Текст книги "Дни тревог"

Автор книги: Борис Рябинин

Соавторы: Владимир Печенкин,Валерий Барабашов,Лев Сорокин,Леонид Орлов,Герман Подкупняк,Николай Новый,Вера Кудрявцева,Василий Машин,Григорий Князев,Анатолий Трофимов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 29 страниц)

Из милицейской практики

КОНЕЦ И НАЧАЛО. …Это было первое самостоятельное дежурство.

Но может быть, сперва рассказать о нем, так сказать, познакомить – кто он?

Тогда он был младший лейтенант (а ныне уже старший лейтенант), оперуполномоченный (сейчас называется инспектор уголовного розыска). А скажи ему годиков десять – пятнадцать назад, что он будет сотрудником органов внутренних дел, право, поднял бы, наверное, такого на смех! Никогда не думал, не предполагал! Почему не думал? Да потому, что в сибирской деревне Алексеевке, откуда он родом, милиционеров сроду никто не видывал, и, естественно, о такой профессии парни не помышляли. Остались они сиротами – брат, он и две сестры: отец погиб в сорок втором на фронте, мать поехала за продуктами, сильно перемерзла, простудилась, заболела и померла. Ему, Володе Смурыгину, было тогда ровно год. Ну, однако, выросли все, никто не погиб: помогли люди на родной земле, а привычку к труду передали им родители. После сходил в армию, а из нее сразу завербовался рабочим-строителем в Нижний Тагил. Таким манером и попал на Урал. Здесь доучивался, оканчивал школу-десятилетку, здесь и женился. Стал столяр-мебельщик, мастер производственного обучения в ГПТУ № 36. Там получил рекомендацию в партию, оттуда его и направили в органы… Почему? Требовались люди, он, видимо, подошел. Круглолицый, коренастый, крепкий. В милиции нужны крепкие люди. Ну, а ему вроде здоровья и силы не занимать. Вот и пригодился…

Пришел однажды в Тагилстроевский ОВД по делам своих воспитанников-пэтэушников, да так там и остался. Вот как бывает. Нет, каждого там не берут, выбирают с прицелом. Особенно, сказали потом, ценят, у кого есть педагогический опыт. Так что училище явилось для него как бы трамплином.

Правда и то, что согласился перейти туда не сразу. Может быть, подтолкнуло то, что последнее время работал с тяжелыми ребятами. Безотцовщина. А кто с родителями не поладил – сбежал из дому; у кого уже и приводы в милицию. Публика ершистая, палец в рот не клади – откусят, с норовом, а в общем-то все несчастные и беззащитные, каждый по-своему. Общение с ними породило в нем особое чувство заинтересованности в жизни, заставило почувствовать свою ответственность. Учился, конечно.

И вот первое самостоятельное дежурство…

Ну и, конечно, звонок (ждать долго не заставил) – кража в общежитии. Похищено 110 рублей.

Вскочить из-за стола, надеть шинель и шапку, выбежать на улицу, где уже ждет машина, заняло считанные минуты. Но какие это длинные минуты, когда тебя ждут где-то…

Следов, разумеется, никаких… Надо сосредоточиться, сконцентрировать все свои способности и внимание на обстоятельствах дела, а в голову лезет: говорили старшие товарищи, наставники, самое сложное – за короткое время учебы овладеть огромным багажом знаний и сведений, что необходимы в сложной профессии сотрудника уголовного розыска. И еще: одно дело теория, совсем другое практика. А главное, поучал Александр Иванович Климкин, у которого он проходил стажировку, нужна особая интуиция, в любых условиях уметь сосредоточиться. Без интуиции ты не следователь, не сыщик. И конечно, прав оказался замполит отделения Степан Алексеевич Зашихин, предупреждавший, что это только в детективных романах со счастливыми концами преступники непременно оставляют на месте преступления какую-нибудь часть своего туалета, на худой конец пуговицу редкой формы… Здесь ни пуговицы, вообще ничего. Интуиция… А с чем ее едят, эту интуицию, с хлебом-солью, приперчив крепенько, или еще как?

Общежитие треста Тагилстрой по улице Мира заселено девушками. (В сердцах мысленно он обозвал себя обидным словом за то, что не удосужился раньше побывать здесь. На участке у него несколько общежитий, в других был, в этом нет, как нарочно.) Девчонки растерялись, стоят смущенные, смотрят на него как на бога: вот сейчас скажет слово или сделает жест – и все сбудется, деньги окажутся на месте, где лежали, там и лежат, никто их не брал (бывают ведь ложные заявления).

Но чуда не произошло. Получается, надо расследовать, искать. Заглянул в тумбочку, а сам краем глаза рассматривал жилиц. Вроде все порядочные, славные, и в комнате чистота, прибрано, кровати опрятно заправлены, никакого беспорядка. Пострадавшие – две студентки из Свердловска, из торгового техникума. Приехали сюда на практику, работают продавщицами. Исчезнувшие 110 рублей состояли из двух купюр: одна бумажка 100 и одна 10 рублей. Сотня – угол надорван – лежала прямо в чемодане, сверху на белье, а десятка в тумбочке. Взлома не было. Из вещей ничего не взято.

Когда стали спрашивать, кто же вас посещал? – насчитали человек пятнадцать. Дальше – больше. Дней за десять до пропажи была гулянка… можно назвать так… нет, не у них, а в общежитии, но заходили и к ним. (Поругал себя еще раз: плохо смотрел, знать надо такие вещи – больше шансов на успех.) С выпивкой, конечно? Да, немного, засмущались девушки. Но пьяных не было, нет, нет. Пили легкое, всего по стаканчику, не больше.

Кто были эти люди? Пожимают плечами. Разные, всех они не знают. Собрали, кто в ту пору оказался в общежитии, стали выяснять, кто когда уходил, где сидел. Никому обвинения не предъявлялось: обидеть легко необоснованным подозрением, а потом что – извиняться? За такие вещи не прощают.

Из разговора стало известно, что с ними жила еще одна девушка, но теперь уже не живет – вышла замуж; но ключ от комнаты остался у нее (впоследствии выяснилось).

Узнав адрес, прямо из общежития поехали туда, куда, похоже, вела цепочка событий. Подъехали к дому и заколебались: час уже поздний, все спят, можно ли тревожить среди ночи? А вдруг зря? Вернулись в отделение.

Подсчитывал: дежурство началось в шесть вечера, окончится в девять утра. Хватит ли пятнадцати часов, чтоб довести дело до конца и с уверенностью сказать, кто взял деньги?

Интуиция, помоги!

Вторично приехали рано поутру. Их встретила молодая женщина высокого роста, 21—22 года, не больше. Когда приехали, была одна. Мужа нет, на работе, хозяева в гостях на свадьбе, дома будут к вечеру, не раньше. Сначала она держалась уверенно, даже вызывающе. Удивилась, зачем пожаловали ранние гости.

Он сказал как можно тверже и увереннее:

– Я приехал за деньгами.

– За какими?!

– Которые вы в общежитии взяли. (Подозрение к этому времени у него перешло уже в твердую уверенность. А почему? Может, интуиция та самая?)

– Я не брала… – Голос ее оборвался, и вся она вдруг сникла, сжалась испуганно, что-то неуловимо жалкое, какая-то неуверенность проглянули во всем облике.

Забрали ее с собой в отделение. Когда попросили восстановить обстановку пиршества, расплакалась и призналась: видела во время застолья, что деньги в чемодане. Девчонки только приехали, еще не обжились и за всякой мелочью лазали в чемодан…

– Первый и последний раз! – повторяла она сквозь рыдания. – Я деньги верну, но не все, потом все… Издержала часть – рубашку мужу купила… Простите! Пожалуйста!..

Хотелось сделать подарок мужу, а денег не было – вот что толкнуло ее на преступление. Да такой подарок разве может кому-нибудь быть в радость? О том не подумала?

– Дура, дура! Что теперь будет? – И вдруг: – Я ребенка жду! – вырвался крик души.

Теперь пришло время растеряться ему, младшему лейтенанту Смурыгину. А он только что был горд собой: все провел так успешно. Чего-чего, а этого он не ожидал. Виновная беременна. Хм… Неожиданный поворот.

Через час снова были в том же дворе, где они с мужем снимали квартиру в частном доме, из-под бетонной строительной плиты – сама же и указала – извлекли спрятанные деньги. Правда, не 110 рублей, а меньше, как она и говорила.

Все вышло гораздо проще и быстрее, чем он ожидал. В 8.30 все расследование было закончено, в 9.00 он сдал дежурство. Товарищи поздравляли его. Как же: первое дело!

После, возвращаясь мысленно к тем памятным часам, он всякий раз приходил к выводу: она еще не была испорченной, потому так все и обернулось. Как же важно пресечь проявление дурных инстинктов в самом зародыше! Поучительная история. А виновную в связи с беременностью к уголовной ответственности не привлекли. «Дали условно».

Вот так и прошло его первое дежурство…

Случается, встретившись на улице, они еще издали улыбаются друг другу. Благодарна она ему. Спас он ее. За то и благодарна, и не скрывает этого.

КТО УНЕС КНИГИ? Чем только не приходится заниматься милиции и уголовному розыску! Две небольшие истории вполне в этом духе.

…Что-то зачастил в магазин буккниги пожилой, представительный и вежливый мужчина. «Буккнига» – значит букинистическая книга, то есть старая, подержанная, а часто редкая, а отсюда иногда очень ценная, какую порой и за большие деньги не купишь. Да, так вот, почему-то гражданин стал сильно интересоваться книгами. И его, что ли, коснулась нынешняя мода скупать все, что есть, а потом набивать шкафы и любоваться корешками? Да нет, вроде не таков, и интересует его что-то другое, не как всех прочих. Придет, предъявит служебное удостоверение-книжечку и попросит показать ему корешки квитанций на купленные за последнее время у населения книги. После долго сидит, тщательно изучает каждую квитанцию, что-то выписывает оттуда себе на память. Когда покупается книга, обычно продающий называет свою фамилию и показывает удостоверение личности – паспорт. Придя в первый раз, мужчина о чем-то долго говорил с директором магазина в его кабинете…

Пропали книги. Ценные, дорогие, редкие книги. Вышло так. Владельцы великолепной личной библиотеки, которую начал собирать еще дед, уехали на юг в отпуск, домовничать оставили знакомую – женщину вполне надежную, порядочную. Она уже не раз оставалась у них за домовницу, когда-то вместе с маленьким сынишкой Колей, а теперь Коля уже вырос, превратился в рослого парня с усиками.

Отсутствовали отпускники месяц. Вернулись – хвать, одной книги нет в шкафу, другой… Спервоначалу-то и не приметили, а тут, оказывается, кто-то поработал основательно, понимающий: взяты ценные книги – «Медицинская энциклопедия», из серии «Памятники мировой литературы», все в хороших переплетах, издания Академии наук СССР.

Домовница в слезы: я не брала, даже не прикасалась, да провалиться мне на этом месте, если вру. Да как можно! И не совестно ли так худо думать о ней, подозревать…

И впрямь, никогда ничего подобного не было. Но факт налицо – нет книг. Может, кто-нибудь проник в квартиру в ее отсутствие? Подделал ключ? (Взлома нет, двери целы.) Наверное, могли бы гадать таким образом до бесконечности, если бы не… тот самый товарищ, что повадился ходить в «Буккнигу» да изучать корешки на покупку-продажу книг.

Оказалось – сынок. Коля. Он все сработал. А его приятель подбил. Сделали запасной ключ и, когда мать отлучилась ненадолго (в магазин за хлебом надо сходить), шарили по полкам. Думали, что книжек много, не заметят…

Таскал и сбывал. Кому? «Друзьям» в кавычках, знакомым и незнакомым, в «Буккнигу». После приемщицу-товароведа магазина букинистической книги возили в отделение милиции опознавать его: он или не он сдавал. Он…

К слову сказать, виновник – этакий ухоженный, розовенький, противник всякой «черной» работы (чего захотели! есть мама, рубашку постирает она, пол помоет тоже она, а ему зачем пачкаться?) – даже не очень сокрушался, что его «застукали». Подумаешь, книги. Ведь не шапки сдирал на улице с прохожих. В чужую квартиру ночью тоже не лез…

Бесстыдство – опасная заразная болезнь, она может передаваться, как чума, оспа, холера, если вовремя не сделать профилактической прививки.

Фамилии не называем, чтоб не позорить мать, которую так бессовестно обманул родной сын. Хотя, если вдуматься, с нее тоже спрос: проглядела сыновьи замашки, вовремя не наставила на ум, когда он, подросши, без конца начал канючить у нее то заморские джинсы, то импортный магнитофон…

Вторая история короче, хотя по времени длилась дольше. Пропадали книги в библиотеке коллектора. Коллектор комплектует библиотеки города и района. И вот, как очередной привоз книг, так кража. Ночью выставят стекло в окне склада, заберут самое ценное и увезут. Не унесут, а именно увезут, потому как в руках не унесешь столько; да вот и след автомашины. Но по следам, увы, не установишь, чей «Москвич».

Заметим, что сторожа в ту пору на складе не было, а склад находился на первом этаже. Правда, решетки на окнах; но пролезал кто-то маленький, видать, мальчишка, а руководили всей операцией взрослые. Что без ребят не обошлось, подтверждалось, в частности, и тем, что на складе набросаны конфетные бумажки; а снаружи у окна окурки.

Примечательно, что кражи повторялись всякий раз, когда на складе оказывался новый большой запас книг: кто-то осведомлял. А выбирали самый-самый «дефицит»: «Королева Марго», рассказы о Шерлоке Холмсе, Агата Кристи и Эдгар По…

Пришлось крепко поработать и ОБХСС, и уголовному розыску. Преступники найдены. Хищения прекратились. Склад поставили на «автоматического сторожа». Этот не проспит и не загуляет.

Здесь слово трем специалистам – следователю, товарищу, занимающему видный пост в Министерстве внутренних дел, участковому инспектору. Они делятся своими раздумьями о многотрудной и подчас опасной работе органов правопорядка.

«Почему-то считается, – говорит следователь, – что для воспитания молодежи очень полезно возбуждать в ней интерес к романтике следственной работы. Меня, старого следователя, признаться, несколько коробит, когда я слышу о такой романтике… И если уж писать на судебные, уголовные темы, не столько надо смаковать подробности следственной «охоты», сколько яркими, сильными художественными средствами показывать весь ужас преступления, всю его мерзость, страдания людей, ставших его жертвами или пусть даже участниками… Юный читатель, и не только юный, должен почувствовать, убедиться: преступление – грязь, стыд, зло!»

«Ведь что такое преступность? – говорит второй. – Какая это сложная гамма противоречивых проблем! И зверский удар по голове, оставляющий сиротами малолетних детей, и внутренний цинизм, распад души, скрытая, расчетливая хитрость и подлость, и бегающие воровские глаза, и потупленные в землю очи, сознание своей вины – иной раз совершенно случайной, мимолетной вины, и поиски объяснений и оправданий, и протест против сложившихся обстоятельств жизни, ее сложностей, и протест против себя, против собственной слабости, низости и бессилия, и протест против труда, против режима, его обязательности, и стыд перед людьми, и стыд перед собой, и беспардонная наглость, отсутствие всякого стыда и всякой совести, и жалость к себе, и тоска по родным, по любимым, и, конечно, прежде всего тоска по воле и по утерянной, навеки утерянной чести, и злость, и отчаяние, и решимость, и рождающаяся твердость, и стойкость – вот какой клубок нравственных и других проблем, которые нужно распутывать и распутывать, чтобы успешно бороться с преступностью…»

Участковый инспектор (по званию капитан):

«Деятельность советской милиции ныне неизмеримо усложнилась. Неустанно бороться со злом, вызывать к жизни лучшие человеческие качества, охранять и оберегать людей от дурного вовне и внутри самого человека вот задача, отнюдь не столько розыскная, сколько нравственная…

Можно без конца рассказывать о героических поступках постовых милиционеров, о достижениях и победах сотрудников уголовного розыска, их отваге и мужестве, проявляемом каждодневно, о сложнейшем труде, требующем также подчас точного психологического анализа, службы БХСС, об инспекторах ГАИ, берегущих нашу жизнь на улицах… Милицейский протокол пишется не шибко стильно, но каждый раз в его скупых, суховатых строчках заключена человеческая судьба! Все начинается с малого, подчас вроде бы невинного, и первой жертвой становится сам преступник. Самое дерзкое и жестокое преступление частенько начинается с обыкновенного «распития спиртных напитков»…

Профилактика правонарушений главное, программное партийное требование. Не ослабляя борьбы за стопроцентное раскрытие преступлений, их полное и объективное расследование, органы внутренних дел все больше усилий сосредоточивают на том, чтобы предотвратить конфликт с законом. Эта линия берет начало в гуманистической сущности Советского государства, освещена нашей коммунистической моралью.

Быль о человеке в милицейской шинели

МГНОВЕНИЯ, РАВНЫЕ ЖИЗНИ. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 7 мая 1970 года за мужество и отвагу, проявленные при задержании опасного преступника, младший лейтенант милиции  Д в о р н и к о в  Виталий Иванович награжден орденом Красной Звезды.

«Произошло это в декабре в поселке Калья города Североуральска Свердловской области. Проходчик шахты треста Бокситстрой Симаков, будучи в нетрезвом состоянии, учинил в семье скандал. Затем схватил охотничье ружье и несколько раз выстрелил из него в жену и ребенка.

Симакова выпрыгнула с ребенком через окно на улицу и позвала на помощь участкового инспектора милиции Дворникова. Инспектору-комсомольцу не раз приходилось обезвреживать опасных преступников. Пренебрегая опасностью, Дворников вступил в поединок с вооруженным бандитом. В завязавшейся схватке офицер милиции выстрелом из ружья был тяжело ранен в голову. Но свой долг он выполнил с честью: Симаков задержан и привлечен к уголовной ответственности».

(ТАСС)

Всего несколько строк, изложенных почти телеграфным стилем. А за ними – целая жизнь, пусть не очень долгая, но жизнь[8]8
  Интервью печатались в центральной прессе – в «ЛГ», «Неделе» – ко Дню советской милиции, отмечаемому 10 ноября каждого года.


[Закрыть].

…В милицию он пришел, отслужив действительную в армии, охранял границы Советского государства. Пограничник. В характеристике уходящего в запас военнообязанного отмечалось:

«Сержант Дворников лично всегда дисциплинирован, по характеру спокоен, принципиален. Среди личного состава пользовался деловым авторитетом. Имеет несколько случаев задержания нарушителей пограничного режима, награжден всеми знаками солдатской доблести».

Еще до демобилизации твердо решил – работать пойдет только в милицию. Почему в милицию, а не в пожарные, скажем, или еще куда, пожалуй, и сам не смог бы ответить; но что задумал, то – решено и подписано. Железно. Парень с характером, упорный, от своего не отступится. Вернулся домой, в Гари; оттуда направили на учебный пункт областного управления внутренних дел; после в Калью, на север Свердловской области.

Много времени спустя узнал, что до него должность участкового в поселке пустовала уже более полугода, и это было не случайно. Работа не сахар, понял. Но это лишь прибавило ему решимости, отступать было не в его характере.

Калья – поселок рабочий, на славе; однако ж в каком дому не бывает прорухи. Помнит, в первый же вечер пришел в Дом культуры – мусор, плевки, окурки, – неприятно. В фойе в вызывающей развязной позе в окружении дружков-приятелей сидел здоровый парень в треухе, зорко и одновременно расплывчато-мутно поглядывал на проходящих, щелкал семечки и шелуху сплевывал на пол. Позднее Виталию стало известно, что парня зовут Вожак и за ним давно уже закрепилась слава первого хулигана.

– Подберите мусор, – сказал Виталий, остановившись перед парнем, ладный, подтянутый. Сказал без вызова, вежливо, хотя и твердо, но тот понял по-своему, потому что, окинув фигуру младшего лейтенанта презрительным взглядом (новичок, не знает, с кем связался), сквозь зубы процедил:

– Поговорить желаешь? Можем уважить. Давай выйдем.

Виталий, соглашаясь, наклонил голову: давай.

Дружки поднялись и двинулись за ними.

Вожак внутренне был поражен, что участковый продолжает оставаться дружелюбным, не кинулся читать нотацию и без тени смущения принял предложенную ему опасную игру. Лейтенант был невозмутим. Сказалась пограничная выучка.

Все дальнейшее не отняло много времени и вышло совсем не так, как представлял Вожак. Уже через минуту, прижатый к земле, он вынужден был признать себя побежденным. Сбили спесь. Дружки при виде такой картины притихли и быстро испарились.

После состоялся разговор с ребятами. Оказались вовсе не такие уж плохие парни, хотя до этого им ничего не стоило обидеть девушку, безобразно выругаться, показывая свою силу да независимость, покуражиться над кем-нибудь слабее себя. Мусор и шелуху в тот вечер в фойе убрали, не потребовалась техничка со шваброй.

Так началась служба в Калье; потом об этом даже напишут в газетах, когда будут славить героя. А однажды, когда на участкового полез пьяный с кулаками, его привели в чувство свои же товарищи, подхватили под руки и увели, а один из них, уходя, шепнул Дворникову: «В случае чего, ты только кликни нас… поможем, не сомневайся…»

ЕГО ПРИЗНАЛИ. Нет, порядок все-таки побеждает, добро сильнее зла, нужна только твердость да, как утверждают юристы, неизбежность наказуемости, кары за содеянное, выражаясь высоким языком, если уж дошло до того…

Нет, не все было тишь да гладь да божья благодать. Бывало, к дверям и анонимки с угрозами подкидывали. Раз даже предложили встретиться в ночь-полночь в безлюдном месте на окраине поселка; думали, испугается, а он не испугался, пришел, готовый ко всему. А там никого нет – выходит, так, зря грозили, хотели проверить, не струсит ли. Не струсил! Получилось вроде выдержал испытательный срок. Вскоре по поселку пошла молва, что новый участковый – парень крепкий, его на пушку не возьмешь, взялся наводить порядок по-настоящему. Прибывали помощники, причем самые энергичные как раз из числа тех, кто сам недавно причинял неприятности. Все реже случались хулиганские выходки, и уж совсем редкими стали дебоши, грабежи с угрозой применения оружия.

В тот роковой вечер и дежурство-то было не его. Но Виталий, как всегда, оказался там, на привычном месте: дня не мог прожить без дела. Часы показывали одиннадцать, когда в дверь вбежала испуганная, заплаканная женщина, прижимающая к себе ребенка. Виталий сразу узнал ее: Симакова. «Наверное, опять муж дебоширит». Мужа ее, проходчика шахты треста Бокситстрой В. Симакова, он знал хорошо, слишком хорошо: пьет, хулиганит, пьяный не раз грозился расправиться с женой. А нынче и вовсе осатанел: стрелял в жену и ребенка! Чудом не убил.

Еще одна негативная сторона отвратительной тяги к выпивке – разрушение семьи, распад личности и атрофия чувств, казалось бы, даже таких крепких, как родственные чувства, любовь к близкому человеку, с которым прожит не один год, к собственному дитя.

Медлить нельзя, каждую минуту может произойти несчастье. Оружие в руках захмелевшего и потерявшего над собой контроль человека – это почти всегда убийство, беда…

Мечтал Виталий Дворников пойти по юридической стезе, потихоньку в свободную пору готовился к экзаменам для поступления в юридический институт. Вот и сегодня думал перед сном часок-другой посидеть за учебником. Вместо этого пришлось усмирять озверевшего громилу.

Незадолго до того Дворникову пришлось изъять у Симакова незарегистрированную и незаконно хранившуюся малокалиберную винтовку. Так что уже встречались. И когда младший лейтенант появился в проеме двери симаковской квартиры, тот сразу направил на него ружье. Виталий еще успел крикнуть: «Брось!» – и оба ствола в упор дохнули ему огнем прямо в лицо.

Весть, что выстрелами из двухстволки тяжко ранен младший лейтенант милиции Дворников, вмиг разнеслась по поселку. «Жив хоть?» – справлялись сочувственно. «Жив, говорят, но…» Когда раненого увозили в Свердловск для операции и лечения, многие пришли на вокзал, провожать. Полюбился он жителям. Для многих, тех, что постарше, стал как сын родной.

Теперь все сосредоточилось в руках медиков.

Первое, что он спросил, когда пришел в себя:

– Как там на моем участке?

– Все в порядке, не беспокойся.

– Симакова задержали?

– Задержали. Скоро будут судить.

Тяжелой была борьба за жизнь Виталия Дворникова. Сделали все, чтоб спасти его. А было ему в ту пору всего двадцать четыре года…

В школе № 8 по улице Куйбышева в Свердловске действует «Республика военных следопытов». У «Республики» есть свои президенты, вице-президенты, форма, члены ее ездят в Киев, в другие города – милиция приглашает в гости, летом работают в совхозе. Над ними шефствует управление внутренних дел. Когда Дворникова привезли в Свердловск, им сообщили. Ребята стали ходить в санчасть, что напротив стадиона, носили раненому герою подарки, книги читали.

Общая любовь окружала его. Может, она, человеческая забота да внимание и помогли ему. Выжил он. Оправился после тяжелого, почти смертельного ранения. Выходили врачи, медицинские сестры, нянечки.

По областному управлению был обнародован приказ: Дворникова Виталия Ивановича за проявленные мужество и решимость занести в Книгу почета и присвоить внеочередное звание капитана милиции. Исполком Североуральского городского Совета народных депутатов единогласно постановил – ходатайствовать о представлении отважного к правительственной награде…

Но никогда больше он не увидит голубого неба, ясного солнца, лица родных и друзей, чистых красок жизни: бандитский выстрел лишил его зрения.

«…Я БУДУ ДОБРОСОВЕСТНО ВЫПОЛНЯТЬ ВСЕ ВОЗЛОЖЕННЫЕ НА МЕНЯ ОБЯЗАННОСТИ, НЕ ЩАДЯ СВОИХ СИЛ. А В СЛУЧАЕ НЕОБХОДИМОСТИ И СВОЕЙ ЖИЗНИ».

(Из Присяги работника милиции.)

Еще интервью.

Говорят милиционеры… Милиционеры – значит работники органов внутренних дел. Это может быть инспектор ГАИ, оперативный работник уголовного розыска, инспектор по делам несовершеннолетних, проводник служебной собаки-ищейки, постовой на людном перекрестке, участковый, – в народе все «милиционер»… Забота – одна. Форма – одна.

Несколько небольших интервью:

– Почему пошли служить в милицию? Что находите в своей службе?

Говорит первый:

– Почему я пошел служить в милицию? Не терплю несправедливости и обмана, всякого бесчестия, хулиганства, бескультурности. Не могу спокойно смотреть, когда обиду чинят честным людям. Душа переворачивается, когда вижу… Быть справедливым и гуманным – главное в нашей профессии. Ну, работка, конечно, беспокойная, что верно, то верно. Пришлось и в потасовках участвовать, и угроз наслышался в свой адрес. А как без того!

Второй:

– Попробуйте наденьте-ка милицейскую шинель и выйдите к людям, на улицу. Да это же сильнейшее психологическое испытание! Все на тебя смотрят, все словно ждут от тебя чего-то… А если еще обратятся за помощью? Должен ты оправдать доверие людей, их надежду, а?

Третий:

– Зачем я пришел в ГАИ? Когда нас готовили, учили, запомнилось: вот идут люди, прохожие, а рядом мчатся машины, современная техника, непременный спутник нашей жизни. Кажется, все обычно. Ан нет. Тротуары и мостовая – одно и то же? Оптический обман. Это две совершенно разные по свойствам, хотя и расположенные рядышком, в тесной близости, среды обитания: бытовая – тротуар и транспортная – дорога. Человек по природе своей расположен к первой, к естественной: двор, дом, лес, тропинка, переход… Твоя забота – приучить его к другой, технической, искусственно созданной, и тем привести все в необходимое равновесие. Задача из задач! Значит, мы влияем и на будущее человечества…

Четвертый:

– Я читал: кажется, в Японии сконструировали такое устройство к автомобилю, которое человеческим голосом предупреждает – подает сигнал, если с машиной что-нибудь неладно или водитель действует не по правилам. Словом, призывает его к соблюдению порядка, спасает от беды…

Снова первый:

– А не вся ли наша служба такая: чтоб человек постоянно слышал голос рассудка, предупреждающий об опасности?.. Наверное, вот это и есть самое главное.

КОГДА БЬЕТ ЧАС МУЖЕСТВА. С чего начать, чтоб рассказать о человеке? С поступка, которым он утвердил себя в живой истории наших дней? Или с биографии, с описания того, как он шел к своему поступку?

…Я сижу за столом, где сидел Николай Петрович Талапов, в его квартире в Свердловске, в доме по улице Розы Люксембург, 16, в комнате, которая служила одновременно и рабочим кабинетом, и спальней. Дом старый, деревянный, с высокими потолками, с печным отоплением, окошки выходят во двор (все ждали с Гелей, когда получат квартиру в новом доме). Здесь он занимался, читал, писал.

В октябре 1969-го они вместе отправились в туристское путешествие.

Египет – страна пирамид и древних папирусов. В Каире – 300 мечетей и… зной палимый. Пестрая шумная толпа, машины уступают дорогу осликам, верблюдам.

Шло к концу пребывание на земле страны, рожденной благословенным Нилом. Оставалось два дня до отъезда. 23 октября (эту дату Геля запомнила навсегда) под вечер поехали в Александрию. Утром после завтрака направились всей группой – сорок туристов из РСФСР, из Молдавии, с Украины – на пляж. Искупались. Мужчины принялись играть в волейбол.

Времени было уже около двенадцати, стали собираться идти обедать. Внезапно по морю побежали белые барашки, заходили волны, тяжелые водяные валы накатывали на песчаный низменный берег, ветер крепчал с каждой минутой.

Средиземное море коварное, такую характеристику они слышали не раз, за несколько минут может из тихого превратиться в штормующее и наоборот. Сейчас оно доказывало, что говорили не зря. Совсем чистая даль, на горизонте ни тучки, ни облачка, а волнение все нарастало, стало как-то неспокойно, тревожно… С поверхности моря мгновенно исчезли все лодки, шлюпки.

Кто-то закричал, что люди – купальщики – далеко заплыли, надо помочь. Кто-то кинулся куда-то опрометью, кто-то растерянно озирался по сторонам. Коля, до этого напряженно всматривавшийся в морскую даль, сбросил костюм и в плавках, загорелый, тонконогий, отчаянный, устремился навстречу волнам…

Совершенно отчетливо Геля помнит, как волны накрыли его с головой, но он тут же выплыл, энергично работая руками и отдуваясь; и снова они накрыли его…

Коля… Он всегда был такой. Это была его особенность, главная примета, если хотите: взрывной характер, постоянная готовность к действию и – полное отсутствие страха.

Коренной уралец, он родился в Сысерти, в знаменитых бажовских местах; там и школу окончил, сперва семь классов, как все, в нормальной школе, потом три в вечерней. Из рабочей семьи. Работал слесарем на Гидромаше. Служил на Тихоокеанском флоте. После решил служить в милиции.

Инспектор наружной службы УВД, лейтенант милиции Николай Петрович Талапов.

Посоветовали учиться – стал учиться. Специалист-связист. Окончил техникум в Свердловске, совершенствовался по радиотехнике (сотруднику УВД в оперативной работе она во как нужна!). Взялся – значит, делает. Успешно сдал экзамены. В отделе попал, как любил говорить, в «купе для некурящих» (шутку любил). Бросил курить. Представляете, не курит ни один, – просто здорово! Он всегда был такой: раз надо, значит, надо. Будет сделано. Не сомневайтесь.

Перевели перед поездкой в уголовный розыск – «на передовой край борьбы с преступностью». Его рекомендовали, заслужил. Только зачислили, там еще ничем не показал себя. Показал здесь, на Средиземноморье, среди незнакомых смуглых людей…