Текст книги "Эрина (СИ)"

Автор книги: Борис Сапожников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 23 страниц)

Он вновь приник к прицелу, диктуя наводчику команды. Затем по привычке поднял руку, приложившись кулаком о металлический потолок. Усмехнулся – и скомандовал:

– Огонь!

Сорокапятка, установленная в башне броневагона рявкнула, швырнув снаряд в альбионский поезд. Тот угодил во второй вагон, взорвавшись внутри него. Вот теперь разрушения Бешу понравились. Почти половина вагона разлетелась деревянной щепой, оставшаяся часть его местами горела, местами дымилась.

Скорее всего, почти все, кто сидели внутри, теперь мертвы. Значит, пора заняться локомотивом.

Вражеский поезд как раз вошел в длинный поворот, становясь почти идеальной мишенью для орудия Беша.

Старший унтер буквально вжал лицо в рамку прицела. Несколько раз он менял указания наводчику. Прикидывал разницу в скорости между поездом и броневагоном, делал поправку на ветер, проверял в уме, правильно ли перевел альбионские единицы измерения в метрические. И только после этого скомандовал огонь. Снова подняв по привычке руку и стукнувшись кулаком о металлический потолок.

Сорокапятка выплюнула снаряд. Он попал в поезд, но лег не слишком удачно. Лишь краем задел локомотив, взорвавшись в воздухе. Осколки, конечно, повредили электровоз, но остановить его они не могли.

Беш грязно выругался.

– Заряжай, – скомандовал он и обратился к пулеметчикам: – Пощекочите-ка им нервы, ребята!

Те выполнили приказ. Огоньки выстрелов заплясали на всех пулеметах. Густая сеть трассирующих патронов соединила броневагон и вражеский поезд. Они защелкали по стали локомотива, изрешетили окончательно разбитый вагон. Если там и остались живые после попадания фугасного снаряда, то уж этого обстрела точно никто не пережил.

В этот раз Беш трижды перепроверил все свои вычисления, поправки и разницы в скорости. И только после этого скомандовал. В этот раз рукой махать не стал.

И снаряд накрыл локомотив. Взрыв поглотил его полностью. Он слетел с рельс и проехался по насыпи, увлекаемый инерцией своего движения. И так и остался лежать под насыпью, исходя дымом и искря.

– Тормози! – крикнул Беш. – Подкатим туда поближе – и поглядим, вдруг, кто живой из альбионцев остался.

Броневагон самым малым ходом подъехал месту крушения альбионского поезда. Вылезать из-под защиты брони не хотелось никому, потому ограничились тем, что внимательно рассмотрели все вокруг в прицелы. Вроде бы никакого шевеления среди обломков поезда не было. Однако пару очередей для уверенности дали, превратив обломки вагона совсем уж в труху да разорвав трупы несчастных зеленых курток, валяющихся среди них в траве и на насыпи.

– Задний ход, – приказал Беш. – Вряд ли тут остался кто-то живой.

И броневагон покатил обратно к безымянной станции, занятой демонами и войсками Доппельштерна.

Уорент-офицер Керриган давно уже привык к постоянным обстрелам. Но теперь, когда он длился почти неделю без перерыва, даже ему стало не по себе. Со своим сильно поредевшим отделением он сидел в подвале крепкого здания. Все этажи, даже первый, вражеские снаряды давно уже были сметены снарядами штернов. Теперь альбионцам оставалось только уповать на крепость фундамента дома, заменившего его отделению блиндаж.

Правда, им приходилось несколько проще остальных. Ведь их 12-й Коркский полк вместе с двумя гвардейскими полками оборонял вокзал Килкенни. А туда штерны старались швырять снаряды не так часто, все-таки этот объект был нужен и им. Правда, это значило, что их придут штурмовать не простые строевики штернов, а драгуны или гренадеры. И вот им-то противопоставить было почти нечего. Укрепления, возведенные солдатами 12-го Коркского и обоих гвардейских полков, были разбиты вражескими снарядами. Теперь им приходилось пересиживать обстрелы в подвалах домов. Артиллерию, что располагалась в Килкенни, штерны подавили еще в первые дни атаки. Так что, каким чудом им удавалось держаться до сих пор, Керриган понимал слабо.

– Мистер Керриган, – обратился к уорент-офицеру сержант Киган, – Дермота, похоже, накрыло.

Керриган отвлекся от печальных размышлений, и взглянул на рядового Дермота. Тот сидел в своем углу, раскачиваясь из стороны в сторону с закрытыми глазами. Винтовку рядовой прижимал к себе, словно любимую девушку.

– Пригляди за ним, – кивнул Керриган. – Выберемся из этой крысиной норы – отойдет.

– Я тоже так думаю, мистер Керриган, – согласно кивнул сержант Киган, направляясь к Дермоту.

Это было самым страшным во время обстрелов. Вражеские снаряды пусть не могли повредить засевшим в подвале людям, однако постоянные взрывы, сотрясающие стены, отчего на головы сыплется труха и бетонное крошево, отчего кажется, что потолок рухнет на голову или стены сложатся и погребут всех под собой, – все это сводило солдат с ума. Некоторые начинали биться в истерике, другие кидались к выходу, и их приходилось вязать ремнями, третьи же, как рядовой Дермот, впадали в апатию, глядя пустыми глазами куда-то в недоступные нормальному человеку дали. Некоторых удавалось вывести из этой апатии, большая же часть оставались в своем мире, далеком от всех войн, надолго, если не навсегда.

Часть отделения Керриган потерял именно так. Трое лежали сейчас, связанные ремнями, а вот теперь вот Дермот сидит и пялится в никуда.

– Мистер Керриган, – обратился к уорент-офицеру рядовой Рори, – обстрел-то прекращается. Значит, скоро враг на нас в атаку пойдет.

Рори был самым незаменимым человеком в его отделении. Заполучить себе такого мечтал каждый уорент-офицер. Он чувствовал обстрелы, их начало и окончание. Мог с уверенностью предсказывать погоду и вражеские атаки, приедет ил сегодня полевая кухня или застрянет где-то, а особенно хорошее чутье у него было на засады. Как будто, точно знал, где могут сидеть враги, только и ждущие момента всадить шагающим альбионцам луч в спину. Конечно, бывало, что там, где Рори указывал на засаду, ее не оказывалось, но никто не упрекал его за это. Потому что еще ни разу не было случая, когда чутье подвело Рори – и он не указал бы на место засады там, где она на самом деле была.

– Подтащите связанных к выходу, – приказал Керриган, – и Дермота тоже. Как выберемся на улицу, развяжите их. У нас теперь каждый боец на счету.

Обстрел прекратился спустя несколько минут, после того, как об этом сказал Рори, и отделение Керригана как можно быстрее выбралось из проклятого подвала. Пусть тот и служил им укрытием от вражеских снарядов, падающих на головы, но эта же бетонная коробка сводила с ума. Солдаты вытащили из подвала связанных, вывели апатичного Дермота. На улице, оказывается, был белый день, альбионцы щурились на яркое полуденное солнце, прикрывали глаза руками.

Керриган огляделся, увидел товарищей из своего полка и Зеленых львов, доспехи которых посерели от пыли и бетонной крошки. Гвардейцы поправляли береты, стряхивая с них пыль и грязь. Уорент-офицер знал их главное правило, в каком бы ужасе не пребывали доспехи или форма, а берет всегда должен выглядеть идеально и кокарда на нем – сверкать, словно звезда. Как-то так звучала их поговорка.

Связанных вытаскивали достаточно много, правда, ни одного гвардейца среди них не было. То ли нервы у них были крепче, то ли товарищи развязали их перед тем, как выводить из подвала, чтобы поддержать марку Зеленых львов. А вот апатичные бойцы имелись во всех полках. Их вели под руки, а как только отпускали, они тут же присаживались, опираясь спиной о ближайшую стену, или же просто растягиваясь на разбитой мостовой. Те, кому повезло больше, старались не встречаться ними взглядом. Это ведь было как будто заглянуть в пустоту, куда глядели они.

Точно так же пристроили рядового Дермота. Сержант Киган накрыл его шинелью, хотя не было и достаточно тепло, чтобы Дермот не замерз.

– Ошибся ты, Рори, насчет вражеской атаки, – весело усмехнулся Киган, хлопая рядового по плечу. – Приведи себя в порядок, сынок. Наша форма должна быть коричневого цвета, чтобы мы сливались с траншейной грязью, и нас не было видно в ней. А твоя, Рори, серая. Гляди, как бы тебя наши за штерна не приняли, такая форма у тебя серая.

– Слушаюсь, сержант, – ответил Рори, и тут же принялся сбивать с себя пыль, налипшую на форму. При этом он постоянно косился на железную дорогу.

– Рядовой Рори, подойдите ко мне, – махнул ему Керриган, и когда тот оказался достаточно близко, тихо спросил у него: – А ну-ка, доложи мне о своих подозрениях, рядовой.

– Поезд идет, – ответил Рори, прекративший сбивать с себя пыль, чтобы не испачкать уорент-офицера. – Слышите, мистер Керриган, по рельсам стук. Поезд большой, в десяток вагонов, если не больше. Гружен хорошо, даже земля слегка колеблется, как при обстреле. – Стоит ли говорить, что ничего подобного Керриган не слышал и не ощущал. – И вот поезд этот мне совсем не нравится. Вот что я хочу сказать вам.

– Почему не нравится, Рори? – поинтересовался Керриган.

– Сразу после обстрела, – пожал плечами рядовой. – Сомнительно как-то, что это свои со стороны, занятой штернами, прорываться к нам могут.

– Отделение, – громко крикнул своим Керриган, – не расслабляться! На наши позиции, шагом марш!

Солдаты подобрали Дермота, все так же вяло реагирующего на все, и отправились к разбитому вражескими снарядами зданию вокзала. Ведь именно там им предстояло держать оборону, когда придет враг. А после слов Рори, Керриган в этом не сомневался.

Поезд, действительно, показался спустя четверть часа. Его тащил электровоз с альбионскими значками, вагоны тоже были свои. Но из головы Керригана не уходили слова рядового Рори. Уорент-офицер покосился на него. Рядовой был мрачен, крепко сжимал своими крестьянскими руками лучевую винтовку.

– Подобраться, солдаты, – велел Керриган, когда поезд начал тормозить.

Это было последнее, что произнес в жизни уорент-офицер Керриган. Длинная очередь из пулемета отбросила его несколько шагов. Досталось и остальным, но не так сильно.

– Огонь! – успел сориентироваться сержант Киган – и отделение, привыкшее повиноваться ему беспрекословно, тут же принялось палить по ни в чем неповинному поезду.

Досталось и локомотиву, и вагонам. А оттуда уже начали выпрыгивать солдаты в форме Доппельштерна и жуткие существа в черной броне, вооруженные ручными пулеметами. Именно они первыми и открыли огонь из своего оружия, буквально залив руины вокзала свинцом.

Пули косили солдат Альбиона. Рухнул, словно подкошенный дуб могучий сержант Киган. Рядовой Дермот так и остался глядеть в пустоту, но теперь уже мертвыми глазами. Рори успел выстрелить несколько раз, но лучи только скользнули по их черной броне. А вот от пуль демонов ничто спасти не могло. Рори нацелил винтовку на драгуна, выпрыгнувшего из вагона, но нажать на курок не успел. Громадный, не уступающий размерами демонам с шипастыми шлемами, солдат, тоже вооруженный ручным пулеметом, дал по рядовому короткую очередь. Тяжелые пули пробили грудь рядового Рори – и тот растянулся на грязной разбитой мостовой вокзала города Килкенни.

Глава 9.

Город, оборонявшийся несколько недель, пал в считанные часы. Мы не сумели толком скоординировать атаку с войсками генерал-полковника Волостова, командующего осадой Килкенни. Выходить на связь со станции было слишком опасно. Услышь нас враг, и весь мой план пойдет прахом. Рискнули только отправить одну шифровку на имя Волостова, но дошла ли она или нет, мы не знали. И вот теперь, когда мы ворвались в город через вокзал, в считанные минуты перебив охранявших его альбионцев, то никто не мог точно сказать, поддержат ли нас осаждающие или же нам суждено погибнуть ни за грош.

Я выпрыгнул из вагона вместе с солдатами первой роты, выстрелил почти на удачу в укрывшихся за импровизированной баррикадой из шпал и мешков с песком альбионцев. Луч вспорол мешок, песок из него просыпался, но и только. В ответ по нам открыли огонь солдаты в коричневых мундирах и плоских касках траншейного полка. Я припал на колено, глянул краем глаза на индикатор охладителя. Тот как раз мигнул зеленым – и я выстрелил снова. На этот раз прицельно. Смертоносный луч прожег плоскую каску альбионца. Тот ткнулся головой в шпалу, подставив небу прожженную лучом в голове дыру.

Над моей головой пара лучей попали в стену вагона, оставив на ней черные подпалины. Я поспешил сменить место, выстрелил снова, но только зря заряд потратил. Он вообще ушел "в молоко". Рядом со мной вахмистр Быковский дал длинную очередь по альбионцам, заставив их пригнуть головы. Тех же, кто замешкался, срезали тяжелые пули. Они попадали на разбитую мостовую, поливая ее кровью.

Вокзал мы взяли в считанные минуты. Охрана его, еще толком не успевшая опомниться после многодневного артобстрела и только занимающая места по болевому расписанию, оказала отчаянное сопротивление. Но нас было намного больше. И фактор неожиданности нельзя списывать со счетов.

Зеленые львы дрались как звери, вполне оправдывая свою репутацию. Королевские гвардейские полки тяжелой пехоты – куда уж нам до них. Они не стали задерживаться на баррикадах, отступали к немногим уцелевшим зданиям и закрепились там, ведя прицельный огонь из лучевых винтовок. Там же у них были заранее подготовлены огневые точки, стояли пулеметы. И львы тут же открыли по нам огонь. Правда, он был далек от ураганного, не так уж много было пулеметов в защитников вокзала Килкенни.

Но и наши драгуны уже вытащили из вагонов легкие орудия и наши пулеметы. И начали ответную стрельбу. У львов не было сколь-нибудь основательных укреплений, потому их огневые точки подавили достаточно быстро. И только после этого мы ударили по ним.

Смертоносные лучи недолго метались в воздухе. Почти сразу дело дошло до рукопашной. Мне приходилось схватываться с техасскими рейнджерами на Баварии, драться с демонами на Пангее, но Зеленые львы – это было совсем другое дело. Они не просто отбивались, они прямо-таки фехтовали винтовками с примкнутым штыком. А вот от их выпадов приходилось увертываться или принимать их удары на броню. Мы сталкивались, лупили их прикладами, проламывая головы, не защищенные шлемами или касками. На них красовались только зеленые береты, быстро темнеющие от крови. Мы разбивали друг другу лица, нанизывали друг друга на штыки. Стреляли редко, жать на курок времени не было, того и гляди прикончат быстрее. Наверное, только Быковский умудрялся периодически давать короткие очереди из своего неизменного ручного пулемета. Но и раскраивать черепа его утяжеленным прикладом вахмистру удавалось, как всегда, весьма удачно.

Мы заняли одно из относительно целых зданий. Я выбрался на последний не разрушенный этаж, окинул взглядом поле боя. Драгуны, гренадеры и демоны добивали Зеленых львов в районе вокзала. Последние силы гвардейцев отступали мелкими группами, огрызаясь смертоносными лучами из винтовок.

– Надо развивать успех, полковник, – сказал мне подошедший Башинский. – Нас ведь слишком мало, чтобы удерживать город. Даже такой небольшой, как Килкенни. Тем более, набитый гвардейцами.

– Полковник Эберхарт, – связался я с командиром гренадер, – оставьте одну роту охранять наши малые мортиры. Всем командирам, – переключился я на общий канал, – сохранять темп. Уничтожать врагов! Прорываемся в тыл альбионцам. Главная задача, уничтожить как можно больше живой силы и техники противника. Первоочередная цель, артиллерия. Задачи понятны?

Я услышал по радио подтверждения от полковника Эберхарта и командиров рот моего полка. Башинский хлопнул меня по плечу и улыбнулся. Мы вместе спустились на первый этаж, и вышли на улицу. Там уже стояли полковник Эберхарт и лорд Саргатанас. Гренадер недовольно косился на демона, но и только, разговаривать с ним он не собирался.

– Надо подождать артиллерию, – сказал Башинский, – с ней как-то сподручней воевать.

– Потеряем темп, – покачал головой я. – Пусть расчеты с пушками догоняют нас. Отстающие взводы прикроют их. Сейчас для нас главное – скорость и наглость. Отступающим альбионцам страх застит глаза. Они точно не знают, сколько нас, а неизвестность всегда пугает очень сильно.

– Значит, вперед! – проскрипел Саргатанас.

Нас обогнал взвод драгун из полка Башинского, мы последовали за ними. Демоны, защищающие Саргатанаса, легко влились в ряды наших бойцов. Однако прошли не так уж много.

Город был отлично защищен от возможного прорыва. Разбит на сектора, перегорожен баррикадами, стальными "ежами" из рельсов, огневыми точками, куда уже успели вытащить из укрытий пулеметы и легкие орудия. И тут нам пришлось очень туго. Обстрел закончился почти полчаса назад, так что времени на восстановление позиций и подготовку к обороне у врага было более чем достаточно. Даже кое-где успели перегородить улицы колючей проволокой.

На одну такую вот отлично укрепленную позицию нарвались мы. Нас обстреляли из пулеметов и легкой пушки, заставив живо укрыться в пострадавшем от обстрела, но вполне крепком здании. Оно легко выдержало попадания снарядов вражеского орудия. Длинные очереди только выбивали фонтанчики из стен. Нам оставалось только держать головы пониже, чтобы не схлопотать пулю в лоб. Сложнее всего пришлось Саргатанасу, он просто скрылся за одной из стен, лишь изредка выглядывая в оконный проем. И все равно, несколько пуль отрикошетили таки от его головы и торса.

– Тут собралось достаточно много наших солдат, – произнес Башинский. – Вполне могли бы и прорваться, не хватает только координации.

– Действуем по прежнему плану? – глянул я на Саргатанаса. – Ваши демоны идут на прорыв, мои люди прикрывают их.

– А вот тут целесообразнее действовать наоборот, – покачал головой демон. – Мои демоны рассредоточатся по верхним этажам окрестных домов и поддержат вашу атаку огнем из винтовок. Но предварительно я покажу вам один фокус. Проделаю проход в проволочных заграждениях. Собирайте людей для атаки, полковник.

– Всем командирам, находящимся в квартале два-ноль-пять, – тут же передал я по общей связи, – пятиминутная готовность к атаке вражеских позиций.

Я выслушал доклады – и кивнул Саргатанасу. Тот потянулся всем телом, которое заскрипело, будто несмазанная телега, и энергичным шагом вышел из здания. Прямо через разбитый оконный проем.

Альбионцы тут же сосредоточили на нем огонь, но причинить вреда не могли. В этот момент я задумался надо словами Эберхарта. И правда, возьмут ли такого монстра гранаты? Пули с металлическим звоном рикошетили от Саргатанаса. Лучи скользили по нему, не оставляя и следа, только ярко сверкали, отражаясь от почти зеркальной поверхности его стального тела, подобно северному сиянию. Я видел его несколько раз в молодости, когда еще служил в Лейб-гвардии Кексгольмском полку, и нас забросили на учения за полярный круг.

Саргатанас этак вальяжно прошагал к альбионским позициям. Те отчаянно палили в него, без какого-либо результата. Демон остановился, замер на несколько секунд, то ли сосредотачиваясь, то ли просто, чтобы сильнее устрашить альбионцев. А затем вскинул правую руку, сжал ее в кулак, взмахнул ею. На его действия совершенно неожиданно отозвались проволочные заграждения. Они скрутились, как будто схваченные чьим-то кулаком. Столбики, на которые была накручена проволока, оторвались от земли. Саргатанас снова взмахнул рукой, как будто в его шипастом кулаке был зажат боевой кнут или какое-то подобное оружие. И этим оружием для демона стала колючая проволока. Саргатанас хлестнул ей по совершенно ошалевшим альбионцам. Фигурки в коричневой форме разлетелись в стороны, обливаясь кровью. Вряд ли кто-то из них был серьезно ранен – не настолько смертоносное оружие колючая проволока. Зато внесло смятение в ряды противника.

И этим было грех не воспользоваться!

– Вперед! – скомандовал я.

Подавая пример остальным, первым выскочил из дома. За мной бежали Башинский и Эберхарт. И все солдаты, скрывавшиеся в том же доме, что и мы. С верхних этажей демоны открыли огонь из своих штурмовых винтовок, поливая пулями альбионцев. Попасть по своему командиру они не боялись. Пули, все равно, не причиняли ему никакого вреда.

Мы быстро пробежали до вражеских позиций. Альбионцев там осталось не так уж много, их число изрядно сократили своим огнем демоны. Да и несколько ударов колючей проволокой разбросали их в разные стороны. Все это далеко не улучшало их обороноспособность.

Я выстрелил из карабина, срезав лучом неосторожно высунувшегося альбионца. Он повалился на бок. Бегущие рядом со мной драгуны и гренадеры также принялись стрелять. Лучи сверкали, сбивая альбионцев. Те, стоит сказать к их чести, опомнились быстро. Принялись палить в ответ. Вражеский луч прожег мою фуражку, но та удержалась на голове. Только волосы жаром обдало. Они аж затрещали.

Я не обратил на это ни малейшего внимания. Глянул на лампочку-индикатор охладителя. Та ровно горела зеленым. Я вскинул карабин к плечу – и встали луч в грудь альбионца в тяжелом доспехе и зеленом берете. Броня не остановила заряд. Лев покачнулся, рухнул навзничь, раскинув руки. Я оттолкнул его падающее тело. Тут же из-за его спины меня атаковал другой гвардеец. Стрелять он не стал. Сделал быстрый выпад, целя мне в грудь. Я отвел штык в сторону, но лев мгновенно врезал мне прикладом в лицо. Только в последний момент я успел отклониться назад, разминувшись с обитым сталью деревом приклада на считанные миллиметры. Мне показалось, что я ощутил металлический запах, исходящий от него.

С силой пнув гвардейца по голени, я одновременно толкнул его карабинов, вложив в удар больше веса, чем силы. Лев покачнулся, но не удержался на ногах. И не замедлил с ответным ударом. Клинок штыка проскрежетал по моей броне, уклониться мне снова удалось только чудом. Плеть колючей проволоки обвилась вокруг горла альбионского гвардейца, рывком затянулась. Тот левой рукой схватился за нее, но толку от этого не было никакого. Новый рывок – и лев упал на колени. Он кашлянул, кровь пошла горлом, обагрила кирасу.

Я глянул в ту сторону, откуда прилетела плеть. Конечно же, ею орудовал Саргатанас. Даже не задумываясь, что отдаю честь демону, я отсалютовал ему и кинулся дальше.

Сопротивление врага было сильным, но их позиции слишком сильно разбили снаряды нашей артиллерии, что сыграло нам на руку. Мы проломили альбионскую оборону на этом участке. Теперь надо было закрепиться, попытаться оттянуть на себя часть вражеских сил. А там уже все зависит от того, сумел ли генерал-полковник Волостов понять мой короткий радиосигнал, и атаковал ли он вражеские позиции. Если нет, то мы обречены.

Мы сгруппировались в квартале, где Зеленые львы держались крепче всего. Здесь было больше всего уцелевших зданий, вокруг которых альбионцы нарыли целую сеть окопов, обтянутых проволочными заграждениями, кое-где даже под током. Нам дорого обошелся штурм этих позиций, но теперь они послужат уже нам.

– Расставить пушки, – командовал я, оглядывая позиции в бинокль. – Свяжитесь с расчетами малых мортир, пусть выдвигаются сюда как можно быстрее. Без них нам тут придется слишком туго. Башинский, что у нас с трофеями?

– Имеется почти полсотни вполне исправных пулеметов, – ответил полковник. – Орудий, правда, всего два и снарядов к ним почти нет. Артиллеристов слишком активно забрасывали гранатами, – оправдываясь, сказал он.

– Ничего, – успокоил товарища я, – и этого хватит. В городе пулеметы бывают и выгоднее орудий. А пушек нам и своих хватит. Лорд Саргатанас, ваши... – я чуть было не сказал "люди", но вовремя поправился, – демоны пусть снова займут позиции на верхних этажах домов. Тут достаточно много их уцелело и выглядят здания достаточно прочными. Пулеметный огонь сверху – штука весьма неприятная, пусть теперь и альбионцы прочувствуют это в полной мере.

Мы едва успели освоиться на вражеских позициях, только подтянули с вокзала малые мортиры, даже проволочные заграждения не везде успели восстановить.

Альбионцы атаковали стремительно. Улицы оказались достаточно широкими, чтобы по ним, рядом с пехотой покатили еще и легкие бронеавтомобили. Они открыли огонь из пулеметов, буквально залив нас свинцом. Но тут против них сыграла собственная основательность. Даже после нашей атаки позиции оказались слишком хорошо укреплены. Нашим бойцам оставалось только головы пониже держать, не высовываясь из-за восстановленных достаточно быстро баррикад. В ответ открыли огонь наши орудия, сосредоточившись на вражеских бронеавто. Легкая броня тех могла остановить разве что пулеметную пулю или осколки, прямого попадания она не выдерживала. Даже снаряды наших легких орудий легко пробивали их даже в лоб. Сносили башни. А при попадании в борт переворачивали машины.

Однако свою роль они сыграли. Дали пехоте и гвардейцам противника подобраться к нашим позициям, позволив избежать больших потерь. Как только солдаты подобрались достаточно близко, по ним практически в упор открыли огонь наши пулеметчики и демоны с верхних этажей. И это стало сокрушительным ударом для альбионцев. В считанные мгновения были выбиты передовые цепи – солдаты и гвардейцы валились на землю, обливаясь кровью. Но приказа отступать не было – и следующие бежали за ними практически на верную смерть. Скольких нам удалось положить за несколько секунд такого расстрела, даже не представляю. Куда бы я не наводил бинокль, всюду валялись тела в коричневой форме и зеленой броне. Лежали вповалку друг на друге, местами уже не разобрать, где гвардеец, а где простой траншейник.

Альбионские командиры, наконец, отвели солдат из-под огня. Но совсем уходить они не собирались. В вечерних сумерках они собрали солдат, перегруппировались, и стали ждать. Пусть им и не удалось с наскока прорваться к нам, однако теперь враг будет осторожней, так что нам вскоре придется очень туго.

Ждали альбионцы не новые эскадроны бронеавтомобилей. Вместо них прикатила пара легких танков, вооруженных тяжелыми пулеметами. Вот с ними уже нашим пушкам было не сладить.

– Бейте по ним изо всех стволов! – скомандовал я. – Перебейте гусеницы! Что угодно сотворите, но танки не должны добраться до нас!

Артиллеристы понимали это и без моих приказов. Все пушки открыли огонь по танкам. Снаряды рикошетили от их лобовой брони, врезались в отнесенную назад башню, фугасы взрывались буквально под самыми гусеницами. Но танки продолжали медленно ползти, паля из своих пулеметов. За ними уверенно шагали прикрытые танковой броней солдаты и гвардейцы. Они чувствовали себя намного спокойней

– Отсекать пехоту пулеметным огнем, – отдал приказ я.

Сделать это было, конечно же, сложнее, чем скомандовать. Подставляться под тяжелые пули альбионцы не спешили. Но и наши драгуны умели управляться с пулеметами, обстреливали врага с флангов. Демоны поддерживали огнем сверху. Один танк переключился на верхние этажи, где засели наши союзники. Демоны были вынуждены держаться намного осторожней. Ведь от пуль их доспехи не защищали так надежно, как он лучей. Да и мне пришлось отступить от оконного проема, через который я наблюдал за ходом боя. Несколько пуль врезались в стену совсем рядом со мной.

Отсечь пехоту не удалось. Альбионцы подошли практически вплотную к нашим позициям. В дело пошли уже лучевые винтовки. И тут с другого фланга по нам ударили пушки. Нас атаковали уже средние танки. Тоже два. Но эти оказались в комплектации "самец", вооружены пушками, причем несколько более мощными, чем наши. И они открыли огонь по зданиям. Фугасные снаряды часто влетали в дыры в стенах и большие оконные проемы – взрывались уже внутри, осыпая демонов и наших пулеметчиков осколками.

– Артиллерия, – скомандовал я, – чьи орудия достанут этих "самцов", перенести огонь на них.

А ведь и за средними танками шагают альбионцы. Кто бы они ни были, траншейники и гвардейцы, нам придется туго. Столь масштабного приступа нашим весьма потрепанным полкам уже не отбить. Это я отлично понимал.

Я сменил позицию, навел бинокль на новые колонны альбионцев. Их было не меньше, чем тех, кто следовал за легкими танками. Правда, среди них было больше коричневых мундиров траншейных полков, но и этого количества нам хватит. "Самцы" ползли медленно, останавливались перед каждым выстрелом, так что с этого края враг до нас доберется не так и скоро. Возможно, к этому моменту мы сумеем отбить первую атаку.

– Лорд Саргатанас, – обратился я к демону, стоящему недалеко от меня и наблюдавшему за битвой без помощи биноклей и прочих предметов, помогающих лучше видеть, – вы можете снова нам помочь?

– Вижу, – ответил тот, – что войскам без меня приходится слишком туго.

На баррикадах первой линии обороны шла уже рукопашная схватка. Легкие танки остановились перед "ежами", обстреливая нас из пулеметов. А пехота в это время штурмовала баррикады под прикрытием их ураганного огня. Драгуны и гренадеры отбивались уже из последних сил, швыряя в альбионцев последние гранаты, отчаянно работая штыками. Я понимал, что еще один или два приступа, и придется отводить солдат на вторую линию. А ведь на ней уже придется стоять на смерть. Отступать будет уже некуда. Именно потому я и тянул с приказом об отходе.

– Но танки эти совсем не то, что проволочные заграждения, – продолжал демон, – и с ними справиться будет намного сложнее. И это потребует некоторого времени на подготовку.

Он сделал пару шагов, снова приблизившись к оконному проему. Хоть это и было теперь довольно опасно. Массивную фигуру Саргатанаса вполне могли углядеть в свою оптику вражеские танкисты. И в том, что он переживет прямое попадание из пушки, я вовсе не было уверен.

Лорд Саргатанас развел руки в стороны. В сумерках позднего вечера его фигура, по которой мелькали отсветы выстрелов из огнестрельного и лучевого оружия, выглядела жутковато, но весьма эффектно. Он был похож на адского дирижера, руководящего симфонией кошмара, который творится у его ног.

Я шагнул в сторону, чтобы Саргатанас не закрыл мне обзора, и внимательно вгляделся в поле боя. Первую линии почти смяли. Гренадеры и драгуны продержатся не больше одного приступа. Оба легких танка теперь прикрывали огнем солдат, по верхним этажам палили медленно ползущие "самцы". Я уже активировал встроенный в ворот доспеха микрофон, когда лорд Саргатанас, наконец, собрался с силами – и ударил по врагу.

Гусеницы обоих легких танков внезапно пришли в движение. Боевые машины, совершенно неожиданно для их экипажей, поползли назад. Прицелы пулеметов сбились. Они начали палить во все стороны, часто поражая и своих солдат. Затем танки поползли вперед, с разгону врезавшись в "ежи" и застряв в них. Огня при этом не прекращали. И я понял, что альбионские танкисты уже не контролируют собственное оружие. Правда, демон не мог точно навести все пулеметы на врага, потому они поливали огнем все вокруг, поражая и наших солдат, и неприятельских. Но и это стало слишком серьезным ударом для альбионцев. Штурм позиций был сорван.