется в любом случае.

Молодой человек в этот момент понял, что хоть и не мертв сейчас, но на самом деле его уже нет среди живых. Он закрыл глаза, сложил руки и принялся читать молитву. Главное, успеть прочесть ее до того, как самолет врежется в землю.

Генерал-майору Кулеше его самолет казался хромым калекой. Он припадал на одно крыло, его приходилось выравнивать судорожными рывками рычага. Мотор так и норовил заглохнуть – из-под капота сыпались искры. Пропеллер вертелся с перебоями – и они случались все чаще. Но аэроплан продолжал полет, не смотря ни на что.

Долетев до аэродрома, который видел через багровую пелену, застящую глаза, Кулеша начал медленно заходить на посадку. Мимо всех взлетно-посадочных полос, прямо на заросшее аккуратно подстриженной травой поле. В полосы бы он сейчас все равно ни за что не попал. Теперь уже нельзя было резко поддергивать рычаг, чтобы выровнять самолет, надо было работать плавнее.