Текст книги "Дни тревог"

Автор книги: Борис Рябинин

Соавторы: Владимир Печенкин,Валерий Барабашов,Лев Сорокин,Леонид Орлов,Герман Подкупняк,Николай Новый,Вера Кудрявцева,Василий Машин,Григорий Князев,Анатолий Трофимов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 29 страниц)

Глава 6

– Что сегодня будем делать, Юра? – спросил Плотников.

– Толком еще не знаю, Павел Антоныч, – озабоченно вздохнул лейтенант. – Попробуем последовать совету французов – искать женщину.

Гостев достал записную книжку, полистал, нашел нужную страницу. Потом снял с аппарата трубку и набрал номер.

Телефон в квартире Сабининых ответил не сразу. Затем после щелчка послышался хрипловатый женский голос:

– Да, я слушаю.

– Здравствуйте, Зоя Алексеевна, как хорошо, что вы дома, – бодро заговорил лейтенант. – Вас Гостев беспокоит, из милиции.

– Я помню, – сухо сказала Сабинина. – Вы хорошо водите машину. А я на больничном.

– Простите, если поднял вас с постели, – произнес Гостев. – И пожалуйста, скажите: Лида, о которой вы упоминали, была на похоронах?

– Да, была.

– Вы с ней разговаривали?

– Нет. Хотела подойти к ней, но она бросила на меня такой взгляд, что я не решилась.

– Почему вдруг?

– Трудно сказать. Наверное, думает, что это я виновата в его смерти. Ведь если бы Роман не повез меня тогда в аэропорт, ничего бы не случилось. Может она так думать?

– Может, конечно, хотя смысла здесь не видно, – ответил Гостев.

– Вы плохо знаете женскую логику.

– Возможно, не спорю, – согласился лейтенант. – И в смысле ее адреса тоже ничего не прояснилось?

– Нет. Но я вспомнила другое. Роман говорил, что она преподает историю. Полагаю, что имени и профессии вам достаточно, чтобы найти человека.

– Разумеется, Зоя Алексеевна, мы ее найдем. Это лишь вопрос времени, – вежливо произнес инспектор. – Поправляйтесь.

– Спасибо, – сухо ответила девушка и повесила трубку.

Гостев поднялся из-за стола и подошел к окну, постоял с минуту, размышляя.

– Пойдемте-ка, Павел Антоныч, в общежитие, где жил Роман Сабинин.

В продолговатой комнате на четвертом этаже общежития стояли четыре кровати, четыре тумбочки, стулья и квадратный стол. На одной из коек лежал кудрявый парень и листал «Русско-немецкий словарь». Остальные койки были пусты.

– Приветствуем вас, – сказал Гостев. – Будем знакомы. Мы из милиции.

Кудрявый удивленно сел на кровати и опустил ноги на пол.

– Сидоров Евгений, монтажник.

– Интересуетесь языком? – кивнул лейтенант на словарь. – Или учитесь?

– Для самообразования. Слыхал, что к нам приедут специалисты из ГДР монтировать оборудование. Вот и готовлюсь маленько.

– Понятно, – протянул Гостев, усаживаясь. – Мы, собственно, вот по какому делу. Роман Сабинин с вами в комнате долго жил?

– С полгода.

– Что он был за человек? Хотя бы в общих чертах.

– Человек как человек. – Парень пожал плечами. – Работал, учился, отдыхал мало. То читал, то что-то писал для стенгазеты. Вот только водку не пил. Мы, бывало, соберемся отметить какое-то событие, так он с нами за столом сидит, но в рот ее – ни-ни… Сначала удивлялись, а потом ничего, привыкли.

– Роман часто не ночевал в общежитии? – спросил Плотников.

– Бывало, конечно. – Парень слегка смутился. – Но не больше, чем все другие. Сами понимаете, холостяки мы.

– Где сейчас его личные вещи? – Инспектор бросил взгляд на тумбочку.

– Подруга его забрала. Лидой звать. Да какие там особенно вещи? Чемоданчик с бельем и бритвой, учебники, плащ, выходной костюм.

– Вы все ей сами отдали?

– Чего же не отдать? Мы же ее знали. Они пожениться собирались. Потом еще сестра его приходила, интересовалась, где вещи. Мы ей объяснили, она кивнула и ушла. Вот и все. Жалко, конечно, погиб человек, да что делать. С каждым может случиться. И на стройке можно с лесов упасть…

– Лида здесь часто бывала?

– Нет, раза два всего. Они сравнительно недавно знакомы.

– Что вы можете о ней сказать?

– Ничего женщина, симпатичная. Брюнетка. Глаза вроде серые. Улыбка очень приятная, но немного печальная, что ли. Ну, я, понятно, специально не приглядывался. Могу и напридумывать.

– О сестре Роман когда-нибудь говорил? Как он к ней относился? – поинтересовался Плотников.

– Нормально. Сестра, она и есть сестра. Деньжат ей, бывало, подбрасывал. На безделушки, наряды всякие. У нас хорошо зарабатывают.

– Вы не обратили внимания, Роман в последнее время не был чем-нибудь озабочен?

– Кто же без забот живет?

– Близкие друзья у Романа есть?

– Как вам сказать, – замялся парень. – Приятелей много. Ну а друг – ведь это много больше. У меня вот, к примеру, такого друга нет пока.

Все замолчали, каждый думал о своем. В окно доносился многозвучный шум стройки.

– Евгений, – после паузы спросил Гостев, – а где Роман хранил водительское удостоверение?

– Когда на смену выходил, то оставлял в тумбочке. А так с собой носил, в кармане.

– Вы после случившегося его права не находили?

– Нет. Может, в костюме остались, который Лида унесла?

– Возможно, – вздохнул Гостев, поднимаясь. – А где Лида живет или работает, не знаете случайно?

– Понятия не имею.

Ответ на последний вопрос не слишком огорчил лейтенанта. Женщину они найдут сами. Но для этого надо потратить день-другой, а времени в обрез. Какое-то чувство подсказывало Гостеву, что с дознанием надо очень и очень спешить.

Весь следующий день ушел на выяснение личности знакомой Романа. В отделе кадров гороно инспектора из множества папок выписали фамилии всех преподавательниц истории по имени Лидия. Затем ограничились возрастным потолком до тридцати пяти лет. В списке остались шесть женщин, и каждая из них могла оказаться той самой, которую они искали. Учительницы работали в разных школах. Осталось объехать и найти единственную из шести.

– А можно по школам и не ездить, – сказал Гостев, – а пригласить сюда этого паренька из общежития. Он узнает Лиду даже по таким плохоньким фотографиям. Можно попросить и Зою Сабинину, но раз она больна, то обойдемся без нее.

– Сегодня уже не успеем. – Плотников посмотрел на часы, потом на начальника отдела кадров гороно. – Тем более паренек работает во вторую смену. В общежитии его уже нет.

В годах, но худощавая, в спортивной блузке, женщина тоже глянула на свои часы и любезно предложила:

– Какой разговор, товарищи! Если это срочно, я могу задержаться.

– Спасибо, – ответил лейтенант и позвонил в отдел.

– Дежурный? Привет! Гостев беспокоит. Будь другом, подошли машину к зданию горсовета.

– Машину я пришлю, – пробасил в ответ дежурный. – Но тебя тут давненько дожидаются.

– По какому делу? Как фамилия?

– Сейчас гляну. Сабинина.

– Понял, – уверенно произнес лейтенант, хотя вовсе не ожидал такого ответа. – Где она сейчас?

– Как где? Сидит у дверей твоего кабинета.

Гостев помедлил. Приход Сабининой в милицию без вызова был для него полной неожиданностью. Ведь если она явилась сама после вчерашнего достаточно иронического разговора по телефону, значит, что-то стряслось.

– Володя, позови ее к телефону, – сказал Гостев.

После паузы он уловил в трубке хрипловатое, с легким покашливанием дыхание.

– Зоя Алексеевна, здравствуйте. Я прошу вас приехать. Дежурный даст машину.

Зоя Сабинина без колебаний показала на фотографию в личном деле Лидии Владимировны Грековой.

Когда они сели в машину, Гостев вопросительно и прямо спросил:

– Какая забота привела вас сегодня к нам?

– В аэропорту я вам не сказала об одной вещи. Вернее, в тот момент я о ней просто забыла. Да и сейчас это может оказаться чистейшим вздором. Дело в том, что, когда Роман провожал меня, мне показалось, что на нас пристально кто-то смотрит, наблюдает, что ли. Я быстро оглянулась и встретилась глазами с неизвестным мне парнем лет тридцати. Понимаете, я решила, что обязана этим собственному обаянию.

– Это естественно, – дружелюбно сказал лейтенант.

Сабинина помолчала, облизнула сухие губы.

– Конечно, Роману я ничего не сказала. Рома забыл, что мне давно не шестнадцать лет, и заботился о моей нравственности…

Плотников, глядя через стекло на серую ленту дороги, громко кашлянул, и Зоя вздрогнула.

– Я говорю вздор? Простите…

– Что вы, бога ради, рассказывайте, – повернул к ней голову смущенный Плотников. – У меня просто в горле запершило.

– В общем, я решила посмотреть, как этот парень поведет себя дальше, проявит ли смелость, сделает ли попытку познакомиться, – продолжала Сабинина. – В конце концов, назойливости я не опасалась, даже когда Роман уйдет: я ведь улетала. Потом объявили посадку, мы с Романом простились, и он направился к выходу. А я вместе с толпой прождала еще минут двадцать, пока нас пригласили в самолет. Но этот парень больше не появлялся. Мне даже чуточку досадно стало. Как только я осталась в одиночестве и мне стало скучно – он испарился. Правда, я сразу же об этом забыла. А сегодня вдруг вспомнила, и мне стало не по себе…

– А почему вспомнили именно сегодня?

На улице давно наступил вечер, в салоне «Волги» свет не был включен, и Сабининой с ее воспоминаниями стало немного неуютно. Она зябко поежилась и вздохнула.

– Может, мне все это померещилось, – произнесла Зоя, – когда болеешь и сидишь целыми днями дома одна в пустой квартире, становится не по себе…

Гостев был удивлен, что эта замкнутая и надменная особа вдруг так разговорилась.

– Сегодня я вновь встретила того парня. Я возвращалась от врача, уже подходила к дому. Заметив меня, он отвернулся. Как-то очень резко, даже испуганно. У меня почему-то стало нехорошо на душе.

Зоя умолкла, видимо, собираясь с мыслями. Гостев смотрел на ее профиль и думал, что, с одной стороны, ее рассказ мог быть результатом типичной женской мнительности, но отмахиваться от него не следовало.

– Почему вдруг? – нарушила молчание Зоя. – С какой стати?

– «Любопытно, – после некоторой паузы задумчиво произнес лейтенант. – Действительно, чего ради ему вас бояться? Странно, очень странно… Зоя Алексеевна, а как он выглядит?

– Ну, я его особенно не разглядывала. Пожалуй, выше вас ростом, лицо хорошее, даже мужественное. Плащ был кремового цвета. Что еще? Да, брови густые, с красивым изломом.

– А вы наблюдательны, – заметил Гостев.

Сабинина пожала плечами.

– Не больше, чем любая женщина.

– Останови здесь, – сказал Гостев водителю, когда «Волга» поравнялась с домом Сабининых.

– До свиданья, Зоя Алексеевна, – простился лейтенант, открывая дверцу машины и помогая девушке выйти. – Нам, можно сказать, повезло, что вы на больничном. Были бы на работе – могли и не повстречаться с «мистером Икс».

Сабинина шутки не оценила, и Гостев слегка покраснел, а она, стуча каблуками элегантных сапожек, вошла в подъезд. Лейтенант проводил ее взглядом и сел в машину. Тронул Плотникова за плечо. Задремавший было инспектор встрепенулся и смущенно потер рукой затылок.

– Куда сейчас? – спросил он.

– По домам, Павел Антоныч. Завтра ваша основная забота – Лида Грекова. Сначала присмотритесь к ней, потом идите на прямой разговор. Если в школе Грековой не окажется, узнайте адрес и поезжайте домой. И в первом и во втором случаях позвоните дежурному – тогда я буду знать, где вас найти. Договорились? Я с утра поеду на стройку комбината, потолкую с приятелями Сабинина.

Плотников кивнул. Ему не очень хотелось первым говорить с Грековой. Он еще не забыл недовольства Зои Сабининой в аэропорту. Но поручение есть поручение. Надо выполнять.

Накинув плащ на руку, Плотников стоял возле окна в школьном коридоре. Началась перемена, вечный школьный шум, гвалт. Грекова прошла мимо него в учительскую и закрыла за собой дверь. Инспектор сразу узнал ее по фотографии, виденной в гороно, но на всякий случай спросил у пробегавшей мимо девчушки:

– Будьте любезны, где мне найти учительницу Лидию Владимировну Грекову?

– Да вон же она прошла! С картами и указкой.

Инспектору не хотелось подходить к Грековой при учителях, и он деликатно ждал, когда раздастся звонок и Лидия Владимировна либо направится на урок, либо останется в учительской. На Плотникова никто не обращал внимания: мало ли родителей бывает в школе. Тем более что он стоял с грустным видом отца завзятого двоечника.

Грекова почему-то сразу понравилась ему. Коротко стриженные, без замысловатых зачесов темные волосы, большие, чуть печальные глаза, худенькая фигурка. Во всем ее облике чувствовалась какая-то беззащитность, неспособность противостоять житейским водоворотам. Плотников тяжело вздохнул при мысли, что ему придется бередить воспоминания учительницы. Предстоящий разговор он не обдумывал. «Как пойдет, так пускай и идет», – решил он.

После звонка Грекова вышла из учительской и медленно пошла по длинному коридору. Плотников двинулся следом, догнал ее и негромко сказал:

– Извините, Лидия Владимировна. У меня к вам есть деликатный разговор.

– Слушаю вас, – ответила она, разглядывая инспектора и виновато пытаясь вспомнить, чей же он папа. – Только достаточно времени я вам сейчас уделить не могу. У меня урок…

– Понимаю, – с готовностью кивнул инспектор. – Тогда давайте условимся, когда мы сможем поговорить. Я старший лейтенант милиции Плотников. Мы расследуем обстоятельства гибели Романа Сабинина.

Грекова тихо ахнула.

– Как хорошо, что вы пришли, – прошептала она. – Я уже не знала, что мне одной со всем этим делать… Подождите меня, пожалуйста, сорок пять минут. Сегодня у меня больше нет уроков. Этот последний…

Спустя час они ехали в автобусе к ней домой, и Лида рассказала о своей первой встрече с Романом.

…С мужем она разошлась несколько лет назад, жила вдвоем с дочкой. 23 февраля был праздничный вечер, окончился поздно. На улице холодина, свободного такси, как водится, не было, и Лида голосовала всем машинам подряд. Наконец одна притормозила. За рулем сидел молодой человек. Она попросила подвезти до дому и протянула два рубля, но водитель, улыбнувшись, денег не взял.

В машине было тепло, уютно. Мало-помалу они разговорились. Лида и не заметила, как к дому приехала.

– Хотите, я завтра за вами к школе подъеду? – предложил Роман.

– Спасибо, но завтра обычный день. Не праздник. Я прекрасно доберусь автобусом. Мне это привычнее.

Поблагодарив, Лида пошла к подъезду.

– Тогда до завтра! – крикнул он вдогонку. – Буду ждать с двенадцати.

Конечно, она не придала этим словам никакого значения, но наутро, во время урока, случайно подойдя к окну, увидела стоящий напротив школы знакомый «Москвич». Лидия не была сторонницей легких знакомств и в этот раз ушла из школы через другой выход. Но и на следующий день ровно в двенадцать «Москвич» стоял на том же месте, а Роман ходил подле машины и всматривался в школьные окна. Это смутило учительницу. В школе всегда есть ученики, которые вместо классной доски глазеют на улицу, и ни к чему было давать им повода для размышлений. На перемене Лида вынуждена была выйти и прямо заявить об этом Роману.

– Раз мое присутствие здесь непедагогично, – серьезно сказал он, – может, мы посетим сегодня театр? У меня как раз есть два билета.

– Нет, – твердо ответила Лида. – Я замужем.

– Неправда, – так же твердо сказал он. – Вы не замужем. И я очень прошу вас пойти со мной в театр.

– …Вот так мы и встретились, – задумчиво произнесла Лида, и Плотникову показалось, что она сейчас заплачет. – Потом было много встреч, много радости. Дочь очень привязалась к Роману, и две недели назад он предложил подать заявление в загс. А я попросила его еще раз хорошенько все обдумать, поскольку я старше его на целых пять лет. Мне тридцать два. Но об этом после, мы уже приехали…

Они направились к пятиэтажному дому в ряду других таких же, которыми лет десять назад обозначился новый городской район. Лида шла чуть впереди, и они почти не разговаривали. Плотников хорошо понимал состояние женщины: видимо, у нее не было ни сестры, ни близкой подруги, кому она могла бы излить чувства от потрясения, обрушившегося именно тогда, когда все так благополучно складывалось. Но ведь его задача в том, чтобы не упустить, найти в воспоминаниях убитой горем женщины след, ведущий к раскрытию обстоятельств катастрофы. Если, конечно, он есть, этот след. А если нет? Тогда, по крайней мере, Плотников даст ей выговориться, постарается найти искренние слова утешения. Он много взрослее Лиды, опытнее и повидал на своем веку всякого-разного предостаточно…

Они вошли в квартиру, однокомнатную, как и у Плотникова, и этот факт почему-то еще больше увеличил его симпатию к учительнице.

– Располагайтесь, Павел Антонович. Разговор у нас, видимо, будет долгий, – сказала Лида. – Дочка придет нескоро, она на «продленке». Я поставлю чай.

Пока она хлопотала на кухоньке, инспектор осмотрелся. В стандартном убранстве комнаты ничего лишнего. Тахта, стол, стулья, телевизор. На стене небольшая фотография улыбающегося молодого человека. Того самого, которого Плотников вытаскивал из горящей машины. К фотографии снизу приколота свежая еловая веточка.

– В прихожей висит Ромин костюм, – раздался из кухни голос хозяйки. – Наверное, вещи по закону должны были забрать родственники, но мне хотелось оставить себе что-нибудь на память. Можете, если вам надо, посмотреть в карманах, но там одни пустяки: платок, расческа, пачка сигарет.

– А документов там случайно нет? Водительских прав, паспорта? – спросил инспектор, помня, что при погибшем ничего не нашли.

– Документы здесь не ищите. Это же выходной костюм, Роман его носил редко. – Лида поставила на журнальный столик две чашки с запашистым чаем и села сама.

– Вот я почти готова, – сказала она, строго и печально глянув на Плотникова. – Вас, наверное, интересует что-нибудь конкретное, так спрашивайте, а то я могу говорить часами.

– И да, и нет, – помедлив, ответил Плотников. – Давайте сначала хлебнем чайку.

– Тогда я скажу вам то, что думаю: Роман попал в аварию не случайно. Аварию подстроили.

– Кто? – почти машинально спросил он. Они с Гостевым ведь думали так же.

– Я не знаю, – вздохнула Лида. – Но с тех пор, как я услышала от него те слова, я сердцем чувствовала, что Роман в опасности.

– Какие слова? – Плотников насторожился. – Только, пожалуйста, точнее. Как бы чего не упустить.

…Это произошло в первых числах апреля. Их отношения стали близкими, и Лида с Романом встречались почти ежедневно. На улице потеплело, они подолгу гуляли, мечтая о совместной жизни. Лида видела, что Роман в последние дни чем-то расстроен, даже подавлен.

Почему она это заметила? Как-то Роман остался у нее ночевать, хотя обычно не делал этого из-за Леночки. Среди ночи Лида проснулась и увидела, что он сидит на кухне и курит.

– В чем дело, Рома?

Роман встал, подошел, сел у изголовья, погладил Лидины волосы.

– Все в порядке, Лидуш, просто что-то не спится.

В другой вечер они во время прогулки очутились возле здания милиции. Роман вдруг остановился у стенда «Их разыскивает милиция» и стал разглядывать листки с фотоснимками и приметами преступников. Вот тут он и сказал:

– Как ты полагаешь, Лида, что может чувствовать человек, лицо которого отпечатано в типографии на таком вот бланке? То есть преступник, негодяй, которого ищут, но еще не нашли? Может, он и к стенду приходит полюбоваться на себя, заодно посмеяться над сыщиками, ищущими не там, где надо?

– Откуда мне знать, – ответила Лида. – Что это тебя вдруг на детективщину потянуло?

– Я серьезно, Лида. С одним из таких вот людей меня когда-то столкнула судьба. Он меня, правда, в глаза не видел, но я его запомнил.

Лида посмотрела на фотографии, потом на Романа.

– Пойдем отсюда, хватит выдумывать. – Потянула его за рукав.

– Пойдем, – согласился он. – Лидуш, раз мы собираемся жить вместе, ты должна знать… В моей жизни был один неприятный случай. В поезде, где я ехал, погиб под колесами молодой парень. По-моему, произошло преступление, а я даже не поделился с милицией своими подозрениями. Торопился домой и не хотел терять времени… Думал, что и без меня разберутся, тем более что мои подозрения были весьма субъективными.

– Понимаю, – сказала Лида. – Но в конце концов, если это тебя заботит – обратись в милицию.

– Честно говоря, стыдно. Столько лет помалкивать… Вот если я точно установлю, что человек, которого я подозреваю, и один тип, который мне недавно встретился на стройке, – одна и та же личность. Но я должен быть полностью убежден, что не будет никакой ошибки. А он очень изменился.

Лидии стало страшно, и она вцепилась в плечо Романа.

– Зачем тебе нужны эти игры? Есть следственные органы, ты сообщи о своих подозрениях, а они уж разберутся.

– Я так и сделаю, но мне нужно точно удостовериться.

Эта история была так непонятна, что Лида решила: Роман дал волю фантазии.

– Давай, давай, придумывай, – засмеялась она. – Может, обойдешь Сименона на повороте.

– Если бы, – обронил он, обняв ее за плечи. – Да ты, Лидуш, не принимай это близко к сердцу. Возможно, мне действительно померещилось.

Теперь она поняла, что тот давнишний случай тяготил его. Роман был открытый и честный человек. У многих из нас в прошлом можно отыскать ситуацию, в которой мы выглядели, мягко говоря, не слишком красиво. Но многих ли это беспокоит?

Потом Роман проводил Лиду до автобусной остановки.

– Ты не волнуйся, Лидуш, – ласково произнес он, притянув ее к себе. – Все будет в норме.

– Почему ты мне не сказал, как фамилия того злодея или, правильней сказать, под какой фамилией напечатано его фото? – решила схитрить она, правда, еще не зная зачем.

– На стенде нет его фотографии, Лидуш, – невесело усмехнулся Роман. – Наверно, его и не ищут, ведь прошло несколько лет. А может, давно уже поймали, и все, что я тебе говорил, бред чистейшей воды.

…Плотников вдумывался в Лидин рассказ и машинально тянул папиросу.

«Значит, мы с Гостевым не ошибались: эта авария не случайна. Вот и еще один следок. Правда, очень неясный».

Как издалека, до инспектора донесся голос Грековой:

– Это поможет вам найти ключ к разгадке гибели Романа? И к отмщению…

– К чему еще, Лидия Владимировна? – переспросил Плотников.

– К отмщению, – твердо повторила она.

– Закон не мстит, – негромко произнес инспектор. – Закон наказывает. Это разные понятия.

Грекова устало повела плечами.

– Не все ли равно, как это называть. Ромы нет в живых – это для меня самое главное. И за это должны ответить.

Инспектору вдруг пришло в голову, что Роман наверняка чего-то недоговаривал. Любимых щадят. А может быть, Сабинин делился своими заботами с кем-то еще…

– Лидия Владимировна, – спросил Плотников, – у Романа были друзья в городе?

– По-моему, нет, – подумав, ответила Грекова. – Знакомые, приятели, конечно, были. Но друзья едва ли. Во всяком случае, мне о них ничего не известно. А вот в Ленинграде у Ромы есть друг, Вадим. Мы собирались летом погостить у него. Совершить, как говорится, свадебное путешествие…

При последних словах глаза учительницы повлажнели, и Плотников снова подумал, что работка ему досталась сложная.

– Адрес вы знаете?

– Нет, – сказала Лида.

В этот день с утра неожиданно выпал снег, но скоро подтаял под лучами апрельского солнца. Грязь, натасканная на дорогу сотнями автомобильных колес, делала шоссе скользким, и Гостев вел машину осторожно.

Поездка на комбинат, беседа с людьми, знавшими Романа Сабинина, еще раз подтвердила, что он был отличным парнем. И дело не в том, что об умерших плохо не говорят. Гостев чувствовал: сварщики, работавшие рядом с ним, не стали бы деликатничать, окажись Роман им не по нутру.

Однако эти грубовато-откровенные ребята ни слова не добавили к тому, что помогло бы раскрыть причину катастрофы.

Остановив «Жигули» на желтый сигнал светофора, лейтенант увидел Зою Сабинину. Она шла быстро, придерживая рукой меховой воротник утепленного плаща.

– Зоя Алексеевна, – приоткрыл дверцу лейтенант, – садитесь, подвезу.

Она быстро обернулась, узнала инспектора и, секунду помедлив, подошла к машине.

– Спасибо, а то я уже вся вымерзла. Надо же быть такой пижонкой: пошла без шарфа.

– Бывает, – улыбнулся Гостев. – Какой маршрут?

– Домой, если вас это не затруднит.

Приехали быстро. Инспектор обошел вокруг машины, открыл дверцу, помогая Зое выйти, и попрощался.

– Сейчас поеду к Лиде Грековой. Там меня Павел Антоныч ждет.

Зоя кивнула и вдруг попросила:

– Подождите минутку. Я пошлю с вами письмо.

Она побежала к подъезду и вскоре вернулась с пухлым конвертом.

– А на словах что передать? – поинтересовался инспектор.

– Ничего, – ответила она. – Там все написано.

Когда в прихожей раздался звук колокольчика, Плотников понял, что наконец прибыла подмога. Гостев скорее разберется, что к чему, а ему бы побыть сейчас пару часов подле своего поста на развилке и глотнуть воздуху. Хоть в слякоть, хоть в мороз.

– Это мой товарищ, – с чувством облегчения произнес инспектор. – Лейтенант Гостев работает по нашему делу.

Учительница поднялась из-за стола, но Плотников опередил ее и сам направился к двери.

У порога действительно стоял лейтенант.

– Снимай свой скафандр, – радушно предложил Плотников. – Здесь не дует. Есть любопытные новости.

Лейтенант прошел в комнату.

– Здравствуйте, Лидия Владимировна. Прошу извинить за вторжение, но у меня есть маленькое оправдание: привез вам письмо от Зои Алексеевны Сабининой. Вот оно.

Лида, недоуменно помедлив, взяла конверт. Повертела в руках и положила на телевизор.

– Спасибо, – сказала она. – Вы, пожалуйста, располагайтесь, я сейчас чай подогрею.

Гостев, конечно, не надеялся, что учительница жадно выхватит письмо из рук, но такого безразличия совсем не ожидал.

– Подключайся к нашему столу, Юра, – устало произнес Плотников, протягивая лейтенанту листок с заметками, сделанными им во время беседы с Грековой. – Сейчас дам пояснения. – На свою память Павел Антонович не слишком полагался, а просить учительницу повторить рассказ было неловко.

Пока Лида хлопотала над чаем для Гостева, Плотников коротко передал ему все, что узнал. Лейтенант озадаченно кивал головой. Лида, войдя в комнату, не вмешивалась в разговор. Она взяла с телевизора конверт, присланный Сабининой. Вскрыла письмо, прочла раз, другой. С минуту сидела, опустив плечи, затем извлекла из конверта несколько пятидесятирублевок.

– Прямо не знаю, что и думать, – с некоторым раздражением произнесла она. – Неожиданно стала обладательницей трехсот рублей. Зачем они мне?

– Откуда они появились? – полюбопытствовал лейтенант.

– Вы же мне их сами привезли. В письме.

Гостев машинально кивнул. Лицо его выражало растерянность.

– А почему она послала их вам? Отдает долг? – поинтересовался он.

– Если хотите, можете прочесть письмо, – вдруг произнесла Грекова. – Правда, там есть некоторые интимные моменты, но вы хоть разберетесь в наших отношениях.

Гостев взял письмо.

«Уважаемая Лидия! Я очень сожалею, что наши взаимоотношения так и не сложились ни при жизни Ромы, ни теперь, после его гибели. Я, наверное, не права, но вы женщина и должны понять меня. Я была настроена против вашего брака с Романом потому, что Рома нравился моей близкой подруге. К тому же (не обижайтесь) она моложе Ромы и в отличие от вас в замужестве не состояла. Теперь о деньгах. В день отлета Рома вручил мне шестьсот рублей на покупку в Ленинграде двух модерновых курточек. Вам – подарок к свадьбе. Мне, очевидно, в утешение. На всякий случай Рома дал мне телефон своего друга в Ленинграде. Он мог помочь мне достать эти самые курточки, но в тот день ничего не вышло! А когда я вернулась в гостиницу, меня уже ждала страшная телеграмма отца. Сейчас, после всего, что случилось, я решила вашу долю послать вам. При случае позвоните мне, встретимся и поговорим. Зоя».

– Спасибо, Лидия Владимировна. – Гостев вытер платком взмокший от смущения лоб. – А сейчас вам пора отдыхать, уже поздно.

Простившись с хозяйкой, они вышли на лестничную клетку. Гостев вздохнул:

– Славная женщина. Жаль, что ей так не повезло.

Плотников ничего не ответил.

– По-моему, вы говорили мне, что Сабинина искала в сумочке счет из ресторана. На нем был записан номер телефона ленинградского друга. Очень было бы любопытно ему позвонить. Может, он прольет какой-нибудь свет на эту историю.

– Я думал об этом, – ответил Плотников. – Но ведь счет она не нашла.

– Ну и что? А вдруг запомнила номер.

Гостев осмотрелся и направился к телефонной будке.

Сабинина сразу сняла трубку. Увы, счет она так и не нашла, а в номере телефона помнила только последние две цифры. Зато она заявила, что при встрече на Невском друг Романа был в морской форме. И зовут его Вадим Галунов.

– В принципе, данных для официального запроса достаточно, – протянул Павел Антонович. – Такой шанс упускать нельзя.

– Конечно, но на запросы и ответы мы потеряем уйму времени. Здесь, по-моему, перспективнее личный контакт. Буду просить разрешения на командировку в Ленинград. Думаю, что Брайцев меня поддержит.