Текст книги "Театр под сакурой(СИ)"

Автор книги: Борис Сапожников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

– Тогда советую припомнить навыки фехтовального искусства, – сказал Мадзаки, – иначе с Юримару вам будет не справится.

– Я поработаю над этим, – кивнул я. – А сейчас, с вашего разрешения, я откланяюсь, мне ещё работать сегодня.

– Конечно, конечно, – махнул мне рукой, отпуская, Мадзаки. – Ступайте, Руднев-кун.

Я поднялся, кивнул всем на прощание и постучался в дверь. На пороге меня встретил Хатияма. Он вывел меня из допросной камеры и проводил до выхода. Я кивнул и ему на прощание, уточнив только когда мне прийти в следующий раз.

Из контрразведки я отправился обратно в мастерскую. Надо было контролировать работу наших наёмных декораторов. Там я проторчал до самого вечера, обсуждая детали, записывая замечания бригадира к художникам и директору, а ещё и помогая, когда надо. В итоге, так и заночевал у них, позвонив в театр, чтобы знали, что со мной.

Глава 7

Октябрь 9 года эпохи Сёва (1935 г.) Токио

После битвы в Акихабаре для Ютаро, да и всей труппы, началось жаркое время. Утром не успевшего выспаться молодого тюи вызвал к себе Накадзо. Хоть и были оба они одеты в гражданское, но Ютаро вытянулся перед Накадзо по стойке «смирно».

– Оставьте, молодой человек, – отмахнулся тот. – Это там, – он указал вниз, – я тайса, а вы – тюи. Здесь же, вы билетёр, а я – антрепренёр. Билетёры навытяжку не стоят. И, вообще, садись, хватит нависать надо мной.

Несколько растерянный Ютаро опустился в кресло, напротив Накадзо, а тот продолжал:

– Ты прошёл главную проверку на должность капитана «Труппы», – говорил он. – Так учат детей плавать, сам знаешь, вот ты не утонул, а поплыл и поплыл вполне уверенно. Теперь для тебя начнутся боевые будни офицера Особого отряда «Щит», капитана подразделения Труппа.

– И что ждёт меня теперь, Накадзо-доно? – поинтересовался Ютаро, чувствуя в душе холодок предвкушения чего-то нового, опасного, но безумно интересного.

– В первой половине дня – тактические занятия, в плане самообразования, – ответил Накадзо, – будете готовить тактические решения для пяти доспехов духа, с учётом особенностей духовных качеств их пилотов. Для начала поближе познакомьтесь с каждой из наших актрис, в скором времени прибудут ещё две. После ваша обычная работа билетёром. Пока идут спектакли, у вас будет свободное время, однако очень советую посещать их, чтобы лучше следить за душевным состоянием ваших бойцов. Сейчас, пока идут только репетиции, уделяй больше времени тактической части. А после спектакля, ну или репетиций, как сейчас, тренировки. Сегодня вечером я покажу тебе ангар для тренировок. Да и, собственно, за репетициями я тоже советую внимательно наблюдать, ведь от поведения на них, от того получаются роли или нет, от того, что скажет режиссёр, напрямую зависит духовное состояние твоих бойцов. Не думаю, что тебе надо объяснять его влияние на доспех духа.

– Я всё понял, Накадзо-доно, – кивнул Ютаро. – Я пойду на репетицию.

– Ступай, Ютаро-кун, – кивнул Накадзо, – ступай.

Ютаро откланялся и направился прямиком в тёмный зал. По дороге, спускаясь по лестнице, вспомнил о Рудневе, чей диалог с Мариной он слушал отсюда. Со всей этой канителью Ютаро совершенно позабыл о нём, а ведь так и не видел с тех пор, как того забрала чёрная машина токко. Какова же будет судьба этого русского, быть может он сгинет в подвалах полиции или контрразведки, и всё из-за дурацкой драки с токко из-за меча Сатоми. Он решил при следующей встрече спросить у Накадзо о судьбе Руднева.

В тёмном зале на освещённой софитами сцене актрисы отрабатывали какой-то сложный танец. Двигаться они должны были одновременно, выполняя сложные па, похожие сразу на движения традиционного и европейского танца. Асахико и Марина справлялись с ними достаточно легко, обеим явно они были не в новинку, а вот Сатоми постоянно сбивалась, из-за чего приходилось начинать танец сначала. Асахико злилась и выговаривала ей:

– Как можно быть такой неуклюжей! – почти кричала она. – Ты же хочешь стать актрисой! Ты никогда ей не станешь, если будешь двигаться, как бревно! Бревно! – теперь прима перешла на крик. – Бревно! – Она несколько раз ткнула пальцем в Сатоми.

Несчастная девушка стояла перед ней согнувшись, выслушивала оскорбления, всей своей позой показывая крайнюю степень раскаяния. После каждого слова казалось, голова её склоняется ещё ниже.

– Так, – захлопала в ладоши режиссёр, с которой Ютаро так и не познакомился, – довольно на сегодня. Лучшего, всё равно, не добьёшься от вас, пока вы на взводе. Ступайте, все свободны.

Девушки ушли за кулисы, а Ютаро направился в свою комнату – заниматься тактическим самообразованием и ждать вызова от Накадзо. Над учебниками по тактике доспехов духа он просидел, наверное, несколько часов, выйдя из комнаты только к обеду. Поев, он хотел отправиться обратно, разбирать особенно сложное место в «Теории маневренного боя применительно к доспехам лёгкого и среднего класса» тайса Хидэаки, однако на пороге его перехватила Марина, одетая в привычную полувоенную одежду.

– Накадзо-тайса просил проводить вас в зал для тренировок, – сказала она. – Идёмте, капитан.

Они с Мариной прошли до лифта и спустились на подземный этаж, где снова молодому офицеру пришлось ждать, пока его спутница и проводница переодевалась в форму. На сей раз, Марина дождалась его в коридоре и они прошли вместе до зала, оттуда свернув не в ангар, а зайдя в противоположную дверь. За ней взору Ютаро открылась большая комната, размерами, наверное, не уступавшая ангару. Центр её занимали аппараты, напоминающие доспехи духа, только более громоздкие и как будто спинами вмурованные в стену. От них в сторону отдельной выгородки шли толстые провода, за самой выгородкой, это было нечто вроде маленькой комнатки, заставленной новейшей аппаратурой, которая постоянно издавала какие-то звуки, по небольшим экранам ползли бесконечные диаграммы, бегали точки и прямые линии, как на радарах. Всей этой хитрой машинерией управляли Мидзуру и её помощница Матсуда. За их спинами стоял Накадзо, также успевший переодеться в мундир. Он кивнул Ютаро и жестом пригласил к себе. Марина же направилась к открытому доспеху, контурами чем-то напоминающему её собственный.

– Вот это, – указал Накадзо на сравнительно большой экран, где среди помех можно было разглядеть силуэты доспехов духа, – главный смотровой экран. Собственно, нас интересует именно он. За остальным будут следить Мидзуру-сан и Матсуда-сан – это их работа.

– Киришима-сёи заняла своё место, – ожил один из динамиков, – к тренировке готова.

– Вот и отлично, – кивнул Накадзо. – Начать тренировку. Мидзуру-сёса, смоделируйте для начала атаку пяти каии [23]23
  Каии (япон.) – странный, удивительный, загадочный, причудливый; загадочное существо, чудовище. Состоит из двух иероглифов, означающих необычный и предательский.


[Закрыть].

– Хай, – ответила Мидзуру и быстро защёлкала какими-то клавишами.

Следствием этого стало появление на экране пяти жутковатых существ, напоминающих помесь краба или черепахи и гориллы. Размером они были с доспех, а левая рука представляла собой нечто вроде клешни, но из трёх частей, правая была почти человеческой, только с тремя толстыми пальцами.

– Кто это? – спросил Ютаро. – Что за монстры?

– Их называют каии, – ответил Накадзо каким-то изменившимся голосом. – Мы сражались с ними в двенадцатом Тайсё. Они тогда разрушили за несколько дней почти всю столицу. И у нас не было никаких доспехов духа, приходилось драться с ними по большей части честной сталью.

– Погодите, Накадзо-тайса-доно, – удивился Ютаро. – Я ни о чём таком не слышал даже.

– А о Великом землетрясении Канто слыхал? – усмехнулся Накадзо. – Это, так сказать, официальная версия событий. Ведь вся та заваруха долго не продлилась, около двух дней. К тому же, пожары, разрушения, толпы народа, почти никто ничего не понял, а другим проще было поверить в землетрясение. А с военных, пожарных и полиции взяли расписки о неразглашении, практически под страхом смертной казни. Да и не болтали особенно – никому не хочется оказаться в сумасшедшем доме.

– Так что же это было на самом деле? – спросил Ютаро.

– После, – отмахнулся Накадзо, – сейчас смотри на экран – бой начался.

Да, на экране быстро сменялись картинки. Доспехи носились, часто выпадая за край, и тогда экран разбивался на отдельные части, на которых показывали схватки. Вот Сатоми отбивается сразу от двух каии, щёлкающих клешнями едва не по броне. Марина и Асахико далеко, врагу удалось разделить их, Марина стреляет изо всех стволов, пули пробивают панцири каии, рвут их плоть, однако те продолжают наступать, постоянно клацая клешнями. Асахико пыталась стрелять более прицельно, но получалось у неё слабовато. А когда к ней двинулся каии, оказавшись достаточно близко, прима и вовсе едва не запаниковала, открыв по нему ураганный огонь, ещё менее результативный. Она почти извела весь боезапас, сумев всё-таки свалить каии, но тут погасла картинка Сатоми, а часть показателей, отражавших, видимо, её состояние, дёрнулись и упали до нуля. Ютаро понял, что её доспех выведен из строя. Сатоми не удалось убить ни одного каии, хотя обоих сильно потрепала. Когда они атаковали Асахико, оставшуюся практически без боеприпасов, не продержалась и пяти секунд. Марина сопротивлялась существенно дольше. Она маневрировала, била короткими очередями, сумела свалить каии, с которым сражалась с самого начала, ещё одного практически вывела из строя, но боеприпасы кончились и у неё, и она стала лёгкой добычей для врага.

– Из них, – сказал Накадзо, – только Марина была военной, да и то не слишком профессиональной. Сейчас, когда наш противник, которого мы толком и не знаем-то, начал применять американских мехов, нам как никогда нужны новые тактически решения. Без этого в первом же бою отряд Труппа будет уничтожен.

Ютаро про себя решил, что надо сильнее налегать на учебники и наставления по тактике, ведь враг его ждать не будет. Что новое нападение последует, тюи ничуть не сомневался, и отчего-то ему казалось, что последует оно очень скоро.

– Накадзо-тайса-доно, – обратился он к командиру, – разрешите присоединиться к бойцам на тренировке.

– Нет, – ответил Накадзо. – Можешь только держать с ними связь, Ютаро-кун. – С этими словами он указал на микрофон, от которого к пульту тянулся провод.

– Внимание, отряд, – взяв его, произнёс Ютаро. – Внимание, отряд.

– Кусуноки-тюи, – обратился к нему Мидзуру, – выключатель микрофона находится внизу ручки.

Ютаро почувствовал, что краснеет. Он быстро включил микрофон и повторил:

– Внимание, отряд.

На сей раз, в ответ донеслись доклады бойцов.

– Сейчас будет новая тренировка, – сказал Ютаро, – но теперь вы будете действовать не как попало, а выполнять мои приказы. Всем понятно?

Ему было непривычно командовать людьми, однако именно этому учили его в военной академии, и потому он легко переборол себя.

– Кузуноки-дзюньи, не отрываться от остальных. Киришима-сёи, Ивасаки-дзюньи, не допускать этого. В этот раз, вы атакуете все вместе одного каии, старайтесь вывести его из строя как можно быстрее, после чего переводите огонь на следующего. Если противник будет действовать группами, вести огонь по наименьшей либо наиболее тесно сплочённой, обеспечивая накрытие нескольких целей одновременно. Всё понятно?

Девушки ответили не особенно дружным: «Хай», и Накадзо приказал начинать тренировку. Теперь они выступили единым фронтом, однако и каии, вместо того, чтобы разделившись на две группы, попытаться рассечь из, буквально рассеялись по полю. Теперь экран запестрел отдельными квадратиками. Центральный – самый большой – показывал ведущих огонь бойцов, а вокруг них мелькали каии. Совместный огонь при этом не приносил особого результата. Так что, расстреляв боеприпасы и оставшись по сути беззащитными, бойцы стали лёгкой добычей для каии. Но всё-таки результат был несколько лучшим, нежели в предыдущем бою. Из строя были выведены три каии, оставшиеся лежать грудами дымящейся плоти и осколков панциря. Оставшиеся два также были основательно повреждены, стреляй девушки получше, быть может, им удалось бы уничтожить и их, но боеприпасы кончились раньше.

– Два часа тренировок по отработке индивидуальной меткости, – распорядился Ютаро. – Я присоединюсь к ним.

Это был не вопрос, но Накадзо всё же кивнул ему, как бы отпуская.

Ютаро забрался в свой тренировочный доспех, который захлопнулся за ним, отрезая от внешнего мира. Он уже не раз бывал в подобном аппарате, но те были куда проще. Сев в этот, Ютаро как будто оказался внутри самого настоящего доспеха духа. Он надел очки системы «Иссэкиган» и полностью провалился в мир иллюзий. Он медленным шагом двинул свой доспех вперёд – на огневой рубеж, после чего принялся расстреливать возникающих в самых неожиданных местах каии. Он дважды расстреливал весь боезапас прежде чем его выдернула из иллюзии Мидзуру.

– Тренировка закончена, Кусуноки-тюи, – сказала она. – Пора ужинать.

– Спасибо, Мидзуру-сёса, – ответил Ютаро, выбираясь из тренировочного доспеха.

И только снараружи он почувствовал, что мундир его вымок от пота.

Переодевшись и поднявшись на лифте, Ютаро направился в кабинет Накадзо, но на пороге его стоял сам антрепренёр в военной форме, в сопровождении Мидзуру.

– Твоя форма сейчас не в лучшем виде, верно, – сказал он Ютаро, – придётся тебе ехать так. Времени её сушить и гладить нет.

– Что случилось, Накадзо-тайса-доно? – удивился Ютаро.

– Сегодня будут вскрывать «Биг папу», которого вы взяли, – объяснила Мидзуру.

– И ты, как капитан «Труппы», – добавил Накадзо, – должен при этом присутствовать. Так что идём. Мне звонили из Лаборатории.

Ютаро кивнул и поспешил за Накадзо и Мидзуру. У театра их уже ждал автомобиль. Мидзуру села за руль и они покатили по вечерним улицам Токио.

Глава 8

Октябрь 9 года эпохи Сёва (1935 г.) Пригород Токио

Юримару стоял посреди тёмных развалин храма. Центр зала занимала большая сложная фигура, составленная из пересечения сотен линий, углов, кругов и овалов, звёзд и многоугольников. Посреди этой фигуры сидела, как обычно в развратной позе, Кагэро, привычно поддерживая руками спадающее с плеч кимоно. Юримару читал заклинания. Речитатив его был страшным, от звуков его казалось дрожал воздух и стены сотрясались, будто в треморе. Но и самому Юримару он давался нелегко. Из носа потянулась тонкая ниточка крови, стекла на губу, закапала с подбородка. Он продолжал читать заклинание. На одной из особенно заковыристых фраз у него вдруг выпал зуб, кровь хлынула изо рта, быстро окрасив подбородок красным. Юримару словно не заметил этого. Вот кровь уже сочится из-под ногтей, течёт из ушей, пачкая ворот кимоно. Юримару читает заклинание. Он моргнул – кровь была уже на ресницах. Он моргал всё чаще, не давая ресницам слипнуться от крови.

С каждым словом Юримару линии фигуры наливались багровым светом. Он подсвечивал зловещим сиянием кимоно и белую кожу Кагэро. Вот уже весь большой зал залило это сияние, высветив Миуру, сидящего на плече своего гиганта. Они приткнулись в углу, стараясь держаться как можно дальше от фигуры. Кагэро рассмеялась. Её хохот заметался по залу, как будто добавившись к жуткому речитативу Юримару.

Свет залил зал, теперь казалось, что он залит кровью. Гигант Миуры, до того стоявший спокойно с невозмутимостью дебила на лице, жалобно заскулил, как побитая собака. Миура провёл ладонью по его голове и гигант затих.

– Удалось! – воскликнул Юримару, завершая речитатив заклинания. – Готовься, Кагэро! Скоро ты поразишь нашего врага в мозг!

Из самых тёмных углов зала стали выходить мехи «Биг папа». Их было несколько десятков. Они медленно шагали к фигуре, занимая места на её многочисленных углах.

– Мы начинаем! – крикнул Юримару, и снова принялся читать заклинание, только уже новым тоном.

И Кагэро вместе с мехами начали погружаться в пол зала. Чем глубже они уходили в него, тем слабее был свет от зловещей фигуры. Вот они полностью ушли в пол – и свет погас. В абсолютной темноте, воцарившейся в зале, ни осталось никаких следов проводимого здесь ритуала.

Синагава. Подземная лаборатория Отряда «Щит».

Здание Лаборатории было совершенно непримечательным. Одноэтажный домик, какими застроена большая часть Синагавы [24]24
  Сейчас Синагава один из районов Токио, а в те времена был самостоятельным городком к югу от столицы.


[Закрыть]. Даже у дверей не было охраны. Странным было только большое количество автомобилей, стоящих рядом с ним. Около них, как раз, дежурили человек пять солдат, лениво опирающихся на винтовки. Выбравшись из авто, Ютаро, Мидзуру и Накадзо сразу направились к входу в домик. Ютаро только оглянулся на солдат, но те не обратили на него ровным счётом никакого внимания.

А вот за дверями их уже ждала проверка. Двое в броне «Самурай» остановили их и тщательно проверили документы, сверились со своим списком, только после этого пропустили внутрь, при этом командир позвонил по телефону и сообщил об их прибытии. Они прошли по длинному наклонному коридору, закончившемуся дверью лифта. Спускаться пришлось по отдельности, ибо он был рассчитан на двух человек.

– Ты легко найдёшь нас внизу, – сказа ему Накадзо, закрывая дверь лифта.

Ждать кабинку Ютаро пришлось довольно долго. Зайдя в неё, он надавил на рычаг и она плавно заскользила вниз, остановившись минуты через две или две с половиной. Выйдя из неё, Ютаро оказался в небольшом предбаннике с бронированной дверью, из которой торчали два пулемётных ствола. Ютаро постучал в неё. Ему открыл гунсо в обычной зелёной форме, двое солдат сидели за пулемётами. Он пропустил Ютаро внутрь. За этим постом был небольшой коридор, заканчивающийся дверью.

Ютаро прошёл через неё, оказавшись в большом круглом зале, в центре которого располагался стеклянный купол, состоящий из нескольких сотен небольших окон. Накадзо и Мидзуру Ютаро нашёл быстро. Они стояли у самого окна, внимательно наблюдая за тем, что творится по ту сторону купола. Подойдя к ним, Ютаро тоже глянул – и понял, что находятся они на верхних ярусах некоего амфитеатра, вроде римского Колизея. Его развалины Ютаро видел на картинках в учебниках истории. В центре его, несколькими дзё ниже, на круглой площадке был установлен большой стальной стол. На нём лежал «Биг папа», уже никак не закреплённый, да и не дёргающийся, как это было на платформе погрузки. Вокруг меха стояли пятеро человек в белых халатах с закрытыми лицами. Двое держали большую пилу с дисковым лезвием, ещё двое были вооружены зловещего вида ножами. Последний был, скорее всего, руководителем, он держал микрофон с длинным проводом, уходящим в разъём в стене. Рядом с ним, в ту же розетку, был воткнут более толстый провод, идущий от дисковой пилы.

– Все собрались, – произнёс стоящий неподалёку от них пожилой человек в белоснежном европейском костюме. – Можно начинать, сенсей.

– Начинаем, хакусяку, – сказал в микрофон руководитель. Голос его прозвучал металлом из динамика.

Руководитель группы, названный сенсеем, кивнул двоим с дисковой пилой и выключил микрофон. Но и без этого было отлично слышно, как зажужжал диск пилы, когда один из них щёлкнул ярко-красным переключателем. Они подошли к лежащему на столе меху и опустили пилу на его отсвечивающий бронзой шлем. Противный визг был слышен даже на верху, сенсей поправил наушники. Во все стороны посыпались снопы искр, сенсей поправил очки. С треском лопнуло стекло шлема, забранное крупной решёткой, рассыпавшись мелкой крошкой. Сенсей склонился к работавшим пилой помощникам и что-то прокричал, наверное, требовал быть аккуратней и не повредить лицо пилота.

Ютаро отчего-то вспомнилось, что во времена, когда применялись эти доспехи, пилотов не было. Тогда и слова-то такого не было, как не было и специального слова для обозначения человека, сражающегося в таком мехе.

Закончив с шлемом, пилу выключили и за работу принялись те двое, что были вооружены зловещими ножами. Они распарывали плотную ткань, на которую были наклёпаны бронепластины, а когда этого сделать не удавалось, в дело снова пускали пилу. Таким образом, спустя четверть часа, мех был вскрыт и стоящие наверху смогли увидеть, что внутри него лежал человек в белой форме, сейчас сильно перепачканной и продырявленной во многих местах. На лице его лежал кусок бумаги с чётко видимыми иероглифами. Сенсей склонился над телом и сдёрнул с лица бумагу.

У Ютаро дыханье перехватило. Он замер сжав кулаки до боли в пальцах. Даже с расстояния в несколько дзё, даже перемазанного копотью и грязью, он отлично узнал лежащего на столе. Тацуноскэ Кама – сэйто, так и не ставший тюи.

– Внутри меха находится труп человека в форме сэйто императорского флота, – включив микрофон, доложил сенсей.

– Это Тацуноскэ Кама, – выпалил Ютаро, обернувшись к Накадзо.

– Кто? – заинтересовался стоящий неподалёку хакусяку. – Вы знаете этого человека? – Он указал вниз.

– Так точно, – ответил Ютаро, под испытующим взглядом вытянувшийся во фрунт. – Это сэйто Тацуноскэ Кама, погибший на наших финальных испытаниях.

При этих словах Накадзо отчего-то потёр пальцем нос. Ютаро уже успели рассказать, что такой жест у него означал некоторое смущение.

– Весьма интересно, – кивнул хакусяку и склонился к микрофону, чтобы сказать что-то сенсею, но сказать ничего не успел.

Площадку внизу залил яркий багровый свет. Из пола стала, как будто вырастать фигура женщины в полуупавшем кимоно. Материализовавшись полностью, она уселась на стол с распотрошённым мехом, шаловливо пробежала пальцами по руке опешившего сенсея и рассмеялась.

– Хотите узнать наши тайны, – сказала она. – Зря. Весьма зря.

Она снова рассмеялась. А из пола меж тем начали прорастать мехи «Биг папа», братья-близнецы лежащего на столе. Противно загудели буры, учёные бросились в разные стороны, но в достаточно тесном помещении внизу бежать было некуда. Ударами чудовищных буров они перебили учёных – пол и стены окрасились кровью.

– Мы идём к вам! – крикнула вверх женщина, шутливо погрозив всем тонким пальчиком.

А мехи, перебив учёных, направились к бронированной двери. Буры, предназначенные для самых прочных пород, легко справились с бронёй толщиной в несколько бу [25]25
  1 бу = 3,03 мм.


[Закрыть]. Выбив её, мехи гулко зашагали в коридор. Ютаро сверху услышал сухой треск винтовочных выстрелов.

Из сияния, заливавшего площадку внизу, вырастали всё новые и новые мехи.

– Связь оборвалась, – констатировал Накадзо. – Хакусяку, – обратился он к пожилому дворянину, – надо прорываться в телефонную, если они отрежут нас от внешнего мира – мы обречены.

– Вы тут единственные военные, тайса, – сказал тот, – остальные учёные или чиновники. А я слишком стар для подобных эскапад.

– Ведите, Мидзуру-сёса, – сказал Накадзо, – вы лучше ориентируетесь в этом комплексе.

Они втроём поспешили вслед за Мидзуру. На бегу она вытащила пистолет, и Ютаро пожалел, что не захватил свой. В нынешних обстоятельствах у безоружного шансов выжить куда меньше, чем у вооружённого. Хотя пистолет или даже винтовка весьма скромное оружие против меха с его пулемётом «Льюиса».

Они втроём выскочили в другую дверь, за которой оказалась лестница вниз. Прогрохотав каблуками по железным ступенькам, они спустились по ней до бронедвери с постом пулемётчиков.

– Откройте дверь, – приказал Накадзо, – мы – в телефонную комнату.

– Поздно, – отмахнулся командир пулемётчиков. – Мехи отрезали нас. Я бы посоветовал вам убираться отсюда, да поскорее. Скоро тут станет очень шумно!

– Мехи, – выкрикнул один из пулемётчиков. – Пересекли красную отметку.

– Огонь! – скомандовал командир.

Ютаро невольно присел, зажав уши. Даже на флоте, с закрытыми пространствами кубриков и плутонгов, не привык он таким звукам. Грохот длинных пулемётных очередей ударил пудовым молотом по ушам и мозгу. Стрелки поливали коридор свинцом, оружие дёргалось в их руках, помещение заполнял пороховой дым, на пол сыпались обрывки ленты и гильзы. «Биг папасы» вели ответный огонь, но стука пуль по броне двери Ютаро, конечно, не слышал.

– Уходите! – крикнул им командир поста. Он надсаживал горло, однако Ютаро едва мог расслышать его. – Нам тут долго не продержаться!

Полуоглохшие Ютаро, Накадзо и Мидзуру поспешили обратно наверх. Но прежде чем они успели заскочить обратно в зал со стеклянным куполом, Ютаро услышал громовые удары, обрушившиеся на бронедверь. Следом за этим один из пулемётов замолчал.

В зале теперь царила паника. Стёкла купола были по большей части разбиты, на полу лежали убитые и раненные. Под ногами хрустели осколки стекла, офицеры «Щита» старались обходить кровавые пятна. У дальней стены сидел хакусяку – левый рукав пиджака оторван, им он перевязал себе правое плечо. Белую ткань элегантного костюма пачкали кровавые пятна.

– Что тут случилось, хакусяку? – припал рядом с ним на колено Накадзо.

– Не успели вы выйти, – ответил тот, – как несколько мехов открыли по нам огонь из пулемётов.

– Мы отрезаны, – сказал ему Накадзо, – «Биг папасы» атакуют последний пост перед лестницей. Надо выбираться отсюда.

– Поздно, – покачал головой хакусяку. – Когда тут паника началась, все бросились к лифту, забились в него почти десяток человек, он, конечно, не выдержал. Нам отсюда не выбраться никак.

– Ютаро-кун, – обернулся к молодому человеку Накадзо, – ты же на флоте служил, сможешь подняться по тросу, на котором был закреплён лифт.

– Это если он цел остался, – мрачно сказал хакусяку, – что вряд ли.

– Другого шанса у нас просто нет, – отрезал Накадзо. – Ступай, Ютаро-кун.

– Хай, – ответил юноша, бегом выскочив из полного крови и боли зала.

Он пробежал по коридору, мимо пустого поста с открытой дверью. За ней ему открылась жуткая картина. Ютаро постарался не смотреть на месиво из человеческих тел и стали, заполняющее шахту лифта. Но для того, чтобы добраться до троса, ему пришлось забраться на погнутую крышу лифта. Несколько раз он цеплял части тел, морщился, но лез дальше. Он перемазался в крови, но и на это не обращал внимания. Забравшись, наконец, Ютаро возблагодарил судьбу за то, что, переодевшись, не снял кожаных беспалых перчаток, в которых управлял тренировочным мехом. Без них его ладони превратились бы в лохмотья за считанные секунды.

Подпрыгнув, Ютаро ухватился за трос, подтянулся, сделал лесенку, помогая себе ногами, и медленно пополз вверх. Если путь сюда показался ему довольно долгим, то наверх он карабкался целую вечность. Несмотря на перчатки, ладони горели огнём, ноги налились свинцом, спина, казалось, готова была переломиться. Но остановиться и передохнуть он не мог. Мышцы рук уже готовы были отказать ему. Жилетка и рубашка на груди и животе разорвались, и теперь трос тёр его по коже. Ютаро морщился от боли, но продолжал всё медленней, но также упорно ползти.

Он уже почти разуверился в том, что сумеет забраться наверх, когда, подняв в очередной раз голову вверх, увидел край шахты практически перед собой. А кроме него, ещё и закованные в броню ноги. Сильные руки подхватили его и вытащили из шахты.

– Немедленно звоните в Европейский театр, – только и сумел прохрипеть Ютаро. – Передайте Марине Киришиме, чтобы Труппа выдвигалась сюда. В Лабораторию.

– Понял, – кивнул головой в традиционном шлеме с жутковатой маской боец.

Ютаро обессилено растянулся на полу, стараясь полностью отрешиться от боли в руках, ногах и спине. В этом бою ему принять участия будет не суждено. Все силы уходили только на то, чтобы не потерять сознание.

Токийский Европейский театр.

Трель звонка оторвала девушек от репетиции. Так как ни Мидзуру, ни Накадзо, ни Ютаро в театре не было, трубку сняла Марина. Она выслужила короткое сообщение и только кивнула.

– Мы вынуждены прервать репетицию, – сказал она, вернувшись в зал. – Нас вызывает к себе антрепренёр.

Привычная уже к таким срывам репетиций режиссёр только плечами пожала. Девушки же спустились в подземный ангар доспехов духа, где их ждала уже Дороши, в непривычном одиночестве сидевшая за пультом связи.

– Я несколько раз пыталась связаться с Лабораторией, – тихо сказала она, – но никакого ответа. Только статика.

– Нет времени вызывать «Сяти», – бросила ей Марина. – Свяжитесь с метро, пусть готовят наш спецпоезд.

– Но ведь линия до Лаборатории только строиться, – сказала Дороши. – Рельсы могут разойтись, не выдержав веса «Кохэби [26]26
  Кохэби (япон.) – стальной змей.


[Закрыть]».

– Ничего другого нам просто не остаётся, – отрезала Марина. – Связывайтесь с метро, Матсуда-сёи.

Не успевшие переодеться в форму девушки заскочили в свои доспехи духа и направили их к лифту, ведущему в метро. Платформа открытого лифта просела и медленно поползла вниз, к ветке метро, специально проложенной от объекта «Театр» к объекту «Лаборатория». Это была вторая ветка токийского метро, строительство её ещё не было закончено, хотя рельсы уже лежали, но их крепление не было проверено пробным поездом, а потому была вероятность того, что они могут разойтись в любой момент. Но сейчас не было времени и возможности для подобной проверки.

Они погрузились в единственный вагон поезда «Кохэби» и тот начал набирать скорость. Линия была достаточно длинной, однако поезд шёл очень хорошо. Девушки могли видеть как мелькают мимо тоннельные огни, практически сливаясь в единую линию, по крайней мере там, где они не были расположены очень далеко друг от друга.

– Приготовится к бою, – скомандовала Марина, как только поезд начал ощутимо сбрасывать скорость. – Кузуноки-дзюньи, ваша задача только прикрывать нас, в бой не суйтесь. Сейчас – не тренировка, и кто наш противник, мы не знаем. Ивасаки-дзюньи, работаем в паре, по возможно, стараемся не подпускать врага к доспеху Кузуноки-дзюньи.

– Зачем она нам, вообще? – привычно-капризным тоном заявила Асахико. – Она ведь только балласт.

– Мы одна команда, Ивасаки-дзюньи, – отрезала Марина, – и воевать нам надо привыкать всем вместе. И никак иначе. – И дальше с беспощадной циничностью опытного военного: – Пока Кузуноки-дзюньи может принести мало пользы и потому будет прикрывать нас, однако сейчас нас слишком мало, чтобы пренебрегать кем-либо.

Рельсы выдержали, поезд остановился у станции «Лаборатория», которой не найти ни на одной карте метро. Выйдя из вагона, девушки в боевом порядке направились внутрь. Специально для доспехов духа был оборудован большой лифт, рассчитанный на несколько тысяч кан [27]27
  1 кан = 3,75 кг.


[Закрыть], однако воспользоваться им девушки не могли. Подключившись к системе внутренней связи, Марина попыталась вызвать хоть кого-нибудь, но в наушниках звучала одна только статика.

– Поднимаемся по пандусу, – скомандовала Марина.

Длинный пологий пандус вёл со станции метро на нижние этажи лаборатории. Девушки вслед за Мариной направились к нему, и начался долгий подъём. Доспехи шагали медленно, их тяжёлые шаги гулко отдавались от бетонных стен. Они без проблем поднялись на первый этаж лаборатории, единственной странностью был пустой пост у у бронедвери. Правда, настроив систему «Иссэкиган», Марина, шедшая первой, рассмотрела и лежащих на полу расстрелянных солдат, и переломанные пулемёты, да и сама дверь была разворочена ударами с той стороны.