Текст книги "Дни тревог"

Автор книги: Борис Рябинин

Соавторы: Владимир Печенкин,Валерий Барабашов,Лев Сорокин,Леонид Орлов,Герман Подкупняк,Николай Новый,Вера Кудрявцева,Василий Машин,Григорий Князев,Анатолий Трофимов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 29 страниц)

Но больше никаких следов они не нашли, хотя и провели в поисках более двух часов.

Согласно графику дежурств, в понедельник с утра Плотников заступил на пост. С ним в паре, как обычно, Панков, а к обеду на попутке подъехал Савин. Командир дивизиона направил его к Плотникову для «продолжения практики». Павел Антонович искренне обрадовался Сергею, но заметил, что сержант как-то неуловимо изменился, посерьезнел, что ли.

– Ты что такой? Что-нибудь случилось?

– Что со мной может случиться? – махнул рукой Савин. – С тем вот парнем, Сабининым, случилось. Между прочим, на наших с вами глазах…

– Ну и дальше? – сказал Плотников, соображая, куда тот клонит.

– Как вы можете так спокойно говорить, Павел Антоныч? – почти выкрикнул Сергей. – Погиб человек, а вы… Привыкли, что ли? А я ни о чем другом думать не могу. Все время перед глазами тот карьер.

Плотников молчал. Он понимал Сергея. Было это и с ним, но давно, на войне, когда падали наземь такие же юные, как он, солдаты в великоватых касках. Своей смерти Плотников не боялся – ее не увидишь. Страшна была чужая, но тогда шла война…

– Понимаешь, Сережа, если ты не научишься управлять своими чувствами, не работать тебе в милиции. К этому придется привыкать. Не буду объяснять, что на дорогах земного шара погибло уже больше людей, чем в первой мировой войне. Ты пришел работать в ГАИ и должен понимать…

Плотников умолк, глядя на притихшего сержанта.

«Не умею я по-человечески объяснять, – подумал огорченно, – он ко мне со своими горестями, а я его цифрами давлю».

В этот момент на посту требовательно зазвонил телефон, и старший лейтенант даже обрадовался этому: звонок разряжал неловкую ситуацию.

– …А сочувствие, Сережа, чужой беде, конечно, никуда не денешь. Я тебя понимаю, на то мы и люди.

Дошли до Савина его слова или не дошли, Плотникову выяснять было некогда. Телефон просто надрывался. Старший лейтенант снял трубку, выслушал все, что ему сказали, и быстро вышел на шоссе.

– Меня в отдел срочно вызывают, – останавливая первую же машину, пояснил Савину, – останешься с Панковым.

Когда старший лейтенант поднимался по лестнице на второй этаж здания, его окликнул помощник дежурного и сказал, что надо явиться к начальнику.

Плотников кивнул, подошел к застекленной перегородке, за которой работала секретарь Лозового, и вопросительно глянул на нее.

– Полковник уже справлялся о вас. Проходите.

Начальник отдела читал сводку. Его крупное лицо, перечеркнутое резкими складками, в очках, казалось угрюмым. Плотников остановился у окна.

– Садись, Павел Антоныч, извини, сейчас закончу, – бросил Лозовой.

Потом он откинул в кресле свое массивное тело, снял очки и потер переносицу.

– Понимаешь, Паша, какая история… Звонил начальник Кировского райотдела. Просят подключить тебя к Гостеву. Работник он сильный, но дело, похоже, темное, а ты, так сказать, очевидец, да и в автомобилях будь здоров разбираешься. Может, вдвоем быстрее распутаете это происшествие. Данные экспертиз будут к вечеру. Возражений нет?

– Слушаюсь, – вставая, произнес Плотников. – Хотя едва ли из меня майор Пронин получится.

– Не прибедняйся, Паша, – хмыкнул Лозовой. – Старый конь борозды не портит.

Выйдя от полковника, Павел Антонович набрал телефон Гостева, но рокочущий басок сообщил, что лейтенант отбыл в управление к Брайцеву.

– Ладно, – сказал Плотников. – Вернется, скажите, что я жду в своем хозяйстве, у дежурного.

В дежурной части Павел Антонович уселся в сторонке, чтобы никому не мешать, и стал смотреть на светоплан города. План был во всю стену. Контуры районов и кварталов соединялись на нем сотнями нитей проспектов, улиц, переулков. На всех шоссе, ведущих из города, светились маленькими квадратиками стационарные посты ГАИ. Бегающие светлячки показывали место нахождения патрульных машин и мотоциклов. Плотников поискал глазами свой пост, но без очков не увидел и поэтому подошел к плану. Убедился, что квадратик горит нормально, и снова сел на стул.

За пультом капитан Турбин с помощником сноровисто переключали тумблеры каналов связи, запрашивали и выслушивали абонентов, тут же принимали решения и давали указания патрульным. Информации было хоть отбавляй. Турбин никак не успевал вынуть изо рта папиросину с угрожающим свалиться столбиком пепла. Руки были заняты. Плотников поднялся, взял ее у Турбина, ткнул в пепельницу. Взмокший капитан только благодарно мотнул головой и продолжал говорить в микрофон:

– Береза, Береза, я Курган, я Курган, на связь.

Павлу Антоновичу вдруг вспомнились осевшие от взрывов накаты блиндажей, черные лица командиров и орущих до хрипоты связистов… Но это было так, как бы застывшим мгновением. Память как вечная зарубка.

Плотников любил бывать в дежурной части отдела. Правда, тут было шумно от звонков, но именно здесь отчетливо прослушивался транспортный пульс большого города. Со всеми его сложностями, проблемами и неприятностями.

Вдруг все звонки разом прекратились. Турбин перевел дух и полез за новой папиросой.

– Бывает же так, Антоныч: то просто спасу нет, то тишина, как на рыбалке, – засмеялся он. – Как будто все машины хоп и… встали.

– Ну, на это нечего надеяться. Движение – процесс необратимый. Пока колеса вертятся.

– Не говори, – пыхнул дымом Турбин. – Лет через пять по дорогам такие потоки пойдут, что и десяток дежурных не обработает. Полностью на автоматику перейдем.

– Едва ли автоматика потянет, – возразил Плотников. – Баранки ведь не роботы будут крутить…

Турбин хотел ответить, но невидимые абоненты словно проснулись: ожили на пульте лампочки и затрещали звонки.

Когда наконец Гостев прибыл, они расположились в кабинете, и лейтенант развязал тесемочки тощей зеленоватой папки.

– Пока все копии материалов дела. Ознакомьтесь. Я пойду потороплю ребят с розыском «универсала».

Плотников кивнул, достал из футляра очки, поудобнее уселся и стал читать заключение автотехнической экспертизы.

Поиск автомашины ГАЗ-51 Панков начал с совхоза. Оставив Савина на посту, он направился туда под вечер, рассчитав, что к концу дня все совхозные машины съедутся в гараж. Во-первых, в понедельник редко кто перерабатывает, во-вторых, до посевной еще далеко и особенно им разъезжать некуда. Совхозный гараж назывался гаражом чисто условно. Машины, огороженные покосившимся забором, стояли под открытым небом. В каменный добротный бокс на три места технику загоняли только для ремонта.

Двери бокса были растворены. Панков заглушил «Урал» и, стаскивая на ходу краги, вошел. Тускло светили под потолком маломощные лампы. Смотровые ямы занимали два автомобиля ГАЗ-51 и «Победа». Оба грузовика со снятыми колесами стояли мостами на деревянных брусьях, именуемых в просторечье «козлами». Подле машин, сидя на баллонах, перекуривали авторемонтники. Пахло бензином, маслом и ветошью.

– Бог в помощь, работники, – шутя сказал Панков. – А где завгар?

– До дому подался, – ответил пожилой худощавый слесарь в солдатской шапке. – Рабочий день кончается. Можно сбегать, коли надо.

– Ладно, отдыхайте, – махнул рукой Панков. – Хотел просто поинтересоваться, в каком состоянии техника. Техосмотр на носу.

– Это мы знаем, с самого утра подгонять зачинают. А техника вся тут. – Слесарь развел руки в стороны, словно пытаясь обнять двор. – Из-под снегу не утащат. Сами видите. А эти, значит, на профилактике. Хотя бы вы вмешались, намекнули дирекции, что негоже технику на зиму под небом бросать. Потом вот и мучаемся.

Панков промолчал. Да и что скажешь, если ГАИ каждый год делает представление дирекции совхоза с требованием построить гараж для автомашин. Ладно, за пять лет хоть этот бокс выстроили. Не спрашивают с совхоза за сохранность автопарка, вот дирекция и беззаботничает. Придет, мол, срок, все спишут. Панков старательно заглянул под картеры и убедился, что ни у одного из стоящих во дворе ГАЗов моторное масло не подтекает.

«И то хорошо, – сам себе сказал Панков, заводя мотоцикл. – Теперь осталось двое владельцев – воинская часть и химики».

По дороге на пост Панкову крупно повезло. Навстречу попался защитного цвета «газик» с широкой красной, отороченной белым полосой по бортам. ВАИ. Военная автоинспекция. Панков помигал светом фары, «газик» послушно принял вправо и остановился.

– Инспектор Панков, – подняв руку к козырьку, сказал старшина.

– Гвардии рядовой Петухов, – доложил молоденький водитель, улыбаясь во весь рот.

– Чему радуешься? – удивленно спросил Панков.

– А вы же у нас в части вождение принимали, товарищ старшина. Всех в пот вогнали.

– Я не принимал, я только в комиссии был, – добродушно проворчал Панков. Глядя на солдата, он опять подумал о сыне. – Выходит, мы с тобой теперь коллеги, – снисходительно сказал Панков. – Блюстители правил движения. – Он обошел «газик» и сел рядом с водителем.

– Ты там служишь, за сосновым бором? – спросил Панков.

– Так точно.

– Ну, раз мы с тобой соратники, скажу прямо: мы ищем автомашину марки ГАЗ-51.

– Наезд? Или авария? – бесхитростно полюбопытствовал водитель, но старшина на вопрос не ответил. Он и сам еще не знал, что сделал шофер грузовика. Может, и ничего.

– И что? Подозрение имеется, не наша ли? – усмехнулся солдат. – Отвечаю – нет. На таком старье не ездим. Осталось, верно, несколько учебных, но тем выезд из расположения части запрещен. Упражняются только на автодроме.

Панков понимающе кивнул и потом вдруг сообразил, что проверить это – пара пустяков. Достаточно посмотреть в журнал дежурств на КПП. Воинская часть – выезд за пределы городка только с разрешения командиров и с обязательной отметкой на КПП. Машину в «самоволку» через щель в заборе не угонишь…

Панков повеселел от такой простой мысли, простился с рядовым Петуховым и уселся за руль мотоцикла…

«Вот двух вероятных хозяев, считай, вычеркнули, – думал старшина, возвращаясь из воинской части. – Остался третий. Стройка химкомбината».

Глава 4

Заключения экспертов были изучены. Лейтенант Гостев вытряхнул в корзину переполненную пепельницу, встал в боксерскую стойку и провел несколько прямых левой и правой. Заметив недоуменный взгляд Плотникова, смущенно объяснил:

– Подобие разминки. Просто изнемогаю от долгого сидения в четырех стенах. – Подошел к открытой форточке и жадно вдохнул вечернюю прохладу.

– Да я и сам рад сейчас попрыгать, – хмыкнул Плотников. – Голова гудит. Пожалуй, домой пора. Привык смотреть по телевизору программу «Время». Еще успею, а обмен мнениями завтра закончим.

– А чего нам до завтра тянуть? – неожиданно весело отозвался лейтенант. – В принципе, картина ясная. Наличие алкоголя в организме погибшего экспертиза подтвердила. Сел за руль в нетрезвом состоянии, то есть злостно нарушил пункт 14а «Правил движения», не вписался в поворот и сыграл в карьер. Наказал сам себя. Логично, а?

Плотников с удивлением пожал плечами: всего час назад Гостев тщательно изучал каждую строчку экспертиз, выслушивал Плотникова, спорил или соглашался, и вдруг на тебе, все ему стало предельно ясно.

– И экспертиза это подтвердила! – повторил лейтенант и выжидательно уставился на Плотникова.

Павлу Антоновичу возразить было нечего. Он вздохнул:

– Быстро ты, Юра, сдался. И ловко заключением экспертиз прикрылся. А сопутствующие факты – «Жигули», ГАЗ-51, следы грузовика в лесу – отбросил как случайные? Мол, мало ли что Плотникову могло померещиться? Верно? Но так просто, Юрий Васильевич, я этого дела не оставлю. Химичить не привык. Никому такая липовая раскрываемость не нужна. Не за этим Лозовой меня к тебе подключил… – Плотников досадливо махнул рукой, поднялся, снял с вешалки куртку и только сейчас заметил, что та в нескольких местах порвана и обгорела.

«Еще одна забота», – подумал раздраженно, но дыры на куртке вернули его воображение в карьер, к горящей машине. Плотников опять увидел перед собой черное от крови лицо водителя, его беззвучно шевелящиеся губы. И взгляд, полный укора…

– Если бы ты видел, как он на меня посмотрел перед смертью. К тебе взывают о помощи, а ты бессилен. – Плотников надел куртку и решительно направился к двери. На пороге остановился.

– Ты, конечно, делай как знаешь, а я все равно доберусь до тех, с кем Сабинин пил.

– Пал Антоныч, извините мое пижонство. Я, грешным делом, своей «капитуляцией» вас распалял, а себя проверить хотел: убежден ли я на все сто, что обстоятельства этой аварии подозрительны, или мы навыдумывали невесть что. По правде говоря, у нас в угрозыске, как правило, многие происшествия понятны, никакой таинственности, а ведь тоже тянет покопаться в сложном деле, показать, чего стоим. Честолюбие в каждом из нас сидит. Разве нет, а? Что мы будем за сыщики без честолюбия?

Плотников кивнул, ожидая продолжения, а Гостев вдруг умолк, пораженный внезапной догадкой.

– А не покончил ли Сабинин с собой? – хриплым от волнения голосом произнес лейтенант. – Допустим, что оказался в безвыходной ситуации. Как вы на это смотрите?

Плотников помолчал.

– Допустим. Но чтобы направить машину в карьер, вовсе не обязательно пить водку. Решил – значит, решил.

– А если для храбрости? – не сдавался Гостев.

– Почему в таком случае он не оставил никакой записки? – не согласился Плотников. – Зачем же людям загадки загадывать, если он хотел что-то доказать своим поступком?

– По правде говоря, я тоже сомневаюсь, но поработать и в этом направлении придется.

Плотников согласился без энтузиазма. По его мнению, сначала следовало установить причину выпивки. Она должна быть исключительной, коли серьезный человек пошел на это, зная, что ему придется вести машину.

– Ладно, Юра, побереги силы, завтра что-нибудь надумаем.

Утром, стоя почти на одной ноге в переполненном автобусе, Плотников пожалел, что ему пришлось облачиться в утепленный темно-желтый плащ. Будь он в форме, остановил бы любую попутную машину и быстро добрался до райотдела.

Наконец он увидел в окно шпиль горсовета и начал протискиваться к выходу. Вышел, глянул на башенные часы и, досадуя на себя за опоздание, зашагал к отделу. Гостев в своей полосатой курточке стоял у подъезда с незнакомым Плотникову седоватым мужчиной в массивных прямоугольных очках. Завидев Плотникова, поднял руку в приветствии.

– Извините за опоздание, – сказал Плотников.

– Пустяки, – отмахнулся Гостев, – Алексей Петрович только что подошел. Знакомьтесь: Сабинин.

Они втроем прошли в кабинет Гостева.

Сабинин повесил пальто на вешалку и протер платком стекла очков. Лицо его было серым и угрюмым.

– Нам с товарищем Плотниковым поручено выяснение обстоятельств гибели вашего племянника, – сказал лейтенант, когда все уселись. – Мы надеемся с вашей помощью кое-что уточнить.

Сабинин пожал плечами – дескать, к чему эти формальности.

…После службы в армии Роман перепробовал несколько профессий, даже ходил на траулере в Тихий океан. Он мечтал стать журналистом и, когда ему удалось поступить на заочное отделение университета, переехал сюда. Машиной дяди Роман пользовался уже два года, сам ее обслуживал и ремонтировал. «Москвич» в основном всегда был на ходу: Роман относился к автомобилю бережно. Правда, несколько раз с ним случались дорожные неприятности, но все по мелочи: разбил стекло фары, погнул бампер. С кем этого не бывает.

Разумеется, Роман имел водительские права, и, почему их не оказалось ни в костюме, ни в машине, Сабинин не знал. Племянник, по словам дяди, был собранный и аккуратный человек и вряд ли мог позволить себе сесть за руль без документов. Спиртного не употреблял совершенно, изредка только стакан сухого вина или пива, и считал, что выпивки – это пустая трата времени, здоровья и денег. Перед выездом в аэропорт они втроем, как говорится, посидели «на дорожку», Сабинин с дочерью распили бутылку «Рислинга», а Роман даже не пригубил. На вопрос, мог ли Роман позволить себе выпить с сестрой рюмку-другую в аэропорту, Сабинин ответил, что об этом лучше спросить его дочь. Дело в том, что в тот день она позвонила домой и сказала, что вылет задерживается и они с Романом коротают время в ресторане…

– Если ничего не произойдет с погодой, Зоя Алексеевна прибудет в аэропорт в двенадцать десять, – сказал Гостев, глянув на часы.

– Откуда вам это известно? – испуганно спросил Сабинин. – С ней ничего не случилось?

– Нет, что вы. Просто товарищи из ленинградской милиции по нашей просьбе навели справки в аэропорту. Алексей Петрович, нам бы хотелось побеседовать с вашей дочерью сразу по прибытии. Не откажитесь встретить ее вместе с нами: мы же Зою Алексеевну никогда не видели.

Сабинин кивнул и вытер платком вспотевшее лицо. Гостев откинулся на спинку, помолчал и вдруг спросил:

– Алексей Петрович, как по-вашему, у вашего племянника могли быть враги?

– Странный вопрос, – пробормотал Сабинин. – Недоброжелатели, пожалуй, были… У кого их нет. Но враги?..

Самолет из Ленинграда прибыл по расписанию. Плотников и Сабинин смотрели через застекленные двери на трап, медленно, словно неохотно, подъехавший к лайнеру. Через несколько минут по его ступенькам уже спускались пассажиры. Дежурная пыталась организовать из них дисциплинированный коллектив, чтобы во главе его чинно проследовать к аэровокзалу, но лайнер подрулил близко к стройно вытянутому по горизонтали зданию вокзала, и уставшие в полете пассажиры, конечно же, не хотели ждать. Плавно, будто извиняясь, они обтекали дежурную и бодро спешили к выходу. Плотников никогда не видел Зою Сабинину, но, заметив девушку, идущую с отчужденно-озабоченным выражением лица, решил, что это она и есть, и не ошибся. Зоя, шагая, смотрела прямо перед собой и даже не сразу увидела отца.

– Зоенька, – произнес Сабинин и шагнул наперерез.

Она сбросила оцепенение, приостановилась, и отец положил ей на плечо руку.

– Зачем ты приехал, папа? – изумилась она.

– Это товарищ Плотников, – вместо ответа буркнул Сабинин. – Ты должна кое-что объяснить милиции.

Зоя внимательно посмотрела на Плотникова и сухо кивнула.

– Но может быть, это лучше отложить на несколько дней? – сказала она. – Мне кажется, здесь не время и не место. Можно было бы и пощадить чужое горе…

– Видите ли, – прекрасно понимая ее состояние, начал Плотников, – я, конечно, прошу извинить, но мы как раз боимся упустить время. Нам надо точно знать, что Роман делал с момента приезда в аэропорт до вашего отлета? Рейс ведь был задержан.

– Правильно, – сказала Зоя. – Но вам какая разница?! Посидели, поговорили. Мало ли что. Мы родственники.

– Зоя! – сказал Сабинин. – Все не так просто, как ты полагаешь.

Она с удивлением вскинула брови.

– Давайте присядем где-нибудь, – предложил Плотников и, не дожидаясь ответа, пошел через зал ожидания. Сабинины двинулись следом. Павел Антонович нашел свободные кресла.

– Я слушаю вас, – прикрыв плащиком колени, сказала Зоя.

– Вы заходили перед отлетом в ресторан?

– Да. Решили выпить кофе с мороженым.

– Что-нибудь еще пили? Нас интересует Роман.

Она пожала плечами.

– Что это вы вдруг? Ничего больше не пили. Неужели подозреваете, что Роман выпил и сел за руль?

– Я не подозреваю, – ответил Плотников. – Я хочу выяснить обстоятельства.

Зоя вдруг открыла сумочку и принялась в ней что-то искать.

– Сейчас я вам докажу, если его не посеяла. Счет из ресторана. Роман просил передать привет приятелю в Ленинграде. Номер телефона я и записала на листочке счета. Больше под рукой ничего не оказалось. Куда же он задевался?

Она даже покраснела, суетливо роясь в сумочке, но счет не нашла и виновато пожала плечами.

– Не надо. Я верю, – сказал Плотников. – Вопрос второй: Роман встретил в порту какого-нибудь знакомого? Поймите, это очень важно.

– Нет, – не сразу ответила Зоя. – При мне нет.

– Понятно, – вздохнул Плотников. – А куда он собирался поехать, проводив вас? Были у него какие-нибудь планы?

– Точно не знаю. К Лидии, наверное. Суббота, может, собирались куда-нибудь выбраться…

Сабинин внимательно слушал разговор.

– А кто такая Лидия? – спросил он.

– Женщина, папа, – недовольно ответила Зоя. – Я потом тебе объясню…

– Вот я вас и нашел, – услышал Плотников голос Гостева и обрадовался приходу лейтенанта. Это собеседование уже тяготило его.

– Лейтенант Гостев, – представился инспектор Сабининой. – Юрий Васильевич.

– Зоя Алексеевна, – ответила Зоя. – Вы тоже будете задавать вопросы?

– Нет. Я поведу машину, которая отвезет всех нас в город. Прошу.

Гостев с Плотниковым пошли впереди.

– Есть какой просвет? – негромко спросил лейтенант.

– Пожалуй, нет. Она категорически утверждает, что Роман при ней не выпивал и ни с кем не встречался.

– Да, – протянул Гостев. – У меня та же история. Официантка их, конечно, запомнила и опознала Романа на фото. – Гостев не мог скрыть своего огорчения.

Поездку в аэропорт лейтенант затеял не без умысла. Зоя была последним известным им человеком, видевшим Сабинина живым и невредимым, и беседа с ней могла многое дать. К тому же, по словам отца, она должна была что-то привезти для Романа. И видимо, важное, раз не поленилась лететь в Ленинград…

Он предложил Зое место рядом с собой. Алексей Петрович с Плотниковым устроились на заднем сиденье. Ехали молча.

Гостев мастерски, как заправский шофер, вел по шоссе «Волгу». Зоя Сабинина отчужденно смотрела в ветровое стекло, ее отец уставил взгляд на потертую обшивку переднего сиденья. Километры дороги летели быстро, и Плотников вскоре увидел из-за спины Гостева хорошо знакомый ему опасный спуск. Слева темнел карьер. Лейтенант сбросил газ и, повернув лицо к Сабининой, буднично произнес:

– Это случилось здесь, Зоя Алексеевна. Посмотрите налево.

Девушка вздрогнула, подалась к стеклу, но машина уже закончила поворот и пошла на подъем.

– Боже, как жутко! – прошептала Зоя и закрыла лицо руками.

«Зачем это ему нужно? Мог бы и пощадить», – неодобрительно подумал Плотников.

– Странный способ покончить с собой выбрал ваш родственник, – вроде бы размышляя, обронил лейтенант.

– Что за вздор пришел вам в голову! – негодующе возразила Сабинина. – Такую глупость Роман никогда бы не выкинул.

– Мало ли что с людьми бывает. Уверен, что вы не все знали о его жизни. У каждого человека бывают тайны, к которым он никого не допускает.

– Не спорю, – неожиданно согласилась девушка. – Когда мы ехали в аэропорт, Роман сказал, что наконец принял на днях очень важное для себя решение и от него уже не отступится. Какими бы неприятностями это ни грозило ему лично.

Лейтенант озадаченно покачал головой.

– Любопытно, но слишком общо. Может, вы что-нибудь знаете конкретное?

– Ничего, – чуть помедлив, ответила Зоя. – Он сказал, правда, что это решение поможет ему снова считать себя честным человеком. Но я как-то не придала этому значения. Тем более Рома был весел, шутил и обещал, что подробности расскажет, встретив меня из Ленинграда.

«Зачем Юра затеял этот жестокий разговор? Хочет проверить версию о самоубийстве? Конечно, всякое предположение надо проверять, хотя, на мой взгляд, тут что-то совсем другое», – размышлял Плотников.

Между тем Гостев продолжал:

– А чем эта Лида занимается? Работала вместе с Романом?

– Нет. Она, кажется, учительница. Роман все собирался нас познакомить, но не получилось. Я видела ее только мельком…

– В каких они были отношениях? Собирались пожениться?

– Трудно сказать. Во всяком случае, Роман продолжал жить в общежитии, хотя у Лидии, по-моему, однокомнатная квартира.

– Адрес вам известен?

– Нет. Знаю только, что где-то в Юго-Западном районе.

– Как вы полагаете, эта женщина может что-нибудь знать о решении, принятом Романом?

Зоя неопределенно пожала плечами.

Занятый своими мыслями, Плотников теперь, видя только ее затылок с вздернутым пучком рыжеватых волос, пытался представить себе ее жизнь.

В двадцать два года инженер-экономист. Папина дочь. Внешность весьма привлекательна. Ухожена. Жить да радоваться.

– Приехали, – услышал Плотников голос лейтенанта.

Сабинины сухо простились и пошли к своему подъезду.

– Строптивая особа, – неопределенно произнес Гостев, разворачивая «Волгу». – Давайте навестим ваше хозяйство.

В отделе их ждала новость. Пока сотрудники, выявив по картотеке все «универсалы», проверяли личности их владельцев, участковый инспектор во время обхода обнаружил близ озера на окраине города брошенный автомобиль этой модели. «Универсал» стоял с разбитым ветровым стеклом и взломанным замком багажника. Поверхностно осмотрев машину и близлежащую местность, участковый позвонил в ГАИ. Вскоре подъехал сотрудник и, убедившись, что к машине в течение нескольких суток никто не подходил, отогнал ее в отдел. Там она сейчас и стояла, и Гостев сразу увидел ее. Лейтенант обошел машину и направился в дежурную часть.

– Заявления об угоне за эти дни были? – спросил он Турбина.

Тот полистал книгу регистрации и отрицательно покачал головой.

– То ли угонщики притихли, то ли владельцы еще не спохватились.

– Ладно, – бросил Гостев и только повернул было к двери, как в дежурную часть влетел всклокоченный, в застегнутом на перекос пальто мужчина лет пятидесяти. Губы у него дрожали.

– Это что делается, товарищ начальник? – чуть не плача, заявил он. – У меня машина пропала, а постовой внизу к вам не пускает. Кому же мне жаловаться? Десять лет деньги откладывал, на гараже три замка навесил и – на тебе! Час назад прихожу в гараж, вижу – двери прикрыты, а замков нет. Открываю – пусто.

– Я не начальник, а дежурный, – пробасил Турбин, – но вы успокойтесь. Найдется ваша машина. Модель и госномер автомобиля?

– ВАЗ-2102, – потерпевший протянул капитану документы и потерянно присел на краешек стула.

– Везучий вы, гражданин Потапов, – сказал Турбин, а Гостев невольно улыбнулся такой ситуации. – Нашлась ваша машина. У нас во дворе стоит.

Владелец поднялся со стула, потом сел обратно и снова вскочил. Видимо, в его голове никак не укладывалось то, что он еще, по сути дела, толком не заявил о случившемся, а машина уже находится на милицейском дворе. Вот дело поставлено! Он бросился к Турбину, обеими ладонями благодарственно потряс ему руку и, ожив на глазах, выбежал в дверь. Гостев пошел следом. Возле машины уже был и Плотников. Потерпевший глазами буквально ощупывал каждый сантиметр кузова и опять почернел лицом, завидев разбитое ветровое стекло.

– Откройте багажник, – посоветовал Гостев. – Видите, замок покорежен. Проверим, на месте ли содержимое.

Мужчина трясущейся рукой не сразу попал ключом, но все же сумел, и крышка багажника откинулась вверх.

– Запаски нет, – огорченно констатировал владелец.

Гостев и сам видел, что запасного колеса нет на месте, но заинтересовало лейтенанта другое. Сумка с инструментом была раскрыта, а на дне багажника лежал изогнутый лом.

– Ваш? – спросил Гостев.

– Господь с вами! – испуганно отшатнулся мужчина. – Зачем я буду с собой такое железо возить?

– Когда предположительно у вас угнали машину? – поинтересовался лейтенант. – Или, точнее, когда вы в последний раз поставили ее в гараж?

– В пятницу. В субботу утром у меня поднялась температура, и я провалялся несколько дней. Вирус, сами знаете. В гараж, конечно, не заглядывал. От дома он не близко. На пустыре.

– А где вы живете?

– В поселке Авиатор. Работаю в багажном отделении аэропорта.

– Вам действительно повезло, – заметил Плотников.

Потерпевший вздохнул и глуповато улыбнулся.

– Давайте осмотрим салон, – предложил Гостев и, аккуратно сев на место водителя, осмотрелся. Видимых следов пальцев на баранке не было. В пепельнице лежали папиросные окурки.

– Вы курящий? – спросил владельца.

– Ясное дело, – с готовностью отозвался тот. – Предпочитаю «Беломор».

Лейтенант открыл крышку вещевого ящика. Там был идеальный порядок. На заднем сиденье тоже чисто. Гостев нагнулся и осмотрел нижние коврики: кое-где остались высохшие ошметки грязи. Там же он заметил бумажный клочок и осторожно взял его. На замусоленном, видимо от долгого ношения в кармане, квадратике бумаги размером в несколько сантиметров виднелся жирный след большого пальца, угадывался типографский оттиск с цифрой «0,5 литра» посредине.

– Спецжиры получаете? – поинтересовался Гостев.

– Нет, – ответил владелец. – А что?

Гостев завернул находку в платок и вылез из машины.

– Лом мы у вас изымаем как вещественное доказательство.

…Когда Плотников поднялся в кабинет, все формальности были уже закончены.

– Распишитесь, гражданин Потапов. Вот здесь и вот здесь.

– Спасибо, спасибо, – облегченно засуетился потерпевший. – Счастливо оставаться. Вот жена-то у меня обрадуется!

Дверь за Потаповым закрылась, и Гостев развернул на столе платок.

– Я кое-что нашел. Обрывок карточки на получение спецжиров. Молока. Да еще и пальчик на нем отпечатался. Направим в управление, пусть проверят. Чем черт не шутит, может, этот любитель покататься у нас уже зарегистрирован.