Текст книги "Дни тревог"

Автор книги: Борис Рябинин

Соавторы: Владимир Печенкин,Валерий Барабашов,Лев Сорокин,Леонид Орлов,Герман Подкупняк,Николай Новый,Вера Кудрявцева,Василий Машин,Григорий Князев,Анатолий Трофимов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 29 страниц)

5

Вспоминается двенадцатилетний Васька с Чердынской улицы. Никому не давал этот Васька прохода. Безобразничал в школе. Обворовывал подвалы и сараи во всем околотке. Жестоко избивал сверстников. В кинотеатре «Комсомолец» мне пришлось однажды вмешаться и остановить прямо-таки зверское избиение маленького, щуплого паренька в очках. За шиворот оттащил от несчастного мальчугана обидчика. Это опять был он, Васька. Откуда такая злость, агрессивность у двенадцатилетнего парнишки? Но когда пригляделся к житью-бытью Васьки, понял – откуда.

Он вырос в неблагополучной семье: ежедневные драки, скандалы, взаимные оскорбления, жестокие побои. Вряд ли мальчишка когда-нибудь ел досыта. Потом я выяснил, что он даже не знал, когда у него день рождения! Обозленный на весь белый свет, постоянно унижаемый в семье, он не встречал доброты и со стороны окружающих его людей. Как же тут не ощетиниться! Как тут не привыкнуть к злу! Во дворе и взрослые, и дети смотрели на него кто с боязнью, кто с ненавистью, кто настороженно и недоверчиво. В школе он был объектом постоянных нареканий, упреков, обвинений во всех грехах, словом, обузой коллектива, лишним человеком в классе.

Решался вопрос о направлении Васьки в специальную школу-интернат для «трудных». Казалось, все педагогические методы исчерпаны и тип этот неперевоспитуемый. Тогда и произошло событие, перевернувшее всю Васькину жизнь.

Таисья Матвеевна, одинокая добрая женщина, жившая в соседнем доме, как-то прознала о дне рождения мальчишки. Зазвала к себе, состряпала домашний пирог. Угостила. Подарила Ваське котенка. Маленького, рыжего, пушистого, беззащитного и доверчивого. С тех пор парнишку словно подменили. Вроде жил в той же семье, учился в той же школе, так же вокруг на него косились. Только как-то мягче стал Васька, добрее. Реже стал срываться. После школы чаще всего время проводил у Таисьи Матвеевны. Котенок-то у нее жил. Дома разве можно держать такое маленькое, беззащитное существо!

И хотя по-прежнему стоял на учете в детской комнате милиции, даже тут отметили, что изменился парнишка к лучшему.

Вскоре уехал я с Чердынской и долго ничего не слышал о Ваське. А недавно встретил начальника инспекции по делам несовершеннолетних Зою Васильевну Новикову, вспомнил о своем знакомом, поинтересовался его судьбой.

– Учится в ГПТУ, – ответила Зоя Васильевна, – ушел от родителей в общежитие. Не окажу, что паинька, но здорово изменился, совсем другим стал. В чем причина? Мальчишка впервые увидел: не все в мире зло. Доброта, она лечит.

6

Случается, что и во внешне, казалось бы, благополучных семьях вырастают социально опасные характеры и происходят трагедии. «Баловать ребенка все равно что бросить его». В справедливости этой японской пословицы я не раз убеждался на практике.

Однажды в дежурную часть Верх-Исетского ОВД обратился весьма солидный мужчина, занимавший, как я узнал позднее, довольно высокий пост в одном из свердловских трестов. Он сообщил, что его тринадцатилетнего сына среди бела дня жестоко избили неизвестные хулиганы в сквере у Дворца молодежи за то, что он отказался с ними пить вино. После избиения его насильно напоили и оставили одного, беспомощного, в сквере.

Было над чем призадуматься! Однако я все же усомнился в справедливости слов заявителя. Дело вот в чем: мальчика, по словам отца, подобрала бригада «скорой помощи» и доставила в детскую больницу № 11 Верх-Исетского района. Но в этот день в дежурную часть сообщений о нанесении телесных повреждений (тем более ребенку!) не поступало. Я, как мог осторожно, высказал свои сомнения отцу.

Лучше бы я этого не делал! Что тут началось… Отец обвинил меня в черствости, эгоизме и бездушии. Заявил, что о случившемся ему рассказал сын, который никогда родителей не обманывал. Возмущенный папа кричал, что дома у них всегда стоит вино и что сын не позволял себе ни разу к нему прикоснуться и т. д. и т. п. К вечеру я отыскал друзей Вити – сына заявителя. Ребята рассказали, что в тот день Витя принес из дома пять рублей и предложил купить вина. Они купили три бутылки «Вермута» и выпили их в сквере у Дворца молодежи, после чего Витя, который выпил больше всех, опьянел и тут же, на траве, уснул, а они ушли домой. Рассказали мне мальчишки и о том, что пили вино по инициативе Вити уже не раз. Случалось, и у него дома.

Я поехал в больницу. Витя, высокий, стройный, черноволосый и черноглазый паренек, приятно удивил меня широким кругозором, знаниями в области науки, техники и литературы, независимостью и категоричностью суждений. Однако особенно мне бросилось в глаза его пренебрежительное отношение к родителям, нотки иждивенчества и эгоизма, присущие крайне избалованным детям. Он рассказал мне, что частенько приглашал домой друзей и они понемногу выпивали из многочисленных бутылок с вином, про которые упоминал Витин отец. Мальчик никогда не знал отказа в деньгах. Получал любую понравившуюся ему вещь. А родителям Вити не хватало искренности и откровенности в общении между собой, с окружающими людьми, в контактах с сыном.

С поражающе откровенным цинизмом мальчишка заявил, что у папы на всякие случаи жизни есть в запасе не менее десяти дежурных фраз: для мамы, для сына, для сослуживцев, для родственников и т. д.

– Вся жизнь – сплошное вранье, – подытожил он.

Переубедить его было просто невозможно…

Позже я несколько раз встречал Витю в детской комнате милиции. Его поставили на учет, но он продолжал катиться по наклонной плоскости. Дело закончилось тем, что за участие в групповом хулиганстве Виктор был осужден и отправлен в колонию для несовершеннолетних.

Спустя шесть лет я снова встретился с Виктором. Он рассказал, что женился, работает на заводе, в семье растет дочь.

– Что говорить о прошлом! – Виктор махнул рукой. – Если бы не отец с матерью…

7

А бывает порой, что и парень неплохой, а вот подобрались друзья-приятели… Контроля никакого, никто слова не скажет. Тут иной раз просто встряска нужна, и все станет на свое место. С такой ситуацией пришлось мне однажды столкнуться. А началось все на Ивановском кладбище. Как-то летним вечером сообщили, что группа молодых ребят хулиганит, избивает прохожих. Дежурный наряд выехал на место происшествия. Машину оставили на центральной аллее. Сами разбились на две группы. Решили как следует прочесать кладбище. Пробираемся через частокол высоких кладбищенских оград, кустарник, высоченную траву. Ага! Вот какая-то теплая компания! Пьяные, длинноволосые юнцы бренчат на гитаре, тянут нудную мелодию. Увидев нас, парни разбегаются. Бегу вначале за тремя, потом двумя. Наконец одного из беглецов нагоняю. Веду к центральной аллее, сажу в машину. Здесь уже несколько его дружков. Какой у них, однако, отталкивающий вид! Пьяные, грязные, речь пересыпана нецензурщиной. А ведь молодые ребята! Старший едва ли переступил порог совершеннолетия. Везем их в отдел. Долго разбираемся. Чем занимаются обычно, каждый день? Бродят по городу, сидят у подъездов, бренчат на гитаре, иногда выпивают. Когда приходят домой? Всяко бывает. Как реагируют на это родители? Никак. Вот вам и еще одна из страшных, непонятных причин, порождающих преступность: бессмысленное времяпрепровождение, отсутствие контроля со стороны взрослых. Иногда ведь не требуется каких-то экстраординарных мер. Достаточно порой просто замечания. До глубокой ночи ездили в семьи задержанных. Привозили пап и мам, рассказывали о сути происшедшего. Одним из последних забрала свое протрезвевшее чадо мама задержанного мной подростка. Она кричала, плакала, пыталась отшлепать своего сыночка, которому едва доставала до плеча. Наша беседа с парнем была краткой. Помнится, я сказал, что до добра такая жизнь, такое поведение не доведут. Утром материалы на этих ребят мы отдали в детскую комнату милиции.

Прошло время. Однажды я проходил мимо кинотеатра «Буревестник».

– Здравствуйте, товарищ лейтенант! – окликнул меня высокий симпатичный парень.

– Здравствуйте, – недоумевающе ответил я.

– Не узнаете?

– Нет, – честно признался я.

– Помните, вы меня на Ивановском кладбище задерживали?

– Как же, как же, припоминаю, – отвечаю я, вспомнив тот случай, однако по-прежнему не узнавая в этом привлекательном юноше одного из тех грязных, заросших, пьяных подростков.

– Ну как дела? Чем занимаешься?

– В армию собираюсь, – просто ответил он.

– Ну что же, желаю удачи! Смотри не заблудись, как тогда на кладбище.

– Теперь уже не заблужусь. Хорошо, что тогда вы нас задержали. Вся жизнь перевернулась с тех пор!

Вот ведь как. А мы, собственно говоря, совсем ничего не сделали. Ну, вызвали мать, побеседовали, предупредили. А вот, смотри ты, оказалось достаточно и этого.

Сталкиваясь с преступлениями, которые совершают дети, всегда испытываешь чувство стыда за то, что мы, взрослые, не смогли вовремя прийти на помощь ребятам, и негодование по отношению к тем, кто стал главным виновником преступления. Преступниками не рождаются – ими становятся.

Главной нашей бедой, одной из основных причин, порождающих преступность, является порой уродливое семейное воспитание: грубость, брань, семейные скандалы, драки. Как и кто научит ребенка уважать окружающих, если он не чувствует себя личностью, не видит личности в своих родителях? И наверное, самое страшное в том, что, вырастая в атмосфере зла, унижения, грязи, человек привыкает к этому. Вдумайтесь! Привыкает к тому, что противоестественно самой природе человека.

Мне пришлось беседовать с выпускником Павлышской средней школы майором внутренней службы Борисенко, учившимся у В. А. Сухомлинского. Александр Николаевич, вспоминая своего учителя, говорил: «Не знаю, чем объяснить силу его влияния. Ничего особенного он вроде бы не делал. Просто очень любил детей. Проводил все время с нами. И всерьез, по-настоящему занимался всеми нашими делами».

Вот оно! Всерьез. По-настоящему. Каждый день. Только таким образом можно добиться успеха.

И снова подрастают наши дети. И мне снова хочется подчеркнуть это: когда вы сталкиваетесь с детьми трудными и у вас вспыхивает чувство возмущения, не забывайте – наши это дети, наши… Не добавляйте к злому зло… Будьте сильными рядом с подростками, но будьте и добрыми… Иначе как мы с вами докажем, что добра в мире больше!

Лев Сорокин
НА НЕЗРИМОЙ ВОЙНЕ
Стихи

 
Мимо гаснущих окон
Вновь тревога ведет.
У милиции много
Разных дел и забот.
 
 
На дома, что заснули,
Снег летит в тишине.
Очень зримые пули
На незримой войне.
 
 
Загрустили подруги,
Снова им не до сна.
Неутихшая вьюга
Воет возле окна.
 
 
Но печаль они скроют,
Знают:
Бой – это бой!
Не бывает покоя
У хранящих покой.
 

Валерий Барабашов
МИЛИЦИЯ И ЭВМ
Очерк

Человек, который сомневается

– Вы спрашиваете, каким должен быть следователь? – уточняет Евгений Сергеевич Воробьев, полковник милиции, начальник следственного управления УВД. Он поразмышлял, прикинул, с чего начать. Заговорил напористо, свободно:

– Очевидно, пойдет разговор о способностях человека, о соответствии той или иной профессии, в частности, милицейской. Так вот, я думаю, что следователю кроме способности аналитически мыслить надо иметь повышенную наблюдательность, умение тщательно собирать и оценивать материал, быстро ориентироваться в обстановке. Все эти качества у человека нашей профессии со временем вырабатываются. Но, на мой взгляд, у следователя должна быть еще одна оригинальная черта в работе: следователь должен сомневаться. Сомневаться в правильности сделанных им самим выводов, в версиях, в признаниях, в доказательствах – во всем. Это, на первый взгляд, звучит парадоксально, но лично меня такой принцип выручал не раз. Если сомневаешься, значит, более глубоко, дотошно ищешь истину, бьешься за нее. И тем более радостно становится, когда убеждаешься, что сомневался с пользой для дела, в котором все станет теперь на места прочно и надежно.

Еще чрезвычайно важное и нужное для следователя качество, особенно в наше время, – коммуникабельность, умение найти психологический контакт с человеком, которого допрашиваешь или с которым просто беседуешь. Надо суметь расположить к себе этого человека, независимо от того, преступник перед тобой или свидетель, побудить в нем желание говорить искренне, правдиво, на нужной вам волне. Я мог бы назвать много примеров, когда среди нас оказываются люди с высшим специальным образованием, прекрасно знающие законодательство, кодексы, но, к сожалению, профессионально к нашей работе непригодные. Как только такой человек оказывается один на один с собеседником, он будто меняется: не знает, как построить беседу, не может оценить психологический настрой сидящего перед ним, не может поэтому взять необходимую для следствия информацию.

Я на следственной работе 28 лет. Окончил Ленинградский университет, юридический факультет, участник войны, заслуженный юрист РСФСР. Все это сообщаю не из стремления блеснуть, а из желания сказать, что такой долгий срок службы, как и у любого человека, – признак верно избранной профессии. Человек, посвятивший себя одному делу, может достичь в нем вершин мастерства. И поэтому очень важно сразу определиться в жизни. Так вот, о наших следственных делах.

Труд следователя иной раз завершается составлением по делу 50, 100, 120 томов. Это, согласитесь, колоссальная работа. Следствие иногда тянется год, полтора. Самые сложные – хозяйственные, должностные преступления. Приходится изучать бухгалтерское дело, материальный учет, автодорожные тонкости, медицину, производство молочной, мясной продукции, строительное дело. И вот здесь от следствия требуется умение трансформироваться, дотошно изучить новую профессию, причем до тонкостей, иначе ничего не раскроешь. Не у каждого это получается. Некоторые следователи охотно берутся за раскрытие убийств, хулиганства, грабежа, но, как черт ладана, боятся хозяйственных дел. Но это так, информация к размышлению.

Мне бы вот еще о чем хотелось сказать: мы расследовали и довели до конца много серьезных дел – хищение золота и валютных ценностей, крупное хищение в системе ресторанов, известное свердловчанам дело в кафе «Цыплята табака», «пирожковое» дело и так далее. И чему поражаешься – не какой-то особой изощренности и изобретательности преступников, а, наоборот, легкости доступа к народным ценностям, бесхозяйственности, расхлябанности отдельных руководителей.

Вот например: некий Секисов расхитил со своей группой ценностей на 360 тысяч рублей. А что и кто этому способствовал? Секисов работал в одном учреждении экспедитором, по совместительству в 3-м Свердловском тресте столовых, одновременно начальником заготконторы в Кабардино-Балкарии, пришел наниматься в Свердловский трест ресторанов, и его… приняли! Причем дали самые широкие полномочия по закупке на юге фруктов и овощей, выдали финансовый документ. А в трудовом соглашении этот человек ухитрился оговорить условие: деньги ему перечисляют после предоставления закупочных документов. И вот там, на юге, этот Секисов составляет фиктивные документы, шлет их в трест ресторанов, отсюда высылают требуемые суммы, свердловчане ждут-пождут фрукты, а их нет. Одни бумаги идут да новые требования – деньги! А деньги эти тем временем делятся Секисовым с другими… Короче, хватились, да поздно, 360 тысяч рубликов ахнули жуликам. Вызвали директора треста, спрашиваем: как же так? Почему не проверили, что за личность этот Секисов, почему такие широкие полномочия ему предоставили?.. Разводит руками.

Или возьмем дело Ежова. Шабашник, сколотил группу себе подобных, нанялся в системе Свердлесурса: строительные работы, причем в 18 точках одновременно. Та же история: деньги сыпались этим проходимцам, «зарабатывали» они огромные суммы, ничего практически не делая. Просто диву даешься!

И, возвращаясь к разговору о профессиональных качествах следователя, подчеркну, что мы высоко ценим работников, которые обладают интуицией. Интуиция – это творческий поиск, творческая догадка. Но она должна быть подкреплена законными действиями. Если следователь нашел точную, законную реализацию своей догадки – это талантливый следователь.

Но всегда следователь должен говорить на языке фактов. Преступника нельзя обманывать, так же как и нельзя с ним заигрывать. Общение следователя с допрашиваемым – искусство. Квалификация в любом случае придет с годами, если учиться настойчиво, упорно, перенимать опыт старших. Тогда можно подняться в следствии до нужных высот.

Детектив в голубом ящике

Зал, где стоит это голубое электронное чудо, полон света, прохлады и ровного гудения вентиляторов. Зал белый, чистый, с шумогасящими стенами – телефон в дальнем углу почти не слышен. Телефон на одном из столов, за которым склонились, изредка поглядывая в нашу сторону, красивые молодые женщины. Почему-то думалось, что здесь, в милиции, пусть и в областном УВД, сразу же столкнешься с беготней, хлопаньем дверей, людьми, наспех засовывающими в карманы оружие и мчащимися вниз, к машинам… Но в коридорах управления тихо, спокойно, и вот эти женщины в своем уютном помещении среди простеньких с виду голубых ящиков-шкафов, на одном из которых белеют буквы: ЕС-1033. Так обозначается электронно-вычислительная машина, как представили ее нам – третьего поколения.

ЭВМ и милиция. Чудно! Зачем она им? Какие задачи решают с ее помощью в этом белом зале?

Евгений Иванович Девиков, полковник милиции, начальник информационного центра, широкоплечий симпатичный человек, снисходителен к вопросам. Говорит:

– Вот пока мы с вами стоим, машина решила несколько задач по розыску преступников.

Вот так та-ак… Вот, оказывается, куда скрыто напряжение розыска, вот кто «бегает, хлопает дверями, наспех засовывая в карманы оружие»…

Пока медленные наши мозги «переваривают» увиденное, ЭВМ отстучала на широкой бумажной ленте: Иванов Иван Иванович 1937 года рожд., проживает… Потом следующую фамилию, еще две…

– И что – все эти люди совершили преступления?

– Нет, кто-то один, – отвечает Девиков. – Машина выдала группу людей, схожих по приметам, какие сообщили нам потерпевшие. Людей этих теперь проверят оперативные работники – это уже дело милицейской техники.

Снова ходим по машинному залу, смотрим, удивляемся. В соседнем крыле здания еще одна ЭВМ – «Минск-32». Двое молодых людей, инженеры по образованию, с хитроумными приборами в руках, заботливо и бережно, как врачи, выискивают что-то в ее распахнутой электронной груди. Эта машина отдыхает сейчас, на профилактике.

– И вообще она уже старушка. ЕС-1033 выдает информацию в десять раз быстрее.

– То есть?

– Ну, в среднем за тридцать секунд.

Евгений Иванович подравнивает перфокарты, лежащие на одном из столиков, прибавляет задумчиво:

– Время, ничего не поделаешь. А «Минск-32» послужила, да и теперь пока еще исправно служит…

Этот зал, где живет ЭВМ-«старушка», поменьше, потеснее. Сейчас здесь тихо, со двора лишь в распахнутые окна доносятся голоса водителей:

– А главный жиклер проверял?

– Да проверял…

На стенах зала – плакаты, рассказывающие о том, какие задачи может решить ЭВМ для милиции, что находится в ее памяти. Память – пластмассовые кассеты с магнитными лентами – богатейшая. В ней самые различные сведения о людях, допустивших правонарушения: фамилия, имя, отчество, год рождения, место жительства, род занятий, приметы, причем подробнейшие – цвет волос, глаз, клички, метод совершения преступления…

– А нужно ли все это вводить в память машины? – спрашиваю я. – Есть же у вас, вероятно, какие-то карточки… Да и вообще: ЭВМ в милиции – к чему она? Разве так много преступников, что без электроники в наше время уже не обойтись?

Мы сидим с Девиковым в его кабинете – скромном и небольшом. Разговор наш откровенный, прямой.

– Чем, по сути дела, занимается работник, скажем, уголовного розыска, когда раскрывает преступление? Сбором нужной ему информации, которую он потом обдумывает, сопоставляет, анализирует.

– Но обходилась же раньше милиция без ЭВМ?

Девиков улыбается.

– Вы правы, раньше милиция обходилась без ЭВМ. И, смею заверить, только потому, что их не было. Поймите: электронно-вычислительная машина увеличила интеллектуальную мощь органов. Сейчас мы обладаем значительной, систематически накопленной, подробной информацией. Ведь, как известно, преступник обязательно оставляет на месте преступления какие-нибудь следы, как бы он ни старался их замести. Кроме того, это всегда, скажем упрощенно, живой человек, имеющий определенный рост, сложение, приметы. И преступление он совершает не в вакууме, а среди других людей, которые что-то да запомнят о нем. А для машины, чтобы найти сходных по приметам даже несколько десятков людей, потребуется, как мы с вами убедились, ну… десять – пятнадцать минут.

– А если нет примет, не видел никто преступника?

– Да, но известны методы, приемы совершения преступления! Это ведь тоже зацепка. Давайте проиллюстрируем наш разговор конкретным примером. Назовем операцию «Денди».

В Октябрьском районе Свердловска случилась кража: некто, подобрав ключи, проник в квартиру, забрал ценные вещи, которые можно было унести в карманах, переоделся и – был таков. Причем оставил свои лохмотья – пиджак, брюки, обувь. Надел все хозяйское, лучший костюм и этаким денди выплыл спокойненько на улицу, растворился в миллионном городе. Ищи, милиция!

Начали поиск. Улик мало – оставшаяся одежда, и только. Никто не видел преступника, понятия не имеет, как он выглядит или может выглядеть. И все же старая одежда – улики.

Составили по ней примерное описание человека: средний рост, размер обуви тридцать восемь, узкоплеч и так далее. Мало этого? Разумеется! Что мы можем в этом случае сказать машине? Да она, наверное бы, нам десятки людей выдала среднего роста с размером обуви тридцать восемь.

Но нашлась еще одна ниточка к неизвестному грабителю – в кармане его пиджака были ключи, – в спешке, конечно, забыл. Ключи – один от квартиры, другой, похоже, от ящика, заводской или фабричной раздевалки.

Круг поиска немного сузился, попросили мы ЭВМ посмотреть свою память. Выдала она нам немало адресов. И начался довольно длительный – трехнедельный – обход этих квартир. Появляется участковый: «Здравствуйте, хозяева! Как поживаете? Не теряли одежду? Не ваши ли ключи?..» И вот наконец в одной из квартир пожилая женщина как увидела пиджак, так сразу и заголосила: «Вот, чуяло мое сердце, догуляется этот ирод!» Это она, оказывается, про сына – тот как раз дома был…

Девиков думает вслух:

– ЭВМ – наша помощница, все, что было по всей области разрозненного или, скажем, территориально собранного, сейчас централизовано, записано в ее памяти. Согласитесь, что, обладая такой научно продуманной и теоретически обоснованной всесторонней информацией, мы значительно облегчили – я бы хотел подчеркнуть именно эту сторону дела – работу нашим оперативникам. На запросы из всех райотделов нашей области, да и других областей, мы в очень короткое время даем нужную информацию.

– А что же конкретно находится в памяти машины, Евгений Иванович?

– Все злостные правонарушители – их имена, клички, приметы. По каждому такому человеку машина может ответить на 129 вопросов, то есть располагает всеми сведениями, записанными в дескрипторной карте. Кроме того, ЭВМ знает о всех случаях преступлений, держит «на учете» все автомобили – грузовые и легковые – с описанием их примет… В огромной памяти нашего электронного детектива и так называемая сетка города, по которой машина может предположительно высказаться: преступник живет вот в этом квадрате…

Месяцем раньше, когда мы только познакомились с Евгением Ивановичем, я расспрашивал его о жизни, о том, как и почему он пришел в милицию. Интерес этот естественный, потому что Женя Девиков когда-то считал себя поэтом, ходил на секцию поэзии при Свердловском отделении Союза писателей, помышлял о литературном труде. Много в те годы писал стихов, думал, что они вполне годятся для широкого читателя. Решил во что бы то ни стало поступить на факультет журналистики УрГУ, начать литературную карьеру. Но, как это бывает с трезво, критически относящимися к себе натурами, скоро понял, что не его это стезя. И встретился ему человек по фамилии Литвинов, который знал об увлекающемся юноше, наверное, больше, чем он сам. И вот при встрече Литвинов полушутя-полусерьезно сказал, что надо бы, Женя, браться за серьезное дело, хватит день и ночь бормотать стихи. Иди-ка ты учиться в юридический институт. А кончишь – придешь к нам, в милицию.

Зосим Гаврилович Литвинов был сотрудником органов, причем смелым, находчивым. Был случай, когда на него напали трое вооруженных топором преступников, и он всех их привел к дежурному по УВД. Этот человек и сыграл тогда решающую роль в жизни Евгения Девикова. Документы его, поданные все же поначалу в университет, перекочевали в юридический институт. Дальнейшая судьба была теперь определена твердо.

После окончания вуза Девиков в милиции на разных должностях, на оперативной работе. Калейдоскоп людей, наставники и просто товарищи, впечатления и работа, работа… Он серьезно увлекается криминалистикой, методами раскрытия преступления. И постоянно, напряженно думает о том, что надо бы как-то облегчить труд своих товарищей, очень уж много, времени уходит на розыск «дедовскими» методами, а время в милиции, как известно, имеет особую ценность.

Девиков приходит к твердому выводу: борьба с преступностью это не что иное, как борьба за нужную информацию. Преступник стремится как можно меньше оставить о себе данных, тщательно прячет следы. А они остаются во многом… Нужна систематическая быстрая информация! Тот аппарат, который медленно, по картотекам, давал нужные сведения, уже не справлялся, не успевал.

Евгений Иванович с присущей ему настойчивостью и увлеченностью изучал все, что относилось к современной постановке информационного дела в сыске. С трудом – не бог весть какой знаток! – но читал и переводил английские журналы, рассказывающие о работе лондонской полиции. Там-то впервые он натолкнулся на сообщение, что англичане уже пробуют применить в своей работе ЭВМ.

Это был новый толчок. Да, тогда, в начале шестидесятых годов, приходилось только мечтать. Но не зря пришел в милицию романтик Евгений Девиков, не зря!

Начальство, а конкретно А. П. Емельянов, заместитель начальника УВД но оперативной работе, хмурый и неприветливый на вид человек, в душе, вероятно, тоже был романтиком. Во всяком случае, сторонником всего нового, передового. И вот Емельянов, поддержав Девикова, практически благословил информационный центр Свердловского УВД на невиданную работу – научно обоснованную, доказывающую и важность, и необходимость перенесения труда большого коллектива на плечи ЭВМ. В 1967 году работа одобрена в Москве, и свердловчане по праву ликовали: им отдан приоритет в этом деле!

Но ЭВМ они получили не скоро – лишь в 1971 году прибыла «Минск-32», нынешняя «старушка».

В информационном центре, в хозяйстве Девикова, началась новая эпоха. Дело поначалу шло трудно: надо было всю имеющуюся картотеку переложить на математический язык, а жизнь ведь не стояла на месте, данные все пополнялись и пополнялись, карточек все прибавлялось. «Внизу», в райотделах, без восторга встретили туманную пока идею применения ЭВМ – когда, да и будет ли еще от нее прок? Уж мы как-нибудь своими силами… Да и специалистов-математиков – где их взять? Пришли худенькие и робкие девочки – выпускницы университетского матмеха: кто замуж вышел, не поехал в «глубинку», кто из любопытства – а что, если рискнуть? И вот эти худенькие, хрупкие девочки, поняв, что от них требовалось, стали усиленно творить своими математическими умами, и пошло, пошло дело! Постепенно накапливались программы, все новые сведения закладывались в память машины. Девочки-инженеры и сами уже увлеклись, задавали машине каверзные вопросы: ну-ка, скажи, где может совершить новое преступление Н. Н.? И машина, покрутив электронные свои мозги, говорила – вот здесь!

И все же детективу из голубого ящика пока не верили, многие работали по старинке. Как-то на Сортировке, потом в другой, противоположной части Свердловска были совершены два дерзких преступления. Приходит к Девикову сотрудник уголовного розыска Л. Г. Зонов и говорит: «Меня вот начальство к вам направило – помогите определить район, где преступник может проживать». А у самого на лице написано: ерунда все это, что ваша ЭВМ может сказать?

Математики поработали с машиной и сказали: вот здесь, в этом квадрате ищите преступника. Вероятность – 7 из 10.

Проходит неделя, другая, и Девиков узнает, что Зонов ищет совсем в другом месте. При случае спрашивает оперативника, что ж, дескать, не веришь электронике? «А! – отвечает тот. – Шатко у вас. Уж лучше мы по старинке».

Но преступника он все-таки нашел именно в том квадрате, какой указала ЭВМ!

Теперь у электронного детектива началась другая, авторитетная жизнь. Люди поняли: сотрудник, пользующийся услугами ЭВМ, имеет преимущества перед другими, работающими обычными методами. И если уж иллюстрировать труд помощницы, то стоит вспомнить и о другом случае.

…Молодой следователь Чкаловского РОВД Л. Б. Козулина (ныне Ячменева. – Авт.) попросила математиков помочь ей в поиске преступника, который похитил у граждан 1000 рублей. Дело, как выяснилось, было давним, считалось в отделе бесперспективным, и дали его ей, следователю Козулиной, вероятно, для очистки совести, а может быть, и с тайной надеждой – а вдруг?

В деле была зацепка – пострадавшие видели преступника, общались с ним и узнать в лицо могли бы. Приводили его словесный портрет. Но портрет этот все же был беден и противоречив. Тем не менее попросили машину: поищи-ка.

ЭВМ добросовестно поработала и сконфуженно сообщает: такого человека я не знаю.

Что делать?

Кому-то пришла в голову хорошая мысль: давайте попросим коллег в других городах… И вот через два часа из Минска пришла телеграмма: по данным ЭВМ, разыскивается А. Стаценко, ранее судимый за подобные преступления. А через некоторое время пришла и фотография. Вызвали в милицию потерпевших, спросили: он? Ответ был единодушным: он!

– Какие новые задачи ставим ЭВМ? – переспросил Евгений Иванович, когда мы уже прощались. – Сейчас главная забота в милиции – профилактика. Мы должны с помощью машины научиться упреждать действия преступника.

– Что он только задумал, а вы уже хотите об этом знать?

– Не в буквальном, конечно, смысле, – признается Девиков. – Мысль человека пока что тайна. Но преступление редко рождается на голом месте – взял да и совершил. Человек все равно готовится к нему, и эта подготовка редко может быть спрятана от посторонних глаз. Преступники, попавшие под наблюдение милиции и, скажем, нашей машины, в общем-то всегда остаются в поле зрения. И вот в течение определенного времени, допустим, года, мы будем спрашивать нашу помощницу: нет ли у такого-то и такого-то каких-либо намерений? Что он делает, с кем встречается? Полагаю, это благородная задача – уберечь человека от нового неверного шага.