Текст книги "Эрина (СИ)"

Автор книги: Борис Сапожников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 23 страниц)

Мы разошлись по нашим блиндажам, чтобы довести до офицеров результаты военного совета.

В моем собрались командиры полков моего корпуса. Все они отлично понимали, раз командир отправил на военный совет, когда над головой не первый день гремят осадные орудия, забрасывающие вражеский город снарядами, значит, приказа об атаке ждать осталось недолго. И я не стал расстраивать их.

– Господа, – сказал я прямо с порога, глянув на поднявшихся, как один, штаб-офицеров, – атака на Девелин начнется через двое суток. Готовьте солдат, бой будет жестоким.

– А что наши союзники? – поинтересовался Фермор. – Снова только пушки пришлют или сами на этот раз явятся?

– Будут тебе союзники, – усмехнулся я. – Целый корпус под командованием Саргатанаса. С его демонами в шипастых доспехах и на этот раз при поддержке оживленных покойников из альбионцев.

– Хороши союзнички, – глянул на меня Фермор. – Вместе с демонами воевать еще куда не шло, но покойники... Не находите, что это уже перебор, господин полковник?

– Пусть находят те, кому по это по штату положено, – отрезал я. – Тут вопрос стратегический, а это уже не наша забота.

– Самому-то не надоело? – неожиданно спросил у меня Фермор.

– Всем офицерам, – ледяным тоном произнес я, – возвращаться в полки. Фермор, останьтесь.

Командиры полков покинули мой блиндаж, мрачный же Фермор остался сидеть, сверкая взглядом из-под края головного платка.

– Тебе не кажется, что ты уже переходишь все пределы? – спросил я у него, подходя вплотную и нависая над сидящим конфедератом.

– Это в каком смысле? – поинтересовался тот, поднимаясь с табурета, теперь уже он нависал надо мной, ибо был на голову выше.

– В самом прямом, – отрезал я. – Ты постоянно мутишь воду! Не хватит ли уже, а? Я ведь столько раз тебя мог сдать ротмистру Спаноиди, как вражеского агитатора. И оснований ты уже наболтал на расстрел.

– Так сдай, Макс, – Фермор давно уже называл меня максимально сокращенными именем. – Сдай меня жандармам. Думаешь, я стенки боюсь? Так давно уже перестал! Меня расстрелом не напугаешь!

– Прекрати, Вил, – сказал ему я, так же называя самым коротким сокращением от его имени Уильям. – Довольно. Мы с тобой и на Пангее воевали, и к демонам вместе летали. Что теперь на тебя нашло? Ты зачем за всю эту агитацию взялся? Не поверю, что ты не понимаешь, насколько сильно подрываешь боевой дух в дивизии.

– Наши союзники куда хуже сказываются на боевом духе, Макс, – взмахнул руками Фермор, – и я не поверю, что ты этого не понимаешь. Демоны – враги всего рода людского. А ты думаешь, почему демонам удалось так легко захватить Землю в первый раз? Забыл древнюю историю?

– Все я отлично помню, Вил, – ответил я, садясь на табурет. – Освежал в памяти после нашего посольства. – Я, действительно, по возвращении из посольства на Пангею взял в библиотеке несколько томов древней истории, Последнего века особенно, и штудировал их, то ли от скуки, то ли по какой другой причине. Быть может, именно посольство и навеяло это желание. – И про оппортунистов, целыми государствами переходивших на сторону демонов. Да, мне это очень напомнило позицию кайзера, потому что главы тех стран были уверены в союзе с демонами. Но у нас с тобой выбора нет. Наше дело воевать за того кайзера, какой у нас есть, пусть даже он не во всем устраивает нас. Да и нет такого правителя, чтобы устраивал всех.

– А ты не думаешь, Макс, – перешел на заговорщицкий тон Фермор, – что среди военных может быть куда больше таких, кто придерживается моего мнения, нежели твоего.

– Это уже заговор, полковник Фермор, – перешел я на сугубо казенный тон, – и об этом я в следующий раз буду обязан, – я выделил это слово, – сообщить ротмистру Спаноиди.

– Я считал, что ты умнее, Макс, – покачал головой Фермор, садясь напротив. – Гляди, как бы тебе самому не оказаться в застенках...

Он резко прерывал себя и поглядел ко мне за спину. Забывшись, я сел спиной к двери, чего обычно не допускал. Я обернулся и увидел входящего в блиндаж Саргатанаса. Он все также был в альбионским френче и без оружия.

– Вижу, господа союзники, – усмехнулся он, голос демона был скрипучим, но все же не настолько, как когда тело его было целиком из металла, – вы тут далеко не планы грядущего штурма обсуждаете. – Увидев его поближе, я заметил, что ногти и зубы его отливают металлом. – А я прибыл для того, чтобы скоординировать действия наших корпусов, полковник Нефедоров.

– Координируйте, – козырнул Фермор, направляясь к выходу.

– Я слышал только окончание вашего диалога, – сообщил мне Саргатанас, когда полковник вышел, – но могу сказать, вы сделали правильный выбор, Нефедоров. Все враги вашего кайзера и нашего союза пожалеют о своем выборе.

И от слов и тона, каким они были сказаны, мне стало не по себе.

Гремели последние залпы артподготовки. На Девелин падали последние снаряды. Все офицеры вглядывались в часы, отсчитывая последние минуты, затем секунды. И вот на окопы обрушивается тишина. Но против обыкновения на нашем участке фронта она не взорвалась свистом и ревом. Потому что первыми в атаку пошли оживленные мертвецы. Тысячи солдат все еще одетых в кое-как починенную альбионскую форму поднялись из окопов и ровными цепями пошли прямо на разбитые снарядами проволочные заграждения и брустверы врага. По ним тут же ударили из пулеметов, подали голос не подавленные нашей артиллерией пушки. Однако мертвецы никак не реагировали на попадания пуль, а вот рвущиеся неподалеку снаряды превращали их кровавую кашу, правда, в этой мешанине еще что-то шевелилось.

Глядеть в сторону таких вот "натюрмортов" совершенно не хотелось. Некоторых офицеров, кто был послабее нервами, выворачивало от этого зрелища. Никто им ничего не говорил.

Наши пушки небольших калибров, включая и драгунские, поддержали демонов огнем. Они быстро подавили последние оставшиеся огневые точки противника. Остались только пулеметы, а они уже не могли остановить цепи мертвецов. Те подошли на расстояние огня из ручного оружия. Тут же замелькали разноцветные лучи. Толку в этой перестрелке не было почти никакого. Мертвецы на попадания не реагировали, а попасть в укрывшихся за бруствером альбионцев с такого расстояния было практически невозможно. Тем более что особой меткостью мертвецы не отличались. Они тупо лупили по врагу, даже не целясь. Лучи скользили по брустверу без толку.

– Саргатанас, – обратился я к командующему демонов, – пускай ваши демоны прикрывают нас огнем. – Затем переключился на общую связь: – Господа офицеры, к бою. В атаку!

Я первым вскарабкался на бруствер на лесенке. Рядом со мной бежал майор Штайнметц, унтера и солдат первой роты моего полка.

– Цепью, – командовал я, – бегом марш!

Хотя в этом не было особой надобности. На протяжении всей линии фронта драгуны бежали. Пускай по нам и не вели огня, а впереди были не только вражеские позиции, но и прерывистая линия оживленных мертвецов. Однако древний инстинкт, пробуждаемый войной, гнал нас через ничью землю, разделяющую траншеи, подстегивая сильнее самого хлесткого кнута.

Во вражеских траншеях уже шла жестокая рукопашная схватка. Альбионцы и оживленные мертвецы истребляли друг друга, катались по земле, в ход шли штыки, приклады, траншейные тесаки, лопатки и кулаки.

Мы пробежали ничью землю, вскарабкались на разбитый бруствер и открыли огонь. Стреляли без разбору, ведь мертвецам на лучи было наплевать. Так что с первой линией окопов покончили стремительно, уступив место на бруствере демонам в шипастых доспехах. Те открыли огонь из ручных пулеметов, благо запаслись патронам основательно, и поливали длинными очередями следующую линию, не давая врагу поднять головы.

Под нашими ногами оживленные мертвецы добивали альбионцев. Мы перебирались через окопы, шагая по еще шевелящимся, и уже не движущимся трупам.

– Вперед! – крикнул я в микрофон. – Не сбавлять темпа!

Нас встретили из винтовок и пулеметов. Огонь был плотным и сгрудившиеся в узких ходах сообщения драгуны падали один за другим. Однако мы быстро опомнились – открыли ответный огонь. Пулеметчики подтащили свое оружие, принялись поливать альбионские позиции длинными очередями. С обеих сторон полетели гранаты. Альбионцы не скупились – швыряли их целыми связками, понимая, что экономить смысла нет. Осколки, пули, лучи косили драгун и гренадер Передовые бойцы падали ничком, отстреливаясь уже лежа, но это никого не спасало. Когда тебе на спину падает связка гранат, ничего уже не спасет. Взрывы превращали людей в груду обгорелой, окровавленной плоти с торчащими кусками костей и доспехов.

– Не ложиться! – кричал я. – Не останавливаться! Вперед! Пулеметчики, прикрывайте нас! Не спать тут!

Офицеры и унтера подхватили мои слова, однако толку особого не было. Держались альбионцы крепко, пуль и гранат у них хватало. Наши бойцы без пользы толкались в ходах сообщения, гибли от вражеских пуль, лучей и гранат, однако не могли продвинуться ни на шаг вперед. Как бы ни гнали их вперед криками и пинками унтера и офицеры.

– Скоро ходы будут завалены трупами наших солдат! – выпалил майор Штайнметц. – Мы привели их сюда не умирать!

– Поднимайте людей! – настаивал я. – У врага только две линии! Прорвемся – и мы в городе! За нами пойдут танки!

– Но враг вцепился в землю! – отвечал Штайнметц.

– Это – их столица, последний оплот, – урезонивал его я, – как же они должны драться за нее!

Майор замолчал, но на меня сыпались доклады других командиров и чудовищных потерях и неэффективности наших атак. Всем я отвечал лишь одно – продолжать, не останавливаться, прорываться любой ценой. В том, что она будет высока, я был уверен, однако если мы упремся тут, не прорвем второй линии, то весь план наступления на Девелин пойдет прахом. А значит, я провалю поставленную задачу, не оправдаю возложенного доверия... Пусть это и волновало меня теперь в последнюю очередь – быть виновником возможного провала всего наступления на столицу врага я не хотел.

– Навались, братва! – заорал так громко, что у меня даже в ушах зазвенело, вахмистр Быковский. – Навались на них! Дави их, сволочей!

И эти слова, что самое удивительное, возымели действие, куда более сильное, что все призывы офицеров и зуботычины унтеров. Вахмистр первым выбрался из окопа, длинной очередью заставив пригнуться высунувшихся из-за бруствера альбионцев. Те допустили громадную ошибку, сосредоточив едва ли не все оставшиеся у них пулеметы в ходах сообщения. И я последними словами ругал себя за то, что не додумался до того, что понял не самый умный из унтеров моего полка.

– Наверх! – поддержал я Быковского. – Напора в ходах сообщения не ослаблять! Четные роты, наверх! Нечетные, остаются в окопах! – И уже по внутренней связи полка. – Майор Штайнметц, остаетесь в окопах командовать полком.

– Это же форменное безумие, полковник, – зашипел на меня тот.

– В штабе меня сидеть никто не заставит, – усмехнулся я, и принялся карабкаться по лестнице вверх.

Меня ничуть не смутило, что лезущего передо мной гренадерского фельдфебеля срезало лучом. Он завалился ничком на самом верху. Я оттолкнул его и, пригибая голову, бросился вперед. Рядом со мной бежали другие. Бежали с куда большим воодушевлением, чем на первую линию вражеских окопов. Пулеметов у врага было гораздо меньше, пусть и лупили они длинными очередями, остановить нас уже не могли. Гранаты кидать стали слишком поздно, видимо, осталось их у альбионцев не слишком много. В ответ те из нас, у кого остались свои, принялись швырять в ответ. Бруствер, защищающий вражеские позиции, был невысок, сложно соорудить полноценный на окраинах города с каменными мостовыми. Наши гранаты легко перелетали через него и взрывались в окопах, где сгрудились альбионцы, нанося им чудовищный урон.

Однако их было там очень много. Альбионцы сидели на банкете, стреляя в нас из винтовок. Разноцветные лучи срезали нас, сверкали на броне бегущих гренадер и драгун. Не знаю уж, в какой раз я пожалел, что не ношу шлема. Фуражку я потерял еще в окопах. Плотный вражеский огонь остановил наш натиск. Пусть у альбионцев не было пулеметов, хватило и лучевых винтовок.

Прорыв начал тормозить. Цепи, рвавшиеся на врага, в едином порыве, ложились. Бойцы принимались стрелять с колена, а то и лежа. Гранаты у нас закончились, а вот у альбионцев их было, похоже, в избытке. Снова в нас полетели целые связки, убивающие бойцов десятками.

– Артиллерия! – связался я с нашими бомбардирами. – Где обещанная поддержка?! Цепи залегают!

– Вот и не поднимайте голов покуда, – ответил мне спокойный голос генерал-майора Павловского. – Сейчас мы немного пощекочем альбионцам нервы.

– Всем залечь! – тут же скомандовал я, первым падая ничком.

Кто-то кидал последние гранаты, другие вели огонь лежа, но я к ним не присоединился. Глупо было тратить заряды лучевого карабина без толку. Они мне еще пригодятся. Не в рукопашную же с альбионцами сходиться в городе.

Орудия открыли огонь практически следом за тем, как мы залегли. Как я выяснил после боя, генерал-майор Павловский распорядился подтащить пушки малых калибров, включая и драгунские на позиции, пускай это и было сопряжено с немалым риском, и они открыли огонь прямой наводкой. Фугасные снаряды врались во вражеских окопах, нанося урон во много раз больший, чем связки пусть даже и из десятка гранат.

– Ползком! – принялся командовать я. – Вперед!

И мы поползли через ничью землю, откидывая мертвецов, лежащих на пути. Когда мы были уже у самого вражеского бруствера, артиллерия прекратила обстрел. Без команды поднялись в полный рост – и ринулись на врага.

На банкете альбионских траншей почти не осталось бойцов. Они пытались оказать нам сопротивление, вот только ничего уже поделать не могли. Мы обрушились им на головы, сапогами сбивая с банкета в неглубокие окопы.

Я считал, что враг будет держаться за вторую линию до последнего, но просчитался. Альбионский командующий оказался умней, чем я думал. Без приказа солдаты начали покидать траншеи в полном порядке. Отступление явно было подготовлено заранее. Враг покидал ходы сообщения, буквально засыпая их оставшимися у него гранатами. Снарядные ящики были перемотаны шнурами зарядов взрывчатки, зарядные устройства для батарей личного оружия искрили, явно перегруженные, враг явно готовил позиции к уничтожению.

Ловкий ход. И он будет стоить нам многих жизней. Только одно могло спасти нас. Нельзя останавливать наступление. Пусть враг, скорее всего, приготовил нам засаду меньше, чем в километре от второй линии окопов, нам надо повиснуть на плечах отступающих альбионцев.

– Не останавливаться! – закричал я. – Не отставать от врага! Здесь – только смерть!

Быть может, последние слова так подействовали на бойцов, да и вид заминированных позиций противника дополнительно подогнал их, но в траншеях никто не задержался. Мы бежали следом за альбионцами, вяло отстреливающимися на ходу. И у нас, и у них будто крылья выросли. Гибнуть в пламени взрыва не хотелось никому.

А грянуло знатно!

Взрывчатку альбионцы не экономили. Земля в прямом смысле содрогнулась у нас под ногами. Многих даже повалило. Остальные же остановились, невольно оглядываясь на столб пламени, поднимающийся на том месте, где еще минуту назад были альбионские окопы, за которые было пролито столько крови.

И из этого пламени выходили демоны в шипастых доспехах. Вел их серолицый человек в тлеющем френче. На лбу Саргатанаса проросли явно металлические шипы. Я мог поклясться, что еще перед началом атаки их еще не было.

– Вижу, – улыбнулся он, – моя помощь придется весьма кстати.

И вот что самое странное, расстояние до Саргатанаса было достаточно велико – неслись-то мы со всех ног – и говорил он негромко. Но я мог бы поклясться чем угодно – слова его услышали все.

Его демоны стремительным шагом догнали нас. Многие альбионцы снова бросились бежать, но уже беспорядочно и не думаю о том, чтобы стрелять. Демоны же плотной цепью прошли мимо нас, взяли свои ручные пулеметы наизготовку – и открыли ураганный огонь. Они поливали отступающих длинными очередями. Методично меняли магазины, снова открывали огонь. Альбионцы валились под пулями, будто марионетки с обрезанными нитками. Беспомощно вскидывали руки к небу. Катались по залитой кровью мостовой, зажимая ранения ладонями.

А потом демоны примкнули штыки с широкими клинками и отправились добивать раненых. Один только Саргатанас не пользовался для этого никаким оружием. Просто поднимал альбионца, глядел ему в глаза – и тот обвисал на его руках безвольной тряпкой. С каждым умерщвленным таким образом врагом тело Саргатанаса изменялось. Демон рос, обгоревший местами френч пробивал металлические шипы, волосы превратились в некое подобие проволоки.

Покончив с альбионцами, демоны снова перестроились в цепь, взяв наизготовку оружие. Однако продолжение атаки в мои планы на сегодня не входило. Быстрым шагом я догнал лорда Саргатанаса – связи с ним у меня не было.

– Что у вас, полковник? – обернулся ко мне явно недовольный тем, что его отрывают от столь важного дела демон. – Поддерживайте нашу атаку.

– Нет, – отрезал я. – Мы закрепляемся на этих позициях. Входить в город запрещаю.

– Кто ты такой, человек, чтобы запрещать мне что-либо? – в и без того страшных глазах мелькнул зловещий огонек гнева.

– Я командую всей операцией, – ответил я, – и вы, лорд Саргатанас, находитесь в моем подчинении согласно приказу лорда Евронимуса.

Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза, а затем Саргатанас расхохотался. Уперев руки в боки, он даже подался назад, запрокинув голову к небу. Скрежещущий звук его смеха неприятно резал уши, но я старался не морщиться.

– Давно, – отсмеявшись, произнес демон, – очень давно уже никто не был столь дерзок со мной. Особенно из вашего рода.

Он обернулся к своим демонам, по-прежнему стоявшими цепью, и выкрикнул им несколько команд. Те опустили оружие и отступили на несколько шагов. Каждый второй опустился на колено, снова взяв наизготовку оружие. Наверное, так в представлении демонов выглядело оборонительное построение.

Я же вернулся к своим людям. Офицеры построили солдат и ждали моих приказов.

– Занимаем оборону, – вышел я на общую связь. – Пулеметы в первую линию, распаковывайте треноги. Орудия малых калибров тащите сюда. Будем строить здесь линию обороны.

– Нефедоров, – связался со мной генерал-полковник, – через полчаса к вам прибудут грузовики, заберут трупы. Возможно, альбионцы предпримут попытку отбить тела своих солдат, вы должны помешать им сделать это.

– Дл чего нам вражеские трупы? – удивился я, однако ответ пришел быстро, стоило только глянуть на Саргатанаса и его демонов.

За нашими спинами из окопов начали подниматься уцелевшие оживленные мертвецы. Их не повели через пламя взрыва, ибо это означало бы верную гибель – я и так ума приложить не мог, как Саргатанасу удалось провести через него своих демонов. Пусть у них были превосходные доспехи, но я же сам видел, как пули и лучи пробивали их. Мертвецы, которых осталось не столь много, однако куда больше, чем я думал, прошли мимо нас, заняли места в строю демонов, выдвинувшись на передовые позиции.

Вскоре прибыли и орудия. Тащить их через ничью землю, разбитую снарядами, а после по остаткам второй линии окопов, наверное, было чрезвычайно тяжело. Здоровяки "першероны" обливались потом, волоча их. Расставив пушки по позициям, так что недлинные стволы их глядели чуть ли не в затылки демонам и оживленным мертвецам.

А ведь стоит дать залп, якобы случайный, и от наших союзников не останется и памяти. На таком мизерном расстоянии никакие доспехи не спасут, хотя после их триумфального прохода через взорванные позиции альбионцев я уже ни в чем не был уверен. Гибель союзников всегда можно списать на вражескую атаку, ту же самую попытку отбить тела. И ведь все люди, что состоят в моем подчинении, подтвердят любую, пусть даже самую неправдоподобную, версию событий.

Я отогнал эти идиотские мысли, мельком глянув на стоящего неподалеку Фермора. Тот не смотрел в мою сторону, руководя своими людьми. Я отлично его толстый намек на заговор против наших союзников, а то и куда хуже, и Саргатанас косвенно подтвердил их своей более чем прозрачной угрозой.

Грузовики пришлось ждать достаточно долго. Им ведь тяжело было преодолевать все колдобины на разбитой земле городских пригородов. Грузовые машины прибыли двумя колоннами. Первые были самые обычные автомобили с нашими эмблемами, вторые же принадлежали демонам. За рулем последних сидели мелкие особи, они же занимали места в кузовах. Выпрыгнув оттуда, демоны принялись сноровисто собирать тела в альбионской форме, и бесцеремонно закидывали их грузовики без каких-либо знаков на бортах. Наши похоронные команды обходились с телами куда осторожней, ведь, в отличие от демонов, для них это были павшие товарищи, а не просто некий материал, который можно и нужно использовать повторно.

Глядеть на это было просто противно, но я намерено не отворачивался. Это были наши союзники, и так или иначе я должен быть согласен со всеми их действиями. Как бы отвратительны они ни были.

Когда же грузовики, наконец, уехали, я обессилено опустился на снарядный ящик. Густая цепь демонов и оживленных мертвецов маячила перед глазами, хотелось закрыть глаза и чтобы когда откроешь – их бы уже не было. Но подобные детские желания никогда не исполняются.